Клятва Гиппократа.

Дорога впереди растянулась бесконечным ландшафтом, а рассвет начинает показываться на горизонте, хотя до него ещё далеко. Небо окрашено в серые предрассветные тона, и от этого сонливость накатывает только с утроенной силой. В течение нескольких мимолётных ночных часов Готэм остался позади, и от этой мысли Брюсу становится всё тяжелее вести машину, даже под фактом того, что скоро встанет солнце, его организм продолжает тянуть к отключению. Ни одному человеку ещё не приходилось так долго бодрствовать, как Уэйну. Несмотря на его крепкую хватку на руле и непрекращающуюся возню Эдварда с кубиком Рубика на пассажирском сиденье бо́льшую часть часа, Брюс успел глубоко устать, и это чувство становится всё труднее игнорировать. Не говоря уже о том, что повреждённая ладонь всё ещё больно отдаёт пульсацией. Уэйну становится всё более удушающе скрывать то, как он нервничает. И в принципе это беспокойство легко можно объяснить присутствием человека рядом с ним. Даже несмотря на свою занятость, Нэштон всё время внимательно следит за Брюсом, и пытается вывести хоть на какой-то разговор. “Знаешь, я могу повести, если это нужно,” бормочет Эдвард, бросая на Брюса взгляд, который, как он чувствует, прожигает дыру в его черепе. “Нет, не нужно,” настаивает Уэйн, садясь немного ровнее и быстро смаргивая подступающий зевок, словно это реально поможет ему спастись от сонливости. “К твоему сведению, у меня имеется лицензия на вождение автомобиля... Их две, на самом деле,” “Больше их нет. Я разве не говорил тебе заткнуться?” Нэштон фыркает, несколько секунд смотрит в окно, а потом снова переводит взгляд на кубик Рубика, равнодушно крутя блоки между пальцами. “Эти штуки такие скучные. Я уже сотню раз их собирал... К тому же, я просто помогаю тебе не уснуть за рулём,” вместо того, чтобы ответить, Брюс тянется к переключателю на магнитофоне, и увеличивает громкость песни, но даже ревущие струнные аккорды не могут заглушить нытьё Эдварда. Про этот альбом Ниравны Уэйн и вовсе забыл, что вообще когда-то оставил его в рулетке CD, хотя в подростковом возрасте водил эту машину чаще, чем в нынешнее время. “А у тебя больше нечего послушать.?” спрашивает Эдвард, слегка морщась, когда заигрывает другая песня. Брюс должен признать, что находит негодование Эдварда немного забавным, но он слишком устал, чтобы позволять себе расслабиться и подумать о чём-то другом, кроме как о дороге. “Если я скажу тебе "да", ты замолчишь уже наконец?” Нэштон с энтузиазмом кивает, приободряясь в осанке в мгновение ока. Брюс проводит рукой по лицу и уныло вздыхает: “Там, под сиденьем, поищи,” он снова сосредотачивается на дороге, пока Эдвард возится, чтобы вытащить коробку с CD. Она оказывается вся пыльной, намекая на то, что пролежала под пассажирским сиденьем немало лет. Брюс почти не помнит какие именно альбомы групп там валяются, но по порывистому перелистыванию Нэштона, может с точностью сказать, что тот не очень доволен вкусом музыки Уэйна. “Чёрт, они серьёзно назвали группу Pavement?” с недоумением спрашивает Эдвард. “Я думал, ты об этом и так знаешь, учитывая, сколько времени ты проводишь в интернете,” парирует Брюс. “Ну, в отличие от некоторых я не слушаю r/crappymusic,” Уэйн решает промолчать, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Он уже несколько раз задавался вопросом: для чего он это делает? Брюс может ответить точно так же, как ответил Эдварду ранее — что он не знает, что ещё делать, но правда в том, что Уэйн хочет проверить себя. Хватит ли у него выдержки и самообладания, чтобы найти выход из ситуации Нэштона? Если Брюс искренне верит в то, что всё это поможет ему как-то изменить жизнь, по крайней мере, настолько, чтобы ему больше никогда не приходилось вытворять что-то подобное, то почему бы и нет? Дурак ли Уэйн, если считает, что сумеет добиться успеха в сложившейся ситуации? Или это всё из-за недостатка сна. В любом случае он не может подавить свой интерес, который испытывает к странностям в поведении и необычном мышлении Эдварда. “О, а вот это уже выглядит неплохо,” наконец объявляет Нэштон. Он не теряет времени и нажимает на кнопку извлечения, после чего вставляет альбом Beach Boys с явным облегчением в своих движениях. Брюс не жалуется. В конце концов, это был подарок от Альфреда на какой-то из его подростковых дней рождения. Уэйн вспоминает, как Альфред упоминал, что это одна из любимых музыкальных групп Марты, как будто бы Брюс сам не помнит, как его мама часто подпевала их песни в доме. Может быть, поэтому