Повелитель пыли

— Мао…       Я опустила взгляд на что-то маленькое и частично полосатое в пятнах. Разумеется, это был кот. — Мао-о…       Кот уселся рядом со мной.       Я же сидела на шифере крыши в бедном районе. Деньги лежали в сумке, должник валялся на своей кровати — он чуть не обосрался, когда увидел меня перед своей дверью, мне даже не пришлось применять «убедительные методы», чтобы получить половину долга. Разумеется, после этого визита долг вырастет и в следующий раз ему придëтся отдать столько же, чтобы погасить половину того, что осталось, но это уже не мои проблемы. Это ведь не лично я подбила его на сделку с мафией — это был кто-то из другого отдела. Кто-то там «…по связям с общественностью». Забавно. — Мр-ро?       Я снова посмотрела на кота. В темноте видно было плохо, но, кажется, он был серым в чëрных пятнах, а не черепаховым. А ещё короткошëрстным.       Кот дëрнул ухом, посмотрел в сторону, но не ушëл. — Ну и чего ты здесь сидишь? — я даже не попыталась его погладить. Уйдëт ведь, кошки они такие. — Мр-р! — оживился кот, поднявшись на лапы и принявшись тереться о мою левую ногу, но, когда понял, что поесть ему не дадут, остановился и уставился на меня огромными блестящими глазами. — У меня нет еды, — я отвернулась от кота, уставившись вниз, на спуск с крыши.       Под моими ногами были пустые металлические бочки и полупустые баки для мусора. По ним я сюда и забралась. После того, как укрепила пылью, разумеется. Не буду же я по неустойчивым конструкциям без необходимости лазить. — Мру-у-у, — отозвался недовольный кот.       И всё ещё не ушëл. Я вздохнула и взяла его в руки, поднимая к своему лицу и смотря в недовольную морду. Даже мордочку. Кот оказался совсем крошечным, котëнком даже. Точнее, чем-то средним между взрослым котом и котëнком, потому что он уже не пищал, но всё ещё был маловат для взрослого. — Ну вот и что тебе от меня надо? — я не дождалась ответа — кот висел сосиской и смотрел на меня, иногда шевеля ушами. — Мне нечем тебя кормить, а гладить тебя и другие люди могут. Или ты выбрал посидеть рядом потому, что я как типичный батя, который жарит шашлык в полном одиночестве?       Кот снова не ответил, только шевельнул кончиком хвоста. Я поставила его обратно на бочку. И он снова не ушëл. Странный кот. — Знаешь, я так устал, — я посмотрела на небо. Снова звëзды, снова отсветы города в облаках. — Я не хочу заниматься всем этим, но без меня то, что всё это время делала сестра, будет совершенно зря. Я не могу её подвести. — Думаю, когда она очнëтся, то будет тобой гордиться.       Я вздрогнула и обернулась. Даже не заметила, как здесь появился Айзава. И что он здесь забыл? Как много видел? Он уже в курсе того, зачем я сюда пришла?       Я напряглась, Айзава-сенсей сел рядом, по другую сторону от кота, который принялся умываться. — Ну и зачем ты здесь? — он искоса посмотрел на меня. — Очевидно, ищу проблемы, — я закашлялась, полезла в сумку за ретранслятором. Как хорошо, что маску и шарф я уже сняла, а то было бы сложно пояснять Сотриголове почему на мне самые приметные атрибуты Шитанаши. Хотя… Шитанаши вообще светился в геройских документах? — «Не переживайте, пока что проблем не было.» — А ты хочешь, чтобы были? — «Что вы здесь делаете?» — я решила проигнорировать его вопрос.       Айзава замешкался. Хах, видимо, причина не слишком удобная. — «В патруле?» — Котов кормлю.       