Пес и птица

      Его веки затрепетали и открылись. Зрение ещё какое-то время оставалось нечётким, но если сосредоточиться, можно было увидеть, как белые волны с жадностью облизывают белоснежный песок, оставляя за собой влажные следы.       Со Гюха поднялся на ноги и потянулся, подставляя лицо закатному солнцу. Чхве Сонгёль, который читал книгу на соседнем шезлонге, отложил её в сторону и посмотрел на молодого господина. — Вы проснулись?       Гюха потер ладонями лицо, прежде чем вновь перевёл взгляд на закатное небо. Его лоб наморщился от удивления — он пришёл на пляж и растянулся на удобном шезлонге, когда солнце было высоко, а сейчас оно уже коснулось багровым краем линии горизонта. Он точно помнил, что вышел на пляж сразу после обеда, видимо, он уснул. По телу прокатилась приятная истома. В животе ощущалась некая пустота. — Который час? — Скоро шесть. Я собирался разбудить вас, но вы проснулись сами. — Хорошо поспал…       Вероятно, под тёплыми лучами курортного солнца после сытного обеда его разморило, и он уснул на целых три часа. Но теперь он бодр и полон сил. Широким жестом Гюха поправил непослушные волосы. Вечернее время, люди медленно возвращались на пляж и занимали свободные шезлонги. Как раз в этот момент активизировались уличные торговцы. Неподалёку послышался голос, выкрикивающий по-корейски: «Дёшево! Совсем дёшево! Сладкая кукуруза Канвондо всего две тысячи вон! Два доллара! Сестрёнка, попробуй одну, у меня осталось пять!»       По пляжу, загребая песок ногами и заигрывая с отдыхающими, шёл невысокий местный житель, одетый в яркую рубашку и выцветшие шорты. На плече он тащил коромысло с двумя корзинами, в которых был его нехитрый товар. Со Гюха рассмеялся — этот курорт был популярен у корейских туристов, так что не было ничего странного в том, что местные выучили несколько корейских фраз вроде «сладкая кукуруза Канвондо» или «пара браслетов из ракушек».       В животе громко заурчало, но эта пища не была ни полезной, ни, что более важно, безопасной. Со Гюха повернулся к Чхве Сонгёлю и спросил: — Ты ведь не собираешься это покупать? — Абсолютно нет.       По тому, как он поправил очки, было ясно, что просить бесполезно. Хотя секретарь Чхве и сопровождал молодого господина в поездке, он всё-таки оставался подчиненным семьи Со. Ын Хи строго-настрого запретила сыну покупать уличную еду. Зная о чёрной дыре в его животе, женщина опасалась, что он потянет за собой Сонгёля и заставит того бродить по ночному рынку и покупать еду у уличных торговцев. Причина запрета заключалась в том, что, если Со Гюха заболеет после употребления уличной еды, которая может быть приготовлена в антисанитарных условиях, последующее лечение может стать большой проблемой.       Конечно, он это понимал, но целью поездки была как раз возможность получить удовольствие от наслаждения экзотической едой, включая уличную. Но как бы Гюхе ни хотелось запретного, это было невозможно. Он был буквально в заложниках у Сонгёля: паспорт молодого господина («иначе этот раздолбай его потеряет») и его карманные деньги («иначе он наестся какой-то гадости и попадет в больницу») были у секретаря. Телефон он оставлял в комнате, иначе матушка контролировала бы каждый его шаг напрямую, а это утомляло. — Пойдемте поедим, вы, наверное, опять голодны?       В этом случае Гюхе помогло только то, что он быстро сдался. Во время прогулки приходилось не обращать внимания на аппетитную еду, расставленную на уличных прилавках. Чтобы не утомлять молодого господина долгой прогулкой к ресторану, в котором они планировали поужинать, секретарь Чхве вызвал такси.       