Пес и птица

      Невысокий китаец с плоским лицом по очереди пожимал руки стоящим напротив него высоким мужчинам. — Благодарю за сотрудничество. Увидимся в следующий раз.       Ли Чаён вежливо улыбнулся и в свою очередь протянул руку для рукопожатия. Когда деловой партнёр ушёл, президент Цзинь, который руководил этой поездкой, оглянулся назад с довольным видом. — Хорошо поработали! Осталось только вернуться домой.       Ли Чаён с благодарной улыбкой склонил голову. — Благодаря вам я многое увидел и узнал. Спасибо! — Не стоит благодарности! А теперь — в аэропорт!       Как человек, который не хочет терять ни минуты, президент Цзинь уверенно шёл вперёд, а за ним следовали Ли Чаён и другие спутники.       Когда они сели в подготовленный серый седан, автомобиль выехал из конгресс-центра, где проходил форум, и въехал на бульвар. Ли Чаён тихо вздохнул и крепко прижал кончики пальцев к вискам. Три дня подряд утром и вечером он вынужден был часами находиться в конференц-зале, слушая презентации исследователей. Порой это длилось так долго, что от напряжения начинала кружиться голова.       Эта командировка оказалась не самой сложной. Когда Ли Чаён был обычным рядовым сотрудником, в его обязанности не входило участие в рабочих поездках. Как и сказал тогда отец, в этой командировке презентации были не самым важным. Главной целью Чаёна было знакомство с руководителями компаний-партнёров и местных научно-исследовательских институтов.       В машине царила расслабленная атмосфера. За эти три дня было сказано и выслушано так много слов, что мужчины несколько минут просто наслаждались тишиной. Чаён бесцельно смотрел в боковое окно, когда президент Цзинь, нарушив тишину, обратился к нему: — Я с нетерпением жду возможности увидеть тебя в качестве одного из руководителей подразделении DS, Чаён. Надеюсь, это произойдёт в самое ближайшее время.       Потёк неспешный разговор. Президент Цзинь любил поговорить, его монолог мог продолжаться довольно долго. От собеседника требовалось лишь время от времени выражать согласие с его мнением. Поэтому Ли Чаён не особо вникал в суть беседы, лишь изредка вставляя короткие фразы: «Да-да», «Неужели?» и «О, как интересно!». Автомобиль, в котором они находились, плавно двигался в общем потоке, периодически останавливаясь на светофорах и мягко трогаясь с места. Мимо них проплыл большой торговый центр, и водитель серого седана наконец свернул на эстакаду. Оставалось всего лишь два часа пути, и они прибудут на место.       В этот момент Чаён ощутил лёгкую вибрацию во внутреннем кармане. Он извинился перед президентом и достал телефон. Хотя он не собирался отвечать на звонок, это оказался именно тот, которого он с нетерпением ждал все эти три дня. Ещё раз извинившись и сославшись на важность разговора, он всё же ответил. — Слушаю. — Ваше поручение выполнено, господин Ли. Мы собрали все материалы по интересующему вас вопросу.       Услышав это, Ли Чаён, сохраняя невозмутимое выражение лица, посмотрел на часы. До вылета его самолёта оставалось около четырёх часов. С учётом времени, необходимого для перелёта в Южную Корею и дороги из аэропорта домой, он мог бы получить свои материалы всего лишь через каких-то шесть с небольшим часов. Однако это показалось ему слишком долгим сроком. — Пришлите мне отчёт по почте прямо сейчас. Оригинал уничтожьте. — Вас понял, господин Ли.       Ли Чаён завершил разговор и принялся высчитывать, когда же закончится поездка в аэропорт. Путь показался ему бесконечным, и он с нетерпением поглядывал в окно, пока они не прибыли на место. Регистрация заняла слишком много времени, едва завершив её, Чаён отговорился важным безотлагательным делом, удрал ото всех и забился в дальний угол бизнес-зала. Там он открыл свой ноутбук и, не теряя времени, запустил. Нахмурился, досадуя на то, что загрузка длится так долго. Войдя в систему, он проверил свой почтовый ящик, в котором находилось несколько новых сообщений. Он проигнорировал их все, кроме одного — от начальника СБ Чунга. Его интересовал прикреплённый файл, который он и принялся внимательно изучать.       