Снежком в лицо от любви всей твоей жизни

Виктор отогрелся, как только Джейс включил печку на выезде с парковки, и за время поездки едва не заклевал носом. Приближаясь к непрекращающейся пробке на Мосту, они спорили о структуре усовершенствованной рентгеновской трубки для их текущего проекта, и Виктор почувствовал себя так уютно, что разум, несмотря на усиленную работу мозга, погрузился в горячее молоко с мëдом. Ему стало тепло и хорошо, уютный голос Джейса говорил рядом, низкий и приятный, и в салоне пахло его одеколоном, так умопомрачительно, что Виктор потянул воздух носом, сделав вид, что просто тяжело вздыхает. А потом сполз немного, упираясь виском в спинку сиденья, и смежил веки. Для Джейса это было той ещё пыткой. Они уже выехали из пробки, когда Виктор задремал, и он изо всех сил старался смотреть на дорогу впереди, на снежные тигровые полосы, посеребренные светом фар, а не на его расслабленное лицо. "Какой же ты дебил", незатейливо шептал Джейс Талис, лицо Прогресса в городе Пилтовер, уставившись в дорогу перед собой, всё больше осознавая, что мог бы сообразить всё это намного раньше. Сейчас осознание становилось невыносимым, расходилось мурашками по коже; он страшно хотел поцеловать Виктора. Наклониться ближе, прижаться губами к его тонким, наверняка всё ещё сладким после горячего шоколада, забыться, выдохнуть с облегчением, почувствовать ответ... Какой ужас, вздохнул Джейс, сжав пальцы так, что кожаная обивка руля скрипнула. Какой идиот. Просто пропащий. Вот почему слова мамы о невесте и женитьбе раздражали его больше обычного, вот откуда было это желание постоянно увидеться с Виктором и вне лаборатории и мастерской, вот почему руки всегда так и тянулись взъерошить ему кудряшки и прижать к себе тонкий стан. Джейс поднял руку, жёстко сминая собственное лицо, встряхнул головой. Теперь нужен был план. Определённо. Всё равно что очищать заунские технические артефакты от воспламеняющихся веществ, не зная, в какую секунду и в какой неожиданной реакции бахнет. Когда машина снова заехала во двор дома Вандера и Силко, ночь опустилась на Заун заглушающим покрывалом. Конечно, там и тут по спальному району вспыхивали огоньки, но в целом все заперлись по домам с золочëными изнутри окошками. На улицы выплыла тишина. – Приехали? – тихо, со своим чудесным акцентом и расслабленной хрипотцой сказал Виктор, поëрзав на сиденье и потянувшись к ремню безопасности. У Джейса чуть сердце не лопнуло от желания сдавить Виктора в объятиях так крепко, что переломает ему все кости. Вот все до единой. – Ага. Пойдём. Зря Джейс переживал о том, как бы не обидеть Джинкс и Экко немного иным отношением. Едва они зашли в дом, отряхивая ботинки от снега и разуваясь, оба выросли в коридоре, особенно Джинкс, любопытно сверкая огромными глазами. Она сцепила руки в замок за спиной, чуть раскачиваясь, и оглядывала их обоих как-то очень пытливо, будто чего-то ожидала. Или каким-то образом угадала, что им купили сладости? – Вы раньше вернулись? – улыбнулся Виктор. Ещё мягкий и чуточку сонный, он одним только звуком голоса заставлял сердце Джейса разгонять кровь ещё быстрее. Экко кивнул; он с самого утра вёл себя очень сдержанно, почти настороженно, но теперь, после прогулки с Джинкс, его тëмно-карие глаза мерцали чуть более открыто, и он расслабленно привалился к стене, скрестив руки на груди. Что-то явно произошло; что-то, пожалуй, хорошее. Что-то, что Джинкс надёжно хранила в глубине своих розовых глаз. – Где-то полчаса назад, – сказал Экко. – Ненадолго раньше вас. – Нашли какие-нибудь игры? – спросил Джейс. Он попытался упереться в стену, удерживая этой же рукой пакеты, чтобы разуться, и, неожиданно для него, и Джинкс, и Экко подошли и забрали у него покупки. Не успел он переглянуться с Виктором, улыбаясь, как ребята потащили пакеты в гостиную, и Джинкс весело фыркнула. Её хрипловатый голос кнутом завязался вокруг потрясающих запахов еды, поплывших с кухни: – Картишки будут! Можно в дурака на раздевание поиграть! Джейс на мгновение застыл. Она это всерьёз? Виктор хихикнул негромко над его выражением лица, и в коридоре появились радостные, но чуть уставшие лица Кейтлин и Вай. Из высокого хвоста Кейтлин выбилось несколько прядей, придавая образу лёгкую неожиданную небрежность. – Как пойдёт, – фыркнула Вай с широкой улыбкой. – Свечи-то в итоге купили? Не ректальные, надеюсь? Кейтлин со вкусом закатила глаза. Виктор принялся разматывать шарф. Такое обилие голосов и обращённых к нему вопросов сразу немного выбило его из колеи, с учётом того, что голова всë ещё была будто мокрой тканью заполнена, тяжёлая и странная после дрëмы. Может, на будущее Рождество предложить Джейсу отметить только вдвоём... Это может повысить его шансы? Хотя нет, вряд ли, учитывая, сколько времени они и так проводят наедине. И без толку. Всё, что получает Виктор – мягкое похлопывание по спине и широкую клыкастую улыбку. Джинкс снова выросла в коридоре, тонкая, стройная и подвижная, как шестерëнка в часовом механизме. Она гибко подступила к Виктору, наблюдая, как он раздевается, и он повернулся к ней, вопросительно вскинув бровь. Выражение у Джинкс было такое, будто она сейчас признается, что заложила бомбу во дворе. Устроила, так сказать, рождественский квест. – Так что там с красными чулками? – почти промурлыкала она, не в силах удержать рот от широченной улыбки. – Не купил? Джейс готов был провалиться под доски пола на этом же самом месте. Джинкс будто залезла к нему в голову юркими пальчиками с ярко-голубым маникюром и вытащила пошлые сладкие картинки, которыми он тешил себя по дороге на ярмарку. Худенькие ножки Виктора в красных чулках с белым мехом, на новогодний манер, заклёпки бондажа поверх одной из них... Как приятно было бы нежно провести ладонями снизу вверх, оглаживая колени, подбираясь выше к нежной коже внутренних бëдер, ухватиться чуть крепче за выпирающие тазобедренные косточки, притянуть к себе поближе, наслаждаясь мягким удивлённым вздохом Виктора... Он был в такой глубокой яме, и только сейчас открыл глаза и увидел, как далеко залез. О, мама... Джейс не приведёт невесту домой. По крайней мере, не в широком смысле. Виктор тихонько фыркнул, чувствуя, как пытливый взгляд Джинкс разрисовал его щëки жаром, и потянулся повесить своё пальто. – Нет, Джинкс, – как можно ровнее ответил он, стыдясь своих собственных фантазий о Джейсе в костюме Санты. И смех, и грех, мрачновато подумал он. – Боюсь, я выглядел бы в них нелепо. Джейсу пришлось прикусить язык, когда он с холодком осознал, что едва не бросился его разубеждать. Нет, Виктор, ты потрясающе сексуальный, ты самый красивый человек на свете, и в чулочках ты бы смотрелся просто... Джейс представил взгляды всех остальных и запнулся вовремя. Слава Жанне, вовремя. Это было бы, мягко говоря, очень странно и нелепо. Вай, конечно же, заметила его реакцию. Об этом говорила её кривая ухмылка. – Да почему, – заметила она, и Джинкс и Экко захихикали вместе. Пожалуй, это был едва ли не первый на сегодня раз, когда Экко засмеялся в компании. – У тебя ноги что надо. – Благодарю, – сдержанно пробормотал Виктор, пунцовея ещё немного. Даже рядом с Вай он казался миниатюрным, когда поднял свою трость и прошёл мимо с лёгким перестуком, направляясь в гостиную. Вай, конечно, не со зла. Так что всë было в порядке. Джейс подождал, пока Виктор почти скроется в гостиной, и прошёл следом, по пути повернувшись к хихикающим Вай и Кейтлин с выпученными глазами. По виску едва ли капля пота не побежала. – Прекращай, – взмолился он. Джинкс и Экко разбирали пакеты, любопытно заглядывая внутрь. Джинкс ахала, вытягивая новые гирлянды, и бормотала, что теперь "пилтоверская жопа" точно разорилась на их Рождество. – И вы правда взяли только карты? – спросил Виктор, подходя с одной из гирлянд к ëлке. Им осталось украсить верхнюю часть, накинуть одну связку лампочек и разобраться с остальной частью комнаты, например, с камином и стенами, на которые они тоже купили много чего. За что-то даже торговались. – Можно будет в "правду или действие" ещё поиграть, – пожала плечами Джинкс, ныряя в другой пакет, как лисица в снег. На этих словах и Джейс, и Виктор замерли, каждый в своих мыслях. Обоих, конечно, посетила одна и та же, как всегда в лаборатории на грани научного прорыва, секунда в секунду, материлизовалась в головах обоих: что, если спросить? И если Виктор тут же отмёл идею прямого вопроса, так как игра будет проходить при всех, всё равно что голым встать перед толпой, до трущих цепей на коже неприятно и страшно, то Джейс даже не думал сдавать назад. Он ещё на ярмарке вдавил педаль газа в пол и теперь, подгоняемый собственной