Повелитель пыли

      Неделя тянулась безумно медленно. Заняться было нечем — за драку (интересно, кто донëс) меня отчитали, велели сидеть дома и не дëргаться. Дяде Мори рабочие руки так же (надеюсь, временно) не были нужны — книжный магазин закрывался. Я старалась не игнорить Хагакурэ, но и не отвечать ей слишком активно. Даби работал, по вечерам критикуя мою готовку, зля этим и периодически получая угрозы о выселении. Я бы всё равно его не выгнала. Изуку большую часть времени возился в своём медблоке, препарируя людей как лягушек, но ему, кажется, подкинули новую работу, потому что ходил Мидория какой-то задумчивый, нервный и грустный. По вечерам мы всей честной компанией собирались ужинать, то у Мидории (и, следовательно, без Даби), то у меня дома. Мне больше нравилось у Мидории — еда была вкусная, а не то, что выходило из-под моих пальцев, да и видеть улыбку на лице Инко-сан мне нравилось. Было почти как два года назад. Но без сестры. Внутри снова неприятно тянуло. — Тебе снова эта девчонка пишет? — Даби склонился ко моему плечу, заглядывая в телефон с открытой перепиской. Я тут же выключила экран. — Что, не дашь посмотреть? — Не дам, — коротко ответила я.       Даже если мне не нравилась Хагакурэ как девушка и периодически я думала что она надоедливая как человек, это не значило, что я буду её поносить на пару с кем бы то ни было. Я продолжала делать скидку на её возраст и, вероятно, неопытность, в каком-то смысле. — Как хочешь, — и он откусил кусок от своего хотдога, обильно политого жирными соусами. — Тебе правда вкусно? — спросила я.       Даби только пожал плечами, усиленно жуя. Интересно, как у него щëки держатся, если он ест огромными кусками. Надо будет спросить. Снова завибрировал телефон. Хагакурэ дописала своё сообщение о том, какая у неё семья. — А чего она тебя про твою семью не спрашивает? — Даби снова заглянул в телефон, я даже не попыталась его убрать. — Она в курсе, какая у меня семья.       В ответ послышалось мычание. Сегодня Изуку ночевал дома, выпнутый Даби, я на такое развитие событий только покачала головой. — Ладно, хватит с тебя интернета, вали спать, — не обращая внимания на возмущения, из моих рук выдернули телефон, после чего Даби сунул мой мобильник в карман, поднялся со своего места и направился к выходу с кухни, я недовольно поплелась за ним.       К моему удивлению, Даби завалился на диван в гостиной, а не на кровать в моей комнате. Ему было лень сделать пять шагов? Или сколько до моей комнаты? — Ну и чего завис? — Даби протянул мне телефон. — Топай баиньки, заинька. — Я тебя сейчас придушу, — я вытащила из-под головы парня подушку, но никуда не ушла, нависнув над ним. — Я, между прочим, привык спать с твоей рукой, так что иди в мою комнату. — Только с рукой? Всё остальное не нужно? — Точно придушу…       Спала я в итоге так, как хотела — на удобной тëплой руке Даби, скомкав одеяло где-то в райное живота и подложив подушку, чтобы помягче было. Месть за отобраный телефон и выкинутого за шкирку Изуку была страшна — на утро Даби жаловался, что у него болит плечо и руку он не особо чувствует, хоть и шевелит.

