Повелитель пыли

      Классный руководитель класса В вызвал подмогу и через пятнадцать минут в лагерь прибыли пожарные и медики. Из сорока учеников пятнадцать попали под воздействие ядовитого газа и всё ещё находятся в критическом состоянии. Одинадцать учеников получили ранения различной степени тяжести. Тринадцать остались целы. Местоположение одного неизвестно. Из шести про-героев один находится в критическом состоянии из-за травмы головы, а другой пропал без вести — удалось найти лишь огромное количество следов её крови.       С другой стороны, двое злодеев было успешно захвачено, один убит и…       Погиб или пропал без вести один гражданский ребëнок дошкольного возраста.       Я протянула Мандали кепку Коты. Меня подташнивало от всех событий этой ночи, которая ещё даже не успела закончиться.       Бледная женщина с остановившимися глазами взяла вещь, что осталась от её последнего родственника трясущимися руками, прижала к себе. Она медленно закрыла глаза и так же медленно вздохнула.       Не особо понимая, что происходит и что я вообще говорю, я склонилась: — Это моя вина. Я был недостаточно быстрым. — Всё хорошо, — нет. По её голосу понятно, что ну… Ну нихера не хорошо. Я могу её понять. — Ты не виноват. Ты всего лишь студент… Мне стоило лучше следить за своим племянником. — Прошу, не ненавидьте себя, — я выпрямилась.       Кашля не было, как небыло больше никого, кто мог бы слышать наш разговор — мы были в здании, на кухне, в то время как всех остальных учеников, не получивших слишком сильных повреждений, отправили ждать решений взрослых в спальни. — Я не ненавижу… — Ненавидите, — я говорила тихо, глухо, но мне и не нужно было повышать голос. Она замолчала сразу же. — Я тоже ненавижу. — Прости… — Не вас, — я покачала головой, хотела почесать щëку, но пальцы наткнулись на бинт. — Я тоже виню себя за то, что не смог защитить единственного члена своей семьи.       Повисло молчание. Зачем я это сказала? Теперь я чувствую себя так отвратительно… Это ведь из-за меня Мандали теперь будет винить себя в пропаже или смерти Коты. В том, что не знала, где он. В том, что не защитила его. — В конце концов, таков путь героя, — она судорожно выдохнула, трясущейся рукой кладя мятую и подпаленную кепку на стол. — Мы теряем что-то важное, чтобы спасти… — Бред, — ногти впились в кожу ладоней. Я зажмурилась. — Путь героя — абсолютный деструктивный бред. — Ичиго… — Терять себя и свои жизни только для того, чтобы про вас потом написали заметку в газете… Это ужасно, — моя сестра не была героиней, ей даже этого не досталось. Её участь — койка коматозника и растянувшееся дело, в котором нет никаких зацепок и которым никто не хочет заниматься, потому что тогда может быть подмочена репутация ебучего ублюдка Старателя. Если на него вообще сможет кто-то выйти. — Моя сестра… Не была героиней. Я не был героем. Но это всё равно случилось. Я не смог защитить её. Меня не было рядом всего один раз. Прикрытие путëм героя… Это бред. Мы теряем даже не будучи героями.       Я выдохнула, открывая глаз, но всё ещё не видя ничего кроме расплывающегося красно-каштанового пятна. Вытерла слëзы, снимая монокль.       Наверное, мне не следовало делать это. Мне не следовало предлагать Коте стать частью мафии.       Я обняла Мандали. Крепко, так, как могла. Женщина обняла меня в ответ. — Не ненавидьте себя, пожалуйста, — я сглотнула давящий ком в горле. — Это не поможет вам пережить боль.

***

      Когда я вернулась к остальным, оказалось, что все одноклассники — и девочки, и мальчики, решили собраться в комнате мальчиков, так как половина были без сознания и отправлены в больницу, остальные решили держаться вместе. — Где ты был? — спросил Шото.       После того, как Передовой ударный отряд ушëл, он был первым кто подошëл ко мне. Шото почему-то был очень обеспокоен моим состоянием. — «Ходил к Мандали.» — Вы говорили о… — «Да,» — оборвала я Шоджи. — Всё в порядке? — Яойрозу заметила моё состояние. Она выглядела бледной, но продолжала волноваться. — «Да.» — Ты… Хорошо держишься, Ичиго-кун, — Хагакурэ погладила меня по плечу. Еë жест был как будто деревянным. — Спасибо, Хагакурэ, — я коснулась её пальцев на своём плече, глядя на наблюдающего за нами Оджиро.       Мы просидели так полчаса, одноклассники обсуждали произошедшее, я просто смотрела в пустоту, а потом мне пришло сообщение на телефон. «У тебя есть полчаса, потом я сделаю всё сам.»       Я посмотрела на название контакта: «безумец». «Тебе нужно это время?»       Сам, да? Решил взять яйца в кулак и не отсиживаться в безопасности, прикрываясь неспособностью изменить что-либо? Или это тоже часть «Великого плана», которому он следует? — Ичиго?       Хагакурэ потянулась следом, когда я начала подниматься. Странно, никогда не замечала, чтобы она так щурилась. — «Всё в порядке, я скоро вернусь,» — я мягко усадила её обратно. — «Не нужно за мной ходить.» — Я тебя понял, — кивнул так же собиравшийся вставать Шото.