Это было неплохое место, со вкусной едой и хорошими отзывами в туристической карте. Конечно, Сонгёль посмотрел ещё несколько вариантов, но креветок в сливочно-чесночном соусе подавали только здесь, а потому они завтракали, обедали и ужинали на протяжении трех дней исключительно в этом ресторане.       Даже ночью погода оставалась душной. Плотно пообедав, они отошли подальше от приближающейся толпы и зашли в соседнее франчайзинговое кафе. После еды, конечно же, хотелось полакомиться вкусным, прохладным десертом. Чхве Сонгёль принёс поднос с десертом для молодого господина и напитком для себя. Взгляд Гюхи скользнул по его чашке, и он недоуменно спросил: — Тебе не надоело пить это каждый день?       Секретарь Чхве привычным жестом поправил очки и, подняв свой бокал, с легкой иронией в голосе ответил: — И это спрашивает меня человек, который ходит в один и тот же ресторан каждый день и заказывает одно и то же каждый раз? — Чувак, я приехал сюда ради сливочных креветок, они и были моей изначальной целью! А ты можешь выпить латте-матча где угодно.       Кроме того, выбирать горячий напиток в такую жаркую погоду нелогично. Со Гюха же заказал сорбе с манго. Они сидели друг напротив друга, молча наслаждаясь легким вкусом курортного десерта. На улице ещё не спала жара, но здесь работал кондиционер и стояла приятная прохлада. Из колонок мягко лилась ритмичная музыка, молодежь весело галдела, а представители старшего поколения чинно расположились за столиками, бурно обсуждая отдых и предложенные развлечения. Кто-то молча читал книгу, кто-то лениво листал ленту в своём смартфоне. Казалось, в этом месте жизнь замерла, позволяя каждому заниматься тем, что ему интересно. Гюха бесцельно скользил взглядом по лицам отдыхающих и не заметил, как ложка заскребла по дну.       Он отодвинул пустую креманку, развалился в лёгком кресле и, чувствуя приятную тяжесть в животе, уставился в большое окно от пола до потолка. От созерцания ярких огней ночного курорта его оторвал тихий голос. — С вами всё хорошо? — с лёгкой тревогой спросил секретарь Чхве и тут же пояснил причину своего беспокойства: — Вы держитесь за живот, болит что-то? — Нет, просто я слишком много съел. — Гюха слегка сдвинул резинку шорт вниз и снова погладил живот ладонью. Этот уже ставший привычным жест, вероятно, и вызвал беспокойство его спутника. — Если вы почувствуете себя плохо, пожалуйста, сразу скажите мне.       Секретарь Чхве потер уголки глаз кончиками пальцев, словно пытаясь снять усталость. В то время как молодой господин мог проводить время за едой, сном и развлечениями, Чхве Сонгёль всегда был занят. Он просматривал почту на ноутбуке, составлял расписание для господина Со, часто созванивался с Кореей, бронировал такси и столик в ресторане. Казалось, что секретарь выполняет множество дел, не оставляя себе времени на отдых. Гюха просыпался, когда Сонгёль-хён уже возвращался с утренней пробежки, и засыпал под его монотонный голос, когда тот решал какие-то важные вопросы по телефону или отчитывался перед госпожой Чон о том, как её сын провёл день.       Гюха совсем недолго и совсем немного, но иногда чувствовал себя виноватым перед Чхве Сонгёлем. Из-за своего каприза он оторвал занятого человека от дел и потащил на остров только ради собственного удовольствия. — Хён… — Что? — Прости. Я притащил тебя сюда, а матушка навесила на тебя ещё и обязанности няньки.       Секретарь удивленно вскинул бровь, услышав внезапные извинения и ответил с лёгкой улыбкой. — Простить за что? Благодаря вам я получил незапланированный оплачиваемый отпуск. Для меня это большая удача.       