***

— А? Это разве не Ичиго? — Мина прожевала кусочек шоколадного печенья, которым только что делилась с Хагакурэ. Они встретились не так давно, но Мина уже успела пересказать Хагакурэ своё утро. — Пойдëм, надо поздороваться.       Не успела Хагакурэ и слова сказать, как её уже схватили за руку и потащили в сторону медленно хромающего парня. У Хагакурэ вспыхнули щëки, она в который раз порадовалась, что никто не видит её эмоций. — Хэ-эй, Ичиго-кун! — Ашидо помахала ему ещё до того, как они приблизились, но Хагакурэ заранее смирилась с тем, что не сможет сбежать. — Утричка. — «Доброе утро,» — Хагакурэ показалось, что он смутился, когда встретился с ней взглядом, но она тут же отмела эту мысль, как фантазию, ведь сама сейчас была алее свеклы. Девушка очень старалась контролировать выражение лица, Ичиго ведь, в отличии от всех остальных, «видит» еë. — Давно не виделись, Ичиго, — пролепетала она, чувствуя, как умирает со стыда — рядом стояла Мина и она уж точно позже выест все мозги Хагакурэ, добираясь до истины: почему Хагакурэ так странно себя ведëт, если раньше перед парнями не смущалась. Хагакурэ не хотела ей всё рассказывать. — Пойдëм в школу вместе? — «Ага,» — в дëрнувшейся чужой брови как будто скрывалось безнадëжное «а у меня есть выбор?».       Они ведь были на станции, Ашидо с Тору тоже только что встретились, выйдя из электричек напротив друг друга. Наверное, им стоило болтать по дороге в Юэй, а не стоя на перроне, так бы с Ичиго не столкнулись и Хагакурэ не попала бы в такую ситуацию. — Как прошла твоя неделя? — завела разговор Мина, шагая между Ичиго и Хагакурэ, последняя была этому бесконечно рада.       Всё же, переписываться с кем-то и общаться в реальной жизни — совершенно разные вещи. В чате она могла обдумать сообщение, пошутить, не боясь встретиться с осуждением в глазах Ичиго, в жизни каждый шаг был подобен движению сапëра. Хагакурэ была не готова. Одно дело — фантазировать об отношениях и считывать чьи-то намëки, другое — когда тебя при ком-то называют своей девушкой. А ещё Хагакурэ было неловко за тот поцелуй.       Тем временем расспрос Ичиго плодов не давал: парень отвечал коротко, сухо, а подробности оригинальностью не блестали. Где был всю неделю? Дома. Что делал? Спал, ел, делал домашку. Почему-то Хагакурэ думала, что такой человек, как Ичиго, точно не стал бы делать домашку, это было сюрпризом. Мина переключилась на рассказ о том, как сама сходила с родителями в Диснейленд. Так они добрались до Юэй, где в этот раз, к их общему удивлению, не было толп журналистов. — А ты как неделю провела, Хагакурэ-сан? — в какой-то момент обратилась к ней Мина. Хагакурэ растерялась. — Да так… Уроки, сон, еда, — она пожала плечами. — Ничего особенного.       Если Ичиго не рассказал, что они ходили на выставку, значит ей, наверное, тоже не стоит, иначе это будет странно выглядеть, да и Мина тут же привяжется, начнëт расспрашивать. И что Хагакурэ ей скажет? Что к ней привязались какие-то стрëмные типы, пьяный Ичиго их отогнал и за это она в него влюбилась? Так что ли? Даже в мыслях звучит как бред. — Да ну вас, что так скучно? — надула щëки Ашидо, а Хагакурэ заметила усмешку на лице Ичиго. — Вы там что, сговориоись все? Кого не спрошу — все дома сидели!       Она пошла вперëд, недовольно размахивая руками и дурачась, в то время как Хагакурэ боролась с желанием схватить Ичиго за рукав, чтобы он не ушëл следом. Это было абсурдно, но на миг девушке показалось, что ему больше нравится Мина, чем она. — «Что случилтсь, Хагакурэ?»       Она вздрогнула, понимая, что уже слишком долго стоит на одном месте. — «Если тебя это успокоит, я не стал рассказывать ей о наших приключениях только потому, что это могло бы создать лишние проблемы,» — Ичиго обернулся к ней. — Идëм, а то опоздаем, кха…

***

      Канон шëл своим чередом.       После пытки по дороге в академию, где я старалась не смотреть на Хагакурэ лишний раз и не отвечать на вопросы Ашидо слишком подробно, чтобы это не выглядело подозрительным для Мины, наступила пытка свеженькой новостью от Айзавы: Юэй проводила спортивный фестиваль.       Крупнейшее спортивное мероприятие современной Японии, затмившее собой Олимпийские игры, умерившие свои масштабы с появлением причуд из-за сложности соотношения нового человечества и дисциплин, завязаных на способностях обычных людей.       И это масштабное мероприятие должно было пройти в конце мая. Айзава пригрозил, что фестиваль — наша возможность показать себя перед Про-героями, и таких возможностей у нас будет всего три за всё обучение, обрадовал, что у нас есть время подготовиться и удалился, класс, разумеется, остался очень возбуждëнным и встревоженным даже несмотря на то, что Айзава уверил нас в безопасности всего мероприятия. Однако меня обо всём этом спросить решились только во время обеденного перерыва, пока я жевала рис с карри (всё ещё не так прекрасно, как у Даби, но намного лучше, чем могло бы быть у меня) и переписывалась с Аки и Куки. — Ичиго, — напротив меня снова сел Иида. — Иида, — кивнула я, отправяя друзьям фото своего обеда и уверяя их, что теперь буду хотя бы обедать нормально, а не как всю прошлую неделю. — Что ты думаешь о фестивале?       Что это моя очередная головная боль и заноза в заднице. — «У меня раньше не возникало желания смотреть трансляции, так что плохо понимаю, что это за мероприятие,» — я принялась за чай. — «В этом году я думаю уступить победу вам.»       Если, конечно, Чисаки не прикажет выебнуться своей способностью. — Но, разве тебе не хочется показать себя? — удивилась Урарака, садясь рядом со мной, справа. — Урарака-сан, — я вздохнула, гася кашель. — «Почему ты хочешь стать героем?»       Тишина. Урарака рассказала нам с Иидой о своей ситуации и о том, что хочет заработать много денег, чтобы отвезти родителей в отпуск. Внутри постепенно становилось скверно. Её желание было здравым, выбранный путь — вполне исполнимым, но… Это совершенно не годилось для героя. С моей точки зрения. — «Иида, ты, вроде, говорил, что хочешь стать героем, как твой брат. Типа, пойти по стопам своего героя,» — я откинулась на спинку стула. — Да, — он напряжëнно кивнул. — Самое смешное, что я тоже оказался здесь из-за денег, — совмем не смешно. — Предупреждая ваши негодования: за славой я не гонюсь, деньги тоже пойдут не мне. — Не тебе? — «Должен одному человеку, за оплату счетов родственника,» — что-то я разболталась, пора заканчивать. Я поднялась со своего места и понесла поднос в сторону окна сдачи.