«Как далеко?»

      Я отошла от жилого здания лагеря метров на пять. «Обратно. Используй причуду.»       Что-то есть в лагере?       Я закрыла глаз, чтобы обычное зрение не мешало сосредоточиться. Пыль, покрывающая всё вокруг, тут же определила для меня все физические объекты в лагере. Движущихся преподавателей и героев, пожарных и медиков, бессознательных пострадавших и… Тупик между складом и кухней. Бессознательное обнажëнное тело, невидимое для всех, кроме меня.       Так и знала, что Хагакурэ в комнате — не настоящая.       Я поспешила к настоящей Хагакурэ. Её руки и ноги были связаны леской, рот заклеен прозрачным скотчем. Даже по каким-то таким вещам нельзя было бы увидеть, что она есть здесь. Из вены на сгибе локтя сочилась невидимая кровь. Я не задумываясь стянула бинт и перевязала рану. Значит, выкачала всё, что могла, чтобы прикинуться ей? Химико Тога… Вот почему я не видела её с остальным отрядом Лиги. Она получила задание на внедрение. Как я. Но почему бросила Хагакурэ здесь, а не отправила в Лигу? Так ведь было бы проще позже получать её кровь снова… Или эта диверсия не предполагает длительного периода? — Не в ту сторону думаешь, — я вздрогнула, обернулась. Занятая оказанием первой помощи однокласснице, я совершенно забыла об окружении.       Шагах в пяти от меня стоял Михаши. В неизменной зелëной спортивной форме, с неизменно грустными глазами и неизменной раздражающей меня извиняющейся улыбкой. Ублюдок. — Можешь спросить «Хагакурэ», зачем ей это, но потом. Сейчас тебе нужно решить, что делать с Хагакурэ. — Ты слишком выделяешь разницу в значении фамилии. — Придирайся сколько хочешь, Хокори, — он подошëл ближе и присел на корточки рядом со мной. — Сначала я думал, что будет достаточно дать тебе выбор: просить меня о помощи или нет. Но я подумал… — Михаши покачал головой, решив не заканчивать предложение. Да и мне в целом было плевать, что он там думал.       Я снова посмотрела на Хагакурэ, повернула её лицо к себе и легонько похлопалв по щеке, позвала. Пульс ещё был, жилка на шее слабо билась, так же, как слабо вздымалась грудная клетка. Она была жива, но без сознания. Когда я собиралась попытаться привести её в чувства ещё раз, рука Кэзухиро перехватила моё запястье. Оказалось, что он ощутимо дрожит. — Что не так? — Что ты будешь делать, когда она очнëтся? — было такое ощущение, что он решил прямо сейчас словить приход. Вот только того перфоманса, который он устроил в нашу первую встречу, мне и не хватало. — Отнесу к медикам, — я провела большим пальцем по невидимой щеке. — А потом пойду выводить на чистую воду фальшивку. — Нет, нет-нет, так не пойдëт, — он резко отдëрнул руку, остановившимся взглядом смотря на бинт на руке Хагакурэ. — Тебе стоит поступить по-другому. — С чего бы? — Потому что… Это… Лучшее будущее? — он не верит в собственные слова? — А… Прости. Прости-прости, Хокори. Это было запланировано ещё месяц назад, конечно, всё могло поменяться, да, верно. — Хочешь сказать, на Хагакурэ готовилось покушение, а ты мне не сказал? — я прищурилась. — Нет-нет, никакого покушения, — он поднял ладони, улыбаясь так, будто я застукала его за поеданием чужого куска торта. Неприятно, но не критично. — Просто… Будущее… Тебе лучше самостоятельно принять решение, Хокори. — Ну так исчезни, пока я тебе не врезал, — я вздохнула отворачиваясь к однокласснице. — Зачем вообще ты предложил свою помощь? Разве ты не просто наблюдаешь? — Я… Хочу избежать последствий. — Каких? — Ужасных.       Мы уставились друг на друга. Его красные радужки были хорошо видны, зрачки — нормального размера, глаза не бегали. Это был не приход. Похоже, он говорил серьëзно. Вот только… Кого ожидали ужасные последствия? Нужно ли мне это знать? — Ну и что ты от меня хочешь? — Не… Не я, — на миг он обернулся, как будто за нами кто-то наблюдал. Но пыль ни чьего присутствия больше не ощущала. — Ты… Не против… Если я заберу твою подружку на некоторое время к себе? — Чë?       