Повелитель пыли

      В целом, это было ожидаемо. После стольких лет насмешек и издевательств только за то, каким он родился — это и правда было ожидаемо. После того, как он увидел, как Хокори вбивает Кацуки в землю — это было вполне ожидаемо. После того, как он осознал, как он перестал терпеть, как он проанализировал свои возможности, разработал стратегию, разобрал способности противников по кирпичикам… Наконец, после того, как он поднял с земли камень — было ожидаемо, что его мать вызовут в школу.       Учительский совет с директором во главе распинался на тему того, как плохо поступил он, Изуку, требовал принести извинения и грозил исключением. Мама, с непривычно серьёзным лицом, отстаивала его… А Изуку? Изуку сидел на соседнем стуле и смотрел на ругающихся взрослых. Он старательно производил впечатление мальчика, который совершенно не понимает, в чём его обвиняют и из-за чего все здесь собрались.       Он хотел бы вставить пару слов, саркастически подметив, что ни один из учителей и пальцем не шевельнул, когда он, Изуку, впервые столкнувшись с такими открытыми издевательствами, пришёл просить защиты. Ему ведь сказали, что поговорят с обидчиками. Ну поговорили. Над Изуку просто стали больше издеваться. Изощрённее. Как будто учителя отругали обидчиков не за то, что они издеваются над кем-то, а за то, что этот кто-то посмел попросить о помощи. А теперь его отчитывали за то, что он не просто попросил о помощи, а решил защитить себя собственными руками. Ну да, чутка переборщил, вошёл в раж, подняв планку ответного удара до максимального показателя, но, по мнению Изуку, это было не критично, даже, в какой-то мере, далеко от того, чтобы его оставили в покое, и близко к тому, чтобы его план с треском провалился, обнаружив под собой только толпу озлобленных шакалов. — Если мой сын пошёл на такие меры, значит были причины, — сказала мама, поднимаясь со стула и поправляя пиджак своего офисного костюма, который давно не носила будучи домохозяйкой. — Если же вы считаете, что неконфликтный ребёнок, над которым два года подряд издевались, заслуживает исключения, значит так тому и быть. Только учтите, что в этом случае я добьюсь того, чтобы вашу школу закрыли, а вы все остались без рекомендаций для новых мест работы.       Она холодно окинула взглядом собравшихся, подхватила свою сумку и покинула зал для совещаний, где они находились. Изуку последовал за ней, молча восхищаясь своей обычно мягкой и эмоциональной мамой. — Это было круто, — неловко начал Мидория, когда они уже покинули школу и шли в сторону дома. — Не знал, что ты так умеешь… — Это всё потому, что они посмели сказать про тебя столько гадостей, — хмуро отозвалась Инко, после чего бросила на Изуку обеспокоенный взгляд, возвращаясь к своему привычному образу эмоциональной и тревожной матери. — Изуку, они правда игнорировали то, что над тобой издеваются? Но почему ты мне ничего не говорил? Мы бы пошли в полицию!.. — Всё в порядке, мама, — он улыбнулся, обнимая женщину и гладя её по спине. — Я уверен, что всё закончилось.       Она шмыгнула носом и прижалась к сыну. Столько лет он терпел все издёвки, и его обидчикам ничего за это не было, а как только её неконфликтный и мягкий сынок решил постоять за себя, так тут же собрали совет и вызвали её. — Но ты подумай, если что, мы всё ещё можем пойти в полицию, если они ещё что-то устроят, — всё же сказала Инко, отстраняясь от Изуку и заглядывая ему в глаза. Получив положительный ответ, она слабо улыбнулась и продолжила путь домой.       Мама расспрашивала его, почему он не рассказывал об издевательствах ей, узнавала, не обижают ли ещё кого-то, много беспокоилась, а придя домой — плакала. Но Изуку всё ещё не мог выкинуть из головы тот её образ, в строгом костюме, с собранными волосами и холодным взглядом, образ, которым она грозила оставить без работы людей, что станут потакать издевательствам над беспричудным ребёнком.       Тем не менее, издевательства продолжались. Точнее, ублюдки продолжали пытаться, пока Изуку втыкал в их ложащиеся на его парту ладони карандаши и ручки, пинал по яйцам и выставлял вперёд всё ещё девственно-чистое лезвие канцелярского ножа, который пока что не успел коснуться кожи противника. А ещё он улыбался. Не так, как это делала Хокори, без азарта и жестокости. Он улыбался самой невинной улыбкой, какую только мог выдать. Каждый день тренировался перед зеркалом держать лицо, начал заниматься спортом, когда понял, что его сил и скорости недостаточно для того, что он хотел сделать. Маме он ничего не говорил, не хотел, чтобы вмешивалась полиция или герои.       Тем временем учебный год закончился, его, с зубовным скрежетом, перевели в следующий класс. Изуку решил, что будет поступать в Юэй… Вот только бесконечного желания стать героем он больше не чувствовал.       У него складывалось ощущение, будто, впервые полноценно дав отпор, он неосознанно сошёл с чётко начерченых рельсов, отклонился от цели, которую наметил себе ещё в детстве, впервые увидев как Всемогущий спасает людей…       Изуку откинулся на спинку кресла, смотря в экран ноутбука, но совершенно не видя то, что происходило на нём.       Он хотел стать… кем? Героем. Кто такой «герой»? Человек с особенными навыками, спасающий людей с улыбкой на лице. Спасает людей… Пожарные, медики, полиция… Они тоже спасают людей, вытаскивают из пожаров, залечивают раны, расследуют преступления и занимаются бумажной волокитой, связанной с распределением злодеев по тюрьмам — не в один же Тартар всех сажать. Эти профессии ещё не упразднены, пусть и занимаются бо́льшим количеством грязной работы, чем герои поддержки, скрывающиеся за яркими фигурами популярных героев. А улыбка… Почему? Почему ему так важно было быть героем с улыбкой… Как Всемогущий.       Изуку усмехнулся. Это была совершенно незнакомая для него эмоция. Раньше незнакомая. Странная горькая эмоция. В какой-то момент Изуку увидел это в слабом отражении экрана. В темноте фигуры Всемогущего на фоне горящего здания он видел собственное лицо, но оно… как будто и не принадлежало ему. Волосы всклокочены сильнее обычного, кожа кажется бледной и на её фоне залегшие под глазами глубокие тени казались чёрными, губы искривляла непривычная усмешка, а глаза… Он вздрогнул. Отвернулся.       Это был совершенно непривычный для него взгляд.