решимостью, как топливом (и, может, досадой на собственную слепоту до этого), останавливаться не планировал. Он может спросить, правда. Может, это и испортит Виктору настроение, и он выйдет из комнаты, но Джейс догонит. Точно догонит. Может, прозвучит ужасно, но Виктор ходит с тростью, и сейчас это было для него большим плюсом. От разговора не уйдёт. – Так ты планируешь продолжать обучение, Экко? – спросил Виктор, с искренним интересом поглядывая на парня. Он сел на диван, поправляя бондаж, и Джинкс плюхнулась на пол у его ног, только косички прыгнули; она разбирала содержимое пакетов на пол. Тон у Виктора был мягкий, любопытный, но не настаивающий, и Экко кивнул, садясь на диван рядом. Он упёрся локтями в колени, наклонив корпус ниже к полу. – Ну да. Это хороший шанс, – сказал он, и Виктор удержался от улыбки. Будто вложенные взрослым слова на его упрямо поджатые губы, хоть и не ребёнок уже совсем, глаза смотрят ясно и твёрдо, с силой намерения, так же, как у Джинкс. Они действительно подходят друг к другу. – А за ум я уже взялся. Он бросил взгляд на Джейса, и Виктор тихо рассмеялся. Он смеялся каждый раз, когда представлял дружелюбную наивную улыбку Джейса при детях. Сам же Человек Прогресса был настолько глубоко в размышлениях, что едва улыбнулся им, не отрываясь от извилистой дорожки мыслей. Решимость побуждала его действовать быстро, сегодня же, может, во время игры после ужина – итак столько времени уже было упущено, подумать только, восемь лет! А теперь, когда он начал подходить к этому с остывшей головой учёного, ему открылось иное. Сначала было бы неплохо составить план. Старый добрый план, чтобы делать всё постепенно, прощупать почву. Пригласить Виктора на свидание – не те походы за кофе и попытки доползти до нормального ресторанчика после недели активной работы в мастерской, когда на душ и трëхразовое питание едва ли хватало сил, а на нормальное свидание, которое и выглядело бы подобающе. И что, если Виктор не чувствует к нему такого же в ответ? Что, если его тёплые улыбки и нежные взгляды – всего лишь знаки высокого доверия? Иначе почему бы он не сделал ни одного шага за рамку "друзья-коллеги" за эти восемь лет? Нет, нет, надо... Надо потерпеть. Подождать. Действовать аккуратно. И... – Джейс, – раздался едва слышный в болтовне Джинкс шёпот, и Джейса рывком выкинуло из мыслей. Он поднял взгляд, встречаясь с ослепительно красивыми янтарными глазами, и увидел улыбку Виктора. "Позову замуж." Когда он улыбался вот так, весь мир Джейса сходился в одной точке, а всё, что было вокруг, волшебным образом размывалось в золотистом свете и мозгом закидывалось в бак "ненужное". Пару мгновений Джейс просто пялился, пока не осознал, что Виктор кивнул на пакет со сладостями и обратно на Джинкс и Экко. А, точно! Встряхнув головой, чтобы окончательно вернуться в настоящее, Джейс подошёл к дивану и взял единственный пакет, до которого ещё не успела добраться Джинкс, по удачной случайности, как раз с подарками. – А как ты узнал? – Вай подсказала. Рад, что нравится, – расплылся в улыбке Джейс, подмигнул сияющей Джинкс, и Виктор почувствовал, как внутренности сворачиваются в клубничное желе. Просто чудо, что этот мужчина всё ещё одинок. Не иначе как промысел Жанны, оберегающей сердца своих заунских детей. Джинкс прилипла к нему в искреннем, ярком объятии, таком же, как всё, что она делала, уткнулась виском ему в грудь; Виктор наблюдал, как Джейс бережно обнял её в ответ, и его ручищи казались огромными на худенькой спине девушки. Джейс выглядел таким счастливым, что подарил немного больше радости, даже Экко поблагодарил, хотя выглядел ошарашенным, но, скорее, приятно, и Виктор тихонько вздохнул, защëлкнув последнюю заклёпку на бондаже, едва не прищемив кожу под тканью штанов. Он точно знал, что было ещё глупее любви к своему другу на протяжении восьми лет – мечтать завести с ним семью. Годы шли, а Виктор чувствовал себя дома только рядом с Джейсом, в конце концов, хоть всегда и ругал себя мысленно в шутку за такую сентиментальность. Глядя на то, каким нежным и добрым было сердце в его могучей груди, такое же большое, как и он сам, Виктор не мог не любить Джейса ещё сильнее. А Джинкс будто знала. Недаром повернулась потом к Виктору с озорной полуулыбочкой в уголках губ, подразнила, на что Виктор только посмеялся в ответ; пусть только скажет вслух. Точно не скажет. Джинкс всегда на каком-то другом уровне чувствовала происходящее вокруг неё, и за это нравилась Виктору ещё больше. А потом потянула Экко за собой, едва не насвистывая, как в мультиках, и Виктор поджал губы, чтобы не захихикать. Очень глупо. Внутри щекотало так, что хихикнуть и впрямь хотелось. – Мы пока пойдём наверх, – оповестила Джинкс уже наполовину из коридора, и Экко не стал сопротивляться, просто позволил себя увести, свободной рукой держа пакет со сладостями. Джейс машинально кивнул, а потом застыл, развернувшись в сторону лестницы. Погодите-ка. С учётом этого странного напряжения между этими двумя, долгими прожигающими взглядами, а теперь они ещё и идут вместе в комнату Джинкс... Не то чтобы Джейс давал себе обещание быть защитником детской невинности, но что-то в нём смущённо нахмурилось. Джинкс была младшей сестрëнкой Вай, а значит, частично – сестрëнкой для Джейса тоже, и он зачастую относился к ней с семейной лаской, когда Джинкс то позволяла, конечно. Они с Виктором переглянулись. Конечно, Джейс не мог сейчас устроить сцену, или поставить руки на талию и заявить "нет уж, молодой человек, останьтесь-ка здесь!", как старомодный папаша, у Джинкс и своих отцов было двое, чëрт побери, и к щекам под бородой как огонь подступил. Тем более не факт, что это Джинкс надо было спасать. А не наоборот. – Может, сказать Вай? – тихонько выдал Джейс в полном смятении. Виктор тут же хихикнул, его глаза золотисто-игриво замерцали, и у Джейса из головы вымыло последние мысли. – Они взрослые, Джейс, – покачал головой Виктор. Что-то в его тоне, мягком, его акценте, в однозначности и намëках всей этой ситуации смутили Джейса ещё больше. А теперь они остались наедине в гостиной, а Джейс остался со своим внутренним внезапным, но твёрдым, как алмаз, решением жениться на Викторе. Или выйти за него замуж? Не суть. Трудности не в этом даже заключались, так, поджидали за углом вместе с сомнениями, его мозгом и сердцем, у всех – по предательски острому ножичку в руках. Джейс чувствовал себя загнанным в ловушку. Виктор подошёл к ëлке, держа в руках гирлянду, прислонил трость к коробке. Всё внутри него, и мысли, и, казалось, горячий желудок всё ещё плескали вкуснейший какао с ярмарки – по крайней мере, Виктор чувствовал себя довольным и разомлевшим. Сейчас ещё немного побудет наедине с Джейсом, накатит за ужином и всё точно пройдёт хорошо. И нога не болела, даже после прогулки по Кем-сквер, так что всё было отлично. – Я бы подвинул немного диван, кстати, – сказал он задумчиво, разматывая гирлянду. Джейс встал рядом, взял то, что уже распрямилось, и дело заспорилось скорее. – Помнишь, перед тем, как обедать... Мы говорили о камине. Поток воздуха шёл бы более... в общем, в юго-западном направлении. Джейс медленно кивнул, обходя вокруг ëлки и очень осторожно надевая гирлянду на пушистые ветви, как серьги. – Его можно было сделать более низким и широким. Если уж совсем о практичном применении. Взглянув на него сквозь ветви слева, Виктор хмыкнул, и Джейс посмотрел на него с недоумением. – А? Что? – Ты всё ещё переживаешь за Джинкс и Экко? – сказал Виктор, улыбаясь чуть шире. – Ты же в курсе, что им по восемнадцать? Джейс почти возмущённо фыркнул. Проклятый камин, расположение и конструкция которого их обоих не устраивали, будто зажарил гостиную ещё сильнее. – В курсе. Ну... Не знаю. Они как будто ещё мелкие совсем. – А ты на страже сознательности молодëжи, да? – саркастично заметил Виктор, поднимая руки с гирляндой повыше, чтобы размотать её на верхние ветви. Он не видел, что Джейс посмотрел на него так, будто томился на медленном огне под крышкой. С вожделением. С осознанием, что уже много лет пьянящий огонь, наполняющий грудь, был не просто радостью от встречи с другом. Всегда не просто радостью. – Просто чувствую свою частичную ответственность, – негромко фыркнул Джейс, распутывая очередной узел на полупрозрачном проводе гирлянды. Если не отвлечëтся, может закончиться плачевно – рубанëт с плеча, как он часто делает, и всё тут. И придётся объясняться без заранее составленного плана. – Ты же не думаешь, что они что-нибудь... эдакое будут делать сейчас, когда время ещё, в принципе, день, а в доме помимо них полно людей? – иронично спросил Виктор. Они переглянулись и