Снежком в лицо от любви всей твоей жизни

Успеть сразу и всё – это было кредо Джейса по жизни. Быть ведущим игроком школьной футбольной команды и заодно учиться на "отлично", чтобы мама не расстраивалась? Без проблем. Поступить в Академию гладко, без сучка и задоринки, определившись со своим будущим на сто процентов? Как нефиг делать, от Джейса ждали поступления ровно так же, как он сам от себя его ждал. Даже не надеялся, а просто ожидал. Активничать как студент, участвуя в научных ярмарках, выпуская статьи, работая над проектом с Виктором, баллотируясь в участники студсовета? А как по-другому-то, а что, можно было и по-другому? Перфекционизм с детства привёл к работе на автопилоте во взрослом возрасте. В какое-то время школьных-универских лет Джейс даже успел повстречаться с девушкой, благо отбоя никогда не было, правда, та не выдержала такого объëма дел в ежедневнике Джейса, её завалило по самую макушку. Джейс её не винил, зарубил себе на носу, что серьëзные отношения начнëт, когда в жизни что-то изменится и немного освободится, и вспоминал о бывшей с тёплым сожалением. Только вот годы шли, Джейс изредка позволял себе забыться в коротких связях, а вот в его плотненьком расписании так ничего не поменялось. И оглянуться не успел, а в начале будущего года ему уже тридцать один, и положение дел такое же. Участвовать в заседаниях Совета, иногда даже брать некоторые особенно нелёгкие вопросы и бумажную работу на дом, разрабатывать новые проекты с Виктором, иногда (в силу слишком долгого ожидания со стороны сотрудников Академии и нетерпения их обоих) конструировать необходимые детали в кузнице самостоятельно. И это всё только о работе, помимо расписания тренировок в зале, куда ходили они с Вай. У любого неподготовленного голова бы пошла кругом, но только не у Джейса. Он с детства привык к этому темпу, и ожидания других постепенно стали требованиями к самому себе; на меньшее он и не рассчитывал. Неудивительно, что, несмотря на не спадающую популярность среди женского пола (и несколько записок от мужского в том числе), Джейс не мог позволить себе отношения. Они буквально не влезали в его насыщенный график. А выбросить отсюда что-либо намеренно Джейс не собирался – образ идеала сросся с подкоркой, стал частью ежедневного мышления. Бесконечная попытка соответствовать ожиданиям будто стала первичной, и Джейс до сих пор морщился, стыдясь собственной слабости, поднимая взгляд на своё отражение в зеркале, пока капли текли и расплывались по бороде. Правда, было и кое-что, когда (и где) Джейс мог шутить, как ему захочется, даже не совсем приемлемо. Реагировать, как на самом деле чувствуется, сердиться, злиться и обижаться, как человеку, а не как собирательному образу с обложки. В компании Кейт, например (она его с самого детства знала, видела насквозь своими полицейскими глазами-сканерами), в компании Вай (ей ничего не стоило парой шуток и ударов в тренировочных спаррингах отколоть от его идеальной скорлупы здоровенный кусок), но больше всего – в компании Виктора. Рядом с ним Джейс чувствовал себя... человеком. Не Человеком Прогресса, не ведущим учëным Академии, советником, представителем дома Талисов и пятая-десятая, а просто Джейсом, который может и покривляться, когда особенно чего-то не хочется, как ребёнок, и рассердиться по-настоящему, чувствуя, как кровь в закипает в венах на шее, и говорить всё, что вздумается, в таких же ярких красках, какими Джейс их видел. С Виктором Джейс чувствовал себя настоящим – как на работе, так и где-либо ещё. Худенького заунита с саркастичными ремарками и привычкой закатывать глаза едва ли можно было назвать "лучиком света", а Джейс всё равно чувствовал себя именно так. Согретым, тянущимся к свету. От того и когда Виктор согласился отправиться к Вай и Джинкс на Рождество, Джейс чувствовал себя на седьмом небе. Да и всё ещё где-то там, под тяжёлыми снежными облаками. Сложно было теперь даже представить, что когда-то Джейс поглядывал на Виктора с недоверием. На самых первых курсах, когда профессор Хаймердингер поставил их работать над проектом вместе, смотрел на тощую фигурку в одежде не по размеру, прикусывая язык, чтобы не пошутить на тему "тебе лучше одеваться в детском отделе", и чувствовал себя неприятно беззащитным под пристальным, пронзительным взглядом золотисто-янтарных глаз. Даже плечами пожимал неуютно, глядя на точëные скулы и сурово поджатые губы, хоть и был раза... даже не в два, в три крупнее странного паренька без фамилии, но с острым акцентом. Кто бы мог подумать? Восемь лет они работали вместе и дружили, проводили столько времени вместе, что это даже не подвергалось никаким сомнениям и вопросам. Для Джейса быть рядом с Виктором теперь было так же естественно, как вставать рано по утрам. Он не представлял себе прогулки без звука трости, постукивающей по асфальту, а просмотра фильма – без родного голоса, суховато комментирующего происходящее. Даже во время просмотра документалок. И когда-то он ещё считал Виктора тихоней! Словом, несмотря на напряжённый, скачущий темп своей жизни, бесконечную беготню из зала Совета до лаборатории, потом до тренажëрки, домой и обратно, хорошее у него, конечно, тоже было. Вай и Кейтлин, приятная усталость в мышцах после тренировки, частые звонки матери и редкие приезды по выходным, а в основном, конечно, Виктор. И, по правде говоря, когда мама снова завела разговор о его одиночестве, Джейс пообещал подумать (темы внуков он даже мысленно касаться не хотел, просто молча покивал телефону, как болванчик, пока мама вздыхала), но сама идея как-то странно охладила его изнутри. Джейс был человеком очень тактильным. Его большое сердце горело пылко и любило сильно, но, если он найдёт себе... кого-нибудь, это будет означать проводить меньше времени с Виктором. Правда же? Джейс станет ходить на свидания, может, даже начнёт жить вместе со своей будущей избранницей, и, вроде как, это звучало как долгожданное избавление от гнетущего романтического одиночества, а с другой стороны – реже видеть Виктора? Эта мысль кольнула в рëбра, как сбитое после бега дыхание. Что-то (всё) в этом Джейсу определённо не понравилось. Мысленно он стал даже находить отговорки. Тридцать один – не шестьдесят, ещё вся жизнь впереди, чтобы найти кого-нибудь, правильно? Да и если так подумать, одиноко ему только физически, у него есть подруги, и Виктор, родной и тёплый, всегда способный рассмешить и довести до нужной точки раздражения и вдохновения, иногда даже одновременно, и Джейс совершенно не готов был урезать время, которое они проводили вместе. Что-то в этой всей затее "найти кого-нибудь" казалось чужим, зудящим кожу, как от шерстяного свитера, и Джейс попытался запихнуть мысль о женитьбе и семье в дальний ящик. Простодушный Джейс не видел в этом ничего такого, продолжая мысленно уговоривать себя, а вот в последнее время его собственный организм начал работать против него. Что за предательство! Он мог бы убедить свой разум, свою душу, себя самого, в конце концов, что просто очень привязан к Виктору, может, не хочет его оставлять, зная, что у Виктора из близких больше никого нет, чувствовал дружескую ответственность. А мозг и сердце заключили подленький союз за его спиной. Пожали метафорические руки и начали действовать. Вот почему с приходом зимы Джейс начал замечать за собой странности. Или, вернее сказать – за Виктором? Например, как тот очаровательно крутит маленькие кудряшки на пальце, когда перечитывает их заметки. Как редкий в ноябре солнечный свет подсвечивает золотые глаза, будто озеро с самых глубин. Как водолазки визуально делают Виктора ещё тоньше, делая его похожим на хрупкую, деликатную статуэтку, таким, что подсознательно хотелось быть поближе, чтобы защитить от да хотя бы даже случайно толкнувшего прохожего. Как застëжки бондажа впиваются в плоть стройного бедра, когда Виктор садится и немного наклоняется вперёд, горбясь над рабочим столом, пока тонкие пальцы ловко меняют очередную деталь, едва ли такие же быстрые, как его мысли. Роль сердца же в этом гнусном плане, задуманном против Джейса, заключалась в том, что оно баловалось переключателем, пропуская удары и заставляя Джейса резко вздыхать каждый раз, когда он замечал эти мелочи. Дыхание сбивалось, а прыгнувшее сердце ускоряло пульс, и отвести взгляд от Виктора становилось всё сложнее и сложнее. И ничего в этом такого, казалось бы – Джейс всегда знал, что Виктор неконвенциально, но очень привлекателен, особенно для тех, кто любит невысоких худощавых мужчин. Несмотря на чуть хромающую походку и неидеальную осанку, Виктор выглядел изящным и тонким, и его лицо – ... Да. Он был очень красивым, спорить смысла не было. Но что в этом для Джейса? Ему-то что с того, как его лучшему другу? Гнусные заговорщики считали иначе. Когда он слышал бархатный акцент мягкого голоса, пока Виктор объяснял детали своей идеи по очередной модификации, спокойный и собранный, сердце бешеным топотом выбивало остальные мысли из головы Джейса, оставляя его едва не в благоговении. Его просто поставили перед фактом, и Джейс не был уверен, что со всем этим нужно делать. Но точно знал, что был по-настоящему счастлив, когда Виктор согласился провести Рождество вместе. Наконец-то, после стольких лет попыток. Теперь Джейс точно чувствовал себя наиболее комфортно, несмотря на пакт, заключённый без его участия. Жилища в Зауне, точнее, те единственные, где бывал Джейс (крошечная квартирка Виктора и этот дом Вандера и Силко), разительно отличались от его собственного жилья в пентхаусе и от хоромов Кейтлин, но Джейсу нравилось. Во-первых, смена обстановки, а во-вторых, тут каждый кусок ободранных обоев и чёрное сажевое пятнышко на плинтусе под потолком имело свою историю. Пусть и чаще всего историю проделок непосредственно Джинкс. Сотни мелочей, картинок, магнитов и прочих приблуд напомнили Джейсу отчий дом, от того и расслаблялся он тут ещё больше, как в полноценном отпуске, особенно