Отчёт оказался не слишком большим. Основной маршрут Со Гюхи пролегал между двумя точками: дом — кафе, с заездами в близлежащий круглосуточный магазин. Кроме того, в отчёте были отмечены ещё несколько мест: городская клиника общего профиля, небольшой ресторанчик, расположенный недалеко от центра города, где он обычно обедал, и квартира Чаёна (до их размолвки). Всё, никаких посещений ночных клубов, баров и мотелей с почасовой оплатой. Оставался открытым вопрос: когда он познакомился с той женщиной и где они встречались? В свою квартиру Гюха вряд ли бы её пригласил, это место никак не подходило для романтических встреч. Небольшая квартирка в типовом районе была примером типичного жилья холостяка и ничуть не была похожа на уютное гнёздышко, где пахнет сухими цветочными лепестками, а в холодильнике ждут своего часа вкусные блюда, а не бутылки с пивом и водой.       Отбросив в сторону посторонние раздражающие мысли, Ли Чаён вновь сосредоточился на отчёте. В последние две недели карта перемещений Гюхи изменилась. Судя по записям, он почти не покидал родительский дом. А несколько дней назад он ездил в отель «Три звезды», где у него была встреча с Ким Моран. Ким Моран. Кузина Моран?       Альфа часто дышал, как будто ему не хватало воздуха, но на самом деле он просто старался контролировать свои эмоции. Это был бред, Ким Моран — альфа, и, по заверениям Гюхи, они просто друзья. Чаён хорошо помнил, как после гона принёс домой этому парню его любимую жареную курицу. В тот раз ему тоже позвонила Моран, которая на тот момент была в командировке за границей. О чём они говорили? Чаён в тот вечер был не совсем трезв и не запомнил, но вот то, что Гюха потом как-то уклончиво ответил на вопрос о женщинах, в памяти осталось. Как и то, что из-за ревности, взыгравшей на фоне ещё не успокоившихся после гона гормонах, он не смог сдержаться…       Неужели таинственная женщина в жизни Со Гюхи — это кузина Ким? Связано ли изменение его поведения с тем, что Ким Моран вернулась из Китая?       Пальцы непроизвольно сжались в кулак, Ли Чаён поморщился, будто от головной боли, и зажмурил глаза. Он сделал глубокий вдох, и через мгновение его лицо приняло обычное непроницаемое выражение. Он находился в общественном месте, и, хотя и забился в угол зала, где-то рядом были сотрудники его фирмы, и потеря лица была недопустима.       Последняя запись в отчёте гласила, что Гюха покинул страну вместе с секретарём Чхве — как и сказала Чон Ын Хи, в тот самый день, когда Чаён приезжал в дом семьи Со. Они разминулись всего на несколько часов.       Внимательно перечитав отчёт от начала до конца, отбросив все свои подозрения и не позволяя ревности и другим эмоциям влиять на его восприятие, Чаён сосредоточился на анализе объективных фактов. У него остались вопросы, на которые он не мог найти ответы. «Я думал, будет запись о встрече с той женщиной, которая сказала, что ждёт от Гюхи ребёнка. Однако, кроме официанток в его кафе, он не общался ни с кем, кроме Ким Моран. Официанток можно сразу исключить: они омеги и слишком молоды для него. К тому же сотрудницы наверняка знают характер хозяина и не питают иллюзий о счастливой и обеспеченной жизни за его счёт. Остаётся только Ким Моран, с ней единственной он довольно давно поддерживает связь, они созваниваются, переписываются, встречаются. Но, опять же, хотя Ким Моран — женщина, но она женщина-альфа! Даже если бы что-то и было между ними двумя, альфа никогда бы не смогла зачать ребёнка от беты»       Чаён был разочарован, он рассчитывал на более содержательный отчёт. Сейчас за неимением фактов невозможно вычислить ту женщину, которая забеременела от его любовника. Он вновь в который раз прокручивал в голове их последний разговор и приходил к одному и тому же знаменателю: Со Гюха попал в «аварию» с незапланированной беременностью, иначе его вопросы просто не имели смысла. Тогда почему нет никаких записей об их встречах? Они один раз переспали и в последующем поддерживали связь по телефону? Или они уже не встречаются? А была ли вообще у Гюхи женщина, он же вроде только по парням? Быть может, его вопросы относились не к нему лично, а к возможным слухам, связанным с Чаёном, как тогда он разозлился из-за свидания вслепую, на самом деле не состоявшегося? Но почему он так отреагировал на слова об аборте? Со Гюха определённо не сентиментален, пусть и не всегда рационален, но и не испытывает особого трепета по отношению к детям и браку, или нет? Неужели он счёл ответ Чаёна на возможную беременность настолько аморальным, что решил разорвать с ним все связи без объяснений? Нет, это какой-то бред!       Всё не то, раз он так злится, значит, ребёнок точно должен быть, и ребёнок, имеющий к Гюхе непосредственное отношение! Но кто его мать?       В последний раз скользнув взглядом по строкам на экране — смысла глазеть на них больше не было никакого, он их уже почти выучил, и ничего нового из этих данных уже не выжать, Чаён закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, перед которыми от напряжения уже начали прыгать тёмные круги. Как ни крути, выходило, что в происходящем как-то была замешана Ким Моран. Насколько он знал, в окружении Со Гюхи она была единственной женщиной, с которой тот был по-настоящему близок. Альфа ощущал, как вены на его шее вздуваются от напряжения. Казалось, ещё немного, и он задохнётся. Он ослабил галстук и, рискуя быть пойманным кем-нибудь из спутников, сходил к стойке за стаканом воды — несмотря на приятную кондиционированную прохладу, в горле было сухо, как в Сахаре.       Отчёт, полученный от начальника службы безопасности, не оправдал его ожиданий, а потому не оставалось ничего, кроме как связаться с тем единственным человеком, кто может дать больше информации. Ведь Ким Моран виделась с беглецом буквально несколько дней назад и могла что-то знать. Как бы ни была сильна жажда соперничества между кузенами-альфами, настоящей вражды между ними никогда не было, всё же они из одного клана. К их отношениям больше подходило определение «вооружённый нейтралитет», Ли Чаён даже испытывал некоторое снисходительное уважение к своей кузине Моран, вынужденной постоянно доказывать, что у леди-альфы яйца не менее стальные, чем у окружающих альфа-самцов. И сейчас он был готов пойти на перемирие с этой занозой и принять её условия, зная, что просто так у неё не получить ни прошлогодний снег, ни тем более информацию.       Он нетерпеливо барабанил пальцами по бедру, слушая длинные гудки в трубке. С недоумением покосился на свою руку, живущую своей жизнью, — когда успела вернуться эта старая привычка? Она портила его невозмутимый образ, выдавая нервозность, и он давно от неё избавился.       Ожидание затягивалось, и он уже почти был готов сдаться, когда услышал недовольный голос Моран. — Чего тебе?       Вежливости от неё ждать не приходилось, это было привычно. Ли Чаён был рад уже тому, что она вообще ответила. — Мы можем поговорить? — Я взяла трубку, потому что я могу говорить. Чего вдруг ты мне названиваешь? — Давай встретимся вечером, мне нужно с тобой поговорить. — Тебе? Со мной? Пф, мне нечего с тобой обсуждать! — Это важно, — настойчиво сказал Чаён, он не мог допустить, чтобы она приняла его приглашение за шутку. — И не займёт много времени. Просто назови место, и я приеду к тебе. — У меня сегодня куча дел, не знаю, когда справлюсь. Перезвоню. — Хорошо, буду ждать. Это действительно важно, поэтому звони, даже если будет поздно.       Убрав телефон, Ли Чаён откинулся на спинку кресла и на мгновение прижал пальцы к ноющему виску. Ждать. Снова ждать. Он тихо вздохнул и ещё раз взглянул на часы. Цифры на табло не торопились меняться. Время тянулось невыносимо, безнадёжно медленно.