На самом деле это так и было, поскольку в Корее у Сонгёля было куда больше обязанностей, которые сейчас выполняет временный ассистент директора Со, а он лишь помогает в тех вопросах, за которые был ответственен ранее. — Мне было приятно, что вы предложили мне сопровождать вас в этой поездке. Да и присматривать за вами для меня не велика задача.       Гюха криво улыбнулся. Наверное, это и правда забавно — быть нянькой у тридцатилетнего мужчины, словно он малыш, за которым нужно следить, чтобы он не свалился с пирса или песка в рот не насовал. Внезапно Гюха вспомнил ещё кое-что. В другое время он бы не стал задавать таких вопросов, однако сейчас он отчего-то забеспокоился: — Хён, почему ты не женишься?       Чхве Сонгёль даже бровью не повел, его ответ звучал слегка формально и немного заученно. — Если найдётся хороший человек, я всегда готов сделать это. — Я слышал, что есть немало тех, кто давно положил на тебя глаз. — Должны ли вы об этом беспокоиться?       И правда… Гюха смотрел в окно, лениво раздумывая, чем бы ещё заняться. Он уже вдоволь наелся, не раз искупался в море, подремал на пляже и в завершение всего насладился освежающим десертом. Спешить было абсолютно некуда, и он решил задержаться в кафе ещё ненадолго.       Через некоторое время Гюха услышал громкий стук позади себя и звук выдвигаемого стула, за которым последовал диалог на чистом корейском языке. — Что ты хочешь выпить? — Большой клубничный смузи.       Гюха состроил недовольную гримасу. Чувство было таким, что он не за границу уехал, а остался в пределах Кореи. Корейские лица, корейский язык, корейские туристы, не хватало ещё и на знакомых нарваться, это было бы просто смешно.       Перед окном, в которое он смотрел, по улице прошла женщина в лёгком белом платье. Её живот был большим и круглым, словно воздушный шар, который вот-вот лопнет. На мгновение Со Гюха был ошеломлен. Реальность, которую он успел ненадолго забыть, напомнила о себе. Резко отвернувшись от окна, он вдруг высказал вслух то, что мучило его последнее время. — Смогу ли я его нормально вырастить? — Что? — переспросил Сонгёль. Со слухом у него полный порядок, но вопрос был слишком неожиданным. — Хотя сначала надо нормально родить… Слышал, если не повезёт, он может умереть во время родов.       Поняв беспокойство Со Гюхи, Чхве Сонгёль постарался его успокоить. — Я интересовался, омеги-мужчины рожают так же благополучно, как и другие беременные. Статистика их родов не отличается от общей, нет причин для беспокойства. К тому же у вас молодое и здоровое тело, так что всё будет в порядке. До срока ещё много времени, нет смысла нервничать сейчас. Волнение и тревога куда более вредны для ребёнка, чем преждевременные роды.       Секретарь Чхве испытывал некоторое сочувствие к парню. Хотя у него самого ещё не было семьи и детей, он знал, насколько важна поддержка альфы для беременных омег. Если бы рядом с молодым господином находилась его альфа-партнёрша, а не секретарь, такие мысли, вероятно, даже не возникли бы в голове беременного. Альфа-мать ребёнка могла бы позаботиться о них обоих, окружая своими феромонами, что помогло бы омеге почувствовать себя в безопасности и расслабиться как морально, так и физически.       Чхве Сонгёль был человеком проверенным и доверенным, одним из немногих посторонних, кто знал, что молодой господин Гюха — омега. Известие о его беременности было ошеломляющим, ведь мужчины-омеги сами по себе редкость, и мало кто из них имеет детей. Поэтому, когда госпожа Чон Ын Хи попросила секретаря Чхве сопровождать её младшего сына в поездке, он подошёл к этому вопросу со всей ответственностью. Уточнив у Гюхи, куда и когда тот планирует отправиться, Сонгёль тщательно и всесторонне подготовился к путешествию. Он не только забронировал билеты на самолёт и номер в отеле, но и навёл справки о местной медицинской системе и расположении больниц.       