Наследие.Второе поколение

Фэйт сидела в старом хранилище школы — месте, о котором большинство учеников даже не знали. Когда-то здесь держали артефакты, изъятые у ведьм, вампиров и охотников; часть из них позже увезли, часть — замуровали, часть… просто забыли. Магия в таких местах никогда не выветривалась до конца. Она въедалась в стены, в пыль, в воздух. И сейчас Фэйт чувствовала это кожей. Гримуар лежал перед ней раскрытым, прижатый по углам камнями — старый приём, чтобы страницы не переворачивались сами. Символы на пергаменте не светились откровенно, не кричали о тьме, но мерцали, будто реагировали на её присутствие. На кровь в жилах. На силу, которую она упорно делала вид, что не осознаёт. Она медленно перечитала строки ещё раз. Не потому что не поняла. А потому что надеялась, что смысл изменится. — «Кровь за знание», — тихо произнесла она. — «Связь по линии происхождения… отклик через носителя». Фэйт сглотнула. Это было важно. Не абстрактная жертва. Не «чья угодно» кровь. Связь. Родство. Генезис. — Значит, не просто кровь, — пробормотала она, хмурясь. — А моя. Логично. Отвратительно логично. Она откинулась назад, опираясь спиной о холодный металлический шкаф. Пальцы автоматически начали теребить край рукава формы. Сердце билось неровно — не от паники, а от того особого состояния, когда разум работает слишком быстро. Маливор не был обычным монстром. Он был конструкцией. Заклинанием, которому придали форму. Он сам стирал из памяти мира, а не просто убивал. Значит, любые следы, любые знания о нём должны были быть… искажены. Именно это она и видела в книгах. Пробелы. Оборванные абзацы. Ссылки на источники, которых не существовало. — Кто-то постарался, — прошептала Фэйт. — И делал это не один век. И тут, как назло, в голове всплыло другое имя. Хоуп Майклсон. Главная убийца десятилетия. Трибрид. Легенда. И существо, которое лично участвовало в истории Маливора. Фэйт стиснула зубы. Её присутствие в школе ощущалось как давление на барабанные перепонки. Даже когда Хоуп была далеко, даже когда её не было видно — магия отзывалась. Купол. Сокращённые занятия.  Совмещённые тренировки. Полный контроль. Она могла посмотреть на меня в зале. Мысль вонзилась слишком резко. Фэйт вспомнила взгляд Хоуп — не долгий, не откровенный, но цепкий. Такой, каким хищник оценивает пространство. Не жертву. Пока ещё нет. Но — аномалию. — Нет, — тихо сказала она самой себе. — Она бы почувствовала. Сразу. Хотя… Фэйт знала, что Хоуп сейчас без человечности. Это меняло всё. Инстинкты — да. Эмпатия — нет. Узнавание — под вопросом. Это пугало сильнее. Она перевела взгляд на стол. Там лежал кинжал. Не просто лезвие — артефакт. Рунный, старый, с резьбой, предназначенной именно для ритуалов. Такие вещи не использовали случайно. Их доставали, когда знали, зачем. Фэйт взяла его в руку. Металл был холодным, но отозвался — лёгким покалыванием в пальцах. — Отлично, — фыркнула она без веселья. — Даже оружие меня узнало. Она поднесла лезвие к ладони. Совсем немного. Надрез. Символы требовали каплю, не больше. Технически — безопасно. Но внутри всё сжималось. Потому что она понимала: дело не в боли. И даже не в крови. А в том, что именно откликнется. — Если я это начну, — прошептала Фэйт, — я уже не смогу сделать вид, что ничего не знала. Она резко отдёрнула руку и положила кинжал обратно. — Нет. Не так. Не вслепую. Она вдохнула глубже, заставляя себя мыслить хладнокровно. Во вселенной ведьм всё строилось на балансе. Даже тёмная магия имела структуру. Подготовку. Защиту. А она сейчас — усталая, нервная, запертая в школе с Хоуп Майклсон и с мыслями, которые лезут не в ту сторону. Это был плохой момент для ритуала. Фэйт захлопнула гримуар. Символы недовольно дрогнули, словно что-то живое не хотело отпускать её так просто. — Я вернусь, — сказала она вслух, и это прозвучало почти как обещание. — Но когда буду готова. Она убрала книгу в рюкзак, проверила замки, огляделась — привычка выживания, а не паранойя. Хотя граница между ними сейчас была слишком тонкой. Выходя из хранилища, Фэйт поймала себя на мысли, от которой стало по-настоящему не по себе. Если Хоуп узнает первой… Если она поймёт, кто я — до того, как я узнаю правду… Фэйт ускорила шаг. Время действительно заканчивалось. И игра шла уже не по её правилам. ______________________ Фэйт вышла из старого хранилища почти бегом и только в коридоре заставила себя замедлиться. Слишком резкое движение — плохая идея, когда ты только что сделала нечто, что не должна была делать. Школа Сальваторе в этот час выглядела непривычно пустой. Свет ламп был тусклее обычного, словно экономили электричество или сама школа затаилась. Коридоры тянулись длинными, одинаковыми отрезками, и каждый шаг отдавался глухим эхом — слишком громким, слишком заметным. Фэйт сжала ремень рюкзака так, что костяшки побелели. Спокойно. Ты просто шла в хранилище. Ты часто туда ходишь. Ты ничего не украла. Мысли не успокаивали — наоборот, цеплялись одна за другую. Она ловила каждый звук: скрип половиц, далёкий хлопок двери, даже собственное дыхание казалось подозрительно громким. Несколько раз она оборачивалась, уверенная, что кто-то идёт следом. Никого. — Отлично, — прошептала она себе под нос. — Уже мерещится. Именно в этот момент за спиной тихо щёлкнула лампа — короткий, почти незаметный звук. — Ты так всегда ходишь? — раздался знакомый голос. — Или это только после тайных вылазок? Фэйт резко развернулась, уже вытаскивая из памяти короткое защитное заклинание. Эзра стоял, посредине коридора, словно был здесь всё это время. Не напряжённый, не готовящийся к атаке — наоборот, слишком расслабленный. Руки в карманах, плечи опущены, взгляд ленивый, но цепкий. — Чёрт возьми! — вырвалось у неё прежде, чем она успела себя остановить. — Ты вообще умеешь нормально появляться? ДОСТАЛ УЖЕ! — А ты вообще умеешь врать убедительно? — парировал он спокойно. Она замерла, мгновенно насторожившись. — О чём ты? Эзра чуть наклонил голову, рассматривая её — не лицо даже, а позу, напряжение в плечах, слишком быстрые движения. — Ничего, — пожал он плечами. — Просто ты выглядишь так, будто бежала от призраков. Или от плохих решений. Фэйт фыркнула и сделала вид, что собирается идти дальше, но он мягко шагнул в сторону, перегораживая путь. Не агрессивно. Скорее… буднично. — Эзра, если ты решил читать мне нотации, то у меня нет настроения. — Я не читаю нотации, — отозвался он. — Я проверяю гипотезы. Она прищурилась. — Ты всегда так разговариваешь, или это специальный режим для «бедных ведьм с секретами»? Уголок его губ дёрнулся — не улыбка, а реакция. Он уловил её защитный тон, отметил, что она уходит в сарказм. — Ты была в хранилище, — сказал он без нажима, почти между делом. Фэйт пожала плечами. — И что? Это не запрещено. — В это время — да. — Пауза. — Но не в этом секторе. Вот теперь внутри что-то неприятно сжалось. Чёрт. Он не просто догадывается. — Ты следишь за мной? — холодно спросила она. — Нет, — честно ответил он. — Я просто хорошо запоминаю закономерности. А ты сегодня нарушила сразу несколько. Он сделал шаг ближе, и Фэйт автоматически отступила — не потому что он давил, а потому что её тело решило за неё. Спиной она почти упёрлась в стену. — Ты нервничаешь, — продолжил Эзра тихо. — Значит, либо ты нашла что-то интересное… либо испугалась того, что не нашла. Она молчала, глядя ему прямо в глаза и мысленно прокручивая варианты. Сказать правду — невозможно. Соврать — опасно. Он слишком внимательный. — Ты сам сказал, — наконец бросила она. — Иногда не действовать опаснее. Я просто… проверяла информацию. — Мою? Она не ответила. И это был ответ. Эзра медленно кивнул, будто именно этого и ждал. — Значит, всё-таки воспользовалась советом, — сказал он без тени триумфа. — Интересно. — Не льсти себе, — резко отрезала Фэйт. — Я бы и без тебя туда пошла. — Конечно, — спокойно согласился он. — Просто совпадение, что после нашего разговора ты полезла туда, куда лезут либо отчаявшиеся… либо те, у кого есть причина. Он отступил на шаг, возвращая ей пространство, и это почему-то напрягло её ещё сильнее, чем его близость. — Я не собираюсь тебя сдавать, — добавил он. — Пока. — Пока? — переспросила она. — Пока ты сама не решишь, на чьей ты стороне, — сказал он мягко. — И что именно ищешь. Фэйт сжала челюсти. Он не враг. Но и не союзник. Самое опасное сочетание. — Ты слишком много хочешь знать, — сказала она. — А ты слишком плохо притворяешься, что тебе всё равно, — ответил он. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Между ними висело что-то неоформленное — не угроза и не флирт, а напряжение, от которого хотелось либо отступить, либо сделать шаг вперёд. Эзра первым разорвал паузу. — Ладно, — сказал он легко. — Иди. Ты и так сегодня перегружена. — Он развернулся, но уже уходя, бросил через плечо — И, Фэйт… если ты действительно полезла в дела Майклсонов — постарайся не делать это в одиночку. Они редко оставляют свидетелей. Даже случайных. — Ты сам сказал узнать у нее! Когда его шаги стихли, Фэйт осталась одна. Она только тогда заметила, что всё это время почти не дышала. Рюкзак на плече казался тяжелее, чем раньше. И дело было не в книгах. ________________ Фэйт закрыла за собой дверь комнаты слишком тихо — будто боялась, что даже звук защёлки может привлечь чьё-то внимание. Несколько секунд она просто стояла, прислушиваясь. Коридор за стеной молчал. Ни шагов, ни голосов. Но ощущение, что за ней следят, никуда не делось. Оно въелось под кожу ещё там, в хранилище, и теперь только усилилось. Она медленно выдохнула и только тогда позволила себе снять рюкзак. Тот глухо ударился о стол, слишком громко — Фэйт вздрогнула и раздражённо сжала челюсти. — Соберись, — прошептала она сама себе. — Ты не ребёнок. Но руки всё равно дрожали. Она достала гримуар не сразу. Сначала проверила окно — плотно ли закрыто, не тронуты ли защитные символы на раме. Потом — дверь, машинально коснувшись косяка, где когда-то Джози оставила слабый, почти незаметный охранный знак. Он всё ещё был там. Значит, никто не входил. Пока. Только после этого Фэйт вынула книгу и положила её на стол. Лампа над ним мигнула — один раз, второй — и загорелась ровным, болезненно жёлтым светом. От этого страницы гримуара казались старыми, будто пропитанными чем-то, что не должно было пережить столько лет. Она открыла нужное место не сразу. Провела пальцами по краю страниц, ощущая подушечками шероховатость бумаги, и вдруг поймала себя на мысли, что тянет время. — Если бы был другой способ… — пробормотала она, но тут же оборвала себя. — Нет. Его нет. Эзра был прав, как бы ей ни хотелось это отрицать. У Хоуп Майклсон нельзя было просто спросить. И нельзя