поняли, что оба, взрослые мужчины, немного стесняются произнести слово "секс". Виктор расхохотался, видя ответное смятение в глазах Джейса, и тот почувствовал, как из плеч уходит всё напряжение, и рассмеялся в ответ. Они успели наконец распутать первую гирлянду и взяться за вторую. Шли снизу, поднимаясь наверх, и Джейс присел на корточки, чтобы всё было по-честному – до этого же Виктор вешал игрушки снизу. Работа была рутинная и приятная, ёлка блестела и играла радугой. Джейс всегда любил Рождество: дом, полный подарков, ломящийся от угощений стол, следы мукой на ковре, возможность посидеть с родителями подольше, как "взрослый" – хотя сам Джейс обычно клевал носом около часа ночи. Конечно, когда он вырос, слово "Рождество" стало ассоциироваться с большими тратами и завалами на работе, горящими дедлайнами и прочими прелестями, но он всё равно исправно навещал родителей каждый год. И в последние несколько всё чаще и чаще и для того, чтобы послушать мамины нравоучения, что нужно найти невесту сейчас, для баланса Вселенной. Джейс и Кейтлин поставили себе визит к родителям на праздники негласным правилом – особенно для таких, как они, кто вечно по уши в работе иногда даже для короткого звонка. В этот раз Джейс, конечно, скучал по своим, но и сейчас был словно дома. Тем более что рождественская ёлка, благородный тëмно-зелëный, с запахом хвои, доводящим до одурения, мерцала огоньками, отблесками каминного пламени на круглых боках игрушек, а самый красивый человек на свете стоял рядом, развешивая новые украшения, и Джейс получал визуальное удовольствие по полной. И это не считая тëплого восторга, распирающего его изнутри, как надувающийся шарик. Или как обжаренный над костром зефир. По крайней мере, сам Джейс чувствовал себя лёгким, расплавленным и абсолютно счастливым. – Ты знаешь, – сказал Виктор, аккуратно повесив нежно-синий, как летнее вечернее небо, шарик на ветку на уровне своих глаз. – Ты будешь хорошим отцом, Джейс. В отличие от свободного на слова Джейса, Виктор тщательно продумывал свои слова. Уже в этом поднаторел – пожалуй, с того самого момента, как понял, что по уши влюбился в своего партнёра по научным проектам. Тут и объяснений не нужно было. А вот это – то самое, что Виктор мог сказать спокойно, находясь в статусе друга, согревающим так же уныло, как тёплый, но колючий шерстяной плед. Джейс едва не уронил игрушку, повернувшись к Виктору, и его глаза расширились от удивления. – А... Да? Ты так думаешь? – Да, – пожал плечом Виктор, поглядывая на него, подмечая, как мило он захлопал ресницами, но при этом максимально непринуждëнно продолжая процесс украшения. – Ты заботливый. Добрый. Довольно внимательный, несмотря на твою местами плохую память. Джейс тихо фыркнул, так, для приличия, но каждый комплимент Виктора заставлял его внутренне мурчать. – Только ты умеешь похвалить так, что это одновременно ещё и немного оскорбление. – Констатация факта, – ответил Виктор таким же тоном. И добавил чуть мягче и тише: – О Джинкс печëшься, как о родной. – Во-первых, не то чтобы пекусь, – смутившись окончательно, пожал плечами Джейс, распутывая узелок подвески на одном из украшений. На этот раз – хрупкая стеклянная снежинка красивого жемчужного оттенка, такая, что ему страшно было держать в своих ручищах. – Джинкс бы меня кокнула, если бы я "пëкся". А во-вторых, ты тоже о ней так же заботишься, – улыбнулся Джейс. Виктор тихонько вздохнул. – Во-первых, видишь – ты хорошо знаешь об отношении Джинкс к чьей-то заботе, что только подтверждает мои слова. А во-вторых, – добавил Виктор чуть громче, после того, как Джейс вздохнул в ответ на очередную "нудятину", – ты ещё и не берёшь все "лавры" о заботе одному себе. Я бы сказал, замечательный отец. И партнёр, – добавил он негромко, неуверенный, что стоит, но уже всё – слова соскочили с губ, которые Виктор тут же сжал в полоску, словно мог сдержать что-то ещё. Такое же откровенное, такое же благоговейно приоткрытое из таинств души. Джейс замер. Партнёр? Это звучало так... интимно. Он сглотнул. Виктор назвал его потенциальным замечательным отцом и партнëром. Провалиться бы ему на этом месте, но Джейс не мог сдержать воображения, и без того растаявшего от сегодняшних камина в гостиной и ярмарочного приторного кофе; ребёнок. То, что он давно хотел. Семью, возможно, и ребёнка, не прямо сейчас, но... Свою будущую жизнь он уже успел представить с Виктором, и это изображение встало во внутренности механизма идеально, как винтик, шестерня, от которой в ровном темпе задвигалось и всё остальное. Он представил Виктора с маленьким ребёнком на руках, с нежной улыбкой, как он укачивал бы малыша, шепча ему что-то на своём мурчащем акценте, как шёл бы с ним за ручку, другой опираясь на трость... Картинка получилась такой живой, что желудок свело от страха и восторга. Джейс вздохнул судорожно, силясь успокоить пульс. – Надеюсь, я тебя не смутил, – добавил Виктор. Джейс смотрел в одну точку куда-то в его левую бровь, судя по всему, и думал над его словами. Он сказал лишнего? Виктор немного нахмурился, чувствуя лёгкое жжение в груди, но Джейс торопливо замотал головой. – Нет-нет. Просто... Не ожидал, что ты так думаешь. Но спасибо, Вик, – выдохнул Джейс, тепло улыбнувшись. Под бородой аж зачесалось от жара; лишь бы не заметил! А то как он объяснит? "Мы были друзьями восемь лет, а сейчас давай поженимся и заведëм ребёнка"? ...Виктор точно подумает, что он извращенец. – Да не за что, – хмыкнул Виктор, пожимая плечом. Он повернулся к ëлке, размеренно продолжая работу. Так странно, никаких вычислений и формул, которые раскрашивали внутреннюю сторону век каждый раз, как он закрывал глаза, а всё равно – успокаивает. Расслабляет. Он ещё после какао передвигался вертикальной лужицей. – Просто говорю, как думаю. – А почему именно хороший партнёр? – тихо сказал Джейс. Он и сам попытался отвести наконец взгляд от точëных скул Виктора и мягких каштановых завитков на задней части его шеи, чтобы не показаться совсем уж сбитым с толку. Зачарованным, точнее. Джейс наклонился к пакету взять ещё несколько золочëных шишек, которые они сегодня выторговали. Виктор улыбнулся уголками губ. Надежда промелькнула лучиком света в прорехе штор, вспышкой озарив мрак комнаты, так, что Виктор уже не был уверен, показалась она ему или нет. Джейс спрашивал из любопытства? Или... Будто игра. Они оба осторожно ходили по одному и тому же краю. – Ты сказал, что я тоже забочусь о Джинкс. Не то чтобы мы – её родители, но ты умеешь замечать, что хорошего делают другие, не только ты. Это хорошая черта. И, как мне кажется, оба родителя должны уважать вклад друг друга. Джейс задумчиво кивнул. Пора было успокаиваться и просто поддерживать разговор, как обычно, но по крови всё ещё мелко пробегал ток. А мысли услужливо показывали, каким нежным был бы Виктор с их малышом в руках. – Я думаю, ты прав. Это как когда супруги ревнуют друг друга к ребёнку? – спросил Джейс, и Виктор кивнул. – Такое бывает, насколько я слышал. Если родители любят друг друга и уважают – ребёнок, по идее, растёт в атмосфере... доверия. Джейс медленно кивнул. На какой-то момент ему показалось, что отблески камина на гранях ëлочных игрушек кружат пол под ногами. – А ты? Хотел бы детей, как думаешь? Виктор моргнул. Слова застали его врасплох с громким шорохом веток. – Я... Не знаю. Не задумывался раньше. – Подумай, – предложил Джейс как-то по-детски, и Виктор тихонько фыркнул. Подумать... Будто это было так просто. Что он, заунит с больной ногой, мог предложить своим детям, помимо академических достижений? С таким мужем и отцом, как Джейс – без колебаний, но одному... – Наверное, – тихо сказал Виктор. Они не обсуждали это раньше. С другой стороны, раньше Джейс не говорил, что хочет провести Рождество с ним, потому что он для него тоже семья. Раньше они не украшали ëлку вот так вдвоём в гостиной, где было тепло и полутемно и замечательно. Виктор всё больше и больше чувствовал себя, как кот. Как закончат, он точно свернëтся клубочком в углу дивана. – Скорее... Скорее да, чем нет. Но точно не одному. Джейс покивал, стараясь не позволять мозгам растечься от жара. Не одному, ага. Он мог бы предложить свою кандидатуру. Как-то резко у него перескочило с "план на первое настоящее свидание" до "завести ребёнка вместе"! Прочистив горло, Джейс продолжил: – Для меня, наверное, тоже так, – как бы невзначай. Это было правдой, а всё равно, будто они совпадали во всём так естественно, так просто, что не быть вместе было страшной глупостью. – Знаешь, вдруг один не потяну. Лучше, чтобы кто-то морально уравновешивал рядом. С другой линией воспитания и вообще. Виктор