Тем временем Со Гюха с каменным лицом молча смотрел на стол, видение беременной женщины с огромным животом не шло из его головы. Ведь внутри него тоже растёт кто-то. Пока изменения в его теле были незначительными и внешне почти незаметными. Но вскоре наступит время, когда скрывать живот даже под свободной одеждой станет сложно, а затем и вовсе невозможно. Само собой вырвалось отчаянное: — Может, мне просто остаться здесь, пока не родится ребёнок?       Зная импульсивность своего молодого господина, Чхве Сонгёль не стал сразу же возражать и развивать эту тему, чтобы не заострять на ней внимание. Вместо этого он попытался перевести разговор на другое. — Не хотите вернуться в гостиницу?       Гюха согласно кивнул и послушно встал. Но едва он отошел от столика, как сзади раздалось по-корейски: — Эй! Подожди!              Со Гюха, пребывавший в не лучшем расположении духа, не стал оборачиваться. Он находился за границей, на малоизвестном курорте, где у него не могло быть знакомых. Кто-то звал кого-то, но вряд ли это имело к нему отношение, и он решил не обращать внимания. Однако, как оказалось, зря. Не успел он сделать и трёх шагов, как кто-то внезапно преградил ему путь. — Что за…       Гюха едва не налетел на молодого корейца, фамильярно улыбавшегося ему словно давнему знакомому. Парень лет двадцати пяти покачивался с пяток на носок, спрятав за спиной руки. — Привет! Я узнал тебя даже со спины! Давно смотрю, вот решил поздороваться…       Понятней не стало. Со Гюха бегло осмотрел его. Невысокий и худощавый, с обесцвеченными жёлтыми волосами, которые выглядели нарочито небрежно, словно кудлатая шерсть бродячей собаки. Лицо наполовину скрывали тёмные очки в тонкой металлической оправе, переходящей в массивные роговые дужки. Светлая кожа выглядела ухоженной, на лицо наложен лёгкий макияж. Может быть, это какой-то трейни? Но среди знакомых Гюхи не было таких людей. — Мы не знакомы, вы обознались, — не скрывая раздражения, буркнул он. Но незнакомец не сдвинулся с места, разулыбавшись шире прежнего. — Не думаю, что обознался. Это же я, Джей! — радостно воскликнул надоедливый тип, словно встретил давнего знакомого, который задолжал ему денег и теперь намеревался вернуть долг. Всё это подозрительно напоминало какой-то новый вид мошенничества. Гюха предпринял ещё одну попытку пройти, но парень вёл себя слишком настойчиво и вместо того, чтобы уступить дорогу, сдёрнул с глаз очки и зачесал чёлку на лоб. — А так? Что, правда ты не узнаешь?       Со Гюха лишь процедил ругательство сквозь зубы. В этот момент он не мог найти других слов, ведь теперь он узнал этого человека. Эта встреча оказалась самым неприятным из всего, что могло произойти с ним. Каким-то чудом ему удалось не вздрогнуть и остановить руку, инстинктивно дёрнувшуюся к животу. Больше всего на свете ему хотелось оказаться сейчас как можно дальше отсюда, где-нибудь на другом краю мира, а лучше вселенной. — Что с тобой? Тебе плохо? «Сука, но почему всё так, почему именно он?!» — тоскливо мелькнуло в голове Гюхи, когда он с напрасной надеждой ещё раз пригляделся к этому парню. Нет, ошибки не было, это всё-таки был знакомый хост из клуба. Теперь Со Гюха узнал его, несмотря на перекрашенные волосы, изменившуюся прическу, нелепые уродливые бермуды и безумно цветастую гавайскую рубашку, которую сам бы ни за что не надел, даже если бы ему приплатили.       