после двух кружек какао, которые в них влила Вай. Так что, занимаясь разбором игрушек с Виктором, Джейс чувствовал себя, как дома, без всяких вежливых подтекстов; нежный голос Виктора уютно гудел под ухом, как и слабый треск деревяшек в камине, достаточно тëплом, чтобы создавать атмосферу, а погружаться в чужие рождественские воспоминания было пусть и неловко поначалу, но очень интересно. Их природное любопытство учёных перевесило даже слишком быстро. Правда, когда игрушки в коробке уже приоткрыли её дно, Джейсу снова напомнили о пакте. Когда Виктор сказал... – Они скорее ждут, что ты привезёшь в дом невесту, а не коллегу. Уже знакомый насквозь, до зубной боли, разряд пробил в мозг, заставив Джейса моргнуть и замереть на несколько секунд. Он оправился быстро, конечно, продолжая разговор, но мысль засела ещё глубже, как сваю в землю вколотил. Он ведь как раз об этом и думал, понял Джейс с колотящемся сердцем. Находить невесту, везти еë знакомиться с родителями, перевозить её жить к себе, а самое главное, уделять ей больше времени, чем Виктору – каждый новый пункт жужжал, как комар в жаркую летнюю ночь. Просто невыносимо. Джейс сделал несколько глубоких вдохов, что-то отвечая Виктору, к счастью, впопад, а сам подумал, что ему вообще ничегошеньки не хочется думать, а тем более делать там, где появляется слово "невеста". А вот Виктора он с удовольствием привёз бы в дом Талисов. Потому что Виктор, несмотря на свои привычки ругаться и есть, оставляя кучи крошек и пятен, был хорошо воспитан, вежлив, очень умён и совершенно, по мнению Джейса, обаятелен: его мама точно не устояла бы перед его харизмой и мягким голосом, и его чудесным акцентом, а ещё Виктор очень много знал, и с ним всегда было, о чëм поговорить. Это уже не упоминая то, насколько Виктор ответственный человек и трудолюбивый работник (даже слишком трудолюбивый), и... да, Джейс был бы счастлив представить его маме с папой. Гораздо более счастлив, чем везти в дом девушку. Или невесту. Ещё один звоночек он изо всех сил попытался стрясти с головы. Тем более что разговор у них разгорелся, поднялась стопка искр в камине, когда деревяшка с шорохом соскользнула, и Джейс погрузился в воспоминания о собственных рождественских праздниках, в том числе и о Кираманнах. Рассказал несколько историй из детства, вспоминая с умилением, когда Кейтлин ещё была стеснительной девчонкой с ободранными от лазанья по деревьям коленками, а не суровой полицейской. От души немного отлегло, мысли снова замело гулом историй и обменом комментариев, смешных и греющих, и Джейсу стало тепло и спокойно, как до этого. Тем более что Виктор продолжал развешивать игрушки, и вид у него при этом был такой, что даже острые черты худощавого лица смягчились, делая его ещё красивее, янтарные глаза сияли искренним восторгом, когда он осторожно двигал хвойные ветви, и всё было на своих местах. Всë было хорошо. Ну, до того момента, пока Джейс не решил встать, чтобы развесить другие игрушки повыше, а Виктор остался на коленях. Джейс как-то увлёкся процессом, вспоминая детство, в нём проснулся азарт, и он подумал, что хрупкого снеговичка, которого Джинкс сделала в бог знает сколько лет, лучше бы повесить повыше, чтобы случайно не задеть. Да и они с Виктором разработали целый план, чтобы развесить её творения по разным частям ёлки и ждать, когда она заметит, так что погрузиться было во что. А потом Виктор заговорил, и Джейс посмотрел на него сверху вниз. Тут-то он быстро понял, что видимое спокойствие, старательно натянутое поверх, лопнуло от малейшего прикосновения, обнажая истину. И теперь это был не очередной звоночек, а целый набат, потому что от появившегося вдруг вида по телу Джейса прошлась жаркая волна, подозрительно спускаясь вниз. Не то чтобы это было что-то из ряда вон, если смотреть логически. Джейс за все эти годы работы в лаборатории видел Виктора в разных состояниях и положениях. Исследовательская сторона их труда, умноженная на склонность Виктора к переработкам, это всегда предполагала. Но сейчас, в домашней обстановке, когда сердце и без того заходилось в восторге от приближающегося Рождества, границы размывались, и Джейс не мог сосредоточиться на работе, как обычно, быстренько переключив фокус. В лаборатории такое тоже бывало, но там он мог скоренько оторваться (силой воли, конечно), уткнуться носом в механизм или чертежи, проверяя, всё ли сходится, а там и забывалось. А тут игрушка, которую Джейс держал в руках, чуть не хрустнула, и он сглотнул пересохшим горлом. Потому что Виктор смотрел на него снизу вверх. Стоя на коленях. Отсюда казался ещё миниатюрнее, Жанна пресвятая, его лицо было даже чуть ниже уровня паха Джейса, а плечи казались под свитером такими крошечными... Острые скулы Виктора ещё больше очертили лицо, в янтарных глазах отражались огоньки камина позади Джейса, и он машинально решил, что в жизни не видел ничего прекраснее. Ох, это было плохо. Джейс был в полной заднице. Оставалось надеяться, что Виктор, который отвёл взгляд через несколько мгновений, не заметил искорок постыдной похоти в глазах лучшего друга. Джейс готов был под землю провалиться, вешая игрушку на ёлку, торопливо вспоминая, о чëм они вообще говорили и находясь с ответом, чтобы не звучать как отмороженный идиот. Звон набата в ушах заставлял голову кружиться, будто сверху напялили кастрюлю и треснули со всей дури. ...да уж. Если и мысли о том, что познакомить Виктора с семьёй ему хотелось больше, чем абстрактную потенциальную невесту, он мог и списать в уровень "дружеских" и "невинных", то здесь, чувствуя, как мышцы напряглись против воли, а сам он остался просто околдован красотой своего... коллеги и друга, как бы странно это не звучало... Джейс тяжело вздохнул, убедившись, что его покрасневшее лицо с поджатыми губами скрыто еловыми ветвями. Получается, Вай с её шутками была права всё это время? О Жанна. Сейчас точно не надо об этом думать, иначе поезд мысли слетит с рельс, и Джейс уже не сможет поддерживать нормальную беседу. Чëрт, Виктор продолжил говорить! Нужно включиться! Пронесло. Пока Вай не позвала на обед, Джейс делал вид, будто ничего не случилось. Будто не было болезненно яркого осознания чего-то очень важного внутри себя. Они продолжили с украшением, решили, что игрушек было всë-таки недостаточно, особенно для создания атмосферы в гостиной, и, топая на кухню, Джейс попытался отвлечь себя этим точно так же, как всё время зашторивался от Виктора проектами. Но не тут-то было. Оказалось, что эти мысли, этот взволнованный пульс, сладкая вата в голове были с ним... всё время? И до этого дня Джейс просто успешно накрывался защитной плёнкой с головой, забив уши её тонким шуршанием. А теперь плёнки не было. Его развернуло, перекрутило и поставило перед фактом, откуда смотрели по-драконьи золотые глаза. По пути их чуть не снесли Джинкс и Экко, бегущие наперегонки. Джейс невольно хихикнул, глядя на прыгающие косы Джинкс, скрывающиеся за углом, и повернулся к Виктору, видя такую же довольную улыбку. – Похоже, помирились? – мурлыкнул он бархатно-шершавым акцентом, и Джейс незаметно вздохнул. Он что, и правда был таким идиотом всё это время? – Хорошо бы, да? Запахи с кухни плыли потрясающие, и они оба двинулись дальше, как на автомате. Стол уже был накрыт, Кейтлин торопливо ставила блюда с картошкой и салатами на стол с лицом таким же серьёзным, с каким она обычно разговаривала с начальством по телефону. Победителя, судя по задыхающимся Экко и Джинкс, уже сидевшим друг напротив друга за столом, не было. Джейс отодвинул стул для Виктора, тепло и немного неуверенно улыбаясь. Осознание всё ещё медленно пропитывало каждую клеточку его тела, до того нелепое и ошеломительное, что ему, пожалуй, вместо обеда нужно было полежать в снегу лицом и проораться. – Спасибо, – ответили Джейсу негромко, мягкий изгиб улыбающихся губ, и приятное спокойствие расщекотало его изнутри, пока Джейс сам усаживался за стол напротив, а Виктор поудобнее прислонял трость к его краю. Пресвятая Жанна, Джейсу ни с кем не было так спокойно и хорошо, даже после внутреннего нервного срыва в гостиной. Очень медленно, но неумолимо пазл в голове складывался, пакт сердца и мозга одержал победу, а Джейс и против уже не был. Ему нужно было время, конечно, поэтому он сделал один длинный, глубокий вдох, наслаждаясь ароматами, теплом и шумом разговоров, и принялся за обед. Для бóльшей устойчивости. Отвлечься получилось ещё лучше, когда за столом потекли разговоры, вместе с шипением кипятившегося чайника и стуком столовых приборов о тарелки. Кейтлин почти деловым тоном рассказала, что они планируют готовить. От одного только перечисления салатов, закусок и горячего у Джейса слюнки потекли, и он торопливо положил себе побольше картошки. Может, и правда из-за тренировок, но они с Вай уминали самые большие порции. Виктор, как снова невольно заметил Джейс, снова ел, как птичка. – Раз у нас есть горошек, можем приготовить его с мятой, как дополнение к утке, – сказала Кейтлин. Вай вскинула голову, быстро утирая соус у уголка губ. – М? Горошек с мятой? – В Пилтовере так часто готовят, – сказал Джейс, прикрывая рот кулаком, чтобы не говорить совсем уж по-свински. Джинкс, конечно, этим не особо брезговала, переглядываясь с Экко и внимательно изучая всех сидящих за столом. Она подтянула колено к животу в немыслимой позе, и Джейс в очередной раз пожалел её пищеварительную систему. – В планах ещë наделать маленьких сэндвичей, – сказала Вай. – Только кексик хочет что-то поменять в рецепте. Кейтлин наморщила нос. Конечно, от Джейса не ускользнуло то, как щеки полицейской немного запунцовели от обращения. – Потому что никто не мешает сразу три вида сыра в одной закуске. – А как же пицца? Джейс рассмеялся к себе в тарелку, когда Кейтлин молча закатила глаза. И добавила: – В общем, закусок предстоит сделать много. Чтобы все любители сыра были удовлетворены. Он хмыкнул, видя лицо Кейтлин. Она напряжённо