было просто подсмотреть. Всё, что касалось Маливора, всегда было защищено слоями магии, тайн и крови. Фэйт опустила взгляд на текст. Жертва. Слово было выведено особенно чётко, будто кто-то специально надавил пером сильнее. — Прекрасно, — тихо сказала она. — Очень конкретно. Она не была идиоткой. В мире магии жертва почти всегда означала кровь. Иногда — боль. Иногда — утрату. Но здесь не было ни капли уточнений, и это пугало сильнее всего. Если бы речь шла о жизни, книга бы кричала об этом прямо, — попыталась рассуждать она. — Значит… кровь. Моя. Фэйт сглотнула и закатала рукав. Осмотрела кожу, будто проверяя, готова ли она к этому. Мысль о том, что она делает это впервые, холодно кольнула где-то под рёбрами. До этого её магия всегда была… светлее. Проще. Контролируемее (ну почти). Темной магией она еще не пользовалась.  Она расставляла свечи медленно, педантично, сверяясь с символами. Ни одной лишней. Ни одного неправильного угла. Во вселенной, где ошибка в полдюйма могла обернуться проклятием, аккуратность была вопросом выживания. Когда последняя свеча встала на место, Фэйт вдруг поняла, что в комнате стало слишком тихо. Даже шум ветра за окном исчез. Пламя свечей не колыхалось — оно стояло ровно, как нарисованное. Это было неправильно. Она встала в центр круга, чувствуя, как линии символов словно тянутся к ней. Закрыла глаза не потому, что так было написано, а потому что смотреть на это становилось невыносимо. — Знание за кровь, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Первые секунды ничего не происходило. И это было самым страшным. А потом воздух стал густым. Не метафорически — буквально. Каждый вдох давался тяжелее, будто комната наполнялась водой. Лампа над столом погасла с сухим щелчком, и единственным источником света остались свечи, теперь отбрасывающие длинные, уродливые тени. Фэйт почувствовала, как магия проходит через неё — не мягко, как обычно, а резко, вторгаясь, не спрашивая разрешения. Её затошнило. В ушах зазвенело. Остановись, — мелькнула мысль. Нет. Уже поздно. Голос прозвучал не снаружи. Он возник сразу внутри черепа — низкий, лишённый эмоций. — Ты не понимаешь, к чему прикасаешься. Фэйт распахнула глаза. — Кто ты? — выдохнула она, оглядываясь. Комната была пуста. Но ощущение присутствия стало почти физическим — будто кто-то стоял слишком близко, за спиной, и она чувствовала это кожей. Ответа не последовало. Только шёпот — не слов, а смыслов, скользких и неприятных, как прикосновение к холодному камню. Когда всё оборвалось так же резко, как началось, Фэйт пошатнулась и схватилась за край стола. Свечи погасли одновременно, и тьма стала почти абсолютной. Она дышала часто, рвано, пытаясь убедить себя, что это закончилось. И тут зеркало. Фэйт подняла взгляд случайно — и замерла. Её отражение смотрело на неё чужими глазами. На мгновение зрачки расползлись, заливая собой белки, превращая взгляд в бездонную чёрную пустоту. Сердце болезненно сжалось. — Нет… — прошептала она. Через секунду всё вернулось в норму. Слишком быстро. Слишком просто. Но по венам всё ещё разливалось ощущение холода. И под ним — что-то другое. Острый, неприятный импульс, похожий не на страх, а на… потребность. — Ты хотела знаний, — раздался голос снова, теперь тише. — Цена уже назначена. — Каких знаний?! — сорвалось у неё. — Я ничего не увидела! Это скам какой-то? Ответа не было. Фэйт резко захлопнула гримуар, словно боялась, что книга сама продолжит говорить. Засунула её обратно в рюкзак, действуя на автомате. Это не ответы, — лихорадочно думала она. — Это