Заберëт Хагакурэ? Куда? — Если ты не заметил, ей надо в больницу. — Да-да, конечно, помощь будет ей оказана. Я обращусь к Яваракай Аши, — закивал Кэзухиро. — Я просто должен вывести её из повествования на какое-то время…       Заметив мой нахмуренный взгляд, он тут же начал тараторить про то, что с Хагакурэ всё будет в порядке и никто не станет причинять ей вреда. — Просто подумай, — наконец выдохнул парень, стараясь успокоить дрожащие руки. — Если её не будет поблизости, тебе не придëтся терзаться сомнениями за свои действия, ты сможешь нормально поговорить с Тогой, а ещё… Хокори, — он сглотнул. — У тебя есть меньше минуты на принятие решений, потом мне придëтся разбить отражение. — Что? Какое отражение? — я нахмурилась ещё больше. — Быстрее, — теперь он вцепился в мои плечи, поворачивая к себе. — Что ты предпримешь?       Это часть его способности?       Алые глаза напротив постепенно становились чëрными из-за расширяющихся зрачков. Это таймер минуты?       Я посмотрела на Хагакурэ. С ней все будет в порядке, если я оставлю её на попечение Михаши? — Ладно, — я снова взглянула на Кэзухиро. — Забирай её. И чтобы заботился как о принцессе. — Спасибо.       Он закрыл глаза и ткнулся своим лбом в мой, не дав отшатнуться и надавив на затылок одной ладонью. Ничего сверхъестественного не произошло.       В комнату к остальным я вернулась только через пятнадцать минут. Сначала пришлось очень постараться, чтобы стащить у медиков новый бинт, потом я осторожно пробиралась в туалет, к зеркалу, чтобы намотать его, а потом, всё в том же туалете, я столкнулась с Оджиро. Пятнадцать минут, да? Хрен там, мы зависли ещё на пятнадцать как минимум, потому что он решил, что сейчас самое время выяснить отношения.       Оджиро закрыл дверь, я продолжила наматывать бинт. Хорошо, что рассечëная бровь так же слева, а то была бы у Маширао ещё одна причина доебаться. — Я хотел поговорить о Хагакурэ…       Тво-ю-же-ж-мать! А чего ты неделю ходил тогда? Думал, приснилось или нет? Или… Или Тога хреновая актриса и её уже раскрыли.       Я повернула голову в сторону Оджиро, показывая ему свою заинтересованность в разговоре. — Точнее… Я хотел спросить тебя о ней.       Ну вот, опять чьи-то любовные драмы. Зачем я во всё это влезла? Могла бы и не целовать Хагакурэ! Теперь сплошные проблемы. Вечно себе жизнь усложняю.       Маширао выдохнул. — Она тебе нравится? — «Зачем тебе это знать?» — не хочу отвечать на этот вопрос. Тогда появится чëткая граница. И мне придëтся объясняться. — Просто, — он покачал головой.       Воцарилось молчание. Я закончила с бинтом, придирчиво осмотрела результат в зеркале, поправила пару мест, развернулась, чтобы уйти. Оджиро всё ещё стоял перед закрытой дверью. Пыль отметила, что защëлка была закрыта. Это ещё что такое? Он решил всё выпытать?       Тем временем одноклассник собрал решимость в кулак и выдал то, что совершенно не относилось к изначальной теме разговора: — Ты типа пошëл просто бинт перемотать? — «Да, мне не понравилось, как намотали медики,» — в той же манере ответила я. — Медики же тебе только рану обработали, — нахмурился Маширао.       Вот же… Хотелось стукнуть головой о ближайшую раковину. А вот его или себя — вопрос отдельный. — «А, так ты за мной следишь. Сталкер? Тебе не Хагакурэ, а я нравлюсь, что ли?» — я подняла бровь. — Что у тебя под бинтом? — проигнорировал попытку задеть и перевести разговор на него Оджиро. — Чë? — Покажи, — он сжал кулаки. — Нет.       Одноклассник сделал несколько шагов в мою сторону. — Покажи!       