ровно держала спину, будто и впрямь переживала – то ли еë обострённое чувство ответственности, то ли то, что Вай сидела близко и время от времени кидала на неё пристальные взгляды, чуть сгорбив над столом мускулистые плечи, запихивая картошку в рот и не особенно парясь, как выглядит со стороны. Кейтлин не то чтобы напрямую признавалась Джейсу, но и он знал её всю жизнь, и слепым дураком не был. Ну, подумалось ему с неловкой ухмылкой про себя, кроме когда дело казалось своих собственных чувств. Потому и потянулся взъерошить ей волосы, предлагая помощь, и тут же пожалел, что решил дразнить Кейт, как когда-то в детстве, когда та одним ловким движением заломила ему руку. Джейс и унижением это не посчитал, все рассмеялись от души, разбавляя иногда слишком густую обстановку, только растëр потом тянущую боль в плече; к тому же Виктор тоже тихонько засмеялся, так что Джейс не против был поклоунадничать побольше. Разговоры забурлили ещё ярче, и Джейс, докинув себе добавки, быстро взглянул на Виктора, убедившись, что тот тихонечко слушает и ест, чуть настороженный, но, кажется, всё равно умиротворëнный, и снова вгрызся в свою картошку. Джинкс неожиданно активно поддержала его предложение по имбирным пряникам, и Джейс улыбнулся ей широко и благодарно, поднимая руку; может, и пожалеет потом, уж больно восторженно засияли её умные бесстыдные глаза, но Джинкс, несмотря на её странности, была весёлой и искренней девчонкой, и Джейс успел к ней здорово прикипеть, как и Виктор, который тоже поднял руку, торопливо жуя свой обед. Как котик, в самом деле, слушает, наблюдает и медленно поглощает всё, что было на его тарелке. Джейс и сам почувствовал, как в груди волнительно зазвенело от мысли о предстоящем соревновании по лепке печенья: конечно же, Виктор будет его партнёром, так же, как и везде. После всех этих дурных мыслей про невесту и родителей, Джейс окончательно убедился, что никого не хотел видеть рядом с собой, кроме Виктора. Он повернулся к нему, чуть наклонившись над столом, и увидел, как любопытно сверкнули его золотые глаза. – Это должно быть не сложнее лимонного пирога, который мы делали? – прошептал Виктор, улыбаясь уголками губ, и в груди Джейса разошлось тёплыми волнами, как от камня, брошенного воду. Виктор был таким красивым, что что-то внутри него пищало и ворочалось, и Джейс очень надеялся, что выражение его лица сейчас не было откровенно идиотским. – С учëтом того, что он удался только на третий раз, примерно так же, – хмыкнул Джейс, и Виктор усмехнулся в ответ. Джейс и раньше, особенно в большие завалы на работе (Советников победить могли только небоскрёбы документов на столе), часто возвращался мыслями к тем вечерам, которые они с Виктором проводили вместе. Иногда даже пробовали себя в готовке чего-нибудь необычного; оба холостяки на протяжении долгих лет, готовили они неплохо, но иногда природная тяга к экспериментам толкала учёных на кухню, задумчиво тереть подбородок и проводить вычисления, уставившись на нагретую дверцу духовки. Раньше Джейс думал, что приятные дружеские воспоминания просто вызывали улыбку в особенно тяжкие будни, а теперь понял, что вид кудрявых завитков на тоненькой шее Виктора, его серьёзный вид, с которым он читал рецепт, и недовольный тон с ещё более ярко выраженным акцентом, когда что-то не удавалось, толкали Джейса вперёд, стремясь поскорее закончить работу и увидеться. Он и сейчас опустил взгляд в свою тарелку, на остатки аппетитной картошки, и задумчиво поджал губы. Всё ещё какая-то прострация, будто он в самом начале уровнения упустил минус, и теперь увидел его после часов попыток всë перерешать. Встряхнул головой. За столом мягко гудели отрывистые комментарии Джинкс, приправленные отдельными словами Экко, и смешками Вай. Джейс поднял глаза, упираясь локтями в стол, и его глаза упали на руки, которые он видел миллиард раз над механизмами, ловко заменяя детали, затягивая и ослабляя; Виктор ел неторопливо, они и на рабочих обедах всегда заканчивали в разное время. Каждый раз, когда Джейс уговаривал Виктора поесть, тот словно мстил и ел медленно, пробуя каждый кусочек. Не то чтобы Джейс был сильно против. Он посмотрел на острые костяшки бледных изящных рук, как паутины в сумеречном лесу, и подтолкнул к нему миску салата. – Хочешь ещë? – тихонько спросил Джейс. Забота пульсировала в горле одновременно с сердцем, будто так и слилась. Виктор ответил такой же тёплой улыбкой; может, расслабился больше, если не стеснялся есть чуть больше. Это хорошо. Это даже очень хорошо. Как бы так поднять вопрос... Так, стоп, поднять вопрос? По спине Джейса издевательски застучал холодный пот. Он же не собирается? Или подсознание снова за него решило? Как вообще в таком признаются, ещё и так неожиданно! Кейтлин прочистила горло, и Джейс невольно перевёл взгляд. – Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросила она Виктора, чуть изогнув брови, и Джейс мысленно застонал. Перенервничала. Он её не винил. Сколько её не знал, в пылкой душе Кейтлин страсти бушевали так, что сносило наповал любого, кто был рядом с ней; воспитанная и вместе с этим прямолинейная от природы, Кейтлин всегда боролась с тем, чтобы найти баланс, и здесь, должно быть, тоже чувствовала себя немного неловко. Джейс знал эту напряжную историю с Джинкс, с её арестом (из-за которого Вай и Кейтлин и познакомились), подозревал очень ясно, что там было с той рыжеволосой полицейской... Кейтлин всегда была напряжена, как струна, готовая лопнуть. Больше, чем кто-либо из сидящих за столом. Неудивительно, что забыла то, что Джейс говорил ей о Викторе. Если Джейс и знал человека более гордого, чем Кейт... – Прекрасно, спасибо, – сказал Виктор, и Вай и Джейс, быстро обменявшись взглядами, сморщились одновременно. Тишину над столом ткнуло вилкой, скрябнувшей по тарелке Виктора, который непринуждённо продолжил есть, как шарик иглой ткнуло; Джейса обдало холодом только от тона его голоса. Голова учёного профессионально взорвалась десятком возможных исходов, продумывая следующий шаг, особенно когда Кейтлин занервничала, чуть побледнела, поджав губы, и посмотрела на Джейса. В его глазах было достаточно успокаивающей теплоты, и он быстро помахал у челюсти. Твою мать, твою мать. Джинкс сообразила быстро, потянулась шуршать печеньем, хоть и получила от Вай, и Джейс прочистил горло, бросая на Виктора осторожный взгляд. Тот больше не поднимал головы от тарелки, и Джейс мысленно проклял дурацкую неловкость, где нельзя было сказать обо всём напрямую: рисковал тем, что Виктор покинет дом вообще, смущённый и рассерженный. Как на очередном заседании идиотского Совета, в самом деле! Нужное решение подскочило к горлу быстрее. – Мы почти закончили с ёлкой, – сказал он, наваливаясь на стол, и затянувший тучами воздух снова немного развеяло ветерком. Хорошо. Мышцы на спине Джейса чуть расслабились, и он профессионально-ораторски старался смотреть на каждого из сидевших за столом с примерно одинаковым интервалом. Привычки, усвоенные на работе, иногда и впрямь помогали. Разговор снова завязался, Вай благодарно подмигнула Джейсу; он бросал мельком взгляд на Кейтлин, стыдливо уткнувшуюся глазами в тарелку, но не мог, к сожалению, ничего сказать здесь. Тревога немного растëрла грудь, до неприятной красноты, терпкая и землистая. К счастью, разговор скоро обрёл привычные ей деловые тона, особенно когда Виктор вдруг предложил съездить на ярмарку на Кем-сквер за дополнительными украшениями. Джейс посмотрел на него, чувствуя, как тёплое восхищение подошло к груди. – Джейс на машине, – добавил Виктор, спокойно глядя на него, и Джейс закивал прежде, чем сообразил, что от него нужно. Позор, конечно, но теперь (особенно теперь) Джейс сделал бы всё, что Виктор попросил. Тут и думать не надо было. Тем более... Подождите, что-что? На ярмарку? Вдвоëм? Слово "свидание" возникло в голове так же ехидно, как улыбочка Джинкс, посланная к нему через весь стол, и Джейс сглотнул, чувствуя, как лицу стало слишком жарко. А потом ещё и стойкая голубоволосая ассоциация своего добавила. Веселье от неё прямо-таки волнами исходило, заставляя озорные розовые глаза Джинкс сверкать лезвием топора, занесённого над головой несчастного Джейса. – А у вас что, бюджет общий? – мурлыкнула Джинкс, очевидно наслаждаясь реакцией. И он ещё про себя подумал, что Джинкс хорошая девчонка?! Она только что буквально ушат лавы на него вылила, по ощущениям. Джейс упрямо пытался сохранить лицо, взглянув спокойно сначала на неё, потом на Вай, а та едва не смехом давилась, даже Кейтлин расслабилась немного, отводя глаза. Горячим побежало дальше, как от глотка чая, и Джейс посмотрел на Виктора. Не удержался, слишком любопытно стало. И замер, глядя на то, как Виктор немного замялся, уткнувшись в свою тарелку. Нет, не дискомфорт, не раздражение, это он сразу отличил бы по поджатым губам и дëрнувшейся левой брови. Неужели... смущëн? Ладно, может, за что-то и можно было сказать Джинкс спасибо. – Считайте это моим вкладом в общее дело, – нашёлся Джейс, хмыкнув, зная, что лицо сияет, как стоп-сигнал. Да уж, попал. Теперь, если Джинкс заметила его реакцию (а, судя по её волчьему оскалу, она заметила), спокойно провести здесь вечер не удастся. Разговор побежал дальше, и все расслабились немного больше. И когда Джинкс подколола и сестру тоже, заставив Вай выпучить глаза от двусмысленности сказанного, Джейс тоже не выдержал, навалился на стол, уткнувшись в ладони едва не в истерическом смехе, чувствуя, как собственные плечи заходятся от хохота. То ли напряжение так выходило, то ли выражение лица Вай было просто словами не передать, но Экко, обычно спокойный, тоже закрыл рот ладонью, как можно более незаметно от Вай покатываясь со смеху, и Виктор не удержался, чуть жмурясь, так же очаровательно, как и всё, что он делал; Виктор даже матом ругался обаятельно, как Джейс всегда подмечал. Сейчас, от искреннего смеха, в уголках его глаз собрались лучики