***

— Ты должен занять первое место на спортивном фестивале, — Чисаки дописал что-то в каком-то документе и принялся за следующий. — Чë?       Первое место? Зачем? Вот же, накаркала… — Разве не мне было сказано не привлекать лишнее внимание? — я даже трость почти выронила, вовремя её перехватив, но так и оставшись на своих двоих. — Если я займу первое место, мне пришлют заявки на стажировку со всех агенств, будут по телеку показывать и все дела… — Кроме этого, — босс прервал меня. Он поднял от бумаг холодный взгляд. У нас что, время заканчивается? — Как первый ученик в рейтинге на поступлпние, ты будешь говорить речь, я хочу, чтобы ты сказал это, — мне протянули лист бумаги, — и оставил в умах всех наблюдающих семя истины. — Говорите как заправский злодей, — я фыркнула, вчитываясь в текст. — Прям сказать это в микрофон? А победа зачем? — Ты должен подтвердить, что являешься сильнейшим учеником, а потому имеешь право говорить подобное. К тому же, чем больше героев будет знать, что ты дальник — тем меньше попытается соотнести с твоей истинной сущностью.       Разумно. Об этом я не подумала.       Попрощавшись с боссом и решив в этот раз не заглядывать в медблок, я отправилась домой. По дороге, конечно же, мне встретилась Хагакурэ, я успела снять маску и шарф раньше, чем она меня в них увидела. — Ичиго… — Хагакурэ, — я кивнула ей.       Мы поровнялись, девушка подстроилась под мой шаг. — Урарака сказала, что ты решил стать героем из-за денег… — «Прям так сразу сказала?» — я фыркнула, она стушевалась. — Это связано с сестрой?       Стало не смешно. — Да.       Мы шли молча. Мимо проехала машина. — Ты так просто ответил… — «А ты бы предпочла, чтобы я накричал на тебя за то, что лезешь мне в душу?» — я скосила на неё глаз. — «Опять.» — Прости…       Слишком любопытная. — Всё в порядке.       Ещё помолчали. Впереди стал виден дом Хагакурэ. — «Почему ты решила стать героем?» — Что? — она подняла на меня глаза. — Зайдëм? — я кивнула на ближайший комбини, призывно светящий неоновой вывеской. — Давай.       Я стояла напротив холодильника и задумчиво смотрела на блестящие жестяными боками банки. — Ты хочешь снова напиться? — рядом появилась Хагакурэ с пачкой печенья. Перспектива того, что я куплю пиво, её не очень радовала. — Нет, — кашлянула. — «Просто думаю, стоит ли пытаться помириться с соседом.» — Ты про Даби? — «У меня нет других соседей.»       Она взяла меня за руку и потянула к другому холодильнику, с газировками. — Если хочешь извиняться за пьянство, попробуй делать это без алкоголя.       В итоге я купила и печенье, и какую-то газировку, и банку кофе, потому что ещё утром заметила, что у Даби он кончился, а сверху докинула конфеты к чаю — печенье было не мне, Хагакурэ, заикаясь, обещала вернуть долг.       Мы сидели на лавочке в парке и пили газировку. По сравнению с пивом это было не так уж и плохо. Особенно та, которую выбрала себе Хагакурэ, — яблочная — моя, с вишней, почему-то оказалась так себе, так что я периодически смущала девочку тем, что просила её бутылку. — «Ты на вопрос не ответила,» — я шмыгнула носом, вытирая его рукавом. Что-то холодновато стало. Покосилась на Хагакурэ. Ей нормально? — Я… Не знаю.       Девушка как будто сжалась, принялась перебирать пальцами, сжимая бутылку. — Я… Наверное, больше всего на свете, я хочу, чтобы меня заметили.       Она свела колени, сгорбилась. Настолько стыдно говорить об этом? Почему? — Понимаешь, меня никогда и никто не замечал… Типа… Ну, родители не считаются, но с самого детства меня не видели. — Потому что ты прозрачная? — Потому что я такой человек.       Я повернулась к Хагакурэ. Она смотрела куда-то вперëд, я не понимала — куда. — С самого детства мне сложно сходиться с людьми, сложно выстраивать долгосрочные связи, сложно поддерживать общение. Как будто если я не пишу человеку и не маячу перед глазами круглые сутки — он обо мне совершенно не помнит. Это сложно понять. — Да нет, не так уж и сложно, — я пожала плечами, отхлëбывая газировку и морщась. Всё ещё не знаю, что хуже: она или пиво в местном круглосуточном. Партия у них неудачная, что ли? Раньше такого не замечал. — «Не думаешь, что это только в твоём сознании, а на самом деле все о тебе помнят?» — Моя лучшая подруга забывает меня, если я не пишу ей каждый день.       Клиника. — «Поэтому ты писала мне каждый день на протяжении недели?» — Ага. — Может я не забыл тебя потому, что я знаю, как ты выглядишь, а она нет? Кха. — Что?       Теперь Хагакурэ смотрела на меня. Удивлена. Уже забыла, как мы вообще начали общаться? — Тору, я хоть слепой, но я вижу тебя. Я вижу, как у тебя меняются эмоции на лице, как ты теребишь пальцы и кусаешь губы. У меня минус десять, Тору, но даже если я сниму монокль — я продолжу видеть тебя так же чëтко. — А… Причуда, — она снова отвернулась, пыль на её щеках перестала поддаваться контролю. — Нет, не причуда, — я вздохнула, отставляя газировку на лавку рядом с собой и поворачиваясь к девушке. — Это однозначно не причуда, Тору.       Я обняла её, как можно аккуратнее, как можно теплее. Не хочу, чтобы она ревела из-за той же херни, что и я когда-то. Не хочу, чтобы она тоже чувствовала себя пустым местом. Не хочу, чтобы Хагакурэ оставалась одна. Как я.       Какая же херовая ситуация.

