Глава 8
30 апреля 2025 г., 09:37
После осмотра гинекологом Со Гюха впервые за долгое время отправился в родительский дом. Конечно, это не было связано с тем, что он соскучился по родителям и их нравоучениям, просто вчера Чон Ын Хи звонила сыну, и после разговора с ней Гюха подумал, что он соскучился по домашней еде. Мысль о домашнем супе юккеджан не давала ему покоя, а потому сразу после приёма у врача он буквально на автомате повернул машину к дому родителей.
На звонок в дверь вместо горничной открыла сама Чон Ын Хи.
— Не думала, что ты приедешь так быстро. Обычно тебя нужно по несколько дней уговаривать навестить мать.
— Ты позвонила, когда я был неподалёку, так что не было смысла отказывать, — соврал Гюха. Он бы всё равно приехал рано или поздно, поскольку отлично знал сценарий семейных встреч, который был неизменен. Его уговаривают встретиться с хорошей женщиной-альфой, он отказывает под каким-нибудь предлогом, его называют неблагодарным сыном и иногда, по настроению, могут слегка побить. После чего он выслушает нотацию о своём возрасте и необходимости обзавестись семьёй. Нужно всего-то потерпеть один вечер, а назавтра матушка успокоится и примется искать новую невестку. А он сам получит небольшую передышку и возможность насладиться домашней стряпнёй.
— А как насчёт обеда?
— Пожалуйста, я очень голоден.
«Прошло уже несколько часов, а я ещё не ел», — пробурчал про себя Гюха, однако вслух не стал этого говорить.
Чон Ын Хи спокойно сообщила, что она уже позавтракала и что сыну придётся есть в одиночестве. Она позвала домработницу и попросила накормить сына. Через некоторое время Гюха сел за стол, уставленный тарелками. Он так давно не ел домашнего, что даже не будь он в положении, всё равно бы нахваливал приготовленные блюда. С самого детства он обожал тётушкину стряпню, а та порой шутила, что у молодого господина в животе не иначе как чёрная дыра, и именно потому он может съесть две миски риса за один присест.
— Хорошо поел? — с улыбкой спросила домработница, напоследок подавая молодому господину чашку домашнего амазаке.
Гюха смачно рыгнул, прикрывая рот рукой. Напиток из ферментированного риса с низким содержание алкоголя приятно согревал. Он опять не удержался и объелся так, что еле встал из-за стола. Живот неприятно распирало. Ощутимое давление в желудке тонко намекало: ещё хоть крошка еды, и он лопнет. Выйдя в гостиную, Гюха не увидел маму. Сказать ей было нечего, поэтому он не стал её искать и неспешно потащил тапочки в свою комнату на втором этаже.
Развалившись на кровати и включив телефон, Гюха с сожалением отметил, что и его никто не искал. Была вероятность, что Ли Чаён мог пытаться связаться с ним, однако проверить это было невозможно, потому как номер этой псины был заблокирован сразу после того разговора. Если честно, Гюхе и не хотелось это проверять, ведь если бы его журнал вызовов или мессенджер был бы пуст, его бы это только разозлило.
Расположившись поудобнее, Со Гюха выбрал игровое приложение, в которое он играл, когда ему было скучно. Его навыки были не на самом высоком уровне, однако и лузером в игре он не был, так, середнячком входил в топ двадцать игроков на своём сервере. «Бум-бум-хлоп!» Избавившись на время от постоянного чувства голода, отрешившись от своих проблем, он сконцентрировался на игре. Однако едва вышел в пещеру, чтобы сразиться с боссом уровня, как в дверь постучали.
— Гюха, это мама. Я зайду на секунду? — вопрос был риторическим, женщина вошла, едва постучав в дверь, сын уже взрослый, но он её ребёнок, так что тут не до личного пространства. Чон Ын Хи мельком осмотрела комнату, ей не понравилось, что сын разлёгся сразу после обеда.
— Не ложись сразу после еды, это не полезно для твоего организма.
— Я съел обед намного раньше, чем лёг, так что ничего не будет, — не отрывая взгляда от телефона, ответил сын. Он знал, зачем пришла мать, так что пытался немного сбить её с темы.
— Когда это раньше? Не прошло и десяти минут!
Чон Ын Хи подошла к кровати. Она для приличия немного поворчала, прежде чем тихонько присесть на самый краешек. Сегодня она позвонила сыну и пригласила его домой не только потому, что скучала по нему, но и для срочного разговора.
— Перестань пялиться в телефон и посмотри на свою маму!