***

      В тот день они так и не встретились. По прилёту Ли Чаён нетерпеливо ожидал звонка от кузины. Вернувшись в офис, он не мог сконцентрироваться на работе, так как постоянно отвлекался на проверку журнала звонков и чата мессенджера. Продержавшись целый час, он позвонил сам. И вновь его ожидало разочарование. Ким Моран сразу же ответила на звонок, но лишь для того, чтобы сообщить, что на строительной площадке возникла серьёзная проблема, и она спешит в Чханвон. Чувствуя, что Чаён не отстанет, она пообещала перезвонить ему сразу после возвращения и предупредила, что не стоит трезвонить и отвлекать её от работы, если он не хочет попасть в чёрный список. После чего отключилась.       Кузина вполне могла так поступить. Однако Чаён и не собирался ей названивать, он хотел поговорить лицом к лицу. А в том, что она выполнит своё обещание и перезвонит, он не сомневался. Легче от этого не становилось, к тому же он не был уверен, владеет ли Моран нужной для него информацией. Настроение оставалось беспросветно мрачным, Ли Чаён ощущал себя словно зависшим в каком-то мыльном пузыре безвременья. — …Тогда я бы хотел, чтобы вы направили свои предложения по электронной почте до пятницы на этой неделе. Это всё, что касается нашей сегодняшней встречи. После заключительного слова руководителя встреча наконец подошла к концу. Ли Чаён с папкой в руках вслед за коллегами вернулся в свой отдел.       Вернувшись в офис после трёхдневной командировки, Ли Чаён, помимо участия в еженедельном собрании, которое организовал руководитель их отдела, столкнулся с необходимостью разобраться с накопившейся работой. Обычно такое количество бумаг, которые нужно было разобрать и изучить, не вызывало у него раздражения. Но сейчас его всё раздражало, как бывало в преддверии гона. Большая часть сотрудников отдела были беты, но и им сейчас несложно было ощутить негативный настрой раздражённого альфы, который, казалось, из последних сил сдерживается, чтобы не растерзать их всех на месте.       Квак Мин Соп, сидевший рядом с Чаёном, уже несколько раз нервно поёрзал на стуле. Он хотел задать вопрос, но никак не мог найти подходящий момент. Наконец, собравшись с духом, он осторожно обратился к альфе, сосредоточенно щёлкавшим мышкой. — Господин Ли… — Да? — Извините, но могу ли я попросить контактную информацию менеджера Юня? Я уверен, что сохранил его контакт, но в записях его нет. — Минуту.       Ли Чаён без труда нашёл нужную информацию в своём телефоне. Он открыл ящик стола, чтобы вытащить блокнот для записи, и на секунду замер с протянутой рукой. Взяв синюю шариковую ручку, он аккуратным почерком записал нужный контактный номер и адрес электронной почты. Протянув листок с записью Квак Мин Сопу, ровным голосом спросил: — Пока меня не было, кто-нибудь брал что-то с моего стола? — Не припомню такого, у вас что-то пропало? — Нет-нет.       Ли Чаён снова перевёл взгляд на монитор. Выражение его лица в этот момент было пугающим. Альфа не раз давал понять коллегам, что не любит, когда без спросу прикасаются, а тем более используют его вещи. Собираясь в командировку, он убрал канцелярские принадлежности в средний ящик стола. Когда же он открыл его сегодня, то заметил, что вещи немного сдвинуты, словно их кто-то трогал: стикеры перевёрнуты, блокнот лежит не на своём месте, флешка без крышки, а ручка вообще пропала. Он не может найти свою любимую шариковую ручку, которая была в держателе для карандашей, который он тоже убрал в ящик стола.       Главный подозреваемый был очевиден. Этот человек уже не раз был уличён в беззастенчивом «одалживании» без возврата канцелярских принадлежностей у коллег. Несколько раз нервно дёрнув мышью, Ли решил, что не хочет тратить нервы ещё и на эту проблему. Стул жалобно скрипнул, когда он резко встал. Подойдя к столу Пак Хон Джуна, он получил неопровержимое доказательство. Коллега Пак записывал что-то от руки очень знакомой ручкой. Не скрывая раздражения, Ли Чаён окликнул его. — Господин Хон Джун!        