Дорогу ему преграждал сейчас тот самый лощёный хост, которого он не раз трахал вместе с Ли Чаёном, когда они встречались в клубе и хотели развлечься. Этот парень был умелым, развратным и жадным, ради денег он мог пойти почти на любое извращение. Частенько он сам предлагал свои услуги, зная, что щедрый Чаён и его друг оставят ему неплохие чаевые. Пытаться делать вид, что они незнакомы, было уже бесполезно. Однако они не были настолько близки, чтобы болтать о жизни за чашкой латте на азиатском курорте. Поэтому Гюха лишь скривился и попытался обойти Джея. Поняв, что его узнали, но всё равно намерены игнорировать, Джей поспешил снова перегородить бывшему клиенту дорогу, не давая ему уйти так просто. — Подожди. — Что ещё?       В отличие от Со Гюхи, открыто демонстрировавшего свое раздражение, хост по какой-то причине веселился, на его губах играла озорная улыбка. — Это невероятно, что из всех мест мы встретились именно здесь! Сидя у тебя за спиной, я сомневался, ты это или нет, потому не сразу подошёл. А пока гадал, услышал что-то неожиданное…       Гюха почувствовал, как его сердце остановилось, замерло на мгновение, а потом зачастило. Кровь пульсировала, с силой разгоняясь по венам, и гулкие удары, словно набатный звон, отдавались в голове.       Секретарь Чхве, наблюдавший за происходящим со стороны, понял, что с его молодым господином что-то не так, слишком он напряжён, и это не похоже на приятную встречу старых добрых знакомых, а потому счёл нужным вмешаться. Он подошел и, приобняв его за плечи, хотел вывести из кафе подальше от этого странного типа. Однако не успели они сделать и шага, как услышали насмешливое: — Я-то считал тебя бетой. Кто бы мог подумать — топ, да с таким телом, и омега… Ещё и беременный!       По корням волос словно холодок пробежал. Это так седеют от страха? Гюха хотел бы заткнуть этот поганый рот, насмешливо спросив, что за бред он несёт, но не мог даже пошевелить губами, как парализованный человек, у которого нарушена речь. Сонгёлю пришлось приложить немалое усилие, чтобы заставить двигаться примёрзшего к месту молодого господина. Гюха, механически переставляя ноги, послушно позволил вывести себя из кафе.       Нахальный хост со смехом крикнул им вслед: — Не волнуйся ты так! Я умею держать рот на замке.       Чхве Сонгель размышлял о том, как беременность меняет человека. Куда исчез его взрывной характер? В другое время этот наглый попугай не улыбался бы, а кашлял кровью, отхаркивая её из своего грязного клюва.

***

      Со Гюха сидел на кровати, уставившись в пол. Будто пытаясь сбросить нервное напряжение, его пятка нервно выстукивала какой-то сумасшедший ритм. В кои-то веки матушка была права: не стоило ехать на этот грёбаный курорт! Он закрыл ладонью лицо, словно пытался спрятаться от всего мира. Мысли о том, чем может обернуться для него сегодняшняя встреча, не давали покоя. Мало ему проблемы с Чапсиной, так ещё и этот крашеный попугай нарисовался. — Сука-а-а-а…. Блядь, ну почему именно сейчас, именно он?..       Худшего сценария, наверно, быть не могло. За дни, проведённые здесь, будущий «счастливый папочка» придумал, как ему казалось, неплохую легенду, которая объяснит появление у него ребёнка. Сегодня он собирался поделиться ею с матерью, которая, кажется, скоро поседеет от переживаний. Главной причиной беспокойства Чон Ын Хи, помимо состояния сына и будущего внука, было объяснение окружающим, откуда взялся этот самый внук. Ведь не могло же семейство Со открыто признать, что их младший сын, вторичный пол которого они скрывали столько времени, забеременел и родил от неизвестной альфы! Какой будет удар по репутации семьи! А вдруг это отразится на карьере старших сыновей? А как младший будет жить дальше, ведь пойдут сплетни… Самого Гюху больше волновало, смогут ли домашние удержать разъярённого отца, который точно попытается его побить, если не убить за раздолбайство.       