9.
10 апреля 2025 г., 14:39
— Где ты хранишь свои рабочие инструменты?
Пит завязывает галстук перед высоким напольным зеркалом, которое пару дней назад доставили к ним домой. Вегас тогда пытался пошутить, но уже не помнит, что говорил сквозь саркастический смех.
— О чём ты? — муж оглядывается на него через плечо и снова обращает взгляд к своему отражение. Хотя там видно и Вегаса.
— Ты же понял.
Слышится смешок, а затем Пит небрежно отвечает:
— Не здесь. Даже не близко. Не беспокойся.
Вегас складывает руки на груди и кривит рот, но Пит продолжает одеваться перед поездкой в офис. Последнее движение ладони по волосам — Пит готов идти. Но перед этим он говорит мужу:
— Завтра я уеду. Меня не будет какое-то время.
Вегасу уже не нравится это.
— Какое-то время? А именно?
Пит пожимает плечами и необычайно тревожно бегает глазами по растерянному лицу Вегаса.
— И что это значит? Ты… ты всегда говорил, когда вернёшься.
— Понимаю. Но в этот раз у меня очень сложный заказ.
У Вегаса всё рушится внутри:
— Ты не можешь сказать, когда вернёшься, потому что не знаешь, вернёшься ли вообще, так?
Верхняя губа Вегаса дрожит. Пит подходит к нему и слегка касается линии скул:
— Я постараюсь вернуться.
Вегас боится, что Пит захочет пошутить: «а если не получится — ты станешь одним из самых богатых молодых вдовцов Таиланда», но, к счастью, Пит просто убирает руку от его лица и, кивнув, уходит. А Вегас садится на край его аккуратно заправленной постели и тоскливо смотрит в отражение в зеркале, словно пытаясь уловить там призрак Пита.
***
Шум падающей воды, сквозь которую отчаянно пытаются пробиться первые солнечные лучи. Вегас ещё не проснулся окончательно, но ощущает ласковые поглаживания по плечу. Жмурясь, он открывает глаза и видит улыбающееся лицо Пита. По-настоящему «доброе утро». Вегас едва не падает на подушки. Воспоминания об их походе в горы, та ночь, проведенная в невинных объятиях и тёплое солнечное утро всё ещё сулят надежду. И если сейчас её так жестоко отнимут, Вегас окончательно собьётся с пути.***
Начало третьей недели. Вегас знает, что звонить, писать, пытаться любым другим способом узнать, где Пит, бесполезно. Остаётся только ждать. Ждать, вздрагивая от любых объявлений «Срочные новости» по ТВ или в соцсетях. Наконец, появляется сообщение о ликвидации главы крупного картеля в Колумбии. Вегас машинально гасит экран. Он не хочет знать подробностей. Или боится узнать что-то страшное для себя. В конце концов, где гарантия, что это вообще работа Пита? Он далеко не единственный наемный убийца в мире. Когда Пит не появляется и к четвергу, Вегас начинает паниковать. На работе его нервозность выливается в забывчивость, за что его как школьника отчитывает отец. Но Вегас и ухом не ведёт. Начало седьмого. Пит. Всё тот же измученный взгляд и сгорбленная спина. Вегас выдыхает, кивает ему и, взглядом проводив мужа по лестнице вверх, отправляется на кухню. И ванна, хорошая тёплая ванна ему не помешает.***