Среагировать я не успела. Но, в своё оправдание скажу, что совершенно не ожидала такого от всегда спокойного и рассудительного Маширао. А тут — меня схватили за руку левой рукой, а правой очень некультурно попытались стянуть свеженький бинт. Я отшатнулась, проглатывая маты, потеряла опору, а Оджиро оказался в недостаточно устойчивом положении, так что мы падали, а я параллельно пыталась отцепить его пальцы от своих бинтов. То, как меня приложило спиной о кафель и придавило сверху не самым лëгким телом, я почти не почувствовала, а вот то, как сползают бинты с глаза, ощущалось очень и очень неприятно.       Пока Маширао пыхтел и пытался отстраниться от меня, я пыхтела и старалась вернуть повязку на лицо, не разматывая полностью. — «Вот и какая муха тебя укусила, а?» — пожаловалась машинка на моей шее. — «Я ж столько времени на это потратил.» — Ух… — «Извиниться не хочешь?» — я ткнула одноклассника в плечо, отталкивая от себя. — Почему ты так не хочешь показывать, что у тебя под бинтом?       И вот сидим мы на полу мужского туалета, у меня сползает бинт, у меня закипает злость, у меня день крайне неудачный, а Оджиро смотрит на меня своими честными серьëзными глазами и совершенно не парится — дверь-то он на защëлку закрыл. — «Я те щас вмажу,» — бинт я отпустила, собираясь так, чтобы было удобнее уворачиваться, если мне в ответ прилетит. — Капец ты меня достал, белка!       Думаю, нашу возню на кафеле слышно было плохо. Всё же, орать мы друг на друга не орали, только глухо стукали друг другом об пол и стены. Мне прилетело хвостом по голове, Маширао получил кулаком в глаз. Левый. Чтоб не доëбывался. А потом я прижала его к полу, зафиксировала хвост пылью и занесла кулак: — Будешь ещё спрашивать, почему я повязку не снимаю? — пропыхтела я, пытаясь удерживать выворачивающегося одноклассника. — Я тебя спрашиваю. Будешь? — Д… Иди ты… — до моего горла он дотянуться не мог — у меня руки были длиннее, но старательно пытался, хватался за плечи и похрипывал — я давила ему на шею.       В какой-то момент он ухватился за одну из петель бинта и потянул на себя, меня дëрнуло следом и он тут же восспользовался этим, пытаясь схватить меня за горло. Я не дала ему такой роскоши, тут же припечатывая кулаком, но бинт уже был сдëрнут, остальные петли ссыпались с головы на шею и мне пришлось оттолкнуть Оджиро и отшатнуться самой, чтобы вновь попытаться привести весь этот ужас в порядок. Разумеется, ничего не получилось. — С-сволочь… — Ты первый в драку полез. — А нечего было руки распускать. Кха…       Я отползла к стене, упираясь затылком в плитку, Оджиро сел, вытирая разбитые губы и держась за голову. Мы оба выдохнули. — Расслабился? — Да нихрена, — я нервно хмыкнула, стягивая с шеи бинты и пытаясь размотать ту путаницу, которая получилась. Кашлянула. — Я был спокоен, пока ты не явился. — А мне показалось, наоборот.       Я подняла на него взгляд. Маширао сидел так, будто был готов броситься в драку снова. Ну или защищаться до последнего. Вот дурень. И это он у нас боевыми искусствами владеет, чего в драке не использовал? — «Успокойся, я не буду драться с тобой. Как минимум — сейчас,» — я закрыла глаз, после чего наощупь принялась разматывать петли бинта и сворачивать его. — «Нет у меня глаза. Поэтому бинт ношу. Повязки неудобные.» — Правда?       Он что, реально удивился?       Я кивнула. Оджиро медленно подобрался ближе. Я открыла глаз. Похоже, его уже ничего не пугало. Ни то, что я могу ему врезать, ни то, как это может выглядеть. Он просто сидел и рассматривал пустую левую глазницу и расползающиеся от неё по левой щеке трещины. — И правда глаза нет. — А ты думал, я вру? — Ну, ты так дерëшься, как будто у тебя оба глаза есть, — он вдруг стушевался и сел по-турецки, обложившись хвостом. — Это не только мне заметно, на самом деле. — «Ну оно и понятно,» — наклонившись в сторону, я отодвинулась от одноклассника и принялась подниматься, держась за стену за спиной. Наклонившись над одной раковиной, я принялась