В голосе альфы звенели металлические нотки. Пак Хон Джун прекратил писать и поднял голову. Он не очень-то любил высокомерного коллегу, а потому ответил грубо: — Вам что-то нужно? Я занят. — Разве ручка, которой вы пишете, не моя?       Менеджер Пак перевёл взгляд на свою руку, затем снова вскинул взгляд вверх. Его лицо выражало раздражение, а на губах играла пренебрежительная улыбка. Он ещё и небрежно цокнул языком, показывая своё отношение к предмету разговора. — Мне нужно было срочно сделать несколько заметок, поэтому я одолжил её на некоторое время. Вы же не возражаете? — с надменным видом произнёс менеджер, словно пытаясь поставить Ли Чаёна на место. Пак Хон Джун при каждом удобном случае старался продемонстрировать высокомерному выскочке, что тот всего лишь младший офисный сотрудник. И если посмеет пререкаться, то лишь выставит себя невежественным юнцом и испортит себе репутацию. — Вот, возьмите, раз она вам так нужна.       Менеджер небрежно, будто собираясь бросить, протянул ручку, словно она была обычной дешёвкой из киоска в вестибюле первого этажа, торгующего всякой всячиной, а не была гордо украшена логотипом известного бренда и стоимостью превышала цену всего товара этого киоска. Ли Чаён нахмурился, резкие черты лица заострились, взгляд стал тяжёлым, а глаза покраснели, как во время гона. Он был на грани того, чтобы выпустить феромоны. Его инстинкты альфы заставляли его сделать это и подавить противника, и он с превеликим удовольствием сделал бы это, не находись они в офисе. Чаён подавил в себе желание, недостойное цивилизованного человека, но позволил части своего недовольства выплеснуться наружу. Он устал от пренебрежительного отношения со стороны коллеги. Раньше он оправдывал это возрастом менеджера Пака, но теперь ему надоело мириться с выходками этого старикана, который не хочет работать, а лишь ищет способы унизить молодых коллег и самоутвердиться за их счёт. Голосом, способным превратить тропический полдень в полярную зиму, Ли Чаён поинтересовался: — Менеджер, вы носите голову в качестве украшения? — Что? — Голос старшего коллеги стал выше, перейдя в фальцет. — Я спросил, не для украшения ли вы носите свою голову. Я уже не раз ясно давал понять, что не люблю, когда другие прикасаются к моим вещам без спросу, и хочу понимать, услышали ли вы меня хотя бы на этот раз?       Разговор их привлёк внимание всех окружающих, оба не стремились говорить тихо. Взгляды сотрудников были устремлены на альфу, столь резко разговаривающего со старшим коллегой. Тот, разумеется, заслужил подобное обращение, уж слишком высокомерно себя вёл, не имея на деле реально весомых заслуг. В почти полной тишине тяжело упала ещё одна ледяная фраза: — Надеюсь, вы меня услышали, и впредь подобное не повторится. — Вы за ней… просто заберите… — с пылающим лицом пролепетал Пак Хон Джун, он был возмущён, нахальный юнец вёл себя вызывающе оскорбительно, а он не смог ему противостоять. — Зачем столько шума из-за ерунды… Невнятно пробормотав эти слова, Пак Хон Джун отвернулся. Притворяясь очень занятым, он схватил свой блокнот и принялся записывать в него какие-то данные с монитора. Не услышав более ничего полезного и не получив извинений, Ли Чаён резко развернулся и раздражённо зашагал прочь. Он не стремился к налаживанию связей и полезных знакомств в этом отделе, поскольку это было ему не нужно. Однако и портить отношения с коллегами не хотелось, поэтому перед уходом он громко извинился перед всеми за доставленные неудобства.       