Мы сказали это одновременно, я протянула понятливое «а-а», класрук неловко пожал плечами. — «Этот тоже ваш?» — я кивнула на кота, который закончил вылизываться и продолжал сидеть рядом со мной. — Нет. — «Значит, ты у нас бродяжка,» — повинуясь спонтанному желанию потрогать пушистую животику, я снова взяла кота в руки, он принялся мурчать. — «Нельзя так легко доверяться людям, бродяжка, они любят обижать таких, как ты.» — Ты видел, как кто-то обижает кошек?       Я вздохнула. И почему неразговорчивого Шоту Айзаву сейчас так потянуло трепаться? Лучше бы отправил меня домой. — Я не помню, — помолчала. — Но если люди готовы тушить о других людей сигареты и избивать тех, кто слабее, почему они не могут поступать так же с животными?       А потом меня накрыл откат в виде кашля и мне пришлось отпустить мяукнувшего кота, который перебрался на колени к Айзаве. Пока я смаргивала неожиданно выступившие слëзы и вытирала кровь со рта, меня неловко погладили по спине. Всё ещё скрючившись, я повернула голову к Айзаве. Он выглядел слишком обеспокоенным. — «Извините, забыл, что не могу говорить,» — я попыталась улыбнуться, не вышло, из горла вырвался остаточный кашель и сенсей протянул мне платок. — «Знаете, у вас слишком обеспокоенный вид, это на вас не похоже.» — Просто так свет падает, а ты ещё и слепой на половину, — покачал головой Айзава, убирая руку с моей спины и кладя её на голову обеспокоенного кота. — Тебе следует следить за своим здоровьем. — «Я знаю.» — Так что идëм, я провожу тебя домой.       Класрук поднялся на крышу, встав рядом. Кот спрыгнул на бочку. Я тоже встала, проскрежетав тростью по шиферу. Где-то внизу раздалось сильно приглушëнное «я отдал вам всё, что было!». Я прислушалась, сделала вид, что удивилась. — «О чём это?» — Не знаю, скорее всего кого-то недавно навестили коллекторы, — Айзава поправил шарф. — Ты забрался сюда по этим бочкам? — «Типа того,» — я пожала плечами. — «Пылевые ступени, как на Спортивном фестивале.» — Значит, испытал на однокурсниках, а теперь используешь сам, — кивнул Шота.       Я проигнорировала этот намëк непонятно на что и принялась спускаться. Когда я встала на асфальт, он уже стоял рядом, кот спрыгнул на землю следом. — «Ты идëшь с нами?» — я покосилась на пушистый хвост, обвивающий мою ногу. — «Если ты пойдëшь дальше, я отнесу тебя в приют.» — Я думал, все дети хотя завести себе домашних животных. — «Видимо, вы плохо читали моё личное дело.»       Кот больше не давался в руки, но и не уходил далеко, я решила не трогать его — не мои проблемы, куда он пойдëт, это не мой кот. Айзава вывел меня из бедного района, повëл в направлении дома. Метро к этому времени уже не работало, автобусы почти не ходили. — Почему не встанешь на пылевое облако? — «Мне стоит больше двигать ногой, даже если ниже колена она почти бесполезна. Я ведь не хочу испытывать судороги.» — Нам долго идти. — «Вы живëте где-то поблизости?»       Айзава остановился, посмотрел на меня. — Зачем ты это спрашиваешь? — «Этот район далеко от академии. Я подумал, вы здесь могли появиться только или в патруле, или если живëте где-то здесь,» — я пожала плечами и прошла мимо. — «Вы сказали, что не в патруле, значит, здесь ваш дом.» — Нет.       Мимо проехала блестящая тонированая иномарка, я проводила её взглядом. Первый час ночи, мне стоит вернуться домой и выспаться перед завтрашними занятиями с Куки. И как меня только патрульные ещё не загребли — я ж возле трассы стою.       А, точно, Айзава.       