задумчиво промычал. – Да. Пожалуй, да. Каждый думал о своём в уютной тишине. Виктор вздыхал мечтам, которым, как он думал, не суждено было сбыться, а Джейс всерьёз подумывал пойти с повинной на кухню к девчонкам. Он поморщился в еловые ветки, когда осознание снова навалилось зубной болью; всë это время и Кейтлин, и Вай стебали его с разной степенью пошлости, и как же близко к правде обе оказались! Неужели всегда видели то, чего Джейс в упор не мог рассмотреть в зеркале? Какой кошмар. Он мог только представить, каким гомерическим хохотом разразится Вай, и как противно-самодовольно будет на него смотреть Кейтлин. Нет уж, сам разберëтся. Будет действовать по ситуации. Хорошо бы, конечно, подождать, план поэтапный набросать от руки, но чем дольше Джейс находился рядом с Виктором, тем больше был уверен, что не сдержится. – Я был бы очень нудным отцом, – наконец сказал Виктор, легонько усмехнувшись. Привычный сарказм вывел из цепкого смятения. Джейс закатил глаза. – Иногда. Когда начинал бы душнить про... что-нибудь. – Так говоришь, будто я много когда душню. – Ты же сам сказал! Виктор засмеялся негромко, отступая на несколько шагов назад, без трости, но легонько прихрамывая на всякий случай, чтобы случайно не заболело, и окинул ëлку критическим взглядом. И, конечно, более нежным – Джейса, всё ещё поправляющего блестящие шарики на ветвях. Он поднял руки повыше, распрямляя верхние ветви, и свитер натянулся на его мускулистых плечах. – Зато знаешь что? Он бы обожал тебя за любовь к сладкому. Как откажешь ребёнку, если ты и сам сладкоежка? Виктор легонько фыркнул, оперевшись на трость обеими руками. – Я бы просто съедал всё сам. – Ложь, конечно, и наглая, и Джейс это знает, судя по усмешке, но Виктор не удержался. А Джейс подумал – я бы покупал сладкое вам обоим. Привозил бы шоколадки и конфеты хоть каждый вечер, лишь бы услышать детский смех и твою тёплую довольную улыбку. Ëлка уже успела принарядиться снизу и плавно – вверх, оставляя неукрашенными самые верхние ветви и макушку. – Но уж что точно не отнимешь, – задумчиво продолжил Виктор, увлёкшись идеей (хотя, скорее, мечтой), – так это то, что мы будем помогать им с домашним заданием. По крайней мере, по точным наукам. Уголки губ Джейса дрогнули так же быстро, как удары молота по наковальне. "Мы". – Ага, я уверен, ты будешь шлёпать их по голове тетрадкой за любую ошибку, – хмыкнул он, борясь с желанием протянуть руку и взъерошить волосы Виктора. Хорошо, что удержался: взгляд, который он получил, стоил оплеухи. – Я что, похож на жестокого тирана? Будешь так говорить, я тебе покажу тирана. – Ты знаешь, я даже не сомневаюсь, Виктор. Честно. – А ты бываешь слишком мягким, – фыркнул тот в ответ, мысленно пробегая по лабиринту черт Джейса. Вот чëрт, у него и недостатков было мало. Кроме забывчивости разве что и гетеросексуальной ориентации. – Детей так можно случайно избаловать. Джейса и самого в детстве баловали только так, но Виктору он об этом говорить, конечно, не собирался. Только фыркнул, пряча румянец на щеках: – Да ладно. Детей надо иногда развлекать. Что, будешь выходить в парк и сидеть на лавочке, пока они вокруг тебя носятся? – А как я должен бегать? – вздохнул Виктор наполовину всерьёз, с громким звуком щёлкнув по трости ногтем. – Надеюсь, мой ребёнок будет любить... интеллектуальные игры. Джейс фыркнул. – Баланс нужен, – с важным видом сказал он. – Немного посиделок, немного беготни. – Говоришь так, будто у тебя уже десятилетний стаж. – Присматривать за капризным партнёром по лаборатории считается? – сказал Джейс и расхохотался, встретив недовольное выражение вытянувшегося лица Виктора. В проекции оставшейся работы по украшениям оставалось немного. Виктор задрал голову, изучая ветви у него над головой, и понял, что даже на цыпочках не достанет. – Остальное на тебя? – спросил он, повернувшись к Джейсу. К тихому ужасу Виктора, тот возмущённо пыхнул, аж грудь выпятил колесом (будто она и без того не была достаточно примагничивающей взгляд!). – В смысле на меня? Это же часть праздничного ритуала! Начали вместе, закончим тоже вместе. – Я не собираюсь слушать твои подколки про мой рост, – отрезал Виктор. – Или стремянку надо. – Не буду я шутить, – улыбнулся Джейс, подходя ближе, и снова мягко положил огромную ладонь на плечо Виктора. Тот скосил глаза на пару мгновений. При желании Джейс мог бы ухватиться покрепче и просто закинуть Виктора куда-нибудь на шкаф, как рулон бумаги. – Мне и самому тут высоко. Вандер нашёл отличную ëлку. – Или вырастил. Согласно нашей теории заговора. Джейс отмахнулся. – Пойду спрошу Вай. – О ëлке? – спросил Виктор, изогнув бровь, и Джейс легко рассмеялся. – Да нет, конечно. О стремянке. Выходить из гостиной было дурной идеей. Потому что в коридоре на них обоих обрушилась волна запахов, таких, что прочие мысли вылетали из головы, ошеломлённые и поражëнные, бежали прочь в тени ароматов блюд, закусок и салатов. От такого позитивного предсказания на сегодняшнее застолье даже у Виктора рот наполнился слюной, а Джейс и вовсе захныкал, и Виктор завëлся бы, если бы первый не скорчил такую смешную рожицу. – У меня желудок в трубочку сворачивается... – Мы вот только на ярмарке поели, – фыркнул Виктор, цокая тростью по полу. – Я съел только два хот-дога! В обычных условиях Виктору и одного хватило бы, чтобы наесться на полдня, но в сегодняшней расслабленной атмосфере и с ароматами домашней еды, по которой он успел соскучиться в виду ночëвок в лаборатории на быстром рамëне и булочках, Виктор промолчал. В чëм смысл спорить, если у самого в животе закрутило? На кухне Виктор остановился так резко, что едва не улетел вперёд, будто ноги замерли раньше, чем голова. Потому что у кухонного стола Кейтлин опиралась на него, поставив руки за своей спиной и широко распахнутыми глазами глядя на Вай, а Вай заперла её в кольце своих рук, почти вплотную прижимаясь к её груди своей. Джейс оборвал сам себя на полуслове, в этот же момент обе девушки повернулись к двери, и... Виктора с головой погрузило в ведро с ледяной водой. По крайней мере, повисшая тишина расчесала его спину такими же мурашками. – А... – начал было Джейс, и Виктор прочистил горло. – Извините, – пробормотал он. Это слово бухнулось в замершую воду камнем. Потому что Вай рывком отлепилась от стола, отскочила к плите и перебила паникующий лепет Кейтлин воплем, случайно задев горячую кастрюлю. Тут Кейтлин вскрикнула тоже, как и Джейс, подскочивший к Вай с обеспокоенным возгласом, всё ещё в шоке, но способный здраво оценивать ситуацию; Виктор, не удержавшись, тихо ахнул, зажав рот рукой, а заодно и чтобы подавить смех. Вай схватилась за задницу обеими руками, зашипев. – Ах ты сукин... – В-всë нормально? – тоненько спросила Кейтлин, неуверенно замерев у стола, куда её несколько мгновений назад прижимала Вай. Виктор с силой закусил губу, зажмурившись. Он и сам видел такие же смешливые искринки в глазах Джейса, несмотря на то, как участливо он поморщился. – Может, лёд приложишь? – предложил он подруге. Вай сжала зубы, мраморно напрягая линию челюсти, и взглянула на Джейса так, что он вжал голову в плечи. Как провинившийся пëс. Святая Жанна, Виктор мог вечно любоваться его мимикой и жестами – брак для этого подошёл бы идеально. – Приложу щас. К твоей роже. Виктор прыснул в ладонь. Кейтлин сморщилась, всё ещё красная, как варёный рак, и оттянула ворот своей водолазки, будто ей не хватало воздуха. Её вполне можно было понять; у Виктора самого сладко напряглось в животе от интимности того, что они случайно застали, от того, как Вай смотрела на Кейтлин, голодно и пристально, с плохо скрываемым восхищением и вожделением, и Виктор видел ответное желание в глазах растерянной Кейтлин, и как она нервно поправляла волосы теперь, открывая холодильник в поисках чего-нибудь для ожога Вай; Виктор не мог мечтать ни о чëм так же, как о том, чтобы получить такой же взгляд от Джейса. Взгляд, проникающий в глубину костей, в разрез плоти, делающий горячим и влажным. Виктор быстро помотал головой, осторожно ступая чуть дальше в кухню. – Э-это не то, о чëм вы подумали, – быстро и нарочито спокойно сказала Кейтлин, вытащив из морозилки пакет с замороженной стручковой фасолью. Джейс открыл было рот, но Вай довольно чувствительно ущипнула его в бок, и он издал сдавленный звук. Слишком высокий для мужчины его возраста и комплекции. Виктор с силой поджал губы, даже кожа смешно сморщилась. Ладно хоть не за соски... – Мы пришли попросить стремянку, – сказал Виктор, как бы невзначай стараясь перевести тему. Только вот Кейтлин ещё больше напряглась, как зачерствевшая хлебная корка; нотки довольства происходящим Виктор