морщинок, как раз над родинкой, которая добавляла его лицу деликатность и... Джейс встряхнул головой, не разрешая себе отвлекаться. Тут, за столом, он был на мушке у Джинкс. А иногда и у её старшей сестры, которая торопливо хряпнула чая, стараясь восстановить дыхание и заодно заговорить зубы в смятении вскинувшей голову Кейтлин. Сам Джейс показал подруге большой палец, незаметно, из-под большого салатника с зелёной каймой. Подольше побыть с Виктором на ярмарке? Двух зайцев одним выстрелом. Звучало как потрясающий, рабочий план. Они начали обсуждать настольные игры, и Джейс предложил скрэббл. Правда, идею зарубили на корню: Джинкс вскочила, экспрессивно ткнула пальцем в Виктора, заявляя, что с такими умниками она играет в это не собирается, а Виктор, немного ошарашенный неожиданным вниманием, заморгал, становясь ещё милее, и Джейс готов был схватить его в охапку и расцеловать его чудесное личико, по правде говоря. Вот прям везде. Рассыпать поцелуи, как снежинки. Каждая новая подобная мысль ещё плотнее и комфортнее усаживалась в голову, а в тетрисе Джейс всегда был хорош. Привык на заседаниях Совета, где из получаса обсуждения полезной информации было минуты на две-три. С фокусом внимания всегда было что-то не то. Чай подходил к концу, зелёный салат хорошенько подъели, как и блюда с картошкой. Сытость разливалась приятным теплом, и Джейс прихлëбывал свой чай, просто наслаждаясь. Всем, что происходило вокруг. Он будто попал в старую книгу о Рождестве в Зауне, вроде бы и реальную историю, а вроде бы и чудну́ю сказку. – Оленьи рога надо было. – Вообще-то, возможно, они там есть. Надо посмотреть. Если честно, я просто скинула в один пакет всё рождественское, что нашла дома. Может, и рога там есть. Джейс широко улыбнулся, обменявшись коротким взглядом с Виктором. – Только сегодня думал, что надо было прихватить костюм Санты. – Надо было взять, балда, – прямо фыркнула Вай, жуя зубочистку, катая её из одного уголка рта в другой. – Прикольно б было. Джейс взглянул на Джинкс, которая уже загорелась мыслью об аксессуарах, и хмыкнул, нагнувшись чуть ниже через стол к Виктору: – Кто ж знал, что тут такие дети. – Только Джинкс так не скажи, она тебя живьëм съест, – прошептал Виктор, хитро улыбаясь, похожий скорее на соблазнительного кота. – Я ещё хочу дожить до полуночи, – хмыкнул Джейс ему в тон. А громче, для всех остальных, продолжил: – Я помню, как Кейтлин играла Снежинку в Академии, на актёрском мастерстве. Джинкс гибко потянулась и первая вскочила из-за стола, чтобы отнести свою грязную тарелку в раковину. Как-то одновременно все поняли, что наелись, энергии на рождественские дела прибавилось, как и небольшой расслабленной сонливости, и последовали примеру Джинкс. Джейс тоже встал, собирая несколько тарелок в зоне видимости, и тут же хихикнул, когда Кейтлин закатила глаза. – А тебе обязательно каждый раз это вспоминать? Даже я уже почти забыла. Мозг вычеркнул, как травмирующее воспоминание. Конечно, светло-голубые глаза Вай тут же заинтересованно вспыхнули, как неоновые огни на вывеске отеля. – А что там такое? Чë травмировалось? Кейтлин закатила глаза. Она уже полностью отошла от прошедшего стороной ураганчика во время обеда, и сейчас вела себя как обычно, что заставило Джейса мысленно вздохнуть с облегчением. – Да мама отдала на актёрские курсы, когда я поступала. Отчего-то думала, что это заставит меня влюбиться в искусство и передумать. – Нет, кексику больше нравиться бить морды алкашам, – ухмыльнулась Вай, заставив Экко негромко засмеяться тоже. – Самое то для благородной леди. – Да не бью я людей на службе! – недовольно воскликнула Кейтлин, вызывая у всех ещё один приступ смеха. Шутки о полицейских стереотипах никогда не надоедали, а для Вай это был один из способов вывести Кейтлин на эмоции, чем она всё время пользовалась, доводя ту до белого каления. Джейс, ещё посмеиваясь, подошёл к раковине, куда встала Вай, включив воду; грязные тарелки превратились в приземистую башенку, и она вздохнула, убедившись, что Кейтлин и остальные достаточно далеко. Подняв повыше браслет на руке, Вай зашептала, зная, что Джейс услышит: – Перехожу в наступление. Сегодня буду поактивнее флиртовать. – Я думал, ты нас попросила уйти, чтобы посмелее что-то сделать, – хмыкнул Джейс так же тихонько, делая вид, что просто помогает счистить остатки салата с тарелки в раковину. – Да ну тебя, – фыркнула Вай, зарядив локтем ему по ребру. А потом вскинула загоревшиеся надеждой глаза. – А что, можно? – Рановато, – критически оценил ситуацию Джейс. – Есть шанс получить по лицу. – Замëтано. – Вай вздохнула. – Я не могу. Она такая хорошенькая, особенно в фартучке. Хочу это видеть каждый день. Джейс невольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, его подруга детства (считай, младшая сестра) и подруга по качалке? – Ну, это ты щас так говоришь. А вот начнёт она тебе нудеть каждый день... – С такой задницей? Я ей всё разрешу. Они оба уродливо захихикали, и Джейс запоздало понял, что у Вай даже отношение к Кейтлин было похожее, как у него самого... к Виктору. Неважно, как часто Виктор доводил его до каления своим упрямством, стоило тому нежно улыбнуться или тихонько рассмеяться, Джейс забывал об этом всём сразу. Даже стыдно было немного, и бородатые щëки защипало румянцем. Будто услышав его мысли, Джинкс опрокинула ещё канистру бензина в горевший в Джейсе костёр. – Интересно, а твой бондаж помешал бы тебе надеть красные чулки с мехом? – невзначай спросила она где-то позади, очевидно, Виктора. Тарелки выскользнули из задрожавших рук Джейса. На несколько мгновений ослеплëнный появившимися в голове картинками, он осознал себя только потом, когда на Вай прыснуло водой, а посуда с грохотом столкнулась, и она воскликнула: – Джейс, ëб твою мать! Осторожней! Он уже не особо слышал. Пробормотал извинение, конечно, но ответ Виктора поставил жирную точку в веренице фантазий, которая теперь в голове приобрела более явные формы. Поверх. Поверх чулков. Ноги Виктора, худенькие, с мягкой плотью стройных бëдер, с острыми торчащими коленками, в красных рождественских чулках, мягких, с пушистой белой каймой ровно на середине бедра, манящие, соблазнительные... И бондаж был бы поверх, заклёпки немного стягивали бы ткань чулков... А выше... Джейс отвесил себе мысленную оплеуху, когда уже знакомый электрический разряд снова обжёг его нижнюю часть живота. Какой ужас. Да он же без ума от Виктора. И как раньше не замечал? *** Виктор поднял шарф повыше на рефлексе, пытаясь защитить хотя бы нижнюю половину лица, и кожу вокруг глаз сразу же закололо холодным ветром. Заун остыл окончательно, затих, накрываясь синеватым туманом, который обычно Виктор посчитал бы мертвецким, но сейчас укутанный снегом город навевал только карамельную тоску. Ему было так хорошо, что голова казалась невесомой. И – наедине с Джейсом. Виктор провëл его взглядом, наблюдая, как тот на ходу застëгивает куртку и смахивает снег с крыши машины, и улыбнулся в колючую шерсть. В животе приятно покалывало. Из года в год, на каждое Рождество одно и то же желание... Нет никакой надежды на то, что это изменится, но Виктор, с похрустыванием трости в снегу спускаясь к машине, подумал, что сегодня загадает то же самое. Просто потому, что это был Джейс. Угасший солнечный свет, оставивший Заун в дымчатом рождественском полумраке, всегда немного больше собирался вокруг высокой широкоплечей фигуры. Уже как восемь лет мир Виктора всегда немного перевешивало, к его неудовольствию, а центр тяжести, как назло, ему попался очень обаятельный и улыбчивый. – На Кем-сквер, – повторил Джейс, запуская двигатель. Машина уютно заурчала, хоть и в салоне было так же прохладно, но хотя бы кожу уже не щипало. – Это нам в какую сторону? – В сторону Юго-Западного выезда, – сказал Виктор. – Не доезжая до станции... – А, понял. Так, с негромко играющей новогодней музыкой и странным внутренним спокойствием, они поехали по улицам Зауна. Джейс знал примерное направление, но Виктор всё равно на всякий случай подсказывал, где нужно свернуть; многие здания в этой части выглядели одинаково, настроенные когда-то одними и теми же. Для привыкшего к красивым "башенкам" Пилтовера заблудиться было как раз плюнуть. Они как раз выехали со спального района, встретив лишь две машины, когда Джейс повернул голову, не отводя взгляд от дороги: – Печку включить? Не холодно? – Нет пока, – сказал Виктор. – Я и замëрзнуть-то не успел. – Ну-ну. Скажи, когда надо. Виктор тихонько фыркнул себе под нос, рассматривая размывающуюся улицу в окне справа. В лаборатории, где между металлическими конструкциями и под высоким потолком вечно гулял сквозняк, пальцы Виктора всё время превращались в ледышки, так, что ногти немного синели. Он часто подумывал прижать их к голой шее Джейса над воротником рубашки, чтобы посмотреть, как тот будет вопить и корчиться, и каждый раз его что-то останавливало. Слишком интимно для их... текущего статуса. Похлопывания Джейса по спине – другое. Не так... чувствуется. А может, он просто привык. Они проехали несколько лавок. Попутно Виктор указал на старую лавку Бензо, теперь под другим названием, рассказал, что это – приёмный отец Экко; сильный ветер заставлял качаться худощавые чёрные деревья между домами и у обочины. – Как думаешь, стоит поговорить с Вай по поводу Джинкс и Экко? – задумчиво спросил Джейс, включая поворотник чисто машинально, даже на безлюдной дороге. Виктор пожал плечами. – А что тут скажешь, – вздохнул он. – Серьёзная драма. Шесть лет – для них, считай, полжизни. Мэрайя Кэри запела в магнитоле, и Виктор недовольно ей фыркнул. Могла бы уж не выражать его мысли так очевидно. – Я думаю, ты бы тоже был недоволен, пропади я на шесть лет без всякой весточки, – хмыкнул Джейс, поворачивая руль налево. – Ну так и ты, – в тон ему ответил Виктор. – Шесть лет всё равно кажется... Слишком много. Удивлён, что Экко ещё пока цел и невредим. – Пока. Они засмеялись. Мэрайя