Пришлось поставить игру на паузу и отложить телефон. Гюха насторожённо, с опаской глядел на мать. Ын Хи разговаривала с младшим сыном очень ласково, как успокаивают пугливую собаку, а в его сердце с каждым елейным словом крепла мысль, что всё это неспроста. Ну не может её материнская любовь проявляться так нежно, не по отношению к нему, невоспитанному и неблагодарному сыну. Вероятнее всего, она хочет о чём-то его попросить. И это что-то ему точно не понравится.
— Гюха, ты всё ещё ни с кем не встречаешься?
— Нет.
Холодок липкой паутиной обвил его сердце. Ну вот, опять, опять одно и то же...
— Раз у тебя никого нет, сходи на свидание с девушкой, с которой тебя познакомит мама!
Гюха упрямо сжал губы, понимая, что это никогда не кончится. Он не собирался знакомиться ни с какой женщиной-альфой. И даже то, что он в положении, куда проще скрыть, чем его ориентацию, а потому он ответил матери резким отказом.
— Я ненавижу это! Вы же прекрасно знаете, что меня это не заинтересует, зачем каждый раз настаиваете, мама?
— Даже если тебе это не интересно, это всего лишь свидание, Гюха. Почему? Вот ответь матери, почему ты каждый раз так противишься? Я же не прошу тебя о многом, просто согласись на одну-единственную встречу. Уверена, эта альфа тебе понравится. Я видела её фото, она очень красива, словно знаменитость. У неё хороший характер, она родом из приличной семьи. У девушки прекрасная репутация и хорошие манеры, несколько лет она училась за границей, поэтому у неё хорошее образование и хорошая работа. А главное, она того же возраста, что и ты.
В отличие от своей взволнованной матери, Со Гюха был скептично настроен и не скупился на насмешки. Каждый раз одно и то же — красивая, умная, из порядочной семьи и, главное, альфа.
— Тогда почему вдруг такая замечательная женщина желает встретиться со мной?
Он был уверен, что, так же как он понятия не имеет, как выглядит та таинственная альфа, так и эта прекрасная женщина в глаза его не видела, но уже очень хочет выйти за него замуж, не зря матушка так взволновало заламывает пальцы.
— Как это почему она хочет встретиться с тобой? Разве ответ не очевиден: ты — мужчина-омега. А почему нет? Каждый раз, когда друзья твоей мамы видят тебя, они делают мне столько комплиментов о том, какой ты красивый, высокий, статный. И сразу же я слышу упрёки от них, почему мой сын ещё не обручён? Как ты прикажешь матери смотреть им в глаза?
Гюха только рассмеялся в ответ. Как всегда, одно и то же: что скажут, сколько ему лет и как можно быть таким безответственным и неблагодарным. И это ещё мама не знает о его ориентации и беременности! В любом случае, у него не было желания идти на свидание вслепую даже ради того, чтобы угодить матери, а это значило, что он должен ей отказать. Не желая грубить матушке, он просто вновь включил игру. Обычно после такого «неблагодарного» поведения Чон Ын Хи обижалась и несколько часов с сыном не разговаривала, но не в этот раз. Как только он коснулся экрана своего смартфона, женщина выхватила его из рук.
— Она действительно хорошая девушка! Я думаю, ей должно быть тяжело, ведь у неё нет партнёра омеги-мужчины. Гюха, это всего лишь свидание, я прошу тебя, не упрямься, давай просто встретимся с ней, да?
Чон Ын Хи никогда не забывала золотой сон, который пришёл к ней в ту ночь. Она так верила в знаки судьбы, так ждала хороших новостей для своего младшенького, что когда подруга рассказала ей об этой девушке-альфе, женщина обрадовалась — это было именно то, что нужно. Вот к чему было счастливое предзнаменование! В тот момент, когда ей прислали фото возможной невестки, она сказала себе: «Вот оно!».
Насколько редки были омеги-самцы, настолько же редко рождались альфа-самки. Ын Хи не хотела заставлять своего младшего сына жениться, так как знала его нрав —свободолюбивый, как у серого журавля. Она понимала, что заставить его силой пойти на свидание невозможно, он взбрыкнёт и откажет наотрез, однако если у матери был хотя бы один шанс помочь младшему сыну обрести счастье, она просто обязана была им воспользоваться. Хотя Гюха и делал вид, что это не так, он любил свою мать и ему не хотелось ей перечить. Чон Ын Хи прекрасно понимала это, и сегодня она должна была убедить сына согласиться.
— Ты встретишься с девушкой, которую для тебя сосватала твоя мать?
Но сегодня сынок, казалось, вёл себя особенно упрямо. Не поднимая головы, он упрямо отказал матери, рискуя её расстроить.