скрывать не стал. И так достаточно снисходительно промолчал на открывшуюся им сцену. Вай схватила фасоль, не глядя на Кейтлин, даже, скорее, чуть опустив голову, чтобы случайно не показать горящие алым щëки (волосы у Вай были короткие, багрянец полыхал ярче них, но все вежливо промолчали). – Спасибо, – буркнула Вай, с шуршанием прижимая к левой ягодице пакет. Кейтлин закусила губу. Похоже, только годы работы в полиции помогли ей сохранить лицо, а Джейсу – страх за свои соски. – На кой вам стремянка вообще? – взорвалась она снова главным образом на Джейса, и тот фыркнул, скрестив руки на груди, неосознанно защищая самое ценное. – До верха даже мне трудно достать, а танцевать на цыпочках я не собираюсь. Откуда Вандер этого монстра притащил? – Где взял – там больше нету, – огрызнулась всё ещё полыхающая Вай. – Из леса, откуда ещё. Всë-таки идею об экспериментах с препаратами роста можно отмести. Виктор мысленно вычеркнул строчку. – Не кипятись, – шепнул Джейс, и Вай со вздохом закатила глаза. А вслух сказала: – Возьмите стул и всё. Стремянка на улице где-то, если Джинкс её в сугроб не закопала. Джейс кивнул. Честно сказать, с такими запахами – и увидев обилие блюд и закусок на столе, – украшение волновало его меньше всего. – А можно чем-нибудь разжиться? – протянул он, потирая ладони и как-то странно прижимая плечо. Джейс так часто делал, когда чувствовал себя неловко, будто пытался съëжиться и стать маленьким: невыполнимая задача, если спросите Виктора. Тут уже Кейтлин возмущённо фыркнула, повернувшись к Джейсу с половником. – Эй, мы только дали часть сэндвичей Экко и Джинкс! – Но мы тоже голодные! – обиженно воскликнул Джейс. – И пока вы тут... готовите, можно нам чего-нибудь? Немного? На запыхавшихся от стыда девчонок можно было смотреть долго. Виктор чуть отвернулся, кашлянув в кулак. Он и забыл, когда ему в крайний раз в компании людей было так весело. Через пару минут уговоров и пыхтения Вай, которая гневно шуршала прижатым к ягодице пакетом, им всучили миску салата, два ложки и выставили восвояси. Виктор пошёл первым, опираясь на трость и сжимая свободной рукой ложки, делая глубокие вдохи, чтобы удержать бурлящий восторг, который всё равно вырвался из груди смехом, стоило им зайти в гостиную. Джейс плотно прикрыл дверь, и его плечи тоже затряслись от хохота; одной рукой он прижимал к рëбрам салат. – Ты... ты видел её лицо?... – выдавил Джейс, не в силах перестать смеяться. Виктор кивнул со смешком, дыша ровнее. – Поставь салат на столик, пока не уронил. А то голодные останемся. – Предлагаю сделать перерыв, – фыркнул Джейс, обходя длинный диван и плюхаясь точно в середину. Подушки тут же просели под его могучим весом, и Виктор получил такой тёплый весёлый взгляд, подкупающий улыбкой, что тут не устоял бы вообще никто, даже такой стоик, как Виктор. Он сел рядом, и диван едва шевельнулся; Виктор привычно прислонил трость к обивке и тоже запустил ложку в салат на коленях Джейса. Листья салата в соусе, курица, жареная картошка... – Ммм, – он невольно замычал от удовольствия, набив полный рот, и Джейс согласно хмыкнул в ответ. – Вкуфняфина. На какое-то время они замолчали, запихивая в рот полные ложки салата сразу же, как глотали то, что уже взяли. Гостиная уволокла Виктора в пучину, полутëмную, мерцающую, пока что тихую, домашне-тëплую и совершенно сказочную. Виктор смотрел в камин, глядя на то, как языки пламени вылизывают дрова, и видел, как огоньки гирлянд на ëлке отражаются от стёкол шкафов и каких-то странных металлических статуэток на каминной полке. Тёмные стены гостиной ещё глубже погружали её в таинственный полумрак, а от близости Джейса, большого, тёплого и родного, в груди Виктора горел такой же огонь, как в камине. Это пламя поддерживало его каждый день, не позволяя янтарным глазам потухнуть насовсем, и Виктор сделал глубокий вдох, пережëвывая очередную порцию. Сколько уже раз они с Джейсом вместе выбирались из передряг? Пихали друг друга, не позволяя уснуть за рабочим столом в мастерской, приносили друг другу калорийные снеки из автомата, чтобы протянуть ещё пару дней до дедлайна? А сейчас сидели рядышком на диване, как... пара. Накупили подарков. Сладостей. И просто ели салат, наслаждаясь уютом. Виктор готов был умереть прямо сейчас. А ещё ему нужно было успокоить свой внутренний драматизм, всегда просыпающийся так невовремя. Джейс переживал примерно похожее. Конечно, помимо этого продолжал прикидывать, каким идиотом был, не замечая всего этого. Но сейчас сожалеть было поздно, он и так на это полдня потратил; время было действовать. – Хочешь отдохнуть? – спросил он, подвинув миску чуть ближе к Виктору. Аппетит Джейса был раза в три больше, чем у его худенького партнёра по лаборатории, у которого и желудок-то был, дай Жанна, размером с половину кулака Джейса, и он всё время смотрел очень внимательно, чтобы случайно не объесть Виктора. Тот помотал головой, проворно шуруя ложкой в салате. – М. Нет. Давай сначала с ëлкой и гостиной закончим. План Джейса невзначай положить руку на спинку дивана за Виктором во время просмотра фильма провалился. Он оплакал его незаметным вздохом. – Можем тогда включить музыкальный канал? Так, для настроения. Виктор предпочитал находиться в тишине, и Джейс об этом знал. Но сегодня... почему бы и не покинуть свою раковину на какое-то время? Моллюск заинтересованно зашевелился и кивнул с новой ложкой салата во рту, и Джейс улыбнулся, потянувшись за пультом. Позже они оба не могли ответить, в какой именно момент всё перемкнуло. На Джейса, вроде бы, накатило волной, а всё равно – когда именно? Или цунами бежало давно, целых восемь лет набирая силу, пока вдруг не обрушилось ему на голову, когда он даже не смотрел наверх? Тем более Виктор не мог предположить, почему именно сегодня. Может, дурацкое Рождество, вкупе с мерцанием гирлянд и горячим шоколадом с ярмарки. Когда – было уже не так важно, как то, что это произойдёт сегодня. *** Дом снова погрузился в блаженное спокойствие. Даже сверху, из комнаты Джинкс, не было слышно ни криков, ни взрывов (ни стонов, к облегчению совестливого Джейса). В гостиной негромко играл музыкальный канал, что-то из музыки восьмидесятых, в чëм совпадали и Джейс, и Виктор, а Джейс подтащил стул к ëлке и размотал первую из длинных гирлянд, которые они купили. – Всë-таки я бы не штукатурил, – сказал он наконец, и Виктор поднял голову чуть выше. До этого он сосредоточенно раскладывал сияющие лампочки на ветвях. – А взял бы сланец. Для облицовки. Он кивнул в сторону камина, и Виктор тихонько хмыкнул. – Думаешь, у Вандера было дохрена финансов? На сланец? Ещё бы мрамор сказал. Или гранит. – Есть керамогранит, – возразил Джейс, переступая немного на стуле, и тот отозвался жалобным стоном. Виктор бросил ему уничижительный взгляд, почти завидуя. Дурацкие четыре ножки. – Он дешевле. – Ненамного. – Как думаешь, Вандер делал дополнительные рëбра? В дымоходе? – Осторожней, – недовольно воскликнул Виктор, когда Джейс съездил ему гирляндой по макушке, чуть не зацепив лампочки о его волосы. – Держи повыше. Не знаю, – добавил он, отступив немного вправо и укладывая кончик гирлянды на ветвь рядом с пластмассовыми шариками с искусственным снегом внутри. – Хочешь залезть в дымоход и проверить? Будешь тогда настоящий Санта. Спустя ещё минут пятнадцать обсуждений и пререканий по поводу укладки камина и разных особенностей, которые этому сопутствовали, с ëлкой было наконец готово. Виктор из интереса сначала взглянул на время на экране телефона – ну, и затем, чтобы не пялиться лишний раз на подкаченную задницу Джейса, которой тот, забравшись на стул, светил ярче лампочек на ëлке. Уже пол-шестого вечера... Они встали рядом у дивана, повернувшись к сверкающему результату своей работы, и оба замерли в благоговейном молчании. С телевизора тихонько пела Абба, поленья почти перестали трещать, только лёгкими волнами жара обдавая диван, а окно вырывалось тёмным ночным лоскутом. В нежном, золотистом полумраке гостиной ëлка блистала звездой сегодняшней ночи, высоченная, пушистая, дурманила запахом хвои и лесной свежести. Среди ветвей прятались игрушки, воспоминания, стекло и пластик, бумага и вата детских поделок Джинкс и несколько забавных стеклянных игрушек, которые они вдвоём купили сегодня на ярмарке. Надо признаться, вкус у Джейса всë-таки был – Виктор бы сам точно не смог лучше. Навесил бы всё криво и косо, как попадëтся, не задумываясь о цветах, а эта лесная красавица, будто прямиком вышедшая из сказки, пусть и сверкала и серебряным, и алым, и синим, и золотым, и ещё бог знает какими оттенками шаров и игрушек – всë удивительным образом сочеталось в один