услужливо пропела строчку припева, заставив Виктора тоскливо вздохнуть, отвернувшись к окну. Вот всё бы хорошо, если бы не постоянное желание прижаться к Джейсу, как дрожащий котëнок, чувствуя себя очень жалким и одновременно счастливым. Он бросил задумчивый взгляд на руки Джейса на руле. Крупные, широкие, с длинными пальцами, кожа гораздо смуглее, чем у самого Виктора; пожалуй, эта рука могла бы обхватить его ногу, чуть выше колена, полностью. Может, даже пальцы сомкнулись бы. От фантомного ласкового прикосновения тело пробила приятная дрожь. В этом Виктор даже не сомневался: Джейс всегда был ласковым, мягким, мог, конечно, толкнуть по-дружески в шутку, ткнуть в худой бок, заставив Виктора качнуться и схватиться за ближайшую опору, но в основном был, скорее, нежным. Нежным... Он снова вздохнул, на миг прикрыв глаза. Машину качнуло на повороте, и Виктор прижался плечом к дверце. В это же время Джейс, казалось бы, поглощённый дорогой, боролся с собственными мыслями. Теперь, после комментария Джинкс, где в одном предложении рядом стояли "чулки" и "Виктор", он просто не мог не кидать незаметные взгляды на его ноги. Виктор как раз смотрел в окно, вздыхал о чём-то, задумавшись (наверняка исследования, как обычно), и спалить Джейса никто не мог. Так что он и впрямь позволил себе несколько раз рухнуть глазами на тонкие ноги Виктора в узких брюках. Такие... тоненькие. Худенькие. Они не выглядели совсем палочками сейчас, когда Виктор сидел на пассажирском сиденье, прижав их к обивке, и всё равно... Если он сейчас скользнëт рукой, чуть сожмëт стройную плоть, впившись кончиками пальцев в его ляжку, скорее всего, получит в лучшем случае изумлëнный взгляд и кучу расспросов, а в худшем – по лицу. Может, даже по голове. Может, тростью. В любом случае варианты не лучшие, но потом... Джейс снова бросил на ногу Виктора тоскливый взгляд и повернулся к дороге. Он всегда был таким миниатюрным, таким хрупким, казалось, любой ветер унесёт; может, ещё и поэтому Джейсу всегда хотелось его как-то защитить, уберечь от всего, что могло бы причинить ему вред. И, подумать только, до сегодняшнего дня Джейс пытался себя убедить, что это дружеская забота и ничего более. Да, отлично, Джейс, особенно когда ты даже в дороге пялишься на его замечательные худенькие ляжки и мечтаешь легонько сжать их в руках. – Можем прикупить что-нибудь к столу в качестве украшения, – предложил Джейс. Они уже выехали в более оживлённую сейчас часть города, мимо пятиэтажных домов и широко раскинувшихся магазинов, и Виктор снова надел шапку. – Свечи, допустим. Или что-нибудь такое. – Я забыл спросить, есть ли у них свечи, – сказал Виктор, вытащив телефон и клацая по экрану. – Мы не взяли, да? – Неа. У меня не было. Несмотря на то, что у обоих в голове закружило метелью новых и старых осознаний, ни Джейс, ни Виктор не заметил непринуждённо брошенного "мы". Как не замечали уже на протяжении долгого времени. – Потому что кое-кто случайно заставил сработать пожарную сигнализацию, когда хотел "позаниматься йогой", – ворчливо сказал Виктор, набирая Вай. Джейс возмущённо ахнул, и к лицу прилило горячее. – Один раз такое было! Один! – И ты сразу получил предупреждение. Я даже не знаю, хорошей ли идеей будет брать свечи. Вдруг Джинкс решит использовать их против Экко. Джейс фыркнул, колеся к Кем-сквер; чем ближе, тем больше народу заполонило улицы, и они остановились, пропуская машину слева. – Тогда надо будет и все вилки с ножами убрать. – И на всякий случай ложки, – рассмеялся Виктор. – Алло, Вай? Нам стоит взять свечи? – Да хер его знает, – раздался её весёлый голос. – Выберите сами, мы вам доверяем, а я сама в этом ни бум-бум. Ну вот Кейт говорит, что можно взять несколько штук, если подсвечник есть. Потом скажете, сколько скинуться. Она отключилась, и Джейс хмыкнул, заезжая на небольшую переполненную парковку, ограждëнную только покосившимися железными решëтками. – Больше звонить не будем. Судя по голосу, у неё там всё отлично складывается. Виктор, не удержавшись, хихикнул, потянувшись отстегнуть ремень безопасности. Парковка была маленькой, стиснутой, все машины прижаты друг к другу, как шпроты в банке; зауниты поднимали пакеты с покупками повыше, чтобы не задеть чужую машину. Кто-то так не церемонился. Джейс остановил машину перед одним из мест, с которого уже уезжали, и вытянул шею, стараясь увидеть зазор впереди. Но заунит, похоже, выезжать не спешил, замер на полпути, прижимая телефон к уху плечом. Виктор тихонько раздражённо цыкнул. Вот ещё только сцены сегодня, в Сочельник, не хватало. Джейс посигналил, хмурясь, высунулся в окно. – Выезжайте, пожалуйста! – крикнул он сердито, но всё равно вежливо. В такие моменты Виктору всегда хотелось сжаться, стать максимально незаметным, чтобы нигде не участвовать, хотя и скандалить он умел, но сегодня настроение было совершенно другим, не взбешëнно-уставшее, как обычно. – Тут и так места мало! Честное загорелое лицо Джейса окончательно подтолкнуло другого водителя к скандалу. Виктор невольно закатил глаза, уперевшись затылком в спинку сиденья. Хоть маску на него надевай, пока в Зауне. – Глаза разуй, пилтошка! – крикнул он в ответ, высовываясь из открытой дверцы. – Подождать же тоже можешь! – Вы проезд загораживаете, – возразил Джейс. – Отъезжайте, пожалуйста, больше мест нет. – Забей, – вздохнул Виктор. – Давай ещё покатаемся поищем. Но заунит уже начал выезжать, ругаясь так, что сидевшая с ним в машине женщина скривилась почти так же, как Виктор. Окошко он поднимать не стал, и каждое пылко брошенное слово расползалось в темнеющем воздухе облаком пара. – Выехал тут, – ворчал он. – Сидел бы в своём Пилтовере... Джейс уже заехал на освободившееся место, внимательно глядя в зеркало. Раздражение бурлило в нём, как в чайнике, и он изо всех сил постарался сосредоточиться на парковке. Нет смысла ругаться, нет смысла ругаться... Собачиться в праздник с каким-то грубым прохожим – дурацкая идея, не нужно ему это... – Эгоист сраный, – хмуро бросил Виктор себе под нос. – Чë вякнул? – взвился заунит, опять высунувшись из машины по плечо. Джейс скривился. – Доброго дня, говорю, – фыркнул Виктор. Похоже, их ещё костерили довольно долго, но, к счастью, супруга водителя уговорила его не продолжать спор, и машина уехала, с шорохом взбивая снег. Виктор тяжело вздохнул, отщëлкнув ремень. – Сиди пока, – сказал Джейс. И повернулся назад, обернувшись, упëрся рукой в спинку пассажирского сиденья, чтобы припарковаться более компактно. Виктора обдало волной его парфюма, терпкого и сладковатого, и, повернувшись сейчас, он бы скользнул собственным дыханием по лицу Джейса. Чëрт бы его побрал, недовольно подумал и без того злой Виктор, надевая перчатки и глядя перед собой в помятый забор, надеясь, что Джейс закончит побыстрее. Даже парковался сексуально. Кто вообще так умеет? – Не надо было ничего ему говорить, – сказал Джейс, и Виктор невольно поморщился, открывая дверь и поудобнее перехватывая трость. – Я в курсе. Не указывай мне. Они недовольно посмотрели друг на друга поверх крыши машины и пошли к выходу из парковки. Виктор пытался откидывать особенно рыхлые кучки снега тростью, правда, получалось плохо, и они оба замедлились, пока холодный ветер остужал разгорячëнную кожу. Сейчас такая вспышка казалась вроде и заслуженной, а вроде и ненужной совсем, и Виктор вздохнул в шарф, поднимая его повыше. Они в молчании прошли к первым лавкам, открывавшим ярмарку, и воздух тут же наполнился запахом сожжëнных бенгальских огоньков. Шум становился громче, заполнял улицу, как ползущая от домов темнота, и Виктор сделал глубокий вдох, готовясь незаметно прилипнуть к Джейсу, чтобы не потеряться в толпе. Не то чтобы Кем-сквер был таким же людным, как, например, бульвар Элизиум в Пилтовере, но обилие торговцев, ящиков, покупателей в шуршащих куртках, машин, из которых новые товары разгружались и закидывались на трещавшие от тяжести прилавки... Многие зауниты уезжали из Нижнего города на рождественские каникулы, и люди затаривались до ноющих костей. Спустя пару минут прогулки по цветастой ярмарке обоим стало неловко. Джейс всё время поглядывал на Виктора, стараясь понять, сердится он или нет, угадывая настроение по поджатым губам, а Виктору стало немного стыдно за свой срыв. Знал же, что Джейс просто невероятно неконфликтный человек, который предпочтëт промолчать, чем вступать в спор с незнакомым человеком; сам Джейс не шёл на разговор первым, наивно полагая, что Виктору нужно время, чтобы успокоиться. Худощавый учёный, ниже Джейса на целую голову, всегда казался ему очень изящной пороховой бочкой. Для прямолинейного Джейса, у которого каждое слово могло чиркнуть нервы Виктора спичкой, это частенько превращалось в сметающую всё на своём пути катастрофу. До мурашек пугало, как они много друг о друге знали, мрачно решил про себя Виктор, а вслух сказал громче: – Мы не решили, какие украшения будем искать. Или на что глаз упадёт? – Что увидим, – с облегчением сказал Джейс, оборачиваясь через плечо, и замедлил шаг. Главное, как можно более непринуждённо, чтобы Виктор не заметил, что за ним смотрят, как за маленьким ребёнком. Лишь бы не потерялся из виду. Да и неловкость сразу канула в воду с негромким бульканьем, когда они заговорили, и дышать стало как-то легче. Жизнь на рождественской ярмарке бурлила. Джейс привык пышным рынкам Пилтовера, там, где каждые десять-пятнадцать метров стояли миротворцы, люди торговались степенно и вдумчиво, а коробки и прочее всегда убирали с дороги, чтобы не мешать прохожим. Заунский рынок напоминал весёлое, красочное безумие, и отчего-то Джейса почти затянуло. Он всегда был склонен к импульсивным тратам, а сейчас, рассматривая хаотично развешенные повсюду огоньки, гирлянды, электрические снежинки, светодиодные фигуры, знал, что точно не удержится. Если только его не остановит вечно экономный Виктор (частично кошелёк Джейса выживал ещё и благодаря его вмешательству