Когда наглый юнец скрылся за дверью, Пак Хон Чжун, напряжённо застывший в своём кресле, облегчённо выдохнул. Хоть он и притворялся, что всё в порядке, эта сцена была ударом по его гордости. Этот выскочка посмел обращаться с ним столь пренебрежительно! Менеджер размышлял, стоит ли ему отправить жалобу на младшего коллегу в дисциплинарный комитет или написать анонимное сообщение о его недопустимо грубом поведении в общий чат компании. Если коллеги присоединятся и продолжат комментировать произошедшее, то замять этот инцидент не удастся, и кому-то не поздоровится…       Почесав затылок, Пак Хон Джун для проверки обратился к коллеге, сидевшему рядом с ним. — Ты видел его лицо? Псих невоспитанный, не много он себе позволяет? Даже глаза покраснели, я уже думал, феромоны выпустит и изобьёт меня. Если бы не моя выдержка…       Ответ раздался с другой стороны. Заместитель руководителя отдела, разговаривающий неподалёку с коллегой, тяжело вздохнул и сделал замечание недальновидному сотруднику Паку: — Почему вы продолжаете пытаться унизить Ли Чаёна? Зачем вы всё время к нему цепляетесь? Ведёте себя как ребёнок в начальной школе.       Когда Пак Хон Джун услышал это, на его лице отразилось разочарование, он-то рассчитывал на осуждение высокомерного юнца. — Неужели так неправильно было одолжить шариковую ручку? — Вы слышали его слова? Дело не в шариковой ручке, а в том, что он не хочет, чтобы его вещи брали без спроса. И… — после небольшой паузы заместитель понизил голос: — Я не понимаю, откуда у вас столько смелости, чтобы всё время к нему цепляться. Скажите честно, вы планируете сменить работу? — Абсолютно нет. С чего вдруг такой вывод? И почему я должен менять работу? — Тогда нет причин так себя вести со своим будущим боссом. Привлекать таким образом к себе внимание следующего президента довольно рискованно…       Пак Хон Джун недоумённо моргнул. Его губы дрогнули, он воскликнул: — Следующий президент СЕ? Ли Чаён? Как это может быть?        Заместитель руководителя лишь поправил очки. — Кто же ещё?.. Ваша уверенность в себе должна быть основой вашей хорошей работы, однако я бы попросил вас впредь не выходить за пределы ваших непосредственных обязанностей и не портить атмосферу внутри коллектива. Надеюсь, вы меня услышали.       Заместитель руководителя отдела вернулся на своё место. А менеджер Пак Хон Джун, вдруг сообразивший, что он замер с открытым ртом, схватил за руку коллегу, сидящего рядом с ним. — Ты понял, что только что сказал заместитель руководителя? — В чём дело? — спросил сосед, который слышал часть разговора и не мог понять, что именно в словах начальника могло показаться неясным или двусмысленным. — Что он имел в виду, говоря, что Ли Чаён может стать следующим президентом СЕ? — Это и имел, в буквальном смысле. Ли Чаён — сын и наследник президента Ли Тэхана. Сейчас он проходит стажировку в различных отделах компании, чтобы лучше понять, как они функционируют. После завершения подготовки он займёт место своего отца на посту президента. Насколько я слышал, у него нет прямых конкурентов. Ли Чаён — сын президента Ли? Пак Хон Джун в этот момент был готов рвать на себе волосы. Он раздражённо накинулся на ни в чём не повинного коллегу. — Почему об этом все знают, а я нет? Почему мне никто не сказал? — Ты сам в этом виноват, с чего это ты обвиняешь других? — уже почти враждебно отозвался сосед. Он и так не особо ладил с менеджером Паком, а сейчас, пожалуй, был даже рад, что тот так влип. — Что? Как? — В первый же день, когда в отделе появился Ли Чаён и ещё пара новичков, руководитель всем сообщил, что среди них наследник президента Ли. О положении Чаёна знали все, и он никогда не отрицал этого, как и того, что у нас он временно. Знаешь, что если у тебя начался склероз, в этом никто не виноват. И нечего тут орать! — О-о-ох…       Когда новые сотрудники впервые пришли на работу? В тот день его не было на рабочем месте. Он брал отпуск на неделю и не мог видеть новичков и слышать о них. А когда вернулся, то не прислушивался к болтовне коллег, считая себя выше этого.       Менеджер Пак опустил голову. Ему хотелось кричать в голос, выпить ящик соджу или выброситься из окна. Сейчас всё это не имело значения, поскольку даже кровавые слёзы не смоют его позор. Он относился к коллеге Ли как к обычному высокомерному юнцу, пытаясь унизить его и указать на его место младшего сотрудника. Но оказалось, что всё это время он придирался к сыну главного босса и будущему президенту компании СЕ. Всё как в притче про сельского жителя, который пинал ногами камень, не распознав в нём неогранённый алмаз.

