От призрачной любви отрекшись, душу дьяволу отдам

— Обливиэйт… Внезапный взрыв разорвал воздух. Глухой, ударный, с эхом, что пробежало по стенам, как дрожь по коже. Дверь спальни вылетела из косяка, разлетелась щепками и с грохотом сорвалась вперёд. На него. Северус вздрогнул. Из-за этого вспышка «Обливиэйта» срезала воздух у виска Гермионы, и вместо памяти выжгла в стене глухой чёрный след. Что-то врезалось в бок — остро, до рвоты. Хрустнули ребра. Воздух вырвался сквозь стиснутые зубы, обжигая изнутри. Он попытался вдохнуть, но в тот же миг его впечатало в пол. В ушах раздался назойливый, заполняющий пространство звон. Северус моргнул. Мир перед глазами распадался на пыльные силуэты, словно размытые водой. Где он?.. В сером мареве дрогнуло пятно зелёного цвета и резкий голос прорезал звон в ушах. — Я останусь рядом с ней! Поттер. Звук дыхания мальчишки, его короткие, рваные вдохи — мир зельевара начал проявляться за счёт этих маленьких деталей. Северус снова моргнул и образы собрались в картинку: Поттер. Стоял. На. Нём. На чёртовой двери, которая впечатала его в пол, добавив в коллекцию увечий пару сломанных рёбер и теперь служила Поттеру грёбаным пьедесталом. Мальчишка дышал часто, шумно, лицо перекосило от решимости, но Северус видел только одно — его глаза, зелёные, горящие. Грёбаный Поттер, он просто вышиб дверь Бомбардой! На Северуса накатывали волны ярости, он хотел дотянуться до своей палочки и запустить в мальчишку любое проклятие, но в следующую секунду всё перестало иметь значение, потому что Гермиона прекратила раскачиваться. Она моргнула. Остановилась. Её затравленный взгляд сфокусировался на Поттере и её губы дрогнули: — Гарри? Всего одно слово. Тихое. Почти сломанное. И этого было достаточно. Снейп зажмурился, чувствуя, как в груди разворачивается что-то тёплое, что-то острое, болезненное, но — живое. Грейнджер узнала Поттера. Она не потеряла рассудок. А значит, он не совершил ошибку — не стёр ей память. Северус снова попытался вдохнуть. Острая боль пронзила грудь, под ложечкой что-то скрутило, но он не смог сдержать смех. Идиотский, странный, неуместный смех. Поттер. Опять. Всё. Испортил. И, Мерлин свидетель, Северус никогда ещё не был ему так благодарен. * * * Разумеется, Поттер даже не посмотрел вниз. Не заметил, что только что снёс человека, добавив ему пару переломов. Конечно же, не задержался ни на секунду. Просто соскочил с двери, помчался к своей подружке. А Снейп… Снейп остался лежать, разбираясь с последствиями. Он закрыл глаза. Медленно, осторожно вдохнул — как будто это могло хоть что-то исправить. Тело гудело. Он потянулся рукой к краю двери, нащупал холодное дерево, попробовал сдвинуть её — и боль полоснула так, что перед глазами вспыхнуло белое. В груди что-то рванулось, скрутило и вонзилось раскалёнными иглами в лёгкие. Северус задержал дыхание, а потом, когда стало чуть легче, выругался про себя на всех известных ему языках. «Чёртов Поттер». «Выбил мою дверь». «Сломал мне ещё два ребра». «Попрыгал сверху...» «И просто убежал к своей подружке, даже не глянув вниз». «Чёртов. Поттер». Он глухо рассмеялся. Смех вышел болезненный, рваный, но он не мог остановиться. Почему. Почему каждое столкновение с этим мальчишкой превращается в катастрофу? Северус закрыл глаза, пытаясь собрать силы. Нужно было хотя бы скинуть с себя проклятую дверь. И тут, с его