— Мне не нравится эта затея. Я не хочу тратить своё время впустую.
Его слова разозлили Чон Ын Хи, она сжала губы, сдерживая негодование. Что значило его это «тратить время впустую», на что это, интересно, он собрался разменивать своё столь драгоценное время — на лежание на диване или поход в клуб с друзьями, такими же бездельниками?! Глубоко вздохнув, она строго произнесла тем самым тоном, которым владеют все матери:
— Знаете ли вы, господин Со, как трудно найти женщину-альфу? Я же не говорю, что ты должен предложить ей отношения или сразу же подать заявление для регистрации брака! Ты родился не таким, как другие, поэтому ты должен хотя бы встретиться с ней.
— Фу-у-ух! — Гюха только протяжно выдохнул, зарывшись пальцами в волосы на затылке. На удивление, его мать сегодня была полна решимости заставить его во чтобы то ни стало отправиться на это чёртово свидание. Вот только… Вот только её решимость никак на него не повлияла. Он прикрыл глаза, слов для отказа становилось всё меньше. Чон Ын Хи была тверда в своём намерении как никогда, а потому Гюха принялся демонстрировать свой нрав во всей красе.
— Бесполезно, мама. Я больше не собираюсь смотреть на этих прекрасных и замечательных альф, с которыми вы хотите меня познакомить. Ни в это раз, ни в следующий. Никаких свиданий, не тратьте своё время и моё.
Бровь Чон Ын Хи дёрнулась от негодования и раздражения. Она не выдержала и, вскинув руку, принялась больно шлёпать сына по спине.
— Ах, бесполезно? Напрасно? За что мне это? Почему у меня такой неблагодарный сын?
— Ой! Ай! Мама, прекратите, зачем вы меня опять бьёте?
— Я всё время думаю о тебе, о твоём счастье. Но даже если я скоро умру, ты всё равно не будешь слушать свою мать, верно? А? Я тебя спрашиваю? Отвечай!
Видимо, Гюха сегодня умудрился сделать кое-что невероятное. Он так довёл собственную мать, что она со всей силы шлёпала неблагодарного сына по спине и плечам. Сегодня её рука казалась особенно тяжёлой. Обычно, когда он начинал жаловаться, что ему больно, Ын Хи его жалела, и, хотя в сердце продолжала злиться, отступала и уходила в свою спальню. Однако сегодня звуки шлепков не прекращались довольно долго.
Гюха снова почувствовал себя расстроенным. Ему потребовалось много душевных сил, чтобы принять своё изменившееся состояние, смириться с обстоятельствами и хоть немного успокоиться. Однако то, что сейчас его заставляли делать что-то, чего он категорически не хочет, расстраивало его ещё больше.
— Ум-м-м, что, что это?.. — тихо сквозь зубы промычал парень, почувствовав резкую боль в животе. Боль была похожа на резкий спазм в мускулах после интенсивной тренировки. После осмотра в клинике «шарлатан» гинеколог предупредил, что такое возможно и бояться этих болей не нужно. Подобные спазмы связаны с имплантацией плода в стенки матки и формированием плаценты, «домика» малыша.
Как раз в тот момент, когда Гюха пожалел о том, что пришёл в дом родителей, в руках его матушки зазвонил его смартфон. Решив, что это хороший повод ненадолго избавиться от проявлений материнской любви, он быстро выхватил телефон и уставился на экран.
Настроение его ещё сильнее испортилось, это было сообщение от ассистента из гинекологического отделения. Медицинский работник интересовалась, хорошо ли прошло обследование и уточняла предварительную дату следующего медицинского осмотра. Однако у Гюхи появился шанс сбежать, и он не упустил его.
— Я выйду на минутку.
Под предлогом срочного телефонного звонка он вскочил с кровати и направился к двери.
— Кто тебе написал? — недовольно поинтересовалась Ын Хи.
— Медвежонок, — не моргнув глазом, соврал Гюха.
Пак Чхан Ун, выглядевший довольно грозно и внушительно, не очень-то нравился Ын Хи, но она не навязывала сыну своё мнение о том, с кем ему следует общаться, а с кем нет, взрослый уже. Опасаясь, что мать его может поймать, Гюха поспешно открыл дверцу шкафа. Он быстро вытащил ту самую толстовку на молнии, в которой он ходил в больницу. Пока он выворачивал рукава и быстро натягивал её на себя, из карман вывалился небольшой листок бумаги, который упал лицевой стороной вверх на кровать. Краем глаза Гюха заметил, как что-то выпало, но не сразу понял, что именно это было. Пригляделся, и кровь тотчас отхлынула от его лица. На кровати лежал первый снимок УЗИ плода, который он получил в кабинете врача после завершения осмотра.