Придуманная им легенда, объясняющая появление ребёнка, была проста и правдоподобна. От него забеременела некая женщина и отдала новорождённого отцу, потому что не хотела воспитывать его сама. Ведь существуют же такие кукушки! И всё, никакого раскрытия тайны вторичного пола и никаких косых взглядов, и жениться не нужно будет. Наверное.       Вот только сейчас всё портила осведомленность этой «цветочной куклы», этого «умеющего держать рот закрытым» хоста из ночного клуба, завсегдатаем которого был Со Гюха. Помнится, ртом он и правда владеет мастерски, только закрывать его получается не так хорошо… С губ Гюхи снова сорвалось проклятие. Согёль-хён лишь глянул на него и деловито поправил очки, не отвлекаясь от своих мыслей. Он был погружён в анализ возможных сценариев и просчёт путей решения проблем, которые могут возникнуть в процессе. Всего лишь очередная задача по вытаскиванию молодого господина из очередной неприятной ситуации, куда он сам себя и загнал.       Молодой господин прекрасно понимал, что сам выдал свою тайну. Незачем было болтать о таком на людях. Но, с другой стороны, кто бы мог подумать, что в чужой стране именно в этом кафе за соседним столиком окажется не просто кореец, а ещё и знакомый, можно сказать, интимный знакомый, не раз им траханый. На двоих с Ли Чаёном. Бля! Эти двое…       Колено опять заплясало. Придавив его ладонью, он несколько раз рвано вдохнул воздух, шумно его выдыхая. Лучше не стало, в ушах по-прежнему всё звенело, а мир по-прежнему собирался рухнуть. В отчаянии Гюха взглянул на Чхве Сонгёля. — Хён, может, мне остаться здесь, пока я не рожу?       Раз уж всё равно придётся сидеть взаперти до конца беременности, так пускай хотя бы местом его заключения станет курорт. — Это невозможно. Во-первых, есть визовые ограничения, и срок пребывания здесь для граждан других стран ограничен. Во-вторых, это курортный город, и медицинская система здесь ориентирована на оказание неотложной помощи и терапевтические процедуры. Чтобы получить гинекологическую консультацию, нужно будет каждый раз ездить в другой округ, а это неудобно.       Гюха молчал, идея не показываться дома до родов казалась ему всё более привлекательной. — Успокойтесь, молодой господин. В любом случае в ближайшее время вам противопоказаны посещения клубов, так что, вероятней всего, вы с этим хостом не скоро встретитесь.       Пусть они не встретятся, пусть они знают друг друга только в лицо, но «цветочный мальчик» узнал его и его тайну. Проблемой было то, что клиентами этого хоста были многие знакомые Гюхи, в том числе и Ли Чаён. Какова вероятность, что эта «цветочная дрянь» не будет распускать слухи? Таких, как он, после пары стаканчиков спиртного так и тянет посплетничать. — Они обычно не особо болтливы, ведь это в их же интересах. Разве он не рискует растерять клиентов, которые ценят конфиденциальность? — всё пытался успокоить Гюху Сонгёль. — Можно ли что-нибудь сделать?       Гюхе очень хотелось заткнуть рот хосту-цветочку в дрянной гавайской рубашке и уродливых бермудах. Компромат искать на него бесполезно — он хост, проститут, такие о репутации мало заботятся, больше о деньгах, но был ли смысл платить за молчание? — Я всё проанализировал и думаю, молодой господин, что ваше волнение излишне. Напротив, ваша суетливость может наделать больше проблем, чем его слова. Он — всего лишь мальчик по вызову, и если начнёт распространять слухи, основанные исключительно на его предположениях, ничем не подтверждённых, вам будет достаточно просто опровергнуть их или проигнорировать. — Это сработает? — Конечно, сработает. В обществе все знают, что вы бета, более того, ваше тело малочувствительно к феромонам альф, а значит, они не смогут на вас повлиять. Также никто не сможет почувствовать ваши феромоны. Всё, что нужно, это держаться от этого клуба подальше. А если кто-то из ваших знакомых станет повторять пустые слухи, просто проигнорируйте их.       