***

— Эй, ты пить будешь, или только смотреть? — Сейчас выпью.       Ли Чаён поднёс ко рту бокал с вином, который держал в руках. В отличие от своих друзей, употребляющих крепкий алкоголь, он на подобных мероприятиях всегда заказывал вино. Сделав несколько неторопливых глотков, Чаён отставил бокал в сторону. Вино было хорошим, но наслаждаться им настроения не было. Он бы и сюда не пошёл, но сегодня был день рождения его близкого друга, и отказать он не мог.       Звезда вечеринки Ким Сон Хан, полупьяный и раскрасневшийся, встал со своего места и весело заявил: — Хочу танцевать, кто со мной? — Давайте позовём хостов сюда? — Нет, сегодня мне хочется обычных людей! Есть желающие спуститься со мной и подцепить кого-нибудь? — Пошли, пошли!       Весело гомоня, компания удалилась. В комнате остались только двое: Юн Чжэ Хёк, который медленно потягивал свой виски со льдом, и устало потирающий переносицу Ли Чаён, у которого не было настроения пить и экспериментировать, пытаясь что-то съесть и потом сохранить съеденное в желудке. Юн Чжэ Хёк, будто ждавший этого момента, спросил: — У тебя что-то случилось? Ты неважно выглядишь. — Нет, всё в порядке, тебе показалось. Просто устал. — Поделись, может, я смогу чем-то помочь? — Да нет, ерунда, но за предложение спасибо.       Несмотря на то, что друзья регулярно встречались, и порой за бокалом спиртного обменивались сплетнями, они не были настолько близки, чтобы обсуждать свои сердечные проблемы. Не те были отношения, чтобы Чаён мог поделиться своими переживаниями, связанными с Гюхой. Впрочем, это касалось и любого из их компании.       Обычно Ли Чаён не был против встретиться, выпить и поболтать. В этом клубе после своего возвращения на родину он встретил Гюху, и здесь же они порой вместе развлекались с хостами. Но сейчас ничего этого ему не было нужно. Не волновали легкодоступные партнёры. Не интересовала выпивка. Тошнило от одного запаха еды, и он опасался, что если выпьет чуть больше на голодный желудок, то не сможет себя контролировать, и его вывернет наизнанку прямо здесь. Нервы были натянуты до предела, в голове только одно.       Юн Чжэ Хёк не отставал. — Устал? Надо отдохнуть как следует! Давай закажем компанию? Глядишь, полегчает. — Не нужно… — Хостессу или лучше хоста, или обоих сразу? — Я выйду ненадолго. — Слушай, может, тебе сходить к врачу? Только то и делаешь, что бегаешь в уборную, неужели это возрастное? — Глупости не говори, мне позвонить нужно, — небрежно ответил Ли Чаён и, словно желая подтвердить свои слова, достал мобильный телефон. Он мельком взглянул на экран, и его лицо внезапно изменилось. Оказывается, он не слышал звонка и пропустил важный вызов. Его сердце забилось чаще: неужели всё может решиться в ближайшее время?       Выйдя из кабинета, он буквально оглох, оглушительная клубная музыка ударила по барабанным перепонкам. Мощные удары сабвуфера заставляли тело содрогаться от напряжения. Даже в коридоре из-за этого было невозможно нормально разговаривать. Ли Чаён поморщился, его не заботила громкость музыки, но ему нужно было перезвонить как можно скорее. Быстрым шагом, не выпуская телефона из рук, он направился в курительную.       