Повелитель пыли

— Какого хрена ты сделал с задротом?!       Кацуки не сдерживался, когда впечатывал кулак в щёку этого мутного калеки. Левую щёку, чтобы тот не успел особо отреагировать. Но этот паршивец только потёр место удара и закатил глаз, тем самым показывая, где он видел претензии Бакуго. Это бесконечно злило, но просто взять и взорвать калечного придурка Кацуки не мог. — Что ты понимаешь под «хренью, что я сделал с задротом»? — без особого интереса спросил Ичиго, проверяя подвижность челюсти и убирая левую руку обратно в карман. Правой он опирался на костыль. — Какого чёрта Изуку так себя ведёт? Что ты успел ему наговорить? — прорычал Кацуки.       Они стояли на перекрёстке в частном секторе. Кацуки встретился с Ичиго, когда шёл домой, откуда и куда направлялся калечный, он не знал, но это ему и не было нужно. — Сука… А если конкретнее? — ХВАТИТ ПРИКИДЫВАТЬСЯ ТУПЫМ! Ты знаешь, о чём я! — не выдержал Кацуки, замахиваясь искрящейся ладонью и желая подорвать одного конкретного ублюдка.       Разумеется, ничего у него на этот раз не получилось. Ичиго просто остановил его, толкнул костылём в живот и, наконец, показал эмоции. — Блять, может ты наконец подробнее расскажешь мне, какого хера ты сейчас предъявы кидаешь?! — он впился пальцами в волосы Кацуки на затылке, не позволяя отшатнуться. — Я нахуй этого доходягу с самых экзаменов не видел! Что блять у вас там такого произошло, что ты позволяешь себе так на меня орать?!       Бакуго всё же сумел выпутаться из хватки калечного и оттолкнуть его, попутно делая пару шагов назад. И как только Изуку смог скорешиться с этим неуравновешенным монстром? Кацуки пробило дрожью, когда он осознал взгляд Ичиго. Этот предельно раскрытый глаз, старающийся уловить малейшее… Что-то. Ичиго явно был полным психом. — Так что, блять, с Изуку? — и вот, вспышки гнева словно и не было. — Его мать вызывали в школу, потому что он разбил голову одного уёбка камнем. И угрожал канцелярским ножом. А ещё он с улыбкой втыкает ручки и карандаши в руки тех, кто кладёт ладони на его парту… — А ты?       Взгляд калечного ему не нравился. Слишком цепкий. Слишком похож на взгляд того, кто готов без раздумий убить человека, если тот нарушит хоть одно предписанное правило. — А я не лезу к нему, — пробурчал Кацуки. Ему всё меньше нравилось находиться в компании этого психа. — Ну, пару раз увёл с собой, пока к нему снова те уроды не прицепились.       На лицо Ичиго выползла улыбка, словно он был котом, которому купили центнер кошачьих сладостей и игрушек. Он сощурил глаз и почти что поднял руки, чтобы похлопать Кацуки, но тут же передумал. Если бы он это сделал, Бакуго бы не выдержал и снова врезал ему. Хотя бы попытался. Можно даже без причуды, кажется, на простые кулаки калечный почему-то не реагирует. — «Какой ты молодец,» — он всё же похлопал. Кацуки захотелось что-нибудь сломать. Можно даже лицо Ичиго. — «В качестве награды за старания скажу, что ни к каким действиям Изуку напрямую я не причастен.»       Калечный прошёл мимо Бакуго, похлопав его по плечу. — «Всё, что относится к изменению в характере и поведении Изуку — заслуга его собственных размышлений и ситуаций, в которые он попадал. Возможно, это выглядит так, словно я какой-то паук, плетуший хитроумную паутину, но заверяю тебя, у меня нет ни крупицы желания играться с человеческими мозгами.»       Смотря на удаляющуюся хромающую фигуру, Кацуки не мог понять, что же ещё он хочет сказать. С одной стороны, он неожиданно осознал, что хочет ещё раз вывести этого ублюдка на эмоции, с другой — это ему пиздец как не нравилось. А ещё в голове крутилось одно конкретное предложение. — Изуку собирается поступать на факультет поддержки в Юэй.       Ичиго остановился. Кацуки уже успело показаться, что он сломал калечного, как тот вздрогнул как от смеха. Повернувшись к Кацуки зрячей стороной он снова изобразил выражение довольного кота, зажмурившись и растянув губы в улыбке. Ичиго продолжал быть жутким, Кацуки даже немного жалел, что вообще открыл рот. — «Ну так это прекрасно,» — вкупе с его выражением лица, механический голос из телефона создавал эффект Зловещей долины. Кацуки успел вытрясти с Изуку объяснение этого голоса и находил его очередной условностью, благодаря которой Ичиго поддерживал свой образ. Образ хтонической твари, по какой-то причине самостоятельно ограничивающей себя.       Больше они ничего друг другу не сказали. Ичиго помахал Кацуки и направился своей дорогой. Кажется, с этого момента Бакуго ненавидел «золотой час» закатов, они ассоциировались у него с лихорадочным блеском жёлтого глаза хромого ублюдка.