большой взрыв радости, того редкого вида, что бывает лишь раз в году. Виктор невольно вспомнил ëлку на Кем-сквер, единственную, которую видел с тех времён, как покинул приют, и легонько вздохнул. Может, в этом году всё изменится? Главным образом потому, что он принял предложение Джейса отметить Рождество вместе? – Очень красиво получилось, – выразил его мысли Джейс, мягко улыбаясь. Виктору стоило всей выдержки не обхватить руками бородатые щëки и не расчмокать его. – Да. Всё так... Подходит, – сказал Виктор, пытаясь хоть как-то выразить то, что чувствовал. – И так... красиво. Джейс закивал. Какое-то время они молчали в уютной тишине. Она обнимала сердце Виктора нежными руками, замотанными в пуховое одеяло; может, это и был подходящий момент? Но едва Виктор прочистил горло, чтобы сказать хоть что-нибудь (пусть и не продумал заранее), Джейс привычно похлопал его по плечу, задержав ладонь на Викторе на несколько мгновений дольше положенного. – Хочу стакан чая. Тебе принести? Виктор покачал головой, и Джейс пошёл к выходу. Обернувшись через плечо, шутливо пригрозил: – Даже не вздумай украшать стены без меня. Сейчас приду и вместе сделаем. Начинается. Виктор фыркнул, покачивая головой; в самом-то деле, он что, дитя неразумное? Навернëтся со стула? Нет, вероятность, конечно, есть, но не максимальная. Вот предоставит ему точный процентаж, тогда Виктор и подумает. А пока, погружённый в собственное мысленное ворчание и тепло, разливающееся по коже, взял трость и не торопясь подтащил стул к двери. Начать справа от неё? Над шкафом? Да, неплохо. Не сильно высоко (он всё равно даже со стула не дотянется до плинтуса), и не сильно низко. Так, чтобы мерцание на боковом зрении усиливало эстетический эффект. Виктор взял самую длинную гирлянду, с лампочками-снежинками, и, сделав глубокий вдох, влез на стул. Нога не болела; он специально подвигал ей, проверяя, не переживает ли бондаж, и, удовлетворённо вздохнув, принялся за работу. Не то чтобы ему важно было что-то доказывать Джейсу (тем более Джейсу! Единственному человеку, которому он в принципе позволял о себе заботиться. Да он даже самому себе этого не позволял...), просто зачем время тратить попусту? Быстрее закончат – быстрее будут отдыхать, а сегодня, честно говоря, Виктор двигался намного больше, чем обычно. Украшать ëлку, потом гулять по ярмарке – довольно сильно отличается от его обычного сидения за столом в позе креветки. В это время Джейс, помня о недавнем инциденте, сначала деликатно постучал в кухонную дверь. Он и не стал бы снова приходить, может, у Вай там всё было под контролем, но очень уж пить хотелось. Теперь она, наверное, точно его убьëт, если они ещё не целуются там самозабвенно. Вообще, Джейс прекрасно помнил, когда впервые об этом узнал: они с Вай в тот день сидели в зале, мокрые и разгорячëнные после силовой, жадно хлебали воду, пропитывая скамейку своим же пóтом, как Вай вдруг спросила, встречается ли с кем-нибудь Кейтлин. На тот момент Джейс ещё ничего не понял – может, просто любопытничает? Они из-за него часто пересекались. И тут Вай выдала, что хочет к ней подкатить, ещё так серьёзно, с вызовом, с алыми щеками, так, что Джейс всю воду, что была во рту, выплюнул на свои же кроссовки. А через пару месяцев Кейтлин сошлась с сослуживицей Мэдди. Сейчас Джейс вздохнул, осторожно стуча по двери костяшками. На самом деле, он всё бы отдал, чтобы Вай и Кейтлин наконец сошлись. Это он сначала был в шоке, а потом подумал – да они же идеальный дуэт! И Кейтлин ему каминг-аут делала ещё в детстве, в конце-то концов, будто все звëзды сошлись! Теперь главным было всё это не профукать. Тем более что в уходящем году Кейтлин снова осталась одна. – Заходи, – раздался её голос, и Джейс осторожно заглянул на кухню. На полке гарнитура по-прежнему стоял телефон, проигрывающий рождественскую комедию, и голоса актёров смешались с запахами еды, как специи в соусе. Кейтлин повернулась к Джейсу, недовольно хмурясь, но и он по ней видел, что она наслаждается своей компанией. Нож так и летал в её пальцах, кроша овощи, пока Вай лепила из какой-то массы маленькие шарики. – Опять проголодался? – спросила Кейтлин. Джейса её холодный голубой взгляд уколол, как сосулькой, и он хмыкнул. – Просто пить хочу, можно? Я вам мешать не буду. Вай вскинула голову, глядя на него чуть исподлобья. – Посмотрим, посмотрим. Кодовое слово скажи. – Не при офицере, – фыркнул он весело, заставив Вай загоготать и вмиг забыть, что они с Виктором прервали... что бы это ни было, на кухне ранее. Кейтлин с особенной силой треснула лезвием ножа по доске. – Ещё раз я услышу!... Джейс направился к плите, заодно пытаясь увернуться от пинков Вай. Та прыгала на одной ноге, пытаясь достать Джейса, ощутимо пинала по косточке и под колено, и Джейс сам запрыгал, тут же понимая, насколько тесная в доме кухня, особенно для трёх человек сразу. Один раз он споткнулся всë-таки о подножку Вай, и та захохотала ещё громче, когда Джейс всплеснул руками и схватился за край гарнитура, а в животе оборвалось от резкого приступа страха. – Да что вы как маленькие! – воскликнула Кейтлин. – Джейс, ты мне сейчас тут всё перевернëшь! Тоном рассерженной родительницы, Кейтлин отправила Джейса за чайником, а Вай – продолжать лепить. Джейс плеснул в кружку кипятка, с любопытством глядя на стол через плечо, и Вай отрезала: – Чë-нибудь стащишь – я тебе руку откушу и тоже замариную. – Ты такая злая, потому что голодная? – сказал Джейс, мигнув в сторону Кейтлин. Та отвернулась, занятая ингредиентами, и Вай закатила глаза с громким фырканьем. – Я как первая помощница могу таскать всё, что захочу, – заявила она. На это даже Кейтлин спрятала мягкую улыбку, склонив голову над столом чуть ниже. – Повезло тебе. – Да-а. А вы что, на Кем-сквер ничего не ели? Джейс пожал плечами. Уголки губ невольно дëрнулись от одного воспоминания о том, как Виктор сделал первый щедрый глоток какао, и над его верхней губой остались шоколадные "усы", делая его совершенно очаровательным. Джейс потом ещё полчаса корил себя за трусость и за то, что не сцеловал остатки шоколада с его рта. – Да ели так, немного. Нашли прилавок с едой. Пахло там, кстати, просто превосходно. Вай расплылась в ухмылке, переглянулась с Кейтлин и пожала плечами, продолжая лепить немного разного размера, но вполне шарообразные закуски: – Кто платил? Джейс хотел было уже ответить, но замер на полуслове, не донеся чайный пакетик до кружки. Что-то зачесалось в затылке. – А что? – Конечно, Джейс, – хмыкнула вдруг Кейтлин. Она обычно оставалась в стороне, когда дело касалось издëвок, а тут прямо-таки мурлыкнула, как разомлевшая кошка. – Как он может позволить своему дорогому "партнёру" заплатить. Вай захихикала, и у Джейса словно вся кровь схлынула с головы. Как в чан с ледяной водой окунулся. – Что? – Да ладно, вам только колечка не хватает, – фыркнула Вай, и Джейс какое-то время в прострации смотрел, как она лепит рыбные шарики. Выглядело не очень, а запах – потрясающий. – Могли бы сразу на ярмарке и купить. – Я думаю, Джейс захочет сам сделать дизайн, – хитро улыбнулась ему через плечо Кейтлин. И в самом деле, даже сейчас на краю отключившегося от холода подсознания Джейс заметил, как сильно она расслабилась в компании и предвкушении праздника, наконец забывая о работе. – И выковать тоже. – Романтика, – кивнула Вай. – Вам нормально? – выдавил наконец Джейс. Морозцем даже грудь сдавило, затрудняя дыхание. – Я всё ещё тут. – Виктор и Джейс сидят на дереве... – начала Вай, и Джейс скрипнул зубами. – Перестань! Кейтлин хмыкнула, ссыпая накрошенные овощи в большую глубокую миску со сколотым краем. – Серьёзно, Джейс, – более мягко сказала она, но с тем же насмешливо-знающим блеском в глазах. – Когда вы уже хотя бы съедетесь? Джейс кривовато усмехнулся, разводя руками нарочито небрежно. Обычно он так себя вëл на публике, общаясь с пилтоверскими шишками, чтобы выбить побольше финансирования и прикрыть их глаза на порой слишком самовольное поведение Виктора; правда, сейчас его не покидало ощущение, что так же гладко, как всегда, приëмчик не сработает. Тем более на близких подругах. – Слушайте, я знаю, как это иногда выглядит со стороны, но вы же прекрасно знаете, что мы с Виктором просто хорошие друзья... Вай закатила глаза. – Ты нас своими белоснежными улыбочками не проведëшь, мужик, и мы все это знаем. – И, кажется, кое-кто и сам всё понимает, только почему-то не действует, – хмыкнула Кейтлин, уже не поворачиваясь к ним. Сейчас она сосредоточенно перемешивала начинку для тарталеток, иногда отбивая ложку о край миски. Джейс открыл рот – и тут же захлопнул обратно. Это что, было ТАК очевидно? Для