Брюс решил оставить этот альбом в коробке? Стоит услышать строчки из песни, которые чаще всего Уэйн слышал в детстве из материнских уст, как он рефлекторно убавляет громкость, не желая выслушивать отвратительную весёлость первой мелодии. Его напряжение весьма ощутимо. “Так эм.. А что же ты обычно слушаешь.?” Эдвард выглядит растерянным. Уэйн вдруг понимает, что это первый адекватный вопрос, который он ему задал за всё время поездки. Потому что все прошедшие часы он старался ехать в абсолютной тишине. Эдвард немного оживляется, прочищая горло, а затем бросает кубик Рубика в подстаканник. “Вообще мне нравится классическая музыка,” “О, неужели.?” “Ну да... Ты слышал Симфонию номер девять Дворжака?” “Не знаю.. Наверное..?” нерешительно отвечает Брюс. “Вот четвёртая часть — просто нечто,” этот разговор совершенно не помогает Уэйну уснуть. “Вполне логично, что ты разбираешься в том, какая классическая музыка лучше,” отмечает Уэйн. “К чему ты клонишь?” “Ну... Ты упрямый, а ещё артистичный,” “Что..?” Нэштон слегка усмехается, качая головой и отводя взгляд в сторону. “Что.?” недоверчиво переспрашивает Брюс. “Я.. Нет,” молвит Эдвард почти застенчиво. “Наоборот, я очень хорош в математике и компьютерах...” “Да, ладно, не спорю,” вздыхает Брюс, и он не знает почему, но признание само вылетает из уст. “Но при этом ты концептуальный. Мне кажется, если бы ты целился в МоМА вместо того, чтобы убивать, ты бы с лёгкостью прославился за какие-то другие свои качества,” Оказывается вести непринуждённое общение с Нэштоном, не так уж и сложно, как Брюс предполагал. А может это потому что он сейчас не в состоянии думать здраво. Или, может быть, он осознаёт, как долго ему ещё придётся ехать вместе с Эдвардом. “Ну вообще-то, большинство художественных музеев основаны на элитарности...” “И это мне говорит человек, который слушает классическую музыку и Beach Boys?” это ещё одно утверждение, которые вырывается у Брюса прежде, чем он успевает обдумать свои слова. К его удивлению, Эдвард только посмеивается. И это так странно, по сути. За то короткое время, которое они провели вместе, обмениваясь фразочками, Уэйн смог застать разную степень эмоций Нэштона: слёзы, гнев и каплю беспечного превосходства. Но вот видеть этого человека смеющимся, кажется не представляется возможным. Это заставляет Брюса на мгновение посмотреть на себя, и задаться вопросом: как часто другие люди точно так же думают о нём? Внезапно сходство между ними теперь не кажется таким уж оскорбительным. “Уверен, ты понимаешь, как сейчас иронично с твоей стороны называть кого-то элитарным,” произносит Эдвард, начиная грызть ногти. “Как же хорошо, что меня совершенно не волнует твоё мнение,” “А вот это ложь,” усмехается Нэштон. Брюса от этого подёргивает, но он не отрывает глаз от дороги. “Если бы это было не так, меня бы сейчас тут не было, не правда ли?” “Я...” Брюс намеривался сказать, что делает это не ради него, но это снова окажется ложью, не так ли? Конечно Уэйн это делает ради Эдварда так же, как и ради себя. “Просто слушай дальше музыку, которую ты выбрал и всё,” Тишина длится около двадцати секунд, после чего Эдвард, по-видимому, не сдерживается от упрёка и снова начинает ныть: “Да ты просто ужасен в общении с людьми.!! Неудивительно, что ты затворник,” Уэйна уязвляет то, что именно Эдвард указывает ему на это. Часто говорят, что правда ранит, но она немного сгибает нож, когда произносится человеком, который находится на таком же уровне социальной некомпетентности, как и Брюс. Или он хотел бы так думать. Факт в том, что Нэштон умудрился взбудоражить армию, сохраняя при этом всё спокойствие и собранность в своей повседневной жизни, и Брюсу становится дурно при этой мысли. “Может быть проблема только в тебе..” наконец бормочет Брюс в ответ. “Было гораздо проще, когда ты был Бэтменом... Тогда я точно знал, что был прав в том, когда сказал, что это настоящий ты,” “Но я ведь никогда не говорил обратное о тебе,” признаёт Брюс. “Ммм.. Знаешь, ты совсем не такой, каким я тебя представлял,” подмечает Эдвард, небрежно изогнув брови, и снова ёрзает на месте. “Учитывая, что я был в твоём списке жертв, я приму это за комплимент,” Уэйн чувствует, как Эдвард пытается убить его взглядом. Ему требуется сдержать себя, чтобы не обернуться с трепетом. “Так куда ты меня везёшь.?” “Туда, откуда тебе не следует возвращаться,” “И то верно, иначе же я могу тебя разоблачить,” “Тебе всё равно никто не поверит,” говорит Брюс, скорее пытаясь убедить себя в этом. Он произносит это