Гюха на мгновение оживился от этих уверенных слов, его лоб, изборождённый страдальческими морщинами, ненадолго разгладился, но затем его лицо потемнело, и он вновь опустил голову. Видимо, чувство тревоги не собиралось его отпускать так просто. Повисшую было тишину нарушил телефонный звонок. Секретарь Чхве сразу же ответил: — Да, мэм?       Обычно он покидал комнату во время телефонных разговоров, чтобы не мешать Гюхе. Однако сейчас его беспокоило состояние молодого господина, и Сонгёль решил, что коротко отчитается здесь, в его присутствии. О неожиданной встрече в кафе он не собирался упоминать, чтобы не волновать госпожу раньше времени. Гюха внимательно следил за каждым словом секретаря, судя по всему, звонила его матушка. — Да, у молодого господина всё хорошо… Да, поужинали и вернулись в номер… Нет, не волнуйтесь, проблем он не создает, и да, я помню: никакой уличной еды, можете на меня положиться… Да-да, я помню, авиабилеты я забронировал, обратный рейс через три дня.       Гюха сощурился, немного пожевал губу и протянув руку в сторону секретаря Чхве. — Дай, я хочу поговорить с мамой.       Секретарь молча кивнул и передал телефон. Со Гюха от волнения даже не поздоровался, не говоря уже о том, чтобы справиться о здоровье матери, так переживавшей за него. Он выпалил на одном дыхании: — Мам, я останусь здесь ещё на месяц. — Что? — Я вернусь через месяц. Нет смысла сидеть дома взаперти, если я могу находиться подальше от чужих глаз в таком приятном месте.       Если Со Гюха думал, что мать, переживающая за ребёнка, находящегося вдали от неё, так легко согласится на подобное внезапное продление разлуки, то он сильно ошибался. На его голову обрушились громы и молнии: — Я тут умираю от волнения, а ты выдумываешь невесть что! Не неси ерунды, возвращайся немедленно! — О чём вы беспокоитесь? Разве ребёнок — повод так волноваться? — Ты специально продолжаешь злить твою маму? — трагично воскликнула Чон Ын Хи тоном, которым умеют разговаривать все матери и от которого, как они надеются, у их детей должна проснуться совесть. — Сынок, прошу, не заставляй свою маму нервничать и чувствовать себя больной!.. Ах да, Гюха, ты что, поругался с Чаёном?       Одно к одному! С чего это всплыло имя этого ублюдка? Даже здесь от него покоя нет! Упоминание Ли Чаёна в разговоре с матерью явно не сулило ничего хорошего. — Почему вы вдруг его вспомнили? — зло сощурился Гюха. — Пару дней назад он приезжал к нам, чтобы поговорить с тобой. Сказал, что ты игнорируешь его звонки, что он чем-то тебя расстроил, и хотел извиниться. Я сказала, что тебя нет дома, и предложила ему позвонить Сонгёлю, но он отказался. Гюха-я, вы поссорились? Что произошло? «Расстроил»?. Да Со Гюху трясло от злости каждый раз, когда в его памяти всплывали слова Чапсины! «Если какая-то омега заявит мне, что ждет моего ребёнка, я заставлю её сделать аборт. Потому что речь может идти только о деньгах». Он брякнул это и даже бровью не повёл! Гюха злился не только потому, что Ли Чаён и правда думал так, но и потому, что альфа напрочь игнорировал свою вину. Ведь ребёнка в живот омеги не ветром надувает, в зачатии принимают участие двое, а по логике этой псины, ответственность должен нести кто-то один. Где же здесь справедливость? Да, сам Гюха виноват в том, что не думал о контрацепции в должной мере, веря, что блокаторы предотвращают беременность, а не только выработку феромонов. Но сколько раз он просил этого кобеля озабоченного использовать презерватив, а тот лишь отмахивался обещаниями: «Я потом тебя помою и помогу всё вычистить»!       