умываться, оставив бинты и монокль в другой. Холодная вода прекрасно остужала кровь. Мысли о том, каким способом проще всего будет «обезвредить» Оджиро постепенно отступали. — «Я ведь не только глазом смотрю, «пылевое зрение», шаришь?» — Это… Значит, ты просто получаешь информацию от пыли? — он повернулся ко мне, всё ещё сидя на полу. — Типа всегда за всеми следишь? — «Какой ты проницательный,» — съязвила я, в мыслях это прозвучало голосом мистера Компресса, но в реальности машинка на шее произнесла всё крайне монотонно. — И ты… Как часто ты его используешь? — одноклассник наклонил голову в сторону, кисточка хвоста принялась немного подрагивать. Ну чисто заинтересованный кот, а не белка.       Я закончила умываться и обернулась, упираясь ладонями о раковину за спиной. Маширао ждал ответа. Почему-то он напоминал мне кого-то крайне назойливого сейчас. То ли Хаганэ, то ли Сендагаю… Сложно. — «Вставай, тебе тоже умыться надо,» — я нахмурилась, разглядывая заплывающий синяком левый глаз Оджиро и его же разбитые губы, которые он продолжал тереть и облизывать. — «Иначе всю одежду кровью зальëшь и придëтся объясняться.» — Нам в любом случае придëтся объясняться.       Я решила не спрашивать, почему. Разумеется, подбитый глаз так просто не скрыть. — Хочешь меня закосплеить? — Чего? — Маширао уставился на меня в непонимании. — Кха… «Замотаем тебе глаз, чтобы не было видно. Скажем, типа это спор такой, сможешь ли ты так сутки проходить.»       И вот таким незамысловатым образом мне пришлось потратить ещё минут десять на то, чтобы раздобыть бинт и для одноклассника, так как свой ему отдавать я намерена не была. В комнату мы вернулись через сорок минут, суммарно. — А? — Оджиро, что у тебя с глазом? — Хах, ты теперь на Ичиго похож. — И губа разбита… — Вы подрались? — Но на Ичиго ни царапинки…       Оставив все объяснения на Маширао, я отправилась к своему футону, возле которого сидела… Вот не догадаетесь. Тога Химико под личиной Хагакурэ Тору. Я вытянулась на футоне. — Всё в порядке? — «Ага.» — Вас обоих долго не было… — «Встретились в туалете,» — я повернулась на бок, уставившись на колени, обтянутые синими джинсами. Вроде похожи на те, что были у Хагакурэ, а как будто она за весь летний лагерь ничего такого не надевала. — «Без понятия, куда он ходил.» — Вот как, — меня погладили по голове, поправили волосы, оказавшиеся под бинтом. Я почти ничего не видела, так как лежала на правом боку. Прикосновения были почти такими же, как у Хагакурэ, вот только… Чуть более жëсткими и резкими. Как у человека, который старается повторить за кем-то, но его истинная сущность куда жëстче. — А ты куда ходил?       А. Значит, нервничала из-за того, что я мог найти настоящую Хагакурэ? Действительно… А вот надо было сразу прятать нормально. — Покурить. Кха. — Куришь? — ну что за дурочка… Прокололась.       Я повернула голову, смотря в глаза «Хагакурэ». Она была искренне удивлена. — От меня не пахнет, поэтому ты не поняла, да? — она кивнула. Даже не подумала о том, что я могу «не видеть». Что ж, такая непривычка вполне ложится на её легенду, но лучше бы она побыстрее влилась в роль. Всё же, я не знаю, как скоро Михаши решит вернуть настоящую Хагакурэ. — «Я просто по ветру стоял, да и не так часто курю. Но ты ведь уже видела меня с сигаретой… И не поверила?» — Поверила, просто… — она почесала щëку, вполне в жестах Хагакурэ. — Не важно.       Я выдохнула и вновь легла на подушку. Даже если бы я не знала, что это подменыш, такой вопрос легко вывел бы Тогу на чистую воду. Я ни разу не курила при Хагакурэ. — «Разбуди, когда понадоблюсь.» — Ага, — меня снова погладили по голове.       Кровью ей там намазано, что ли? Хагакурэ сильнее смущалась. Особенно, когда это мог увидеть кто-то посторонний. Хотя, те обнимашки перед Спортивным фестивалем… Эх, не понимаю женщин.