Я вздохнула и продолжила путь домой, через какое-то время рядом появился силуэт классного руководителя. Мы шли молча, кот остался где-то в бедном районе. — Что ты подразумевал под людьми, тушащими о других сигареты? — «В моей средней школе был случай,» — в голову неожиданно пришла идея. — «Айзава-сенсей, а вы можете найти одного человека?» — Кого? — «Его зовут Ëшино Джунпей, на год младше меня,» — в воодушевлении я даже способилась залезть на пылевое облако и полететь перед удивлëнным Айзавой. — «Класс я уже не помню, но он учился в средней Набу, а год назад попал в приют. Сможете?» — Могу попробовать, — уклончиво ответил класрук, хмурясь. — Но что тебе это даст? — Просто… — я кашлянула. — «Я знаю этого парня. Это мой… друг.»       Айзава молчал, я продолжала лететь на пылевом облаке, осознавая что, оказывается, устала ковылять с тростью. Так мы прошли пару улиц. — Почему он оказался в приюте? — «Мать Ëшино защищалась от пьяного отца и убила его.»       Сотриголова вздохнул, потëр лицо ладонями. — Тогда у меня к тебе тоже будет просьба.       Я нахмурилась. Сейчас он попросит какую-нибудь хрень типа «поменьше рисковать собой» или «хорошо сдать тест», да? — Посмотри на этого человека и скажи, знаешь ли ты его.       Классный руководитель вынул из внутреннего кармана куртки сложенную вчетверо фотографию, дал мне. Я уселась на облако не касаясь его открытыми участками кожи и продолжила лететь рядом с Айзавой.       С фотографии на меня смотрело улыбающееся во все тридцать два зуба лицо. У него был пластырь на переносице, авиаторский шлем с очками и чуть ли не улетающие с головы пушистые голубые волосы. Один глаз был закрыт, но другой имел тот же оттенок, который я видела в зеркале.       Блять. — «Я не знаю этого человека,» — я перевернула фотографию, в свете фонарика телефона пытаясь разглядеть кандзи. — «Как его зовут?» — Ширакумо Оборо.       Сука. — «Он пропал? Или почему вы его ищите?» — Думаешь, я его ищу? — Ну а зачем показывать кому-то фото незнакомого человека и спрашивать, видели ли его?» — Точно не знаешь его?       Я посмотрела на Айзаву, он чего-то ждал. Всё, что я могла бы ему сказать, так или иначе обозначало, что я знаю кто это и понимаю, что мы с ним похожи.       Твою мать. — Айзава-сенсей, даже если я вдруг когда-то знал этого человека, из моего личного дела вы должны знать, что у меня амнезия и я не помню ничего из первых тринадцати лет жизни. С уверенностью могу заявить: даже после того, как я очнулся, это — первый раз, когда я вижу человека по имени Ширакумо Оборо.       Кашель я проглотила, фотографию вернула Сотриголове, облако ускорилось, унося меня от классного руководителя. — «Я доберусь до дома сам. Доброй ночи.»       Айзава не пошëл за мной. Он остановился, смотря в мою сторону с каким-то совершенно нечитаемым лицом. Пыль фиксировала его фигуру ещё какое-то время, а потом сенсей оказался за границей причуды, но я была уверена — он всё ещё стоял там и смотрел в мою сторону.       Какое же гадство.       Цвет волос схож, цвет и разрез глаз — один в один, причуды имеют похожие визуальные проявления. Разумеется Шота Айзава попытается выяснить, не родственник ли я его «покойному» другу. Вот только если и родственник, то достаточно дальний, потому что Ширакумо помер явно раньше, чем родилась Хокори. Этот парень ни при каком раскладе не может быть отцом этого тела.       Я невесело хмыкнула. Если только здесь не поработало уБожество.