только начало. И мне это не нравится. Она выпрямилась, заставляя дыхание выровняться. Паника — роскошь, которую она не могла себе позволить. — Разберёмся, — сказала она вслух, больше для себя. — Потом. Но где-то глубоко внутри уже поселилось неприятное, липкое знание: что бы она ни призвала этой ночью, оно услышало её. И не собиралось исчезать. _____________ В столовой было непривычно тихо. Не та спокойная тишина, что бывает ранним утром, а напряжённая, вязкая — когда десятки людей стараются быть как можно менее заметными. Студенты сидели за столами, склонившись над тарелками, но почти никто не ел. Разговоры обрывались на полуслове, взгляды скользили по полу, по стенам — куда угодно, только не друг на друга. Фэйт остановилась у входа и сразу это почувствовала. Школа будто затаила дыхание. А потом в зал вошла Хоуп Майклсон. Не было ни вспышек, ни эффектных жестов — ей это было не нужно. Она просто появилась, и пространство вокруг неё изменилось. Воздух стал плотнее, словно перед грозой. Несколько студентов инстинктивно выпрямились, другие — наоборот, сжались, будто надеялись слиться со скамьями. Хоуп шла медленно, уверенно, как по собственной территории. На губах играла лёгкая, почти ленивaя улыбка — не тёплая, а опасная. Улыбка человека, который знает: ему здесь никто не откажет. Она остановилась у ближайшего стола и резко опустила ладонь на деревянную поверхность. Удар вышел негромким — но в наступившей тишине он прозвучал почти как выстрел. — Ну что, — протянула Хоуп, оглядывая зал. — Маленькие гении. Готовы поработать? Никто не ответил. Фэйт заметила, как кто-то из первокурсников сглотнул слишком громко. Кто-то уронил вилку — звон металла прозвучал неуместно резко, и Хоуп повернула голову в ту сторону. Парень побледнел. — Отлично, — Хоуп чуть склонила голову, словно довольная. — Значит, слушаем внимательно. — Её голос был спокойным. Слишком спокойным. Таким говорят не с угрозой — таким констатируют. — Мне нужно расшифровать одно пророчество. Старое. Капризное. — Она лениво провела пальцем по краю стола. — А у ведьм, как правило, есть дурная привычка знать больше, чем они говорят. Несколько человек переглянулись. Кто-то нервно усмехнулся — тут же замолчал. — Я даю вам два дня, — продолжила Хоуп. — Вы находите мне тех, кто действительно умеет работать с древними текстами. Не студентов, которые выучили пару латинских фраз. А настоящих ведьм.— Она наклонилась к девушке за столом — слишком близко. Та замерла, как кролик перед хищником. — И не пытайтесь тянуть время, — добавила Хоуп почти ласково. — Мне не нравится, когда со мной играют. — Она выпрямилась и оглядела зал. — А если кто-то решит, что может меня обмануть… — её улыбка стала шире. — Поверьте, школа Сальваторе легко меняет профиль. Из учебного заведения — в мемориальный комплекс. Тишина стала абсолютной. Фэйт стояла в тени у стены, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это было не просто присутствие сильного существа. Это было ощущение родства, от которого хотелось отступить на шаг назад. Её кожа покалывала, будто магия Хоуп проходила слишком близко. Фэйт поймала себя на том, что задержала дыхание, и заставила себя медленно выдохнуть. Не смотри. Не выделяйся. Слова Эзры всплыли сами собой: Все ответы у Хоуп. Мысль была почти абсурдной. Подойти к ней — всё равно что сунуть руку в пасть зверю и надеяться, что он не сомкнёт челюсти. — Ты ведь держишься от неё подальше? — голос Джози прозвучал рядом так тихо, что Фэйт вздрогнула. Она обернулась. Джози выглядела напряжённой — плечи