— Ой, выпало... Мам, это не то, что вы подумали… — невнятно пробормотал парень первое, что ему пришло в голову, и потянулся за снимком.
Однако мать оказалась быстрее. Чон Ын Хи не слушала его лепет, она видела, что его губы побледнели и дрожат, а глаза прикованы к отпечатку в её руках. Её взгляд быстро скользнул по фигуре сына и снова остановился на лице. Она потрясла снимком, строго требуя ответа.
— Что это?
— Ой, правда, что это? — Гюха раздражённо цокнул языком, скорчив недовольную гримасу. Он резким движением потрепал волосы, демонстрируя своё раздражение. Изумлённый взгляд матери был устремлён на него. Она не могла поверить в то, что держала в руках, как будто она действительно неправильно всё поняла, во взгляде читался всё тот же вопрос: «Что это?»
Непослушный сын глубоко вздохнул и поджал губы. Он понимал, что не сможет долго скрывать свой секрет, но раскрывать его сейчас, при таких обстоятельствах, было особенно трудно.
— Я не могу этого сделать.
— Что? — непонимающе переспросила Ын Хи.
— Я не могу встречаться с женщиной-альфой, которую ты для меня сосватала, — он снова тяжело вздохнул. — В моём животе уже есть ребёнок, но я не хотел бы, чтобы кто-то ещё об этом знал.
С одной стороны, он понимал, что разговор с матерью поможет ему принять своё положение. С другой стороны, он не хотел рассказывать о своей беременности никому: ни отцу, ни братьям, ни знакомым. Конечно, настанет время, когда ему придётся поделиться своей тайной со всеми, но не сейчас, когда он ещё не был готов к этому разговору.
— Гюха, что ты только что сказал? — женщина говорила так тихо, что казалось, её рот пересох, звуки выходили слабые и неестественные. Она, видимо, была в шоке от неожиданности. — У тебя в животе ребёнок? Как такое может быть?
— Разве не видно, в твоих рука фото с УЗД? Разве ты не видишь, это фотография ребёнка? — уже с лёгким раздражением в голосе ответил ей Гюха.
Конечно, кому-то другому было бы трудно узнать в этом крохотном пятнышке размером с монету ребёнка и его плодный мешок, но Ын Хи родила трёх сыновей и дочь, и уж точно должна была держать в руках не один такой снимок. Как она может не понять, что это «портрет» беременности на раннем сроке?
Ын Хи всё понимала и узнала, просто не могла в это поверить. Снимок УЗИ в руках казался шуткой, монтажом.
— Тебе дали его во время планового осмотра? Ты… ты беременный?
Гюха ничего не ответил, повторять одно и тоже не имело смысла, да и сути не меняло. Он в положении, и мать уже это знает. Теперь, когда первый шок прошёл, осталось только ожидать очередной взбучки.
«Ой-ёй, как же я облажался!» — мысленно поёжился Гюха, ожидая очередной порции шлепков от матери, однако та, кажется, всё ещё не пришла в себя.
— То есть, — всё так же глухо произнесла женщина, из последних сил пытаясь сохранить последние крохи самообладания, — после того, как ты провёл ночь с альфой, у тебя по ошибке появился ребёнок?
— Верно, — коротко ответил парень. Ноги его не держали, и он сел на край кровати подальше матери. Сейчас это самый край жёг не хуже, чем подушка из шипов. Если так тяжело проходит разговор с матерью, страшно представить, как он будет рассказывать это отцу.
— Боже мой… — Чон Ын Хи тяжело вздохнула и прижалась лбом к сложенным на коленях ладонях.
История её сына была проста и понятна, она много раз слышала о чем-то похожем, молодым свойственно быть беспечными. Но она никогда не думала, что подобное может произойти с кем-то из её семьи, принять такое было очень тяжело. Тяжело было и Гюхе, что ни говори, чтобы признаться матери в незапланированной беременности, требуется немалое мужество. Он надеялся, что ещё несколько месяцев о произошедшем с ним можно будет не упоминать, но всё сложилось иначе. Чон Ын Хи была потрясена, как будто земля ушла из-под её ног… Однако она быстро взяла себя в руки. Ей было тяжело принять случившееся, а что уж говорить о её младшем сыне? Каково ему сейчас?
— Кто его мать? Она знает, что ты ждёшь ребёнка?