***

      Свет в окнах моей квартиры не горел, я стояла на улице и просто смотрела в тëмные провалы с пластиковыми перекладинами рам. Идти туда не хотелось. Вообще ничего не хотелось. В голове крутились мысли о Ширакумо Оборо и Айзаве Шоте, о Сущем мике. О Полночи, в конце концов.       Они ведь учились в одном классе, так? Как давно это было? Я уже поняла, что расход в точках появления персонажей в этом мире существует и очень даже хорошо — Даби старше Шото не на восемь лет, а на шесть, Всемогущий явно старше каноничных пятидесяти с чем-то. А сколько Айзаве? Если по канону ему было примерно тридцать, когда Изуку — я ведь возраста Изуку — поступил в Юэй, то это значит, что когда Изуку родился, Айзаве — и Ширакумо — было пятнадцать… Не мог же пятнадцатилетний Оборо заделать матери этого тела ребëнка? Да и, насколько я знаю, Мисора Ичиго мужу не изменяла, а Хайко родилась ещё за десять лет до Хокори. Пятилетний пацан никак не смог бы стать генетическим материалом для моей старшей сестры. Но ведь мы с ней очень даже похожи — цвет и разрез глаз один, разве что, у неё и глаза, и волосы темнее. Её волосы цвета пепла.       Я вздохнула, сняла монокль и потëрла лицо, после чего вернула стекляшку обратно на переносицу.       Что ещё я знаю? Нет, не так. Чего я ещё не знаю? — Нужно написать это всё, иначе я забуду, о чём думал, — пробормотала я, убирая трость за спину и направляясь к подъезду.       Даби сидел у двери, рядом с ним стояла банка пива. Закрытая, что странно. Я остановилась рядом с ним, даже не пытаясь придумать, что сказать. — Прости… Я больше так не буду.       Вздохнув, я положила руку на голову Даби, он с готовностью подался вперëд, закрывая глаза и прижимаясь ко мне. — Всё в порядке, — я стояла, игнорируя алкогольный дух, витающий в воздухе. — Я просто пытался понять, как мне следует тебя воспринимать, — он тяжело и рвано вздохнул. — Ты уже взрослый или всё ещё мелочь. — Пойдëм внутрь, — тем не менее, я даже не сдвинулась с места. — Ты иногда ведëшь себя так умно и серьëзно, что я вспоминаю, что у нас по факту всего два года разницы, а потом творишь какую-то дичь или просто… Не знаю. Тогда ты кажешься таким глупым ребëнком. Мне аж от себя тошно становится.       Я промолчала. Почему мне нужно слушать чьи-то загоны?       Не чьи-то. Даби. Тойи Тодороки. Моего соседа, в конце концов. Мы ведь уже давно друг другу не чужие. — Пойдëм, а то кто-нибудь может вызвать полицию по какой-нибудь дурацкой причине. — Снова ты пытаешься быть взрослым.       Я не ответила, помогая Даби подняться. В темноте коридора, уперевшись локтем о стену чуть выше своей головы и нависнув надо мной он казался слишком огромным, но страха я не испытывала. Всё же, это был Даби, максимум неудобств, которые он мог мне причинить — провонять всю квартиру перегаром и сигаретами. — Иди в душ, — я открыла дверь, пропуская соседа вперëд. — Завтра я снова иду к Куки и будет плохо, если от моей одежды будет нести как с помойки. — Я даже не ношу твою одежду, у меня уже давно есть своя, — пробурчал Даби, кое-как разуваясь.       Сумка с деньгами отпрвилась в шкаф в комнате — завтра утром передам её Мидории, я же пошла на кухню, ставить чайник. А потом в ванной что-то очень нехорошо упало. — Ты живой? — я заглянула внутрь, щурясь от яркого света. В коридоре было темно, да и в целом я по квартире ходила опираясь больше на отдачу от причуды. — Живой, — Даби сидел на полу и тëр затылок. — Крови вроде нет… — Дай посмотреть.       Я присела на корточки убирая обожжëную ладонь от чëрных волос. «Крови вроде нет», ага, просто краска вытекла. Я посмотрела на окровавленный край ванны. Даби попытался подняться, я ему не позволила. — Что? — Ты голову разбил.       