— Ванна готова. Пит едва заметно кивает и встаёт на ноги. Вегас пропускает его в ванную комнату, но не спешит уходить. Пит снимает одежду. Когда на нём остаются одни боксеры, оглядывается на пристально наблюдающего за ним Вегаса: — Может, выйдешь уже? — Стесняешься? Мы же оба мужчины. Пит хмыкает и раздевается до конца. Пар, густой и пахнущий сандалом, клубится над поверхностью воды, обволакивая уставшее тело. Пит сидит, откинувшись на прохладный край ванны, его глаза закрыты, а лицо искажено тенью пережитых дней. Вегасу кажется, что каждая мышца на лице мужа натянута от бесконечных переживаний и невыносимых решений. Он опускается на колени рядом с ванной, мягкий свет выхватывает из полумрака его чуть встревоженное лицо. В глазах — искреннее сочувствие, тепло, способное растопить даже самый лютый холод. Вегас берёт губку и, смочив её в теплой воде, начинает нежно обтирать напряжённое тело Пита. Движения его медленные, бережные, словно он прикасается к самому хрупкому сосуду. С каждым прикосновением напряжение в лице Пита немного отступает, морщинки в уголках глаз и губ разглаживаются. Вегас откидывает мокрые пряди волос со лба Пита, шепча тихое: — Всё хорошо. Ты дома. Пит не открывает глаза, но на его губах появляется слабая, благодарная улыбка. Усталость постепенно покидает его тело, растворяясь в тёплой воде и в ласковых прикосновениях Вегаса. Последний продолжает омывать его, массируя тело сильными, умелыми пальцами. Пит издает тихий стон, позволяя себе полностью расслабиться. Вегас ощущает, как скованность покидает его, утекая вместе с водой. Он молчит, поглаживая мокрую кожу. Его присутствие — словно тихая гавань, безопасное убежище от мира за пределами их дома. Вегас погружает губку в воду, а затем с удовольствием выжимает её над головой Пита. Последний фыркает, но улыбается. Вегас вспенивает шампунь на ладони и моет голову мужа. Затем вытирает его лицо и плечи мягким полотенцем, оставляя на коже лёгкий аромат сандала. Когда Пит открывает глаза, они кажутся ясными и спокойными. — Спасибо, — шепчет он хриплым от усталости голосом. Вегас улыбается в ответ, его глаза сияют в мягком полумраке: — Всегда пожалуйста. Пит накрывает его ладонь своей, мнет её, а затем вдруг хмурится и отводит взгляд: — Завтра съездим вместе. — Куда? — Я дам тебе развод. Вегас чуть не падает на пол в ванной. — Ты что несёшь, Пит? Какой развод… развод он придумал какой-то. — Разве это не то, чего ты хотел? — Раньше надо было предлагать! Пит снова обращает взгляд к нему: — Что-то изменилось? — А разве — нет? Вегас трясёт головой, внутри всё сжимается от непонимания: — Скажи, что произошло? Что-то не получилось с работой? — Если бы не получилось, я бы здесь не сидел. Нам нельзя ошибаться. — Тогда что? Вегас смотрит на него испытующе. Но Пит больше ничего не говорит. Тогда Вегас бросает его руку в воду, а сам резко встаёт, намереваясь уйти. Но едва успевает повернуться спиной, как Пит перехватывает его, обнимая обеими руками поперёк живота и прижимая к себе. Тяжёлое дыхание обоих наполняет пространство ванной комнаты. Вегас медленно разворачивается в объятиях мужа и, оказавшись с ним лицом к лицу, опускает ладони на мокрые плечи и начинает тыкаться носом и губами в шею и плечи. Ему чертовски приятно ощущать, как Пит твердеет внизу живота. Но Пит не был бы Питом, если бы не произнес саркастическим шёпотом: — Пожалуй, либо тебе нужно раздеться, либо мне одеться. Одно из двух. Вегас хихикает и, убрав от него руки, уже хочет стащить с себя футболку через голову. Но Пит добавляет: — Я пошутил. Вегас взглядом мечет кинжалы и подаёт мужу широкое полотенце: — Схожу за твоим ужином. — Это необязательно, Вегас. — Да? Я зря два часа ебался с ним на кухне? Пит хихикает, а Вегас едва сдерживается, чтобы не показать мужу средний палец.***