собственной кровати, раздалось тихое, едва различимое: — Профессор? Снейп застыл. Грейнджер смотрела на него. Растянувшегося под дверью. С закатившимися от боли глазами. Он выдохнул. Чудесно. Просто. Чудесно. Он даже ответить не мог. Северус закрыл глаза. Ему хотелось притвориться мёртвым. Чтобы его не замечали, не трогали. И больше никогда не просили никого спасать. — Профессор! — голос Поттера раздался слишком близко и слишком громко. Надежда магического мира наконец-то оторвала задницу от постели Северуса, пошарила в обломках и с грохотом откинула дверь, которую он сам же и вышиб. — Что вы сделали? Как… как вы спасли Гермиону? — Поттер смотрел на него так, будто всерьёз ждал ответа. Северус замер. Моргнул. А потом медленно повернул голову и уставился на Гарри, как на законченного идиота. Спас? Он? Мальчишка даже не предположил, что вся эта каша — его рук дело? Что выбитая к чёрту дверь сработала лучше любого заклинания? Этот болван даже не видит очевидного — он сам всё сделал своей чёртовой импульсивностью, своей дурной головой, вечно лезущей не туда. Он вломился, навёл хаос, разнес всю спальню к чёртовой матери — и этим вернул Грейнджер. Но теперь стоит тут, хлопает глазами и требует объяснений, будто не его дурацкий перформанс сработал лучше Круциатуса. Этот болван даже не понял, что натворил. — Директор, извините… Гарри неловко улыбнулся, почесал затылок и пожал плечами — будто сам не зная, за что извиняется. Не получив ответа, Поттер нагнулся ближе и протянул ему руку: — С вами всё в порядке? Снейп даже не взглянул на неё. Просто перекатился на бок, упёрся ладонью в пол и с силой оттолкнулся. Внутренности полоснуло болью. Глухо, мерзко, так, что перед глазами мелькнуло красное. Челюсти сжались сами собой, сквозь зубы сорвался короткий, хриплый вдох. Он поднялся. Медленно. В каждом движении сквозило напряжение, а в каждом вдохе — сдержанный рык. — Лучше позаботьтесь о Грейнджер, — прохрипел Снейп, задержав дыхание. Он даже не стал оборачиваться, чтобы взглянуть, во что превратилась стена. Просто развернулся и, пошатываясь, направился в ванную. Поттер недоверчиво смотрел ему в спину, будто пытался разглядеть хоть намёк на объяснение. Что, чёрт возьми, сделал Снейп, запёршись с Гермионой, что она вдруг начала их узнавать? Гарри не знал, но был благодарен. И, странное дело, совесть за разнесённую стену вообще не ёкнула. — Герм. Он рухнул на кровать рядом с ней, едва Снейп скрылся в ванной. Дверь за зельеваром не защёлкнулась до конца — в полутьму комнаты просачивалась тонкая полоска света. Матрас под Гарри пружинисто просел, но Гермиона не пошевелилась. Девушка по-прежнему сжимала одеяло, закутавшись в него, как в кокон. Её лица почти не было видно — только темнеющий в складках ткани силуэт, только тихое дыхание. — Герм… — мягче произнес Гарри. Гермиона ответила коротким тихим «м». — Что там произошло? — Не нужно, Гарри, — её голос дрожал, губы почти не двигались. — Прошу, не спрашивай. Гарри сглотнул. Подсознание уже сложило картинку, уже шептало ответ, но он не хотел слушать. Он не мог слушать. Потому что, если поверить… если назвать это вслух — всё станет реальным, но он не был к этому готов. — Тебе больно? — голос сорвался, Гарри быстро прочистил горло. — Немного, — клубок одеяла поёжился, Гермиона отвернулась. — Зелье. Оно было где-то… Гарри замолчал, резко оборвав