тоже). Высокий и мощный, Джейс довольно часто спотыкался о коробки, пока не приноровился, и шёл вровень с Виктором, чтобы не потерять того из виду. – Пятьдесят за этот кулëк?! – взревел мужчина у стойки, тыча пальцем в украшенный мешочек с конфетами. – Да они ещё мою прабабку видели! – Тогда вы, должно быть, выглядите старше своих лет, – возразил торговец, нервно поправляя очки. – Омела! Свежая-свежая! – Игрушки из красного дерева, ручная работа, – более мягкий, приятный голос, и прилавок, заставленный искусно вырезанными деревянными лошадками, птичками и кошечками. – Вино! Пиво! – у этого очередь тянулась человек на семь. Здесь была такая мешанина запахов, что у Джейса немного закружилась голова. Запахи жареной еды, чего-то очень вкусного, с ароматом чеснока, терпкий запах крепкого алкоголя (что-то чуть нежнее спирта), палëная проводка, неприятный запашок отсыревшего картона... Виктор же, напротив, лавировал между лавочками вполне спокойно. Он знал, где находятся игрушки, и его тонкая фигура с лёгкостью протискивалась между многочисленных посетителей. – Сразу за украшениями? – спросил он, повернувшись к Джейсу. Тот успел только сообразить, что пара янтарных глаз сверкнула в его сторону. – А? – Сразу за украшениями? – громче переспросил Виктор. – Ты что! – он взволнованно улыбнулся, опять окидывая взглядом растянувшуюся вперёд ярмарку. Ещё лавок двенадцать, наверное, как минимум! Зимняя мгла опускалась всё ниже, до похрумкивающего снега, и почти все торговцы врубали лампочки и гирлянды, так, что площадь засверкала мириадами цветов. Джейс вздохнул с благоговением, отчего-то чувствуя себя необычайно счастливым, и едва подавил порыв сгрести Виктора в объятия и потащить дальше вот так, под мышкой. – Мы должны всë обойти! – О Жанна... – пробормотал Виктор, но двинулся за Джейсом, когда тот свернул к первой же лавке, с игрушками на ëлку. После тщательного осмотра Джейс купил две. Переливающуюся зелёным и розовым стеклянную звëздочку и золотой шарик. Такая же история повторилась во второй лавке... и в третьей. Виктор нетерпеливо вскинул бровь. – Позволь узнать, разве мы не пришли сюда закупиться для украшения гостиной? Или ты удовольствие растягиваешь? – Там не было того, что мне нужно, – вздохнул Джейс, как-то очень прямо избегая взгляда Виктора. Конечно, а вы бы попробовали оправдываться, глядя в эти прожигающие насквозь красивые золотые глаза! – Почему ты тогда вообще что-то купил? – недоумевающе спросил Виктор. Могучие плечи Джейса немного поникли. – Не мог я совсем ничего не купить, не хотел расстраивать, – признался он, мысленно морщась от потенциальной реакции... Которая последовала незамедлительно, с драматичным цыканьем и закатыванием глаз. Джейсу хотелось поëжиться и одновременно с этим стиснуть Виктора так, чтобы весь дух выбило. – Ты в курсе, что они тебе нарочно грустные моськи корчат? У тебя по лицу написано, что денег куры не клюют. – Ну не так уж прям и не клюют. Пощипывают. – Джейс! – Ну ладно, ладно, мне жалко их становится, – почти огрызнулся Джейс, взглядом отыскивая следующую жертву – всë, чтобы не попасть под раздачу оплеух Виктора. – Торчим долго и ничего не берём. – Человек Прогресса поддерживает малый бизнес, надо полагать, – проворчал Виктор, но больше ничего говорить не стал. Они двинулись дальше, и Джейс теперь разглядывал украшения максимально издалека. Полумрак окутывал лавочки мягким сиянием, и спустя какое-то время Виктор наклонил голову чуть вверх, чтобы заглянуть Джейсу в лицо: – Какие нам вообще нужны? Тот сразу оживился. – Во-первых, гирлянды. Небольшие, но красивые, желательно с небанальными лампочками. – Пока Виктор думал, что могло означать такое словосочетание, Джейс продолжил: – Во-вторых, украшения светлые. В гостиной тёмные обои, значит, нужно что-то... серебристых и золотых цветов, в идеале. Хорошо будет смотреться ярко-красный, как... омела или ленты с золотистой каймой... Виктор кивнул, обрабатывая новую информацию. – Понятно. В две пары глаз искать проще. На новом вдохновении, снова чувствуя рядом надёжную поддержку Виктора, его мягкий голос с глубоким акцентом, который всегда вызывал широкую радостную улыбку, Джейс двинулся было вперёд, но трость остановила его поперёк широкой груди. Он медленно повернулся к Виктору, на долгие тягучие мгновения видя в толпе вокруг только очертания его красивого тонкого лица с хищным блеском янтарных глаз. – Торговаться – только со мной. Тебя надурить бывает проще, чем младенца. – Ладно, – сразу согласился Джейс, решив позлиться на оскорбление потом. Потому что такой Виктор, с уверенной интонацией вкрадчивого голоса, ясными умными глазами и этим почти командным жестом трости, заводил больше всего, что Джейс когда-либо испытывал в своей жизни. Шутка ли, тут даже эротического подтекста не было, и Виктор был полностью укутан в шапку, шарф, длинное пальто, а всё равно проникал под кожу до дрожи в коленях. Он успел только поразиться тому, сколько картинок успел сгенерировать его мозг, когда Виктор опустил трость и двинулся дальше к ряду рождественских лавок. Сглотнув пересохшим горлом, Джейс пошёл за ним. После ещё парочки лавок и умелого торга за гирлянду, лампочки в которой, сидели в больших, красивых пластмассовых снежинках, украшения были куплены. Пакет, который нёс Джейс, становился всё тяжелее, но он вообще не замечал его веса; во-первых, они с Вай обычно тягали железо побольше, во-вторых, Джейс был слишком поглощëн их миссией. И, что скрывать, Виктором, который следовал рядом почти что бесшумной тенью. Он не удержался, смотрел на своего "коллегу", когда они уже отошли от лавки и продолжили прогулку; Виктор торговался так умело, и его голос (его акцент!...) звучал уверенно и жёстко, когда торговец попытался заломать цену за коллекцию красивых игрушек в золотистых цветах (пластмассовых, но каждая фигурка в наборе была разной), в виду "срочности" покупки. Якобы, в Сочельник уже нигде не найдëте. После нескольких фраз, выстреленных друг в друга, торговец сплюнул на снег рядом с прилавком и отдал коробку с гирляндой. То, насколько Виктор был хрупким физически и сильным внутри, всегда восхищало Джейса, а теперь, когда он понял несколько очень важных вещей про себя, доводило стучащее сердце до исступления. Он буквально слышал, как всё внутри него кричало редкое заунитское имя, как фан-клуб на трибунах. Каждым из них был сам Джейс. Под пристальным взглядом Виктор вопросительно вскинул бровь и отвернулся, изучая соседние лавки. – Приходилось много торговаться, когда занимался исследованиями в Зауне. Материалы добыть так же трудно, как рождественские игрушки. Джейс негромко, мягко рассмеялся, и в груди Виктора лопнул очередной огненный шарик. – Какой было добыть труднее всего? – Так я тебе и сказал, – неожиданно даже для себя ухмыльнулся Виктор. – Ты дружишь с миротворкой. Они неосознанно прижались ближе друг к другу, смеясь, и в этот момент даже неприятный шум, гудевший в ушах, превращался во что-то, что заставляло в животе приятно трепетать. Виктор опëрся немного о сильную руку Джейса, жмурясь от смеха, и видел мерцающие вокруг огоньки сквозь опущенные ресницы. – Почëм свечи? – спросил Джейс несколько лавок спустя. Выражение лица придал самое серьёзное, какое возможно, наклонился немного над прилавком, макушкой едва не корябая навес; ему нравилось играть в "умелого заключателя сделок", как решил Виктор, а он и против не был. Всё равно даже нести Джейс ему ничего не давал, так что Виктор просто шёл рядом, улыбаясь себе под нос и наслаждаясь шумным и цветистым сборищем. Дома всё равно наверняка будет потише, да и перетерпеть такое вот Рождество ради счастливых искр в глазах Джейса было небольшой платой. – Большие за двести отдам, – пожал плечами продавец. В ухе, на которое не налезала вязаная шапка, у него сверкнула серьга, в уголке губ тлела сигарета. – Сто семьдесят, – тут же вставил Виктор, цепко изучая мужчину взглядом. Тот тоже окинул взглядом сначала Виктора, потом Джейса, задержался на дорогой, качественной куртке последнего, с прищуром присмотрелся к чертам лица и кивнул. – Сто семьдесят пять. – По рукам. – Джейс потянулся за бумажником, потом вскинул голову и повернулся к Виктору. Неважно, какого сурового и матëрого парня он из себя разыгрывал, при взгляде на Виктора Джейс всё равно моментально размягчался до состояния весело дрожащего желе. – Маленькие будем брать? – Можно взять тонкие, – кивнул Виктор. – А если подсвечника нет, капнем воском на блюдце и закрепим там свечку. По цветам они какое-то время ещё и поспорили прямо у лавки. Джейс настаивал на зелёных в "тон", а для Виктора самыми рождественскими были красные. Как-то незаметно в споре проскальзывали слова про "наш бюджет" и "от Вай мы отхватим, если купим что-то дороже, чем обещали". Торговец хотел было раздать парочку советов о самых ходовых товарах, но моментально услышал стальную, годами выработанную линию спора между этими двумя и тут же замолчал, прислонившись плечом к опорному шесту палатки и докуривая сигарету. В синем воздухе, подсвеченном огоньками со всех сторон, сизый дым тянулся рекой, поднимающейся к облакам. Джейса доводил недовольный, требовательный, "капризный" тон Виктора (последний эпитет он всегда оставлял при себе, чтобы напарник не взорвался окончательно), Виктора раздражало природное упрямство Джейса и его неожиданный отказ идти на уступки там, где это было бы как раз-таки очень удобно для Виктора, и спор мог бы продолжаться до бесконечности, если бы в какой-то момент кто-то из них не предложил компромисс. Взять и тех, и тех, а Вай с Джинкс пусть решат, какие лучше. Торговец вздохнул с облегчением, упаковывая покупки прежде, чем эти двое озвучили окончательное решение. – Вечно ты так, – буркнул Виктор, сжимая трость крепче и разглядывая другие свечи, в крепких стеклянных стаканах. Джейс предпочёл проигнорировать искру для нового спора и протянул продавцу деньги. – Счастливого