приподняты, взгляд беспокойно скользит по залу. — Конечно, — Фэйт усмехнулась, но вышло сухо. — Я что, похожа на самоубийцу? Джози не улыбнулась. — милая… — она понизила голос ещё сильнее. — Это не просто «держаться подальше». Она смотрит. Она всегда смотрит. Даже сейчас. Фэйт нахмурилась. — И? — И она замечает закономерности, — продолжила Джози. — Реакции. Резонанс магии. Людей, которые выбиваются из фона. — Она задержала взгляд на Фэйт. — Ты выбиваешься. Фэйт почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. — Ты хочешь сказать… — Я хочу сказать, — перебила Джози, — что если она почувствует в тебе хоть что-то знакомое… хоть тень сходства — внешнего или магического — она не отстанет. Фэйт медленно кивнула, не сводя взгляда с Хоуп. Та как раз поворачивалась, и на мгновение Фэйт поймала её профиль. В груди неприятно кольнуло. — Значит, — тихо сказала Фэйт, — мне нужно быть ещё незаметнее. Джози сжала губы. — Тебе нужно не быть здесь. Фэйт горько усмехнулась. — Уже поздно. Она снова посмотрела в сторону Хоуп — и на секунду ей показалось, что та смотрит прямо на неё. Фэйт резко отвернулась, сердце забилось быстрее. Если все ответы у неё, — подумала она, — то цена за них будет куда выше, чем кровь. И хуже всего было то, что где-то глубоко внутри Фэйт уже знала: она всё равно рискнёт. _______________________ Позже вечером Фэйт заперла дверь своей комнаты на все возможные замки — обычный, магический и тот, который Джози когда-то поставила «на всякий случай». Эта «всякая случайность» сейчас казалась пугающе актуальной. Она сидела на кровати, сжав гримуар на коленях, и несколько минут просто смотрела в одну точку. Сердце билось слишком громко. Каждое движение за стеной — шаг, скрип, чужой смех — отдавалось в теле резким толчком. Надо действовать сейчас. Пока Джози не заметила пропажу. Пока Хоуп не решила пройтись по коридорам просто из скуки. Первое заклинание не дало ничего. Ни образов, ни ответов — только ощущение, будто она сунула руку в холодную воду и не нащупала дна. Значит, либо она сделала что-то неправильно… либо выбрала слишком мягкий путь. Фэйт медленно перелистнула страницы. Дальше текст становился другим. Почерк — более резкий, угловатый. Поля были исписаны пометками, будто кто-то сомневался, возвращался, спорил сам с собой. Это была магия не учебная, не защитная. Та, о которой обычно говорят шёпотом — если вообще говорят. Контакт. Притяжение. Отголосок истины через утрату. — Чёрт… — выдохнула она. Она знала правила мира, в котором жила. Тёмная магия в этой вселенной всегда что-то берёт. Не сразу. Не обязательно очевидно. Иногда — память. Иногда — часть себя. Фэйт встала. На пол она высыпала соль, смешанную с пеплом трав — руки дрожали, и линия круга вышла неровной. Семь чёрных свечей она расставляла слишком тщательно, проверяя расстояние между ними по книге, словно это могло спасти от последствий. Комната наполнилась тяжёлым, липким запахом — полынь, белладонна, что-то гнилостно-сладкое. От него першило в горле, а голова слегка плыла, будто она вдохнула не воздух, а чужой сон. Гримуар лёг на стол сам — или ей просто показалось. Фэйт замерла, глядя на страницу. Заклинание не требовало крови напрямую. Оно требовало связи. Её взгляд упал на браслет. Простой. Ничего магического. Подарок Джози — в первый день школы, когда Фэйт ещё верила, что школа Сальваторе может быть безопасным местом. Что у неё может быть «потом». И семья. Она медленно сняла его с запястья. — Это глупо, — прошептала она. — Это просто вещь. Но внутри что-то сжалось — болезненно, почти физически. Значит, подходит. Фэйт встала в центр круга. Слова заклинания шли тяжело, как будто язык отказывался им подчиняться. — Fatum non rogo… — голос дрогнул. — …ego exigo. Пламя свечей дёрнулось. Не затрепетало — сжалось, будто его втянули внутрь себя. Воздух стал плотным, вязким. Комната будто уменьшилась — стены подступили ближе, потолок навис. Фэйт почувствовала, как холод ползёт по позвоночнику вверх, к затылку. Слова теперь звучали не только из её рта. Они шли из пола. Из теней. Изнутри. Круг соли почернел, словно его кто-то обжёг. Фэйт вскрикнула, когда что-то — не боль, а ощущение потери — рвануло из груди. Браслет на столе треснул с сухим щелчком и рассыпался в пыль, будто был старше на десятки лет. — Нет… — выдохнула она. Гримуар захлопнулся сам — а потом снова открылся, но уже на другой странице. Буквы проступали медленно, будто их выводили изнутри бумаги чем-то острым. Правда не приходит без формы. Она приходит через отражение. И тогда её накрыло. Не видение — вторжение. Лицо Хоуп — слишком близко. Огонь, который не греет. Символ, вырезанный в дереве, сочащийся чёрной смолой. Глаза. Не человеческие. Знакомые — и чужие одновременно. Фэйт упала на колени, задыхаясь. Мир стал резким, болезненно чётким. Она слышала, как кто-то ходит этажом ниже. Как за окном шуршит листва. Как капает вода в ванной через три комнаты отсюда. И — глубже — другое. Голос. — Ты хотела знать, — он не звучал ушами. — Теперь ты будешь чувствовать. Фэйт посмотрела на свои ладони. Тонкие тёмные прожилки проступили под кожей, исчезая и появляясь, словно что-то внутри неё искало путь. — Это временно, — прошептала она, скорее из упрямства, чем из веры. Голос отозвался почти насмешливо. — Все так думают. Она с трудом поднялась. Колени подкашивались, во рту был привкус железа и пепла. Комната выглядела так, будто здесь что-то умерло — свечи потухли, стены потемнели, воздух был тяжёлым, как после пожара. Фэйт закрыла гримуар и прижала его к груди. Она не получила ответ. Но получила направление. И самое страшное — где-то внутри, под страхом и тошнотой, под паникой и разумом, жило чувство, от которого ей стало по-настоящему не по себе. Облегчение. Потому что теперь пути назад действительно не было. Она погрязла в дерьме. Фэйт опустилась на колени, задыхаясь. Её голова кружилась, а сердце бешено стучало. Всё в комнате стало невыносимо чётким — каждое движение тени, каждый звук снаружи. Она чувствовала энергию вокруг, как никогда прежде. Но вместе с этим пришло и что-то иное.   Голос.   — Ты выбрала путь, дитя, — он прошептал ей прямо в ухо, хотя в комнате никого не было.  Её руки задрожали. На ладонях проступили тонкие чёрные линии, как будто тьма начала расползаться внутри неё. Она смотрела на них, не в силах отвести взгляд.   — Нет, это не навсегда, — прошептала она, пытаясь убедить себя.   Но где-то глубоко внутри она знала, что теперь стала другой. И цена этого ритуала только начала себя проявлять.   Фэйт поднялась, с трудом держась на ногах.  — Ты хотела ответов, — снова прозвучал голос, от которого её кровь застыла в жилах. — Они найдут тебя, но не так, как ты думала.   Снаружи завыли ветра, и свечи внезапно потухли, оставив комнату в полной темноте. Фэйт вышла из комнаты, где только что завершила ритуал. Воздух казался слишком густым, словно пропитанным чем-то, что она не могла ни понять, ни объяснить. Она хотела есть, очень хотела есть. Её сердце всё ещё бешено колотилось, а внутри росло странное чувство — смесь тревоги и восторга, которое, казалось, рвалось наружу.  