— Правда сам готовил? — Всё ещё сомневаешься в моих кулинарных способностях? И это после шести вариаций яичницы на завтрак? Они оба не сдерживают улыбок. Едят прямо на застеленной кровати Пита. После ужина Вегас убирает переносной столик и вместе с посудой относит всё на кухню. Вернувшись, он застаёт Пита готовящим постель ко сну. — Забыл пожелать мне доброй ночи? — ухмыляется Пит. — Конечно, — Вегас бесцеремонно забирается под одеяло. — Что смотришь? Ложись. Пит будто бы удивлённо поднимает брови, но всё равно ложится.***
Лунный свет, пробиваясь сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисует причудливые тени. В комнате — почти тишина, нарушаемая лишь тихим сопением спящего города за окном. В постели, под тонким одеялом, лежат двое. Вегас выдыхает с шумом и косится на неспящего мужа: — Не можешь заснуть? — Ага. Вегас смягчает взгляд и предлагает: — Обнять? Пит кивает, закрывая глаза. Вегас поворачивается на бок, устраиваясь поудобнее рядом с Питом. Он осторожно поднимает его руку, лежащую на подушке, и нежно прижимает её к своей груди. Пит, почувствовав прикосновение, сонно улыбается и открывает глаза, встречаясь ими с тёмными глазами Вегаса. Он придвигается ближе, утыкаясь лицом в его шею. Кожа Пита пахнет сандалом и домом — запахом, которого Вегасу не хватало больше всего на свете. Он обвивает его руками, нежно поглаживая по спине. Его пальцы медленно скользят по позвоночнику, вызывая приятную дрожь. Пит прижимается еще крепче, словно боясь, что этот момент ускользнет. — Как ты? — шепчет Вегас, его дыхание колышет волосы мужа. — Лучше, — отвечает Пит тихим и сонным голосом. Вегас зарывается пальцами в его волосы, нежно массируя кожу головы. Он чувствует, как расслабляется тело Пита, как окончательно исчезает напряжение. В этих объятиях нет страсти, лишь нежность и тепло. Они — словно молчаливое обещание поддержки, уверенность в том, что рядом всегда будет плечо, на которое можно опереться. Пит переворачивается на спину, притягивая Вегаса к себе. Он обвивает его ногами, а Вегас ложится сверху, опираясь на локоть, чтобы не придавить его своим весом. Он смотрит на Пита, любуясь каждой черточкой его лица, освещенного лунным светом. Нежно проводит пальцем по его виску, убирая непослушную прядь волос. А затем наклоняется и касается его губ легким, нежным поцелуем — совсем не страстным, а ласковым, наполненный заботой. Неуверенно, но Пит отвечает на поцелуй, длящийся несколько мгновений. После утыкается лицом в плечо мужа, ещё теснее прижимаясь к нему. Они лежат так, обнявшись, в тишине и полумраке. Оба чувствуют тепло и спокойствие, исходящее от другого. В этих объятиях — убежище, место, где можно забыть о всех проблемах и просто быть собой. Медленно, под тихое дыхание друг друга, они погружаются в сон. Последнее, что помнит Вегас на пороге забытья, это звенящий в его голове вопрос: разве они не могут всегда вот так быть в безопасности, любимы и абсолютно счастливы?***
Последний рабочий день на неделе. Пит провел его дома и написал Вегасу, что встретит его после работы, чтобы поужинать в каком-нибудь месте, где они не были. Стоит ли говорить, что после этого сообщения Вегас едва не летал по офису под сдержанные улыбки сотрудников и поджатые губы отца. Чудесная еда. Чудесная погода для прогулки рука об руку. Чудесный Пит. А потом всё рушится в одно мгновение. В какой-то момент Пит толкает его на землю, закрывая собой. Они были в полуметре от его машины, теперь уже простреленной в нескольких местах. Хруст и звон падающего стекла, крики толпы, вой сирен и Пит, заслонивший Вегаса собой. — Всё ещё хочешь остаться моим мужем, Вегас?