***

      Второй учебный день третьего года средней школы был просто отвратителен. Хотя нет, не так. День был прекрасен, тепло, солнечно, красиво кружатся лепестки сакуры. Вот только новый классный руководитель посчитал, что будет ахуенной идеей огласить его выбор старшей школы на весь класс. Браво, карликовый человек с отвратительной причёской, Изуку захотелось пожать тебе горло. Класс, закономерно, всеми парами глаз уставился на него, а потом заржал так, что учителю пришлось их успокаивать. Это была вполне ожидаемая реакция, Изуку ведь беспричудный. Как вообще его могут взять в «Геройскую Академию».       Правда, реакция Бакуго, который в последнее время начал как-то подозрительно меняться, была не такой, как у всего класса. Да и не такой, какую от него можно было ожидать раньше. Не было этих громких «оборзел?!» и «считаешь что такой как ты, Дэку, может сравниться со мной?!». Бакуго сидел прямо перед Мидорией. Протянешь руку — и можно коснуться его светлых волос. Но он даже не оборачивался, ни как не комментировал происходящее.       Бакуго, в отличии от всего класса, молча сидел за партой, как будто учитель не сказал ничего странного. Очередной обычный факт для обычной школы. Типа поступления в какую-нибудь обычную старшую школу. Слова, которые можно легко пропустить мимо, сосредоточившись на чём-то более значимом.       И, видимо, в Изуку это «значимое» всё же было, раз Кацуки после уроков схватил его за предплечье и уволок подальше от покидающих школу учеников. Бакуго вообще в последнее время стал постоянно его куда-то таскать, то выдёргивая из-под носа обидчиков Мидории и нарочито громко матерясь, что сегодня Изуку обязан купить ему обед, то хватая за ручку жёлтого рюкзака и спиной вперёд таща к раздевалкам, сквозь зубы ругаясь, что Изуку забыл о физкультуре, которая у них первым уроком, а ведь в тот момент к Изуку шли его «любимые» хулиганы. — У меня к тебе только один вопрос, — Кацуки стоял перед ним скрестив руки на груди. Он был выше и сильнее, как бы не тренировался Изуку, прошло ещё слишком мало времени, чтобы он мог посоперничать с Бакуго в силе, ловкости и скорости. — На какой факультет ты собираешься поступать?       Этот вопрос немного озадачил Мидорию, но лишь немного, так как он уже понял, что Бакуго может и не орать на него за то, что Изуку хочет поступать в Юэй. — Ну, я пока что точно не определился, — Изуку почесал затылок. — Без причуды на геройском курсе делать нечего, так что скорее всего общеобразовательный, поддержки или управления. Но больше я склоняюсь к последним двум. Сложно выбрать.       Бакуго на миг замер, изучающе всматриваясь в лицо Мидории, как будто пытался понять, шутит ли тот, но через несколько секунд вздохнул и расслабился. — Понятно, — Кацуки сунул руки в карманы. — Когда сенсей только сказал, что ты собираешься в Юэй, я уже было подумал, что у тебя совсем мозги отшибло, — он фыркнул, — но я рад, что ошибся. Раз уж ты не собираешься становиться героем, то всё в порядке, можешь поступать на кого хочешь.       Бакуго отвернулся, уходя. Он всё ещё не был готов к открытому разговору с Изуку. Мидория же, в свою очередь, смотрел ему в спину изучающим и в чём-то даже снисходительным взглядом… Впрочем, они оба этого не замечали.