Со Гюха побледнел, его губы были сжаты так плотно, что ещё немного, и он прокусит их зубами. В голове шумела кровь. К счастью, Ын Хи ошиблась, причём сильно, предположив, что матерью ребёнка является женщина-альфа, а не мужчина. Подобное бедная женщина даже представить себе не могла, а что бы с ней было, если бы сын сказал правду, что отцом ребёнка был Ли Чаён? Да-да, тот самый замечательный, учтивый Чаён, дружбой с которым Гюха должен был дорожить и гордиться!
В любом случае, он бы не смог произнести его имя в одном предложении со своей беременностью и отцовством ребёнка после того, как эта мерзкая псина, этот вонючий кобель заявил об аборте, который Гюха должен сделать. Злость и раздражение снова пробудились и заклокотали в его сердце, а потому он только тихонько перевёл дыхание, чтобы мать не заметила, и соврал:
— Не знаю.
— Что ты имеешь в виду? Разве она не знает, что у тебя будет ребёнок? — растерялась матушка.
— Нет. Я не знаю, кто его мать, — собравшись с силами, выпалил Со Гюха.
У Ын Хи просто не было слов. Разве она так его воспитывала, что он вырос таким безрассудным?
— Я не помню, кто это был. Мы встретились в клубе и переспали, я был пьян, а когда проснулся, никого уже не было, — наспех припомнил одну их сотен историй, которые не раз слышал от друзей в баре.
— Ха-а-а-а… — с губ матери сорвался протяжный стон разочарования.
Гюха вздрогнул и на всякий случай немного напрягся, приготовившись уворачиваться от материнских оплеух. Ему почему-то казалось, что если его начнут лупить, то перестанет Ын Хи делать это только тогда, когда у неё отнимутся руки.
— Какого черта ты ведёшь себя так безрассудно?! Как? Как можно быть таким безответственным, как ты мог переспать с женщиной, даже не спросив её имени?! Ты подумал о последствиях? Как теперь бедный малыш узнает, кто его мать? А? Я с тобой разговариваю! Неужели ты думаешь, что если тебе почти тридцать, ты можешь творить что вздумается?
Как и ожидалось, Ын Хи принялась лупить сына по плечу и руке. Боль от хлёстких ударов распространялась по коже, оставляя красные отпечатки тяжёлой женской ладони. Гюха понимал, что заслужил, но всё же пытался уклоняться, извиваясь словно выловленный из воды кальмар. В конце концов, первой, кто устал в этом противостоянии, была мать. Тяжело вздохнув и прижав ладонь ко лбу, она устало обронила:
— Я точно с тобой с ума сойду…
— Ай! Из-за вас у меня теперь рука болит! — проворчал несчастный избитый, думая о том, что больная рука — это было бы самое малое, что могло его ожидать, узнай о беременности сына Со Чан Сик.
— Что ты теперь будешь делать? — строго спросила мать.
— Что я могу сделать? Я собираюсь рожать, — последовал обречённый ответ.
— Рожать он собирается, посмотрите на него, какой взрослый! Знаешь ли ты, как тяжело воспитывать детей? Супружеской паре трудно воспитывать ребёнка вместе, но как ты собираешься родить ребёнка и поднимать его в одиночку?
— Если бы у меня были деньги, я бы сделал всё что угодно… Ой! — снова раздался шлёпок, мать нравоучительно хлопнула сына по плечу.
Ещё раз тяжело вздохнув, Ын Хи нерешительно перевела взгляд на живот сына. Выражение её лица было таким же обречённым, как и её душевное состояние.
— Ты правда беременный?
— Совершенно верно. Вы видели фотографию, что ещё это может быть?
С её губ сорвался ещё один вздох.
— И какой срок?
— Пятая неделя, он живой, его сердце бьётся.
Видя, что мать немного успокоилась, Гюха умоляющим голосом попросил:
— Мама, я прошу вас пока никому не говорить об этом, особенно вашей подруге Тэсун. Пожалуйста, прошу вас, мама, ничего не говорите тёте Тэсун!
Больше всего Гюха боялся, что Чаён узнает от тётушки о его беременности, нельзя было допустить, чтобы эта псина узнала об этом сейчас. После того разговора у Гюхи не осталось больше иллюзий насчёт его порядочности. Всё, что нужно было услышать, Гюха услышал, всё что должен был сказать этот кобель, он сказал. Благо, что Чон Ын Хи всё неправильно поняла. Слова сына она поняла так, будто он просил не делиться его секретом с теми, кто ей дорог. В очередной раз тяжело вздохнув, мать пообещала.
— Конечно, дорогой. Я даже не рассказывала ей, что ты омега, и о беременности не скажу. А пока есть время, нужно подумать, как мы объясним появление у тебя ребёнка.