***

«Спишь?»       Телефон Изуку завибрировал как раз в тот момент, когда Мидория почти отключился, медитируя над выполненной домашкой.

«Нет.»

      Тодороки Шото, подписанный у Изуку как просто «Шото», в какой-то момент стал огромной частью жизни парня. Конечно, Изуку не мог делиться с другом прям всеми аспектами своей жизни, он хотел оставить буллинг и свои изменения в осознании этого мира за скобками, но Шото поддерживал Изуку в его решении начать заниматься спортом. Они обсуждали свои планы на жизнь, мечты, разницу их семей, родственников, Всемогущего, Хокори, наконец. Ну а ещё помогали друг другу с домашней работой. Точнее, на втором году Шото больше выступал в роли репетитора, а в этом, видимо, такая честь предоставлялась Изуку, как тому, кто решил пойти на опережение и выучить всё, что мог. «Чем занимаешься?»       Шото всё ещё был достаточно плох в коммуникации, как считал Изуку, но, справедливости ради, он и сам был не лучшим оратором. Он ещё планировал это исправить.

«Ничего особенного, только закончил с домашкой.»

      На какое-то время повисла тишина, Изуку сунул телефон в карман шорт и вышел из комнаты, направившись на кухню. Одна из привычек Хокори — чай перед сном, передалась и ему. Подруга точно имела определённое влияние на Изуку. Он считал, что это влияние было неоднозначным.       Шото скинул какой-то пост с картинками милых пушистых щенят, разговор плавно перетекал из одного русла в другое, они успели обсудить, каких бы питомцев завели себе, если бы была возможность, затем поделились своими мнениями касательно недавних событий со злодеями. На мысли, что пора бы завершать чаепитие, Изуку поймал себя, когда понял, что уже трижды бегал в туалет. Да и время было позднее, а потому, пожелав Шото спокойной ночи, Изуку отправился в постель. Правда так и не смог толком поспать, ворочаясь до самого утра. В голове металась одна конкретная мысль, но он никак не мог её сформулировать, что случалось с Изуку довольно редко.