Рождества! Может, их небольшая сцена, а может, лёгкая нога, но свечную лавку потом обступило больше народу, и, отправляясь домой несколькими часами позже, торговец мысленно пожелал колоритной паре счастья в новом году. Всë ещё медленно остывая, Виктор и Джейс прошлись по ярмарочной улице, крутя головой. Они прошли лавку с красивой зимней одеждой из Фрельйорда, небольшую искусственную ëлочку на помосте, полностью украшенную леденцами, орешками, шоколадными батончиками, конфетами и мармеладками, аниматора в костюме эльфа, раздающего детям сладости, лавку ближайшей пекарни с потрясающими ароматами свежего печенья и хлеба. Кто-то продавал светильники ручной работы; на эту лавку оборачивались все от мала до велика. Удивительно, но чем темнее становилось, тем больше народу заполняло Кем-сквер; высыпала молодëжь, размахивая бренькающими пакетами и хохоча безудержной, ослепительной юностью; мужчины средних лет поглубже запихивали покрасневшие от холода руки в карманы пальто, лихорадочно шарясь взглядом по лавкам. Кто-то бегал и врезался в коробки, сбивая их и товары с прилавка, под ругань продавцов. Эта часть Зауна продолжала жить почти неоновым отблеском людей, взращëнных на химикатах родной земли, и в их глазах отражались развешенные повсюду гирлянды. У старого фонтана улица расширялась в более крупную часть площади. Виктор попытался двигаться быстрее, но то и дело спотыкался о замеси снега. Кто-то постоянно бежал навстречу, не глядя, случайно пихал в плечо, не болезненно, но лёгкого худенького Виктора поворачивало, как флюгер; он стиснул зубы, надеясь как можно скорее преодолеть этот дурацкий участок пути до следующего ряда лавок, как его ладони коснулась чужая. Он не почувствовал кожи, отделённой тканью перчаток, но эта рука, крупная, полностью поглотившая ладонь Виктора, могла принадлежать только одному человеку. – Иди за мной, – чуть повысил голос Джейс, чтобы его можно было расслышать в ярмарочном гомоне. Он крепко схватил руку Виктора и так бодро потащил за собой, что тот едва ли успевал переставлять ноги, от неожиданности затаив дыхание. Ощущение надёжности и защищённости погрузили Виктора в горячий кокон, как в чашку с какао, и он немного расслабился, сосредоточившись на ритме собственных шагов и трости. Джейс высокой скалой вбивался в толпу, не забывая извиняться направо и налево, а Виктору просто оставалось идти следом, чувствуя, как руку сжимают крепко, но ласково, и от одного этого ощущения безопасности его сердце заходилось так, что он счастливо улыбался себе под нос. А что? Всё равно Джейс не увидит. Глаз на затылке они пока не изобрели. В груди расходилось нежным жаром, словно волнами тёплого свечения, и мрак вокруг становится полупрозрачным, как ночная гладь. До встречи с Джейсом в жизни Виктора было не так много поводов для радости, а теперь он шёл, как можно быстрее передвигая ноги и трость, держась за сильную большую руку, чувствуя себя уязвимым и одновременно очень сильным, и ощущение шипящего шампанского в горле заставило его тихонько хихикнуть в шарф. Джейс шёл вперёд, стараясь сохранять голову такой же холодной, как бьющий по щекам и лбу ветер, выцепляя взглядом прилавки, но сердце билось, как бешеное. Он держал ручку Виктора, худенькую, миниатюрную по сравнению с его собственной, вёл за собой и совершенно точно знал, что не сможет себя никак оправдать. Предатели сердце и мозг, заключившие пакт против своего хозяина, приходили к окончательной победе, как в исходе любой войны: ещё не официально, но силы Джейса были на голову разгромлены. Потому что Джейс ни за что не отпустил бы сейчас руку Виктора, держал его крепко и нежно, как величайшую драгоценность, и понял, что готов был держать эту ладонь всю свою жизнь; глупо, может, но не для него. Мама была права – тридцать, пора остепениться. И он свой выбор уже сделал. Джейс чуть крепче сжал руку Виктора, когда они наконец добрались до правой стороны Кем-сквер, пока в груди взрывалось цветистым пожаром, слепило и опаляло кожу, и в груди набухало обжигающей взрывной волной. Отпускать не хотелось – пусть и нужно было, и теперь Джейс точно всегда будет хотеть больше, чем просто похлопать Виктора по спине или невзначай приобнять за тощие плечи. Они прикупили ещё несколько украшений, и пакет чуть опустился к земле. Потом понадобился новый – для сладостей для Экко и Джинкс. – Ты знаешь, шутки шутками, – сказал Джейс, окинув взглядом прилавок. Посмотреть было на что: имбирные пряники, печенье с корицей, конфеты, марципан, маленькие шоколадные яички. – Но как думаешь, стоит взять что-то детям? Виктор тихонько фыркнул на подобранное существительное, но задумался на пару мгновений. Экко показался ему парнем серьёзным, но не без чувства юмора, и Джинкс... – Рождество же, – пожал плечами Виктор. – Я думаю, они тоже будут рады получить сладости. Это всё, что ему нужно было услышать; с широкой удовлетворëнной улыбкой Джейс повернулся к торговке и начал перечислять, сколько сладостей и в какой мешочек положить. По пути позвонил Вай, уточнил, что любит Джинкс; ему было радостно просто от того, что он может сделать кому-то приятное просто потратив немного денег. Сущие пустяки, по сути, купить мешочек рождественских сладостей; сам Джейс всегда купался в таких детстве, а вот для детей Зауна... Пусть они теперь и подростки, почти взрослые... В любом случае, Джейс, несмотря на его общительность и популярность, был довольно одинок. Для того, чтобы делать покупки для Виктора, Джейс за последние несколько лет научился пользоваться хитростью; якобы, будешь работать эффективнее, если тебе купить стул получше и поудобнее. Да, деньги из бюджета возьму, не волнуйся. Нашёл тебе хороший свитер, не парься, стоил совсем дёшево. Считай, подарок. Забыл пообедать? Я же говорил, для мозга нужна еда, пойдём, угощу тебя. Ничего страшного, ты всё равно заказываешь мало... В такой интересной, почти семейной компании, как на сегодняшнюю ночь, хотелось быть ещё более щедрым, чем обычно. Сладости были не самым дорогим подарком, но, возьми он что повесомее, получил бы от Джинкс пинок под зад (с этим Виктор тоже миролюбиво согласился). – Ну, ты теперь настоящий Санта Клаус, – фыркнул Виктор, когда они отошли от лавки и довольной розовощëкой торговки. – Придёшь с подарками и шоколадками. – Тогда каждый пилтоверец, которого зовут в гости – Санта Клаус, – фыркнул Джейс. – Всё-таки надо было захватить костюм. Виктор тяжело вздохнул, отводя взгляд. Там в лавке продавались веточки омелы; компания друзей переглядывалась со смехом, рассчитывая, сколько нужно будет развесить таких на вечеринке, чтобы заставить как можно больше гостей случайно целоваться. Хоть какое-то отвлечение от мыслей для Виктора, которые приняли направление такое, будто спешили прямиком в раздутый камин. Аккурат в самое пекло. Виктор с неопределённым выражением лица смотрел куда-то сквозь прилавка с омелой, а мысленное изображение Джейса в костюме Санты, с красной рубашкой на меху, распахнутой на мускулистой груди, смуглая кожа чуть отсвечивает в свете гирлянд... Такого же цвета красные штаны, сидящие так низко на бёдрах, что видно дорожку тëмных волос в нижней части живота... Виктор встряхнул головой. Ветер с озорным хихиканьем затрепал его горящие щëки. Двигаясь за Джейсом дальше по не утихающему шуму ярмарки, Виктор в сердцах поклялся, что, если выпьет сегодня слишком много, усядется к Джейсу на колени и заявит, что был очень хорошим мальчиком в этом году. Возможно, его стошнит. От волнения и от стыда. А возможно, он наконец должен рискнуть и ухватиться за всё больше и больше ускользающий от него шанс, за последний расчерченный хвост падающей каждое Рождество звезды. Сам Джейс пребывал в некотором смятении. Они даже не догадывался о градусе мыслей Виктора, просто подумал, что тот крепко задумался; может, опять об их недавнем проекте. Всё ещё думает над материалами, следующая головная боль после выбора чертежа... Одержимость Виктора его часто беспокоила, а в последнее время ещё и страшно умиляло. Что-то было очень трогательное, проникающее за грудные кости в том, как Виктор сосредоточенно поджимал губы и бегал глазами. И останавливать его смысла не было, даже если в руках оттащишь, так что Джейс просто повертел головой в поисках ещë... чего-нибудь. Пакеты уже получились увесистые, не для него, конечно, но с покупками пора было завязывать. Теперь, после сегодняшних осознаний, Джейс при каждом новом вдохе чувствовал что-то новое в разлитом синем воздухе, помимо запахов свежей краски (привычный для улиц Зауна) и аппетитной выпечки с золотистой корочкой. Вроде как, они с Виктором постоянно проводили время вот так, даже такие вот покупки, и грань между обычной дружеской поездкой и свиданием оказалась очень размытой. Джейс тëр глаза и щурился, а всё равно не мог её рассмотреть. Ну, тем лучше. Он сделал глубокий вдох, чуть жмурясь от ветра, и повернулся к Виктору, мягко тронув его за плечо. Была не была. Это тоже было на грани. – Хочешь перекусить сходим? – сказал он, наклонившись ближе. Медовый запах волос Виктора на уличном морозце показался ещё слаще, и Джейс улыбнулся в ответ на его удивлённый взгляд. – Мы же вот только обедали. Ты голоден? – Не особо, но хочу что-нибудь попробовать, – сказал Джейс, не убирая руки, немного направляя Виктора в нужном направлении к лавкам со съестным. У одной даже поставили несколько столиков и пластиковых стульев, прикованных железными цепями к столбам рядом – лучше даже не спрашивать. У заунитов с дизайном явные проблемы. Виктор пошёл рядом. Конечно, он был сыт, но любопытство со звоном ударило по животу, и он вскинули голову: судя по небу, ставшему над золотыми искрами города сине-фиолетовым, они пробыли тут дольше, чем казалось. В желудке пусто зарезонировало. – Я угощаю, – сказал Джейс прежде, чем Виктор успел разомкнуть пересохшие на холоде губы, и тот возмущённо ахнул. – Эй! Джейс счастливо рассмеялся, выдохнув облачко пара у