Он зашёл в небольшое уютное помещение, каким-то чудом оказавшееся пустым в этот момент. Закрыл за собой дверь, одновременно нетерпеливо нажимая кнопку вызова. Три гудка, казалось, тянулись вечность, но вскоре он услышал приятный женский голос. — Чаён-а? — Добрый вечер, тётя. Я только что заметил, что пропустил ваш звонок. Вы говорили с Гюхой? — Да, я звонила узнать, как у него дела, — почему-то грустно сказала Чон Ын Хи и пожаловалась: — Я просто не понимаю, что у этого ребёнка в голове. Ни с того ни с сего он вдруг заявляет, что остаётся там ещё на месяц…              От услышанного в груди словно что-то оборвалось. С пересохших губ сорвался едва слышный вздох. Даже один день ожидания встречи казался сейчас Чаёну бесконечно долгим годом, а тут не день, не неделя, а целый месяц. Он зажмурился и хрипло переспросил: — Месяц?       Его словно лишили опоры, тело обмякло. Пошатнувшись, Чаён прислонился к стене — войдя, он так и стоял у двери, кресла и диваны были дальше. — Я велела прекратить ему вести себя по-детски и возвращаться, но он не послушался. Этот ребёнок всегда был такой своевольный! Да, Чаён-а, я сказала ему, что ты заезжал навестить нас и хотел поговорить с ним. Он пообещал, что свяжется с тобой, когда вернётся.       На хмуром лице альфы появилась кривая улыбка, он откинул голову назад и тихо вздохнул. Разумеется, этот парень и не подумает ему звонить ни после возвращения, ни тем более до, но что ещё он мог сказать матери? «Своевольный ребёнок», каким бы ни был безбашенным, не станет посвящать Чон Ын Хи в подробности своей личной жизни. Особенно если вспомнить, с какой заботой матушка искала сыну невесту, а позже требовала пойти на свидание вслепую с очередной женщиной. — Понятно. Спасибо, что позвонили, тётя.       Голова раскалывалась. Зря он пил то вино. На вкус вроде было неплохим, но своему вкусу Чаён последнее время не доверял. Он запустил пальцы в волосы, и даже это прикосновение было болезненным. Помассировал пульсирующий висок. Долго шарил по карманам в поисках зажигалки, невидяще уставившись прямо на столик с лежащими на нём клубными спичками. Сообразив это, невесело хмыкнул. Недолго осталось, ещё чуть-чуть, и он окончательно свихнётся с этим парнем.       Ли Чаён просто не мог поверить в то, что это происходит именно с ним. Он с трудом мог сосредоточиться. Его рациональная часть разума отказывалась сотрудничать, и всё из-за того, что в его жизни снова появился, а теперь вот пропал, друг детства Со Гюха. И неважно, что Чаён сам втянул его в круг своего спокойного существования, кто же мог знать, что всё обернётся так… Что этот бета захватит все мысли и перевернёт верх тормашками всю душу некогда спокойного и уравновешенного человека. Заставит не спать ночами, дежуря у его дома, нервничать и дёргаться в ожидании известий о нём, возбуждаться от одной мысли об его теле, и только его одного, сходить с ума в ожидании встречи с ним. И пожирать упаковками его любимое мороженое, будь оно проклято! Так и не закурив, да и не для этого он сюда шёл, Ли Чаён уже хотел вернуться к друзьям, когда дверь открылась и в курилку кто-то вошёл