***

      Изуку в очередной раз вздохнул и откинулся на спинку кресла. В последнее время он стал часто так делать, хотя раньше дисциплина была одной из главных черт его характера. Всё казалось неимоверно скучным. За неимением друзей, с которыми можно было бы позависать, после школы Изуку сразу же шёл домой, делал уроки, ужинал, а потом проводил всё время перед телевизором, строча новые заметки в тетрадь, или зависая на форумах, посвящённых тем или иным героям, пока Инко не гнала его спать. Когда Изуку начал думать о том, как с буллингом (и явно не в свою сторону… Или всё же Хокори обижают в школе?!) борется Ичиго, он стал меньше времени уделять телевизору и героям, стремясь выделить побольше времени на физические тренировки и «кривляния» перед зеркалом, Изуку старался сделать уроки как можно быстрее. Нет, он не забросил учёбу, так как понимал, что за неимением причуды, образование — единственное, что может помочь ему в жизни. Изуку решил, что лучше потратить немного времени на то, чтобы обогнать программу и не отвлекаться на вникание в домашнюю работу (всё же, учёба ему давалась легко), сосредоточившись на главном. Он перестарался. Он так увлёкся, что за неделю после получения учебников третьего года усвоил теорию по большинству предметов. В результате, теперь Изуку тратил в разы меньше времени на домашнюю работу, не получал положительных эмоций на уроках (боже, он всё это уже прошёл! Почему остальные такие медленные?), налегал на физкультуру и уже чуть ли не зевал, когда к нему подходили почему-то не учащиеся на своих ошибках задиры.       А потом случилось это.       Изуку встретился с очень, очень странным парнем, который предложил ему поговорить об Ичиго Хокори. Ичиго Хокори, которую Изуку не видел с начала выпускных экзаменов второго года.