всех, кроме него? До сегодняшнего дня? А сам Виктор что-то замечал или нет? И чувствовал ли он то же самое? Джейс почувствовал себя обнажённым и связанным посреди толпы, и побежавшие мурашки были отнюдь не от возбуждения, скорее, от жгучего стыда. – Но... Вай сложила испачканные в закуске пальцы телефонной трубкой, поднеся их к уху, подняла глаза к потолку и защебетала, подражая голосу Джейса: – Привет, Вик, солнышко, как у тебя дела? Всё хорошо? Что-нибудь купить по пути в Академию? Да, конечно, твоё любимое шоколадное молоко. Я ещё куплю тебе тех печенек с сердечками, они же тебе понравились. Без меня не начинай, скоро буду! – и издала серию чмокающих звуков, заставив Кейтлин расхохотаться от души. А Джейс застыл, как изваяние, и мурашки стали копьями, утыкавшими спину. Это звучало слишком... правдоподобно. – Извини, мужик, – пожала плечом Вай, ухмыляясь. – Но вам реально не хватает только миленького семейного альбома и парных колечек. Для полной картины. Он прислонился бëдрами к гарнитуру, держа в руках горячую кружку с чаем, и чувствовал себя последним идиотом. Конечно, он и без этого весь день себя журил, но чтобы так... будто специально закрывал глаза на то, что и без того было очевидно. Причём для всех вокруг. Сразу вспомнились подколки Джинкс, и хмыканья коллег на работе каждый раз, когда он нежно похлопывал Виктора по спине, и... О, Жанна. Стыд изо всех сил потянул уголки его губ вниз, и Джейс уставился в пол. Слова резко рассыпались по углам кухни. Кейтлин и Вай переглянулись. Зная о его довольно чувствительной натуре чуть больше, чем Вай, Кейтлин покачала головой и взглянула на него мягко, но прежде, чем успела сказать что-то утешающее или извиниться, Джейс глухо сказал: – Я вас понял, понял. Хватит, ладно? – Извини нас, – сказала Кейтлин. – Просто всё это... довольно очевидно. Но мы перегнули палку. Она красноречиво взглянула на Вай, точь-в-точь недовольная супруга, отчаянно пытающаяся намекнуть слишком прямолинейной жене. Вай вздохнула. Ну, в этой ситуации даже она понимала намëки. – Ладно, да, извини, Джейс, – сказала она. – Хочешь рыбный шарик? Кейтлин закатила глаза. Над способами выражения сочувствия им обеим стоило поработать, конечно. Джейс хотел было сказать... Может, они дали бы хороший совет? Сегодня или позже на свидании, когда у Джейса будет готовый план, и он не будет чувствовать себя так, будто держит в ладонях кусок пламени? Нет. Он взглянул на девчонок по очереди, не уверенный, видят ли они в его глазах решимость, и сказал: – Нет, спасибо. – Он легко улыбнулся уголками губ. – Зовите, если нужна помощь, хорошо? Джейс вышел из кухни прежде, чем ошеломлëнные Кейтлин и Вай успели что-то сказать. Они переглянулись, совершенно не ожидая от Джейса такой спокойной реакции, и Вай тихо сказала: – Ты же не думаешь, что?... Кейтлин медленно кивнула. Она абсолютно точно тоже так думала. *** Джейс возвращался в комнату с кружкой чая, приятно согревавшей ладонь, и в тяжёлых раздумьях. Кейтлин и Вай, конечно, не хотели ничего плохого, но ненароком разодрали его зудящую голову ещё сильнее, как две уличные кошки. Что ему делать? Неужели он правда протянул уже настолько сильно, что и ждать не было смысла? Страх смешался с восторгом, вожделением, нетерпением, согрел и одновременно опьянил изнутри, как виски на пустой желудок, и Джейс почувствовал себя пустым и обожжëнным. Он встряхнул головой, направляясь обратно в гостиную. К Виктору. Сейчас он увидит его снова и решится окончательно, главное – найти силы; и смелость встретить возможный, а может и вероятный отказ лицом к лицу. Он мужчина, он справится. Может, попытается отшутиться... Нет, нет, точно не отшутиться, скорее, попросит остаться друзьями, если Виктор его отвергнет. Да, так будет правильно. Джейс сделал глубокий вдох. Надежда упорно сидела над ухом невесомой сияющей феей, и Джейсу было гораздо приятнее прислушиваться к ней, чем заглядывать в разверзнувшуюся в животе бездну поражения. Джейс открыл дверь в гостиную, и его глаза моментально встретились с ягодицами, маленькими и округлыми, обтянутыми тканью мягких штанов, которые Виктор взял сюда переодеться. – Я почти закончил с этой, – как из-под воды услышал Джейс, ошарашенно встряхнув головой, как пëс. – Можем вместе довешать оставшееся. Протянуть руки, легонько сжать в ладонях, чтобы округлости идеально легли по размеру... Хорошо, что он раньше ничего не замечал. Пялился бы, наверное, постоянно, как сейчас будет. И стыдно до пульсирующей крови в ушах, и хочется; а ведь он всегда думал, что Виктор очень худенький, слишком худенький, чтобы быть в некоторых местах таким... аппетитным... – Джейс? Джейс вскинул взгляд так быстро, как не делал вообще ничего в этой жизни, встретив удивлённые глаза Виктора. В полутьме гостиной они блестели ещё мягче. – Ага, – ляпнул он. Его голова медленно переставала кружиться вокруг ягодиц своего... ну, видимо, теперь уже и другом не назовëшь, тем более коллегой. Джейс моргнул пару раз, упрямо глядя выше. – Я же попросил тебя меня подождать? Что если бы ты... Виктор тут же закатил глаза, и Джейс впервые испытал страшное желание шлëпнуть его по заднице. – Упал? Да, мог бы. Но ты же тоже можешь упасть со стула, так что давай без этого. Не отвлëк их опять от чего-нибудь? – продолжил он, снова повернувшись лицом к стене и закрепив новый участок гирлянды булавкой. Джейс смочил пересохшее горло чаем и поставил кружку, не глядя, на первую попавшуюся поверхность. Пока что его глаза примагнитила та часть Виктора, что находилась чуть ниже нежного изгиба поясницы. – В этот раз нет, – хмыкнул он, медленно приходя в себя, и взял моток с оставшейся частью, чтобы та не запуталась. – Иначе ты бы услышал, как Вай размазала бы меня по стене. Виктор тихо засмеялся. Он просто наслаждался тем, что Джейс вернулся, и даже представить не мог, куда его воспитанный, галантный партнёр по лаборатории пялится, отсчитывая удары собственного сердца. Конечно, вид задницы Виктора, идеально подходящей под большие руки Джейса, определённо сбросил его в кювет, перевернув несколько раз до путаницы перед глазами, но точно не помог Джейсу решиться окончательно. Ну, не только он. Когда они закончили с первой гирляндой, Виктор обернулся, глядя в сторону пакетов, и у Джейса сердце дрогнуло при виде изящного изгиба его спины. Виктор был таким... деликатным и тонким, что теперь в животе Джейса стало так же горячо, как после глотка чая. – У нас осталось ещё две, да? – А... Ага, – кивнул Джейс, торопливо отвернувшись. – Давай, слезай. Остальное я сам. Виктор недовольно посмотрел на него сверху вниз, и у Джейса потяжелело в коленях. И в бëдрах. И, возможно, в паху. – Я же сказал, я могу сам. Тем более что это моё первое Рождество такого плана, помнишь? – нашёлся он с аргументом так же быстро, как всегда во время их научных споров. Виктор в принципе всегда любил поспорить, будто хотел растянуть разговор подольше, просмаковать, да и Джейс не возражал, даже если это иногда его порядком раздражало. "Нет, в итальянский ресторанчик мы ходили на прошлой неделе, пойдём в китайский", "я же говорил, тебе стоило купить эту куртку, пока была в наличии", "нам надо взять округлый каркас, иначе прикладывать поршень будет неудобно"... – Всё поровну, – наученный опытом, возразил Джейс, покачивая головой. – Ты повесил эту, я – остальные. – А ты их купил. Так что я могу помочь физически. – Тут не о помощи, – улыбнулся Джейс. – Просто делаем вместе. Тем более потом можем выбрать из верхушек, которые купили, и ты поставишь. Идёт? На пару мгновений Виктор задумался. Он едва не скривился, кости стали стальными от нежелания соглашаться, но Джейс смотрел так мягко, улыбался, как умел только он, и, в принципе... – Ладно. Давай так, – вздохнул он, чувствуя себя неповоротливее, чем обычно, пока слезал со стула, и едва не презирал себя за слабость духа. К счастью, Джейс понял это без слов и сдержался, чтобы не протянуть к нему руки и не поддержать его тонкий стан – хотя это с каждой минутой становилось всё труднее. В голове у него яркой лампочкой зажëгся план, озорной и беспечный, и Джейс влюблëнно улыбнулся себе под нос, запрыгивая на стул с гирляндой в руках. – ...