Вся правда о глэммарях

Огромный конференц-зал «Caesars Palace» был набит под завязку. Камеры, микрофоны, диктофоны - всё гудело, щёлкало, мигало. Запах кофе, сигарет, дешёвого лака для волос и дорогих духов стоял такой густой, что казалось - можно резать ножом. На огромных экранах за пустым президиумом переливался кислотный логотип Mötley Crüe, будто дразнил Док МакГи курил сигару в углу и сжимал виски так, что побелели костяшки пальцев. — Одиннадцать тридцать, блядь… — пробормотал он. — У нас прессуха в десять тридцать должна была начаться! Номер Томми и Джанет Солнце пробивалось в номер. Джанет и Томми переплетены, как после боя. Его волосы взлохмачены, на ней свежие красные следы. — Ммм, ещё раз, богиня… — он промычал, не открывая глаз. — Томми, хватит! — она засмеялась, но всё же наклонилась, поцеловала его. Он тут же потянул её вниз, простыня упала на пол. БУМ-БУМ-БУМ! — ТОММИ, ВСТАВАЙ, БЛЯДЬ! — орал Док из коридора. — У ТЕБЯ ДЕСЯТЬ МИНУТ! — Пиздец… — Джанет быстро натянула кожаные штаны и застёгивала лифчик. — Одевайся, идиот. — Ты всё испортила, — простонал Томми, натягивая блестящие красные штаны. Номер Винса и Никки БУМ-БУМ-БУМ! — ПОДЪЁМ, УРОДЫ! — Док уже сорвался. —ДАЮ ВАМ ДЕСЯТЬ МИНУТ — ИЛИ Я ВАСС ПОТРОХАМИ СОЖРУ! Винс вскочил, волосы дыбом: — Десять минут?! Мы даже трахнуться не успеем! — ЗАТКНИСЬ! И ищи мои штаны, — Никки пытался натянуть кожу, лицо бледное, под глазами синяки. — Я похож на призрак, которого сбили на мотоцикле. — Ты всегда так выглядишь, — огрызнулся Винс, но помог ему застегнуть браслет. Они вывалились в коридор, шатаясь и матерясь. В зале вспышки ослепили. Толпа заорала: — Mötley! Mötley! Томми в красных штанах и с идиотской ухмылкой, Никки — в чёрной кожанке и очках, с жёсткой челюстью. Винс сиял внешне, но глаза мутные от похмелья. Мик — мрачный, в чёрных очках, гитару держал на коленях, как щит. Док прошипел сквозь зубы: — Улыбайтесь, суки. Хоть делайте вид, что живые. Ведущий: — Добро пожаловать! Давайте начнём! — Томми! Правда, что у тебя роман с Джанет из Vixen? Томми ухмыльнулся: — Я бы сказал… мы на одной волне. Иногда — в одной кровати. Смех, вспышки. — Серьёзные намерения? — Серьёзнее похмелья после шести шотов. Зал ржёт. — Винс! Говорят, тебя видели с двумя девушками и мужиком. Винс облизнул губы: — Мужик был бармен. Сделал лучший коктейль в моей жизни. Девушки? Может, это были галлюцинации. Журналисты хохотали. — Готов к туру? — Я рожден для сцены. Я умру на сцене. Но не сегодня. Сегодня я хочу пива. — Я второй! — выкрикнул Томми. Толпа заржала ещё громче. Неожиданно кто-то крикнул: — Мик! У тебя проблемы со здоровьем. Как справляешься? Зал стих. Все уставились. Мик поднял голову медленно, как будто из-под воды. Очки отражали свет, лицо каменное. — Я справляюсь… гитарой. Всегда только гитарой. Его голос был тихий, хриплый. Камеры щёлкали, но журналисты быстро потеряли интерес. Мик опустил взгляд обратно в гриф. Внутри у него гудело: «Сколько мне осталось? Ещё год? Два? Или это последний тур…» Он старался не смотреть на вспышки. Томми хлопнул его по плечу: — Видите? Наш старик — бессмертный. Толпа снова заорала. — Никки, а как вам удаётся писать такие тексты после всего что с вами случилось? — Потому что я упрямый ублюдок. Музыка — всё, что у меня есть. — А слухи о мемуарах. Это правда? — Может быть. Может, это просто записи моих снов после героина. Смех в зале, но напряжение уже чувствовалось. — Никки, а семья? Планируете воссоединиться с семьей? Он поднял глаза и промолчал. Потом тихо: — Следующий вопрос. — Вы избегаете этой темы. Почему? — журналистка не отпускала. — Следующий, — повторил он, чуть громче. — Ваша мать бросила вас? Это правда? Томми встрял: — Эй, полегче, леди… Но та только улыбнулась. — Вы прячете правду. Может, мне лучше спросить у Фрэнки?… Всё замерло. Камеры щёлкнули, кто-то уронил ручку. Никки вскочил, швырнул стакан воды. Стол дрогнул. — ЗАТКНИСЬ, ШМАРА! — голос сорвался. — ТЫ НИХУЯ НЕ ЗНАЕШЬ! Я НЕ ФРЭНКИ! СЛЫШИШЬ?! ФРЭНКИ СДОХ! Журналисты вскочили, вспышки ослепляли. Винс схватил его: — Ник! Хватит! Томми подлетел: — Угомонись! Они этого и добиваются! Никки вырвался, распихал охрану, схватил микрофон и швырнул в женщину. Она вскрикнула. — ВОТ ТВОЯ ПРАВДА, БЛЯДЬ! Я — НИККИ, МАТЬ ВАШУ, СИКС! Он вылетел из зала, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. Охрана бросилась между ними, оттаскивая Никки. Джанет из-за кулис кричала: — Никки, стой! Остановись! Он вырвался, дернулся в сторону, распихал охрану: — Не трогайте меня, нахер! Отпустите! Он сорвался с места. Микрофон вырвался из его руки, как будто сам и с хрустом кинул его в плечо женщины-журналиста. — Вот твоя правда, БЛЯДЬ! — заорал он, лицо перекошено от ярости. — ТЫ ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ ПОЧЕМУ?! ПОТОМУ ЧТО Я — НИККИ, МАТЬ ВАШУ, СИКС!!! Он вылетел из зала, захлопнув за собой дверь с такой силой, что задребезжали стекла и кто-то из охраны охнул от неожиданности. — НИККИ! — крикнула Джанет и кинулась следом. Док вышвырнул парней из зала и угомонил их — Так идиоты…я от репортеров пизды получать не хочу, так что угомоните своего мамонта или я вам такой пиздец устрою… - пробурчал Док — Я пойду за ним! - крикнул Томми и побежал в сторону лифта