Единственными людьми, которые знали о вторичном поле её младшего сына — это члены семьи, его личный доктор и секретарь Чой. Очень давно, слыша из СМИ о случаях притеснения мужчин-омег, они с супругом приняли решение не только сделать сыну операцию по блокировке феромонов, но и растить его как бету, чтобы не привлекать к нему лишнего внимания...
Чон Ын Хи уткнулась лбом в сцепленные пальцы. Она постепенно начала приходить в себя. Очень трудно было принять тот факт, что её сыну придётся растить ребёнка одному. После сна о золотым самородке она верила, что он будет счастлив, имея свою семью, а сейчас… Сейчас у неё от отчаяния просто опускались руки.
— Ты точно не помнишь, когда это произошло и кто это была? Быть может, есть шанс найти мать? А?
— Нет, я не знаю, кто она. Прости, мам, я больше не хочу об этом говорить.
— Хорошо, пусть будет так. Но… Сынок, я немного волнуюсь, как твоё тело?
— Думаю, всё в порядке.
— Разве у тебя нет утренней тошноты?
Эти проблемы всё ещё были Гюхе незнакомыми, чужими и такими далёкими. Он уже второй раз слышал об утренней тошноте, однако ничего подобного не испытывал.
— Нет у меня утренней тошноты, наоборот, всё время хочется есть! — пожаловался он матери.
— Поверь, утренний голод куда лучше, чем ежедневная утренняя тошнота, — слабо улыбнувшись, подбодрила женщина сына. Зная о его «дыре в животе», она подумала, что уж лучше постоянно что-то есть, чем мучаться от недоедания. Помня своё состояние, женщина знала, что беременность сама по себе является стрессом для организма, а что будет с её сыном, если он не будет питаться должным образом? Слабость, раздражительность, постоянная усталость.
«Мой младший сын беременный… Чем больше я думаю об этом, тем больше я понимаю, что не могу спокойно это принять. Я чувствую себя смущённой и ошеломлённой. Однако Гюха так спокойно держится, видимо, он и правда ждёт этого ребёнка?» — думала женщина, тяжело вздыхая.
— Если захочешь что-нибудь сесть, попроси тётушку сделать это. И будет лучше, если ты на несколько дней останешься дома, хорошо?
— Я ненавижу это!.. Мама, а как вы так быстро справились с раздражением?
Только что мать была потрясена новостью о беременности сына, а сейчас внешне почти спокойна. В конце концов, ей пришлось принять эту новость, ведь она мать. Вот если бы он попытался рассказать отцу о том, что ждёт ребёнка от неизвестной альфы… Со Чан Сик бы точно вспылил и в гневе мог поколотить сына, и даже что-нибудь ему сломать.
— Дело сейчас не во мне. Твой отец… нам нужно как-то сказать всё это и ему. Только я думаю, его нужно сначала хорошенько подготовить.
— Как подготовить? Я же не собираюсь рожать прямо сейчас.
— Он твой отец, Гюха, и должен знать!
— Во всяком случае, я пока не хочу ему рассказывать, мам. Я… Я просто не знаю, как он воспримет новость и что может сделать потом.
Услышав это, Чон Ын Хи поджала губы. Её сын опустил глаза и выглядел непривычно серьёзным. Она не знала, что сказать в такой момент. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями, ей нужно ещё немного времени.
— Теперь, когда ты знаешь, постарайся отдохнуть, — женщина встала, снова мельком глянув на живот сына. — Постарайся не слишком часто выходить на улицу. Живота пока ещё не видно, но вскоре его придётся прятать от любопытных взглядов.
Ын Хи нетвёрдой походкой вышла в коридор. Кое-как она смогла дойти до лестницы, где последние силы покинули её. Пошатнувшись, она ухватилась за перила, готовясь в любой момент потерять сознание. Осознание ситуации, в которой оказался её сын, нахлынуло словно огромная волна, скрывшая её с головой. Всё, что она могла сейчас, это приложить свой пылающий лоб к прохладным перилам. Плотно зажмурив глаза и переведя дыхание, она смогла наконец принять происходящее. И против своей воли согласиться с сыном, что её супруг пока не должен ничего знать. К такой новости его нужно предварительно подготовить.