так уверенно, как только может, но это не имеет обширного значения. “Кроме моих друзей,” “Они тебе не друзья,” “Тебе не понять...” Уэйн, у которого относительно мало друзей, прекрасно понимает, но это не суть важно. “Они — подписчики. Ты только их никнеймы знаешь, вот и всё,” “Интересно, чем они все занимаются сейчас...” Брюс наконец бросает взгляд на Эдварда, который тоскливо уставился в окно, подтянув колени к груди. Он сказал это с такой нежностью в голосе, что у Брюса мурашки пробежали по телу. “Наверное, ожидают заголовка в газетах с описанием моей кончины,” предполагает Уэйн. “А как отреагировал твой дворецкий на то, что ты уезжаешь из города?” руки Брюса инстинктивно сжимают руль, и он морщится, когда рана снова начинает гудеть. “Не смей упоминать об Альфреде,” “Ну, я ведь и не о нём говорил, правда? Просто спросил,” “Всё равно вина на тебе, что он чуть не умер,” “Но умереть то должен был ты.!” “Именно поэтому я и хочу выбраться из Готэма. Я даже не знаю, сколько прицелов у меня сейчас на спине..!” Эдвард неловко ёрзает, тихо чертыхается, когда головой облокачивается на спинку сиденья. И секунды начинают течь ещё медленнее под очередную песню Beach Boys. И тут Нэштон резко вдыхает, а затем говорит то, чего Брюс никак не мог ожидать, даже после стольких бессонных ночей, в течение которых он его изучал: “Я сожалею...” Брюс слегка отвлекается от дороги, и в ту долю секунды когда он видит выражение лица Эдварда, в его груди что-то подло скручивается, словно нож, который он забыл вытащить. За что Нэштон извиняется? За то, что он чуть не убил Альфреда? Или, может быть, извиняется за всё? Брюс затрудняется понять смысл данных слов. Играющий трек едва ли передаёт то, как Уэйну приходится собраться с силами, прежде чем ответить: “Эм...” бормочет он, его безмолвие столь же очевидно, как и искренность в глазах Эдварда. “Хорошо...” Тишина поглощает их. Брюс беспокоится о том, насколько сильно его шок отражается в его поведении. Он не знает, как реагировать на те слова, и это заставляет напомнить Уэйну о том, что он никогда не будет готов к тому, что следующим выкинет Нэштон.

***

Всю оставшуюся часть дороги Эдвард уже спокойно спит на пассажирском сиденье, облокотив голову на краю окна. И прибывают к пункту назначения они только к шести сорока семи часам утра. Солнце теперь нежно светит на востоке, просачиваясь сквозь разбросанные деревья. Брюс вырубает музыку и вслушивается в щебетание утренних птиц и плеск волн неподалеку. Он не был в пляжном домике уже лет десять, наверное. Домик был крошечным, тёмно-синим и прочно прижавшимся к побережью дальше на юг. Здесь, в радиусе нескольких миль, соседей вообще нет. Не говоря уже о том, что сейчас зима, так что это самое безопасное место, о котором Брюс вспомнил в первую очередь. По иронии судьбы, Уэйн про эту недвижимость постоянно забывает — или, по крайней мере, пытается забыть. Его всегда смутно беспокоил вид моря, не говоря уже о воспоминаниях, в которых его родители отдыхали на песке, читая книги и слушая радио. Брюс заглушает мотор, после чего Эдвард просыпается, часто моргая. Нэштон поправляет свои очки, которые успели съехать с лица, а затем вытирает слюни с уголка рта. Это выглядит так ошеломляющие по-человечески, по сравнению с тем, каким Уэйн видел его раньше. “Мы уже на месте..?” “Да,” Брюс вытаскивает ключ из замка зажигания, выпрямляется и облегчено вздыхает, нерешительно поглядывая в сторону Нэштона и впервые за всю поездку встречаясь с ним взглядом. Сейчас он не скажет точно, что ощущает на данный момент, и по факту, это нормально. Но почему-то всё равно пугает. Уэйн даёт Эдварду несколько мгновений, чтобы осмотреть окрестности, прежде чем выйти из машины. Длинная подъездная дорожка почти полностью скрыта песком, а воздух тут ещё прохладнее и свежее. Нэштон жмуриться, выходя на дневной свет, всё ещё сонный и смущённый, а потом зевает в кулак. И это как будто демистифицирует Эдварда прямо на глазах Уэйна. Он ведь потратил так много времени, пытаясь проникнуть в его голову, намереваясь сохранить своё мне об Нэштоне, как о каком-то развратном монстре. А теперь, за несколько часов, понял, что он не более чем просто ещё один избитый жизнью, одинокий человек из Готэма. Брюс начинает видеть каждую грань Эдварда, а не только его характер. Он задаётся вопросом, перестанет ли его это пугать когда-нибудь? Но с другой стороны, Уэйн сам напросился на это. Он мог бы остановиться ещё тогда, когда ему сказали, что всё кончено. Но ведь не всё кончено, не так ли?