***

      У парня, который подловил Изуку на пути в магазин, в выходной, был очень презентабельный вид, странная, словно приклеенная, дежурная улыбка и узкие сиреневые глаза. Хотя, возможно, парень просто щурился… Или его глаза и правда были похожи на раскосые глаза лисы, вытянутые к вискам. Да, определённо, во всём виде этого парня было что-то нечеловеческое. Точнее, человеческое, но как будто его причуда оставляла отпечаток не только на его теле, но и на… Душе?       Изуку не знал, но заранее насторожился, используя в речи только обтекаемые фразы и не употребляя определённых местоимений относительно Хокори — он не знал, в курсе ли этот странный парень о том, что Ичиго — девушка, или знает её только как парня, способного разбивать людям лица. — Моё имя Йокицу Зуруи, — парень с фиолетовыми глазами положил подбородок на переплетённые пальцы. — А тебя как зовут?       Он улыбался, но Изуку не хотел ему верить. Если он не знает его имени, как этот Зуруи вообще на него вышел? — Изуку Мидория.       Йокицу подозрительно оживился, сверкнув глазами. — Изуку, значит… Скажи мне, дорогой Изуку, что ты знаешь об Ичиго Хокори? Нет, не подумай, я не какой-нибудь сталкер, однако, личный интерес у меня всё же есть… — Ну-у… — Изуку «задумчиво» почесал затылок и нахмурился, глядя в свой стакан с соком. — Мы с Ичиго общаемся последние два года, но это началось лишь благодаря странному случаю… А вообще мы учимся в разных школах и особо много времени видеться не можем. — Правда? — Зуруи наклонил голову к правому плечу, сощурив глаза, при этом улыбка так и не сходила с его лица. Было ясно, что он ни на йоту не поверил словам Мидории. — А я слышал, что вы близкие друзья… Понимаешь, дорогой Изуку, твой… друг за прошедший год успел ввязаться в множество неприятностей и натворить немало дел, а потому я пытаюсь разобраться, что же произошло на самом деле. — А от меня вы что хотите? — это было немного грубо, но Изуку успокаивал себя тем, что и сам Йокицу, при всей его внешней положительности, был не самым лучшим собеседником. — Может быть, ты слышал от Ичиго о такой группировке, как «Шестнадцать правил Смерти»?       Как понял Изуку, этот странный лис-Зуруи интересовался Хокори не для того, чтобы узнать что-то о самой Ичиго. Зуруи интересовала организация, в которой, по мнению Йокицу, та состояла. Однако Изуку ничего об этом не знал, а потому, заплатив за них обоих, Зуруи, так ничего в сущности и не получив, покинул кафе. Изуку остался сидеть на месте, стуча пальцами по гранёному стакану, на дне которого оставалось немного уже не такого холодного яблочного сока. Напротив, там, где ещё недавно сидел тот, кто назвался именем Йокицу Зуруи, стояла нетронутая белоснежная чашка чая. Чай не остыл.       Изуку не мог перестать думать о явно незаконной организации, о странном человеке с взглядом лиса, который при первом взгляде показался Мидории школьником, но сейчас он не был в этом уверен. Изуку думал о том, как со всем этим связана Хокори. Она и правда состоит в «Шестнадцати правилах Смерти»? Есть ли что-то про эту организацию в интернете, или они достаточно хорошо шифруются? — И долго ты собираешься здесь сидеть?       Он вздрогнул. Рядом со столиком стояла Ичиго. На его удивлённый взгляд она только фыркнула и заняла диванчик напротив, хлебнула из чашки. — Ну и гадость… Так чего задумался? — Что ты знаешь о «Шестнадцати правилах Смерти»? — Изуку перевёл взгляд за окно. Там светило солнце и дул весенний ветерок, хотя ситуации скорее подошла бы какое-нибудь тревожная погода типа пасмурности, моросящего дождя или прохладного ветра, гоняющего серые облака. Но нет, ясный апрельский день. — Об этих придурках? — Ичиго вскинула бровь, усмехнулась. — Да так, всего понемногу.       Изуку казалось, что где-то на фоне обязательно должен слышаться гул проводов электропередачи. Он и слышался, почему-то. — Ты состоишь в этой организации? — А ты как думаешь?       Изуку перевёл на неё глаза. Насмешливый взгляд усталого красного глаза вызвал у него странное желание стереть это выражение с чужого лица. Наверное, такую реакцию подобное выражение и должно было вызвать. Ичиго спокойно опустошала чашку Йокицу, хоть парой минут назад сказала, что чай на редкость отвратительный. Она выглядела совершенно спокойной, даже скорее какой-то слишком уставшей. Он хотел спросить, как у неё дела и как она вообще оказалась в этом кафе, но Ичиго поставила чашку на стол и, вздохнув, поднялась на ноги, направляясь к двери. — Ладно, бывай. Ещё встретимся, как-нибудь…       Изуку только и успел, что сказать «пока», прежде чем Ичиго толкнула стеклянную дверь и вышла на улицу. Он тоже не стал задерживаться, помня о том, что всё уже оплачено, Изуку встал со своего места и пошёл к выходу, надеясь всё же догнать Ичиго.       На мгновение он остановится, ему показалось, что чашка всё ещё полна горячего чая.