***
Кофе после еды был неотъемлемым ритуалом для офисных работников. Когда Ли Чаён вернулся в офис с бумажным стаканчиком кофе, купленным в кофейне неподалёку, к его столу подошёл руководитель группы Чхве и окликнул альфу. — Чаён, с тобой все в порядке? Ты плохо выглядишь. — Всё в порядке, — Чаён отставил стакан с кофе на край стола, казалось, он не собирается его пить, позволяя напитку остыть и утратить свой вкус. — Если ты всё ещё плохо себя чувствуешь, немедленно иди в больницу. Нет ничего глупее, чем быть больным и оставаться на работе, это может негативно сказаться на эффективности всего отдела. — Конечно. Благодарю вас за заботу, руководитель! — Ли Чаён послушно ответил начальнику, скрывая раздражение в голосе. Он уже посещал больницу, совсем недавно. Прошёл полный медосмотр, сдал все необходимые анализы и плановые обследования. Причиной внепланового медицинского осмотра послужило резко ухудшившееся самочувствия. Последние несколько дней с его телом происходило что-то странное: началось всё с утренней тошноты и рвоты, даже если на ужин он ничего н ел, наутро его выворачивало наизнанку. После альфа заметил, что у него пропал аппетит, он просто не мог проглотить ни рисинки. Из-за нарушенного режима приёма пищи у него появились спазмообразные боли в животе, чувство было таким, словно кто-то попеременно сжимает его желудок, печень и кишки. Порой тошнота могла проявиться и в течение дня. Из-за всего этого он начал терять в весе. Поскольку альфа вырос в семье, где тело является самым большим достоянием, он был приучен обращаться в клинику, как только появлялись первые признаки заболевания. Так что едва в утренние часы его стало тошнить, Чаён сразу же отправился в больницу. Однако по результатам тестов и на основе результатов инструментальных методов исследований, у него не было выявлено никакого соматического заболевания. Заключение врачей было однозначным: Ли Чаён полностью здоров. Ознакомившись с симптомами и ещё раз перепроверив полученные результаты исследования организма альфы, его лечащий осторожно предположил: — «Господин Ли, учитывая полученные данные, смею предположить, что ухудшение вашего состояния может быть обусловлено неврологическим стрессом или психическим давлением. Испытываете ли вы стресс в последнее время? Быть может, неприятности на работе или конфликт с кем-то близким?» Как только альфа услышал про конфликт с кем-то близким и стресс, как-то само против воли перед его глазами появилось лицо Со Гюхи. После последнего их разговора Чаён не смог с ним связаться, да, собственно, не особо и пытался. Осознание того, что у Гюхи может быть ребёнок, заставляло его впадать в ярость. Всякий раз, когда он только думал об этом, в его груди всё сжималось, а в сердце клокотала кровь. По вечерам, вспоминая их последний разговор, он каждый раз приходил к одному и тому же выводу: у его любовника, его секс-партнера, у Со Гюхи будет ребёнок. Блядь, как же он злился в этот момент! Чаён даже и подумать не мог, что может настолько сильно кем-то увлечься, что мысли о ком-то будут столь настойчиво лезть в голову. Да что уж, себе-то он мог признаться — это парень против воли альфы забрался ему под кожу и свои игнорированием словно срывал её лоскуток за лоскутом. Со всеми другими любовникам, с которыми Чаён делил постель до Гюхи, происходило одно и тоже. Вначале альфа позволял себе увлечься, позже находил выгоду в партнёрских отношениях, а когда его интерес естественным образом угасал, отношения обрывались. Но с Гюхой было по-другому. В какой-то момент альфа поймал себя мысли, что не желает прерывать их «еженедельно-трахательные» отношения. Да, он был твёрдо уверен, что инициатором этих отношений и тем, кто стимулирует их развитие, был только он и во всём этом была исключительно его заслуга. Гюха был ему интересен, он был ему удобен, он был ему выгоден. Где ещё Чаён нашёл бы любовника с таким темпераментом? Кто будет так же страстно хотеть заниматься сексом, как этого хотел он? Его мускулистое тело достаточно крепко и выносливо, чтобы принимать альфу полностью практически без подготовки. Его уши, грудь, дырка необычайной чувствительны, даже малой стимуляции было достаточно, чтобы уговорить его согласиться на второй круг. Его характер открыт и прямолинеен, они встречались ради удовольствия, и его не нужно было уговаривать, никакого жеманства и приторного кокетства. Чем чаще они встречались, чем больше времени проводили друг с другом, тем было лучше им обоим от этой связи. Вместо того, чтобы скучать или набивать себе цену, они чётко договаривались о дате следующей встречи, словно это было что-то само собой разумеющееся. Всё это время Чаён думал, что Со Гюха