Его вновь начало лихорадить, и, пока зубы не начали стучать, а голос срываться, он немного резко ответил: — Не знаю, почему он так сказал. В любом случае, я просто не хочу с ним разговаривать. Поэтому, если он снова будет искать меня, просто бросьте трубку и не отвечайте на его звонки. Всё, мама, не волнуйтесь, я вернусь через месяц. Кладу трубку.       Он прервал разговор прежде, чем началась надоедливая бомбардировка его мозга лишними вопросами. Глядя на то, как Со Гюха полностью выключает его телефон, секретарь Чхве не смог скрыть своего удивления. Потом нахмурился, сообразив, что именно ему придётся как-то объяснять госпоже Чон причину продления курортной поездки сына, раз молодой господин сам не соизволил это сделать. — Вы и правда не планируете возвращаться ранее чем через месяц? — Да, примерно столько времени я намерен провести здесь.       Однако, поскольку мыслительный процесс, подпитанный страхом и раздражением, всё-таки заработал активней, Гюха вдруг осознал, что упустил из виду самое важное. Вернее, не задал один вопрос. — Зачем этот ублюдок искал меня в доме родителей?       Этот вопрос не давал ему покоя. Ли Чаён по-прежнему должен считать, что Со Гюха бета, правду он в принципе не мог узнать, тем более о беременности, ведь так? У него же не было общих знакомых с Чапсиной, которые знали бы его секрет, кроме родителей и Сонгёль-хёна. Однако даже матушка, которая любит Чаёна как своего ребёнка, не разболтала бы, что её сын омега. Или нет? Неужели Чакобелина не такой тупой и ограниченный альфа-самец, на которого похож, и после их последнего разговора обо всём догадался и приехал, чтобы потребовать сделать аборт? Или всё-таки Гюха накручивает себя раньше времени?       Не желая мучиться от этих вопросов без ответов, Гюха снова включил телефон, и, как только он заработал, вновь набрал последний номер из журнала вызовов. — Сонгёль, что случилось? Что-то с Гюхой? — Ты ведь ничего не сказала Ли? — Что? Кто это? — Это я, мама, неужели вы даже не узнаете голос своего сына? Вы случайно не говорили Ли Чаёну о том, что я жду ребёнка? — Нет, конечно, я бы этого не сделала, не переживай!       Со Гюха выдохнул с облегчением, прижал кончики пальцев к внутренним уголкам глаз и сильно надавил на них, прежде чем попросить мать: — Главное, не говорите никому, что я омега... Если парни об этом узнают, они точно посмеются надо мной и вскоре разорвут все связи. Всё, я сбрасываю.       Кажется, с матерью всё удалось уладить без лишних вопросов. Пусть лучше она верит, что сын боится раскрывать свой вторичный пол из-за страха насмешек и потери друзей, чем узнает всю правду об их отношениях с Ли Чаёном и настоящей причине их ссоры. Какова бы ни была причина, по которой Чапсина хотел встретиться и поговорить с Гюхой, последний не намерен больше поддерживать с ним связь. Второй проблемой оставалась осведомленность Джея, того хоста из ночного клуба. Оставалось только надеяться, что он и правда умеет держать рот на замке. Как ни странно, бегство стало решением обеих проблем. Чем дольше Гюха не будет возвращаться в Корею, тем скорее угаснут возможные сплетни о нём, так как люди утратят интерес к его персоне. — Хён, я хотел бы воспользоваться твоим ноутбуком. Ты не возражаешь? — Бери. Если ты немного успокоился, я покину тебя ненадолго?       Вскоре Со Гюха получил ноутбук и, не теряя времени, застучал пальцами по клавиатуре. В поисковой строке появился запрос: «Роды за границей для граждан Кореи».