Пока я доставала из тумбочки бинты и влажные салфетки, сосед успел сесть ровнее и теперь разглядывал кровь на собственных пальцах. Когда я повернулась к нему, передо мной выставили красные пальцы: — Если ты превратишь меня в чëрную версию себя… — Молчи.       Отчитывать Даби за неаккуратность не хотелось, шутить про это — тоже. Мне жутко хотелось спать, но при этом начинала болеть уже собственная голова и я сомневалась, что так просто усну. А ещё нужно было решить, как реагировать на появление в моей жизни такого объекта, как Ширакумо Оборо.       Голова Даби была протëрта от набежавшей крови и забинтована, но просто так отпускать его я и не подумала: — Душ. — Да ладно тебе, — попытался увильнуть сосед, всё ещё находящийся под градусом, но наткнулся на мой строгий (или слишком усталый, не знаю) взгляд. — Как скажешь, — помолчал, попытался стянуть майку, но потерпел неудачу и с надеждой воззрился на меня: — А может я просто на диване посплю? Ты же видишь, я даже раздеться не могу. — Давай помогу, — я отлипла от дверного косяка, на который опиралась всё это время. — Чë, прям будешь стоять тут, пока я мыться буду? — Если это будет необходимо, — я потëрла лицо ладонями, повернулась к зеркалу, думая, сейчас снять повязку или потом, когда разберусь с Даби, потом заметила удивлëнное выражение лица соседа в отражении. — Не стесняйся. Чего я там не видел, по твоему? — Того, чего у тебя нет, того и не видел, — пробурчал сосед, отворачиваясь и снова пытаясь снять майку. Снова безуспешно. — Дерьмо. — Я же сказал, что помогу, — я повернулась к Даби, стягивая с него покрытую в паре мест кровавыми пятнами не самую чистую ткань. — Боже, как долго ты в ней ходил? В стирку. — Неделю? — он повернулся ко мне, задев локтем. — Прости… Я просто упал недавно… Сегодня. Короче, сам думал её в стирку кинуть. — Со штанами справишься, я надеюсь, — проворчала я, засовывая майку в стиральную машинку. Кроме одежды Даби стирки требовали и другие вещи, так что я решила не тратить время и запустить стиралку.       Когда я обернулась, остальная одежда «аккуратной» стопочкой лежала рядом с ванной, а сосед неловко сидел на её краю. — Ну и что ждëшь? — Ты странный. — Ты тоже, а теперь включай воду, — боль в голове понемногу нарастала, да и желания растягивать процесс помывки Даби у меня не было. — Или тебе пять лет и надо настраивать кран, чтобы ты не обжëгся?       Сосед покачал головой, повернувшись к крану и снова чуть не упав. Впрочем, в этот раз он сказал, что контролирует ситуацию и больше точно не упадëт. Я сползла по стенке вниз, усевшись рядом с гудящей стиральной машинкой и закрыв глаз. Казалось, в него песка насыпали. Из-за включëнного крана и водной пыли обычная не могла точно передавать мне «картинку» окружения, но это как будто и не было нужно — я не хотела ни о чём думать.       Из дремоты меня вывел голос Даби, просящий подать полотенце. Я открыла глаз, с трудом концентрируя внимание и находя в комнате что-то, похожее на полотенце, передала его Даби. — Вот видишь, я же сказал, что сам справлюсь, — более трезво оповестил меня сосед. — Жаль только, голову помыть не получилось. Как ты только носишь эти бинты? Неудобно же. — Завтра у тебя будет целый день, а к бинтам главное привыкнуть. Мне тоже по началу было неудобно, — я зевнула, поднимаясь с пола и тут же ударяясь головой о стену — не рассчитала траекторию, меня повело. — Ай. — Аккуратнее, — Даби сделал шаг в сторону двери. — Всё, теперь твоя очередь.       «Подсматривать», как он выразился, сосед не стал, так что помылась я спокойно, потом вытащила вещи из стиралки и пошлëпала на балкон — вешать. Даби был там. Я повесила его майку, пару своих вещей, встала рядом с дымящим соседом. — Экзистенциальный кризис?       Он посморел на меня, пожал плечами и продолжил курить. Я проводила взглядом тихо проехавшую под окном «скорую». Зевнула. — Ладно, я спать… — И как оно? — Что? — я уже собиралась уходить, но вопрос Даби заставил вернуться. — Ты о чём? — Как… Как я выгляжу? — Подробнее, — я поскребла в затылке, совершенно не понимая, что он имеет ввиду. — Я хочу спать и мой мозг ничего не соображает. — Ладно, — он сжëг окурок в синем пламени, отвернулся от меня. — Спокойной ночи. — А вопрос был важный? — шестерëнки в голове скрежетали тихо и медленно, как будто были покрыты патокой, которая забилась в щели. У меня совершенно не получалось поймать нить разговора. — Тебе нравятся парни? — Чë? — Я спрашиваю о твоей ориентации, — Даби всё ещё смотрел куда-то в сторону новостройки на другом конце улицы. — А…       Я помолчала. И что мне ему сказать? Не то, чтобы меня интересовали парни, у меня даже рандомных фантазий с ними не было, вроде бы. — Не знаю. — А девушки?       Как же сложно. Я снова печесала голову, чувствуя, как пальцы постепенно леденеют от влаги с волос. Можно было попросить Даби высушить меня пламенем. — Я… В прошлой жизни я любил девушку, — опять эта история. — Но ей нравились парни. И нет, я стал парнем не из-за неё, — предупредила возможные вопросы я. — Мне в целом больше симпатизировала мысль отношений с девушкой, хоть я и знаю, что это лишь фантазия. — Так начни встречаться с Хагакурэ, — он достал новую сигарету, сверкнуло голубое пламя. — Она девушка. Или ты всё ещё любишь ту? — Возможно, — уклончиво ответила я. — Иногда Хагакурэ делает что-то и я вижу Её, а иногда она поступает совершенно иначе и я вижу Хагакурэ, — пожала плечами. — Наверное, не будь у меня стольких обязательств, я бы мог попробовать встречаться с ней, даже если знаю, что это ничем хорошим не закончилось бы. — В память о той девушке?       Я прикрыла глаз, чувствуя, как ночной ветер ерошит мокрые волосы и пробирает до костей. Собственная майка уже остырела на плечах. Отношения в память о ком-то? Что за бред. — Нет. Просто потому, что хочу быть кому-то нужным. Хочу, чтобы мои действия приносили кому-то счастье. — А я, типа, не считаюсь? — в меня пыхнули дымом. — И тот пацан, которого ты подобрал… Зелëнка рассказывал. Сам твой товарищ, в конце концов. — Мы про отношения говорим или про что? — я поморщилась. — Потому что умирать я пока не планирую, а твои слова звучат так, как будто ты очень старательно отговариваешь меня от самоубийства. — Ты правда не собираешься умирать? — Вот и что я только что сказал?       Мы повернулись друг к другу одновременно, и так же одновременно моргнули. Боль в голове понемногу пульсировала, Даби делал вид, что под повязкой из бинтов у него ничего не болит. — Я не стану умирать по собственному желанию, — наконец сказала я, поднимая руки и растирая лицо. Чëлку зачесала назад — сейчас она была совершенно бесполезной, так ещё и капало с неё неприятно. — Доволен? — Я бы предпочëл, чтобы ты не умирал ни по чьему желанию, — я надеялась, что он сейчас усмехнëтся, но Даби оставался необычайно серьëзным.       Ну да, ни по чьему желанию не умру. Пока уБожеству не надоест вся эта история и оно не оставит всё на середине. Оно может. Чëртов создатель. — Ладно-ладно, не буду умирать вообще, — я подняла ладони в примирительном жесте. — Так сойдëт?       Вместо ответа Даби просто обнял меня. Всё ещё не понимаю, он настолько трясëтся за своё место жительсива или это я вдруг стал очень нужным и важным?