***

      Ичиго стёрла кровь с разбитой губы, Шото подал ей антисептическую салфетку. Какое-то время она смотрела на протянутый белый квадрат, после чего всё же взяла его, морщась от неприятных ощущений, но всё же промакивая им ссадины. — «Только Изуку не рассказывай,» — было такое ощущение, что она хотела бы сказать это сама, но по какой-то причине передумала и вместо неё просьбу озвучил переводчик в телефоне. — Да, конечно, — Шото вздохнул, доставая ещё одну салфетку, так как та, что была в руках его… подруги? (Её уже можно считать его другом, или нет? С Изуку Шото дружит, хоть и знаком меньше чем с Хокори. Или тут дело в виде общения?) был целиком и полностью измазан в пыли и крови.       Они находились на каком-то недостроенном объекте, у здания было три этажа и каркас для четвёртого, но стройку забросили, а потому бетонная коробка пустовала. На втором этаже. Вокруг валялись осколки бетона и стекла, торчали железные прутья и оборванные провода. Хокори написала ему посреди дня, попросила приехать и скинула адрес. А ещё попросила привезти салфетки и воду. Воду она выпила практически сразу, а салфетки, вот, методично изничтожала. — А ты… Ну, не можешь приказать пыли отцепиться от тебя или типа того? — Я похожа на идиотку? — она подняла на Шото жёлтый глаз, за треснувшей линзой он казался таким же раскрошившимся на осколки. — Я уже убрала всё, что можно было убрать. Остальное — ебаная грязь, а я грязью не управляю.       Маты немного резали слух, но Шото промолчал, подав очередную салфетку. Если он хотел слышать живой голос, а не телефон, Шото был готов потерпеть нецензурщину.       Как пояснила Хокори, уплетая вторую порцию рамена (купленного на карманные деньги Шото, ему не было жалко, всё равно особо не тратился), от их с Изуку общего знакомого она узнала, что к Мидории докапывается какой-то хулиган, а потому она забила ему стрелку на сегодня в том самом здании. И победила. Троих здоровых лбов, если Шото правильно понял из описания, содержание которого было похоже на что-то вроде «блять, три здоровенных ублюдка, один на огромную отожравшуюся свинью похож, ещё один тощий и третий…». Ичиго как-то неуловимо отличалась от той странной девочки, с которой Шото когда-то познакомился на фестивале, но во многом это была всё та же Хокори, с её неформальной речью, повадками мальчишки из не самого благополучного района и чем-то таким, что могло быть только у Хокори. Странная и совершенно не японская простота? Наглость? Шото не хотелось об этом думать. — Мож, ещё по тарелочке? — Ичиго аккуратно и как-то особенно сосредоточенно составляла пустую посуду одну в другую. — Что теперь хочешь? — Шото даже не вздыхал, как это было принято при общении с подобными проблемными людьми (ну, так в фильмах показывали), его волновало лишь то, что Хокори может потом мучиться с желудком, потому что переела. Шото не знал, чем и в каких порциях она обычно питается.       Ичиго придирчиво осмотрела меню и кивнула самой себе. Когда дело касалось каких-то драк или защиты чего-то ценного для неё, Хокори могла быть колючей и серьёзной, могла легко впадать в ярость (Шото не видел этого лично, но Изуку рассказывал ему), но в обычной обстановке она представляла из себя немного наивного и явно не сильно обременённого правилами поведения подростка. Иногда даже больше была похожа на ребёнка.       По результатам каких-то своих умозаключений, Хокори решила не брать третью порцию рамена, вместо этого ткнув в большой стакан с апельсиновым соком, мороженое с шоколадом и данго. Последние она сразу убрала в сумку, которую таскала с собой всюду кроме, пожалуй, коротких походов до магазина (и то, Шото не был уверен). — Ты не будешь сейчас их есть? — спросил он. — А? Не, с корешем поделюсь. Мы, блять, сегодня собирались прогуляться до… — тут она умолкла с приоткрытым ртом, перевела глаза за окно, где успели наступить сумерки. — А впрочем, не важно. Давай, закончим с вкусняшками и по домам.       И она принялась за мороженое.       Шото пил чай, по кусочкам уничтожал чизкейк и думал. Кореш? Вроде бы она рассказывала о ребятах со школы. Это с ними она на ночь глядя собралась шататься где-то? И зачем только.       Они с Ичиго разошлись на выходе, Хокори махнула ему рукой и, потягивая апельсиновый сок, пошла прямо по улице, в то время как Шото направился в сторону метро. Дома его, скорее всего, ожидали невозможные желания отца, хмурый брат и сестра, всеми силами старающаяся наладить контакт между отцом и сыновьями. Иногда Шото поражался, как Фуюми может продолжать верить в счастливую семью, когда её отец это буквально домашний тиран, как его однажды окрестила Ичиго.