***

— «Знаешь, это странно,» — я хлебнула свою вишнëвую жижу. — Что странно? — она отпила яблочную газировку. — Я почему-то думал, что ты превратишься в заикающийся помидор после всего того, что я наговорил, кхы… — Почему? — Не знаю, — снова кашлянула. Почему-то меня потянуло разговаривать своим голосом. Даже если это может повредить планам Чисаки, не могу по-другому… — А в тот вечер, когда я сделал что-то, из-за чего ты потом извинялась…       Вздрогнула. Она всё ещё сидела очень близко. Тëплая. Бедром через штаны ощущаю какая она тëплая. Это от смущения? — Ты извинялась только за то, что я пострадал, пока избивал тех парней?       Я скосила на неё взгляд. Хагакурэ смотрела прямо перед собой, нервно сжимала бутылку и кусала губы. — Нет. — Понятно… — Я не могу сказать, — резко сказала она, стискивая бутылку ещё сильнее. — Да мне и не обязательно… — Не хочешь знать? — «У меня есть несколько вариантов как сейчас ответить,» — протянул телефон, пока я пила яблочную газировку, спасëнную из её пальцев. — Но я не озвучу ни один. — Понятно…       Ещё помолчали.       Почему-то мне казалось, что всё происходит слишком быстро. Слишком рано. Как говорится: где мои восемьсот лет ожидания? Разве люди могут признаваться друг другу в чувствах вот так сразу? Мы знакомы от силы пару месяцев, а может и того меньше. Да, меньше. Я даже ещё письма с признаниями в шкавчик получать не начала. Почему так быстро?       Она обняла меня. Я обняла в ответ, уткнулась лицом в пахнущие яблочным шампунем волосы.       Почему-то я не хочу её отпускать.       Это из-за того, что у нас похожие травмы? — Мне нужно подумать, — раздалось за правым ухом. — Окей, — я отпустила её, Хагакурэ поднялась с лавки и встала напротив меня. — Я подожду столько, сколько нужно, — пожала плечами. Она кивнула.       Хагакурэ повернулась, чтобы уйти, но остановилась, смотря на свою бутылку в моих руках. Я протянула еë ей, она забрала. Молча. Уже отойдя и коротко обернувшись, она бросила такое же короткое «до завтра». Я согласно промычала.       Когда девушка отошла на достаточное расстояние, я прокашлялась.