И голод. Она шла по коридорам школы Сальваторе, которые в этот поздний час были пустынны и зловещи. Её шаги эхом отдавались в стенах, а тени от горящих факелов казались живыми, как будто следили за ней. Фэйт чувствовала себя странно — её собственное тело казалось чужим, а кожа словно горела от невидимого жара.   Она свернула за угол и чуть не столкнулась с фигурой, возникшей из ниоткуда.   — Эй, волчонок, ты куда собралась? — прозвучал знакомый голос.   Фэйт резко подняла взгляд и увидела перед собой Эзру. Его спокойная, чуть насмешливая улыбка, как всегда, была на месте, но что-то в его тоне звучало иначе.   — Ты чего так напугана? Сбежала с места преступления? — поддразнил он, изучающе глядя ей в глаза.   — Что ты здесь делаешь? — выпалила она, не отвечая на его подколки.   — Возвращался с вечерней пробежки, — пожал он плечами, словно это было самым естественным занятием в такое время. — А ты, похоже, занималась чем-то... интересным.   Его глаза скользнули к её рукам, где всё ещё виднелись слабые следы чёрных линий. Фэйт быстро спрятала руки за спину, но Эзра уже всё заметил.   — Так и знал, что ты не просто так разгуливаешь с бешеными глазами по школе, — проговорил он, делая шаг ближе.   Фэйт нервно сглотнула. Она пыталась придумать ответ, но её мысли путались. Странное чувство, зародившееся внутри после ритуала, только усилилось от его близости.   — Ты не знаешь, о чём говоришь, — наконец сказала она, сделав шаг назад.   — Да ну? — Эзра наклонил голову, его взгляд стал чуть более серьёзным. — Может, ты расскажешь, зачем проводила что-то запрещенное? Или я должен угадать?  Я не это имел ввиду, когда говорил узнать правду. — Это не твоё дело, — выпалила она, чувствуя, как её голос дрогнул.   Но вместо того чтобы отстать, он сделал ещё один шаг к ней. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. Фэйт почувствовала, как внутри всё начинает кипеть, как будто волны эмоций, накатывающие одна за другой, грозили захлестнуть её.   — Ты странная, знаешь? — сказал он, голосом, который был одновременно насмешливым и тёплым. — Каждый раз, когда я думаю, что понял тебя, ты делаешь что-то, что сбивает меня с толку.   Фэйт хотела что-то ответить, но не смогла. Её взгляд невольно остановился на его губах, и её дыхание стало прерывистым. Что-то внутри подталкивало её вперёд, заставляя переступить через все свои границы.   Прежде чем она успела осознать, что делает, она оказалась ближе к нему, чем когда-либо раньше. И в следующее мгновение она потянулась к нему, резко и решительно, словно это был единственный способ заглушить шум внутри неё.   Их губы встретились.   Это был не просто поцелуй — это был взрыв. Вся магия, которая бушевала в её теле, словно прорвалась наружу, смешавшись с эмоциями, которые она так долго игнорировала. Это было опасно, горячо, пугающе, но в то же время… захватывающе.   Фэйт чувствовала, как его руки касаются её талии, как он притягивает её ближе, но в этот момент что-то в ней дёрнулось, словно предупреждая об опасности.   Она резко отпрянула, отступив на шаг, как будто очнулась от транса.   — Это... — она не могла закончить фразу, её голос дрожал.   Эзра выглядел ошеломлённым, но на его губах всё равно появилась привычная улыбка.   — Ну, это было неожиданно, — сказал он, глядя на неё с искренним интересом.   Фэйт не ответила. Она развернулась и побежала, оставив его одного в пустом коридоре. Её сердце колотилось, её мысли метались. Что она только что сделала?   Но самое главное — почему это казалось таким правильным?