ну и зачем тебе камин? – спросил Виктор, осторожно разматывая гирлянду. Один проводок разделился, зацепился за пластиковую звëздочку, и тонкие пальцы проворно выпутали её. – Если так подумать, есть какое-то предназначение, кроме эстетики? Джейс задумчиво помычал. Им даже спорить сейчас было лениво, в тёплой гостиной, мерцающей по углам, полной слабого запаха древесины и мягкого – хвои; Виктор время от времени посматривал на крепкие мускулистые бёдра и задницу, маячившие перед глазами, и тихонько вздыхал. Что уж тут поделаешь. – У меня в гостиной бывает холодно зимой. Из-за сквозняка. – Не настолько, чтобы тебе нужен был камин помимо отопительной системы, – фыркнул Виктор. – Ты просто для красоты его хочешь. Я понял. – Это же так уютно! – возразил Джейс, аккуратно раскладывая гирлянду по верхней полке, за фоторамкой, на которой Вандер и Силко водили девочек, совсем ещё маленьких в парк. У Джинкс там был ободок с заячьими ушками. – Представь, как хорошо читать у камина. Даже работать было бы приятнее. Хотя, может, и сложнее. Меня тут точно в сон потянет, только на диван сяду... Виктор хмыкнул, улыбаясь, и дал Джейсу отмотать ещё немного гирлянды. – Если допустить, что не для работы... Наверное, неплохо было бы, – он отвернулся, посмотрел в маленькое пламя, яркое и жаркое. Действительно уютно. И пахнет приятно. Будто проникает в самый мозг и размягчает его, как пудинг. – А ты сможешь пить перед ним вино и кайфовать, – широко улыбнулся Джейс. Виктор вздохнул себе под нос. Даже не замечая, он всё время давал ему эту ложную надежду – будто они не просто часто торчали друг у друга дома, а жили вместе. Виктор и понятия не имел, что это уже входило в план в голове Джейса. – Думаешь меня вином соблазнить?... Ладно. У тебя получится. Джейс победно рассмеялся. Сверкающий и прекрасный, как Дионис, вздохнул мысленно Виктор. – Ну вот! Осталось только продумать, как именно будем его делать. – По идее, – начал Виктор после небольшой паузы, прикидывая. – У тебя есть очень удобное место слева от окна. Только стеллаж передвинуть. – Можно, – согласился Джейс. – Я давно хотел телевизор передвинуть, кстати. – Куда? – Ближе к правому углу. На комод. – Отсвечивать может с окна, – возразил Виктор. – Подумать надо. – Шторы задëрнуть? – У тебя там сторона солнечная же? – Нет. Примерно на юго-запад выходит. – А-а-а, – кивнул Виктор, пока Джейс спрыгивал со стула. Звук получился довольно громкий, учитывая массу тела. Удивительно, что пол не скрипнул. – Тогда можно попробовать. – И камин как раз туда удобно встанет. Виктор покачал головой, посмеявшись, и окинул взглядом гирлянды под потолком. Сначала решается и думает, размышляет по полгода, но если что-то вобьëт себе в голову, так уже не оттащишь... Эта черта в Джейсе его раздражала и привлекала одновременно. Как и много чего остального. Огоньки сверкали, отбликивая на тëмные стены, и Виктор тепло улыбнулся уголками губ. Красота... Остался последний штрих, и наконец можно будет присесть и отдохнуть. Может, повезёт увидеть, как Джейс сладко отрубится на диване. – Теперь верхушку, – сказал Виктор, упираясь тростью в пол, и подошёл к дивану. У девчонок в коробке было две – длинная заострëнная и золотистая звезда, и они с Джейсом на всякий случай, не зная, найдут ли нужную, взяли прехорошенькую фигурку Жанны из дерева, с посохом и развевающимися волосами. Джейс не мог утерпеть. Его план восторженной сиреной выл в голове, и он едва мог держать себя в руках, не покачиваясь на пятках, нетерпеливо глядя на Виктора. – Ну, что думаешь? – Теперь я вижу, что Жанна будет как-то... слишком, – задумчиво сказал Виктор, ещё раз окидывая глазами ëлку и потирая подбородок. – А ты как думаешь? Ты же у нас дизайнер. – Я бы взял звезду, – как-то слишком быстро сказал Джейс. Его голос почти вибрировал, но Виктор не придал этому особого значения – Джейс в принципе всегда умильно полюбовно относился к Рождеству. – Хорошо, – согласился он, аккуратно поднимая звезду с дивана. Она выглядела довольно потрëпанной, пара трещинок на пластмассе тут и там, но всё равно достойна была занимать самое важное место на ëлке. Виктор примерился к её приятной тяжести и обернулся к Джейсу. Почему он не нёс стул к ëлке? – А... Он и пикнуть не успел. С широченной улыбкой, дрожа от нетерпения, Джейс обхватил Виктора поперëк груди, подкравшись сзади, и с лёгкостью поднял на руки. Даже слишком высоко сначала дёрнул в воздух, ожидая бóльшего веса, и от удивления и внезапного прилива счастья рассмеялся. Виктор всегда был человеком тихим. Даже ругался негромко, будто не хотел тратить драгоценную энергию, вот и сейчас не завопил, а просто изумлённо воскликнул, когда пол резко ушёл из-под ног. Трость со стуком упала куда-то вниз, и Виктор невольно вцепился в крепкие предплечья Джейса, обнявшие рëбра; его прижало спиной к широкой сильной груди, и у Виктора едва в глазах не потемнело. – Джейс! – ахнул Виктор, беспомощно дëрнув ногами. Позади от смеха как скала затряслась. – Ты что творишь? – Стул больно долго нести. Я тебя подсажу, – бесстыдно соврал Джейс, когда Виктор совсем перестал брыкаться и повис, пытаясь упираться задницей ему в пресс, чтобы удержать равновесие. Ладно, момент с лёгким, дурманящим голову возбуждением Джейс не предусмотрел, по правде сказать; главное – сосредоточиться сейчас на ëлке. И на верхушке. Точно не на том, как мягкой маленькой задницей по нему сейчас елозит его тайный возлюбленный. Виктор вздохнул. Колотящееся сердце немного сбило дыхание, и он опëрся на руки Джейса, как на подлокотники. – И не лень тебе меня таскать? – Ты же как пушинка, – усмехнулся Джейс, и его голос невольно стал немного ниже. По задней части шеи Виктора прыгнули мурашки. – Ты хоть что-нибудь ешь, кроме картошки фри? – Ем, – недовольно фыркнул Виктор. У него самого в этих сильных руках и мускулах, которые он чувствовал почти всем телом, язык отнимался. Хотелось расползтись и ни о чëм не думать. А потом чтобы Джейс опрокинул его на диван и... – Удобно? – почти мурлыкнул Джейс. Он бы и на весь вечер так остался. Может, получится уговорить Виктора посидеть у него на коленях во время рождественского ужина?... О, вот это точно было зря. Святая Жанна. Он, конечно, и раньше тягал своего коллегу на руки – когда Виктору в очередной раз приходила в голову совершенно блестящая идея, или когда они заканчивали сложную презентацию для патронов в Академии, или когда Виктор соглашался наконец сходить с ним в кафе нормально поесть... Да, похоже, это всегда было чуть чаще, чем положено коллегам. Ладно, теперь уже не суть. Это никогда не ощущалось так потрясающе правильно, как сейчас, держать Виктора на руках, бережно и крепко, будто он мог сломаться от одного неверного движения: конечно, может, Виктор и был крепче, чем казалось, и Джейс мог только надеяться и мечтать, что скоро ему предоставится шанс это выяснить. – Удобно, – вздохнул Виктор. – Только на живот давишь немного. – Может, тебя на шею посадить? – Ещё чего! – возмутился Виктор. Страшно даже представить было, как это будет высоко и... неустойчиво! Ещё и прижиматься пахом к затылку Джейса. Он и так, можно сказать, достаточно об него обтëрся. Виктор наклонился чуть вперёд, взял верхушку, и Джейс понëс свою капризную ношу к ëлке. Та переливалась золотым, красным, синим, отсвечивала зелёным и серебряным, фиолетовые вспышки от стекла отливали мандариновым пламенем: Виктор затаил дыхание. Красиво. Он поднял руки, держа верхушку, чуть качнулся и сразу же вцепился обратно в Джейса, когда в животе что-то с силой вздрогнуло на краю бездны. – Я держу, – сказал Джейс. – Не волнуйся. – Легко сказать, – фыркнул Виктор. – Я как будто заваливаюсь. – Я точно не уроню, – хмыкнул донельзя довольный всем Джейс, уже планируя следующий шаг. Виктор ëрзал, конечно, ворчал что-то там себе под нос, но, скорее, смирился и не вырывался, как домашний замученный кот, и Джейс едва подавил в себе страшный порыв его затискать. А то ещё услышит хруст рëбер и никогда себе этого не простит. – Давай. Виктор потянулся, всё ещё пошатываясь. Джейс, как и обещал, держал крепко, подсадил повыше, теперь обхватив его тонкие бёдра, и Виктор всё-таки посадил золотую звезду на самый верх. – Подержи так, – сказал он, пытаясь установить её покрепче. Джейс послушно наклонился чуть ближе: Виктор и впрямь был лëгенький, конечно, и, несмотря на то, что у Джейса всё равно некоторые вздохи сейчас давались труднее, он бы ни за что не отпустил Виктора ранее положенного. – И... Готово. Теперь ëлка считалась полностью завершённой – как и их работа. Гостиная сверкала отблесками гирлянд и шаров на тёмные обои, делая её саму похожей на хрустальную фигуру, и Виктор выдохнул, чувствуя приятный трепет, тёплый, как от горячего чая. Он всё ещё сидел на руках Джейса, и, признаться, слезать ему теперь уже не хотелось. Разве что только из-за неудобной позы. – Отлично постарались, – сказал Джейс, сжимая руки чуть крепче, и Виктор улыбнулся уголками губ. – Да. "Быть с ним всегда – и на работе, и дома", загадали оба, пока звезда на макушке сверкала солнцем в пластиковых сколах и обещающе подмигивала им.