жёлтой гирлянды, обвивавшей ларёк слева. Кто-то обернулся на них от неожиданности, но Виктор смотрел только на пышущего самодовольством друга. Возлюбленного. Ай, к чёрту. – Так нечестно. Мы же ещё не заказали. – Ладно тебе, Вик. Хочешь какао? Виктор закатил глаза, когда они встали перед окошком ларька. Меню удобно повисло прямо перед лицом, и хозяин закусочной опëрся локтями на прилавок, мощный и бородатый, в годах; работал он в футболке, штанах и фартуке, и, очевидно, на декабрьский холод ему было плевать с высокой колокольни. – Не пытайся уговаривать меня, как ребёнка, – фыркнул Виктор, хотя уже просматривал меню с напитками. Джейс жестом фокусника вытащил бумажник. Как всегда в такие моменты, в животе приятно щекотало от мысли, что Виктор не откажет в заботе. Правда, теперь Джейс точно знал, что за этой заботой было ещё одно нелепое, но слишком идеально подходящее слово "ухаживания". Аж передёрнуло, будто снова от маминых намëков в подростковые годы. – Я возьму хот-дог с сыром, – начал Джейс, и Виктор торопливо ткнул его в плечо. – Эй-эй, ты уверен, что твой пилтоверский желудок такое выдержит? – фыркнул он. Мужчина за стойкой наблюдал за ними молча, спокойный и улыбчивый, и Джейс только фыркнул. – Да-да. Хочу попробовать. Так, и... Капучино, пожалуйста. Один сахар. Слушать его тут не слушали, и Виктор недовольно пробормотал: – Смотри сам. Туалет там один. – он поднял голову повыше, заговорил громче: – Мне, пожалуйста, чипсы с соусом и горячий шоколад. Мужчина кивнул, вбивая заказ, но Джейс даже не успел сморщиться от услышанного ужасного выбора, как торговец предложил: – Как насчёт наших особых вафель? – А что это? – спросил Джейс, повернувшись обратно. Торговец чуть высунулся из окошка и ткнул в рекламку за стеклом. – Наше рождественское предложение для парочек. Две вафли в форме сердца с карамельным сиропом. Декабрьский ветер унёс несколько мгновений осознания, и они, не переглянувшись, наперебой начали говорить. – Нет-нет, вы не так поняли... – Мы просто друзья, закупаемся вот на вечеринку... – Мы не вместе... – Ну, вместе, но не в том смысле... Они отошли немного от ларька подождать свой заказ, оба – с пылающими кончиками ушей. Виктор запунцовел ещё больше, от смущения, удовольствия и мороза. Ему и впрямь становилось холодно, и теперь не терпелось уже поскорее вернуться в машину и включить-таки дурацкую печку. Джейс смотрел в чек, будто читал здоровенный том по квантовой физике. Он пытался скрыть своё смущение и лихорадочно стучащее сердце – казалось, картинка перед глазами слабо пульсирует в такт. Нервозность и восторг – они варились в этой мешанине рядом, вместе, как всегда, прислонившись к старенькой железной ограде у прилавка. – Видимо, со стороны мы выглядим, как ворчливая супружеская пара, – негромко сказал Виктор с тихим фырканьем, якобы в шутку. Сказал, почувствовал удивлённый взор Джейса и сам не понял даже, что действительно это выдал; отступать Виктор не привык, только сделал глубокий вдох, слыша крепкие ноты кофе из прилавка. Там уютно шумело, торговец занимался их перекусом, а ярмарка цвела гирляндами в нависшей над Зауном чернильной синеве Сочельника. Может, это и придало Виктору смелости? Уж в чëм-в чëм, а в этом ему было не отказать. Виктор чуть крепче сжал трость и добавил: – Это потому, что ты меня не слушаешь. – Слушаю, конечно. Ты тоже тот ещё упрямец, – хмыкнул Джейс. Ему стало тепло, как от горячей ванны, даже на ветру, когда Виктор усмехнулся уголком тонких губ. – Ты просто невыносим иногда. Они оба не стали продолжать мысль. Слова и мечты переплелись в тесный узор, огладили холодом щëки; когда торговец позвал их, Виктор и Джейс заняли местечко у старых коробок, наваленных кучей у лавки с игрушками, присели на ограду и принялись есть. Виктор прислонил трость к железным прутьям, дуя на шоколад, чтобы немного остудить. Густой, сладкий, шоколадный запах заставил его поëжиться от удовольствия. – Как ты можешь это одновременно есть, – покачал головой Джейс, глядя на то, как Виктор запивает обмакнутые в соус чипсы шоколадом. Сам Джейс свой хот-дог съел за два укуса и уже сходил за вторым. – Жесть. – Это вкусно, – возразил Виктор, слизывая соус с уголка губ, и протянул Джейсу коробочку с чипсами. – Попробуешь? – Я иногда просто поражаюсь, как ты функционируешь, – вздохнул Джейс. Озорная мысль как рыба хвостом ударила его по щеке, и Джейс притворно фыркнул, приподнимая руки с кофе и хот-догом. – У меня руки заняты. Дай одну? Виктор осторожно поставил стаканчик с шоколадом на ближайшую коробку, долгим взглядом убедившись, что она не планирует шататься, макнул чипс в сырный соус и поднёс его к раскрытому рту Джейса, мазнул по верхней губе пальцами и, не удержавшись, хихикнул, когда соус остался на его бороде. – Ладно хоть ты не планируешь, как викинги, грядку там выращивать. – Ха-ха. Я за ней слежу лучше, чем ты за своими волосами. – Я же говорил, они сами вьются. Официально никто не назвал это свиданием, не говорил вслух, позволяя словам согреть холодный воздух ярмарки, но оба знали, что это – оно и есть. Они ели, обсуждая вероятность присутствия крыс в хот-доге с точностью до десятой процента, Виктор успел попробовать капучино у Джейса, а Джейс – шоколад у Виктора. Хлебнул, кстати, не стесняясь, на что Виктор заявил, что больше он его угощать не будет, позабыв о том, что разрешил Джейсу платить. Никакие мириады гирлянд и лампочек не светили для Виктора так же ярко, как карие глаза Джейса, его хрипловатый на холоде хохот, согревающий, как облаком пара; Виктор сам себе казался стеклянным перегонным кубом, таким чистым и звонким, что в груди надувалось новой надеждой. Глупо и отчаянно, очередное загаданное в рождественскую ночь сокровенное желание – быть с ним, всегда, всю жизнь, в хорошем и в плохом, на работе и дома. Всегда. Они спохватились, взглянув на часы, и Джейс подобрал пакеты с покупками. Теперь в океане опустившейся мглы гирлянды были действительно единственным, что освещало Кем-сквер, помимо высоких худощавых фонарей по углам улицы; оба не хотели оставлять мусор просто так, но в Зауне с деталями цивилизации всегда было довольно печально, и они отправились в заключительное путешествие по ярмарке – в поисках мусорного бака. Или чего-то хотя бы отдалённо напоминающего. После того, как цель была найдена, Виктор с облегчённым вздохом сгрудил всё туда. И замер на пару мгновений. Как всегда, ностальгия оставляла горькое тепло внутри, и сейчас её частично перекрывало присутствие Джейса, делая голову лёгкой и светлой. – Ты чего? – тихонько спросил Джейс, закинув пакеты на плечо. Виктор пожал плечами. – Мне уже тридцать, – сказал он негромко. – Подумать только... А Заун всё такой же. Почти не изменился. Даже дурацких мусорок не удосужились побольше поставить. Плечо придавила приятная тяжесть руки Джейса. Виктор сразу почувствовал себя завёрнутым в тугой тёплый кокон. – Ты рад, что уехал? – Да. Только немного грустно. Или досадно, скорее. Открываться Джейсу всегда было странно. Виктор приподнимал крышку, шершавую от старости, руки немного дрожали от волнения, но красивые лицо и глаза Джейса освещались так, будто на них отбрасывали блики драгоценности внутри. – Да, про мусорки они не подумали. Зато ярмарка классная. Мы столько успели купить! Виктор невольно улыбнулся, кивнув. Прошлое уходило куда-то под ноги, в снежную кашу, и он легонько стукнул тростью о собственные ботинки, чтобы сбить с неё налипший снег. – Боюсь подумать даже, сколько ты потратил. – Явно меньше, чем потратил бы в Пилтовере, – фыркнул Джейс в тон, развернувшись в сторону парковки. – Тут цены гораздо ниже. Виктор не успел начать их обычные препинания чисто для препираний. Кусочек пазла соскользнул, когда Джейса вдруг осенило. Он развернулся, как собака, учуявшая след, замотал головой. – Слушай, а фотобудки тут нет? – Была в прошлом году. Сломали, – как стеклом резанул Виктор. – А что? Джейс вздохнул, но решимости его это не убавило. Теперь, когда он знал, с этим самым... знанием в руках он чувствовал себя могущественным и бесстрашным. Виктор смотрел на него немного недовольно, с покрасневшими от морозца щеками, сытый и довольный, и от него пахло шоколадом и чипсами, и Джейс не мог его такого не поймать. Он вытащил из кармана телефон, зная, чем рискует, и попытался выцепить взглядом из посетителей ярмарки... да, подойдёт. Женщина средних лет, небогато, но аккуратно одетая. – Мэм, не поможете? Сфоткайте нас, пожалуйста. У Виктора чуть глаза не выскочили. Отдавать телефон первому прохожему! В Зауне! Пилтоверцы, судя по всему, успешно росли на сказках и доверии, сладком и несбыточном, как зефир. Это многое объясняло, если задуматься. – Ты же знаешь... – Знаю я, – отмахнулся Джейс, поудобнее перехватывая пакеты, и оглянулся. – О, давайте здесь. – наклонился чуть ближе к Виктору и шепнул: – Я не такой идиот, как ты думаешь. – Эй, – прошептал Виктор в ответ, чувствуя, как сильная рука утянула его за собой, как нефиг делать, и тоже повернулся к женщине, которая подняла телефон повыше и подготовила камеру. – Я не считаю, что ты идиот, Джейс, не говори так. Собственный голос звучал ещё мягче и теплее, и Виктор тихонько фыркнул. Лишь бы румянец на камеру не попал. Джейс приобнял его одной рукой, крепко прижимая к себе, большой, тëплый, сильный, и ноги Виктора превратились в расплавленный сыр. Сам Джейс счастливо выдохнул, широко улыбаясь в камеру. – Раз, два... три, – погромче сказала заунитка, невольно улыбаясь и нажимая на кнопку. Фотка в будущий семейный архив получилась отличная. Позади мерцала огнями заунская ярмарка на Кем-сквер в их первое Рождество, проведённое вместе. Джейс широко улыбался, чего не скрывала даже борода, кончики волос торчали из-под шапки, глаза мерцали неподдельной сытостью от радости; Виктор казался ещё миниатюрнее, прижатым вот так к плечу Джейса, улыбался немного смущённо, будто не привык, кончик его носа и щëки запунцовели от холода.