***

— Не выспался? — и, тем не менее, Шото даже не сделал попытку оторваться от игры. — Да как уж тут выспишься, когда все выходные только и делаешь, что уравнения решаешь, — я зевнула. — Куки-сан жестока. — Ты сам попросил её позаниматься с тобой, — отозвался Тодороки, хмурясь чему-то в телефоне. — Не жалуйся теперь. — Я не жалуюсь. — Доброе утро, — в класс зашла Хагакурэ. — Утричка, Хагакурэ-чан, — я подняла голову, после чего вновь упала лицом в парту. — Надеюсь, госпожа староста не пытала тебя так, как меня? — Куки-сан очень хорошо объясняет, — улыбнулась одноклассница, подходя к нам. — Мы даже обменялись номерами. — О, господь, ты послал ещё одну проблему мне на голову! — я даже притворно-грустно вздохнула и попыталась воздеть руки к небу. Из моего положения второе совершенно не получилось. — Ещё один человек, которому Куки может на тебя пожаловаться, — протянул Тодороки, на миг поднимая голову от игры. — Молчи уже, задрот несчастный, — обиженно пробурчала я, недовольно глянув на Шото, пока Хагакурэ гладила меня по голове.       В классе были ещё Джиро — опять в наушниках, вновь спящий Каминари и Кода, читающий учебник по ботанике — ему было точно не до нас. В класс вошëл Оджиро, я помахала и ему. Хотя, наверное, зря, потому что он оставил сумку на своей парте и пошëл к нам. — Готовы к тесту? — «Моя подруга натаскала нас с Хагакурэ, так что математику точно не завалим,» — я даже не подумала отлипнуть от парты. Тем более, что Хагакурэ очень приятно перебирала мне волосы. Я кот? — «Но в естественных науках я всё ещё не уверен.» — Вот оно как, — Маширао понимающе улыбнулся. — Яойрозу подготовила нас по всем фронтам. — Если бы Ичиго предложил, думаю, Яваракай согласилась бы и другие предметы им объяснить, — вставил свои пять копеек Шото и получил слабый тычëк пальцем под рëбра. — Не дуйся, я правду сказал. — «Я и так должен Куки за три занятия, а ты хочешь чтобы я совсем сдох?» — Ты платишь Куки-сан? — удивилась Хагакурэ, а я вспомнила, что её картина мира треснула и от отсутствия у меня телека. — «Я занимаюсь с ней русским,» — я всё же села ровнее, потянулась. — «В воскресенье первую половину дня мы занимались математикой, а вторую я изображал из себя русского.» — Надо уточнить, что первая половина дня началась в обед. — «Шото, я тебя щас тресну.»       Мы посмотрели друг на друга. Шото вздохнул. — «Да-да, справедливости ради, такой сдвиг получился из-за кое-кого, кто разбил голову о край ванны.» — Ага, было бы неплохо, если бы он этого не делал, — ну хоть где-то мы с Шото сходились во мнении касательно его брата! — Но было бы ещё лучше, если бы ты этого кого-то удержал от пьянства.       Чëрт, сглазила. — «Этот кто-то — взрослый человек, пусть сам за собой следит!»       Со стороны Оджиро и Хагакурэ послышалась тихая речь: — О ком это они? — У Ичиго и Тодороки есть общий знакомый, который живëт по соседству с Ичиго, — Хагакурэ улыбнулась однокласснику. — Аа, это… Изуку, кажется? — Что? — мы с Шото одновременно обернулись к Оджиро. — Ну, — он неловко почесал затылок, обратился ко мне. — Я просто слышал, что у тебя есть друг по имени Изуку и он живëт рядом, поэтому подумал, что ты про него. — «Не, это не Изуку,» — я даже выдохнула, откидываясь на спинку стула и потягиваясь. — «Изуку почти святоша — ни капли в рот, ни сантиметра в… Ээ…» — Вот до чего тебя жизнь довела, — Шото сделал вид, что глубоко во мне разочарован и, наконец, получил учебником по блондинистой, с отросшими слева красными корнями, голове. — Ай-яй. — «Не хочу ничего слышать от такого задрота, как ты.» — Они точно не ругаются? — вновь обратился Оджиро к Хагакурэ. — Нет, — она покачала головой, скрещивая руки под грудью. — Это у них стиль общения такой, пассивно-агрессивный. — Понятно…