думает и чувствует так же. В противном случае он бы не смог сменить позицию топа на позицию пассива, при этом полностью отдаваясь процессу. Но всё это… Всё прекратилось, когда этот парень чётко дал понять, что у него будет ребёнок. В тот момент, когда альфа понял, что есть ещё кто-то, претендующий на то, что он считал своим, поднялся гнев, раздирающий его на части. В какой-то мере Чаён был рад, что Гюха тогда сбежал, потому что если бы они продолжили разговор… Тогда никто мог бы ручаться за безопасность горе-любовника, потому как вот уже несколько дней альфу одолевало навязчивое желание схватить этого парня и трясти до тех пор, пока он не признается во всём. Были и другие вещи, которые заставляли просто кипеть от гнева. Вернувшись домой и приведя мысли в порядок, Чаён не мог игнорировать тот факт, что Гюха сбежал от разговора и оборвал все связи именно после заявления альфы о том, что в случае нежелательной беременности он бы заставил обманщицу сделать аборт. Сколько бы он ни думал над своими словами, но не мог понять реакции Гюхи. Находясь дома в тишине своей квартиры, смог сделать единственный вывод: Гюхе не понравились слова про аборт, потому что он не намерен избавляться от ненужного ребёнка. И если это так, то становится понятна причина, по которой он оборвал все контакты с любовником, судя по всему, уже бывшим. — Ох, холодно, закройте дверь! — громко попросил кто-то из сотрудников. В то время как стрелки на часах медленно двигались, альфа словно бы пребывал в оцепенении. В голове роились одни и те же мысли. С момент их оборванного разговора прошла почти неделя. За это время Чаён успел понять, что его звонки и сообщения были нагло проигнорированы, вероятней всего, Гюха заблокировал его номер. Ну что ж, Со Гюха упрям, но и Ли Чаён так просто сдаваться не привык. Он понял, что ждать, пока недопонимание между ними разрешиться, можно очень долго. И это может означать только одно — ему придётся усмирить свою гордость и начать диалог первым. Пока не стало слишком поздно, а после… после он вытрясет из него всю правду...***
В тихом переулке звук закрывшийся двери машины прозвучал раздражающе громко. Ли Чаён вышел из машины и направился к знакомым воротам. По дороге он ещё раз попытался дозвониться до Гюхи. Однако, как и все последние дни, это ему не удалось. Чаён убрал телефон в карман с ничего не выражающим лицом и нажал кнопку домофона. «Динь-Дон! Динь-Дон!» Длинными пальцами он ещё и ещё жал на кнопку, но ответа не было. Альфа чувствовал, как всё его тело напряглось в ожидании хоть какого-то звука из домофона. Но домофон молчал. Позвонив ещё несколько раз, Чаён отошёл чуть дальше, ему пришлось закинуть голову, однако он смог удостовериться, что в квартире Со Гюхи не горело ни одно окно. Время слишком позднее, чтобы находиться в квартире без света, однако ещё слишком рано, чтобы ложиться спать. Подавляя раздражение, альфа продолжал мыслить рационально. Вероятнее всего, Гюха вышел куда-то, поесть или в своё чёртово кафе. Ну мог же он пойти на встречу с друзьями, с этим, как его там, Медвежонком? Понимая, что мотаться по местам возможного появления беглого секс-партнёра — пустая трата времени, Чаён вернулся к машине и сел на водительское сиденье. Медленно двигаясь задним ходом, он остановился на углу переулка напротив дом, в котором жил Со Гюха. Если быть точным, он припарковался прямо напротив ворот в его дом и выключил фары. В темноте переулка беглым взглядом его авто не заметить, а значит, жертва не успеет сбежать, что даст альфе фору во времени. Он откинулся на спинку кресла, лениво сложив руки на груди. Его цепкий взгляд был устремлён в одну точку. Чаён не мог знать, когда Гюха вернётся домой, однако был настроен дождаться, сколько бы времени ему не потребовалось. Альфа пришёл к сюда с твёрдым намерением исправить то, что между ними произошло, пока не стало слишком поздно. Сколько бы Чаён не думал о ребёнке Гюхи, он приходил к одному и тому же выводу: правильней всего было от него избавиться. Если один решается завести ребёнка, вероятней всего следующим шагом станет брак, а это уж точно то, что альфа допустить не может... Его глаза, которые были устремлены в одну точку, стали чёрными, как ночное море, от переполнявшей его злости. Для него не имело значения, когда они встретятся, сегодня или придётся ждать его до утра. Но он не позволит Гюхе своевольничать, и о никаком прекращении их отношений речи быть не может! Нет, нет и нет, он с ним ещё не закончил. Он не позволит их отношениям завершиться так. Это он решит, когда ему надоест и когда будет хватит. Однако план Ли был безжалостно сорван. Со Гюха не появился на пороге своего дома даже на рассвете.