фразу, когда из-за приоткрытой двери ванной донёсся рваный, неглубокий вдох, будто кто-то пытался набрать воздуха, но не мог. Гермиона тоже услышала. Они встретились взглядами, но никто не проронил ни слова. Повисла тишина, а потом раздался щелчок и мгновенный рваный выдох. Треск. Снова сдавленный выдох. Гарри почувствовал, как его пальцы сами собой сжались в кулак. Гермиона уткнулась взглядом перед собой и дышала абсолютно беззвучно. Что, чёрт возьми, Снейп делает в ванной? Гарри выдохнул, оглянулся на дверь и, не сдержавшись, спросил: — Профессор, вам нужна помощь? Ответом ему была глухо хлопнувшая дверь и запирающийся замок. — С ним всё в порядке, — констатировал Гарри, снова устраиваясь рядом с Гермионой. Он повернулся к ней, попытавшись улыбнуться, но вышло так себе. * * * Вода стекала в раковину. Северус закрыл глаза, упёрся пальцами в рёбра и нажал. Боль вспыхнула — тупая, выедающая, как осколок стекла под кожей. Он зажмурился и невольно прислушался к голосам за дверью: — Герм… — осторожный голос Поттера. — Не нужно, Гарри, — тихий, неуверенный голос Грейнджер. — Тебе больно? — Немного. Северус закрыл глаза. Мир вдруг наполнился звуками. Поттер передвинулся, скрипнул пол. Дыхание стало слышно отчётливее. Глаза в зеркале сузились. В груди что-то едва ощутимо дёрнулось, будто он вспомнил, как это — чувствовать себя живым. Он закрыл глаза. Ещё одно нажатие. Ещё одна вспышка боли. Выдох. — Профессор, вам нужна помощь? Северус медленно вдохнул. Идиот. Глупый, шумный, раздражающе живой. Он захлопнул дверь и щёлкнул замком. Тишина. Пустота. Одиночество. Правая рука упёрлась в раковину, левая прижалась к боку. Нужно было доделать это быстро — одно движение, одно резкое усилие, пока мышцы не успеют сжаться от боли. Он закрыл глаза. Дышать ровно. Ровно. Ты привык к этому. Ты всегда так делал. Северус резко втянул воздух, сосчитал в уме: раз… два… Три. Рывок. Хруст. Глухой, мерзкий, как ломающееся под сапогом дерево. Боль вспыхнула, желудок скрутило. Не вздумай вырвать. Дыши. Дыши, блядь. Он упёрся лбом в холодное зеркало, сцепил зубы. Лёгкое шипение вырвалось сквозь них. Выдох. За стеной — шум. Поттер что-то говорит Грейнджер. Северус поднял голову и посмотрел в зеркало: бледная кожа, липкий пот, злые, колючие глаза. Чуть дёрнул уголком губ. Жив. * * * — Обезболивающее, — резко вспомнил Гарри. — Да. Он скользнул взглядом по комнате, пробормотал себе под нос: — Было где-то тут… Гарри водил ладонями по смятым складкам простыни, выискивая пузырёк, который выронил, когда Снейп стащил его с кровати. Пальцы ощупывали мягкую ткань, цеплялись за сбившиеся уголки, двигаясь всё ближе к Гермионе. Когда его рука почти коснулась её клубка из одеяла, она дёрнулась. Резко. Поджала колени, стиснула ткань и отпрянула назад, как от ожога. Гарри замер. — Герм? — он смотрел ей в глаза, но она их прятала. Тонкая дрожь прошла по её плечам, потекли слёзы, и она тут же уткнулась лицом в одеяло, сжимая его, будто только оно могло её защитить. Гарри хотел коснуться её. Хотел обнять, прижать к себе, убедить, что всё закончилось, что она в безопасности, но теперь начал понимать — ей нужно пространство, защитный круг, внутрь которого никто не сможет зайти. Он убрал руку. Просто отступил, оставляя между ними пустоту. — Я не буду, — тихо сказал он. — Не буду тебя трогать. Из-за одеяла донеслось приглушённое «Спасибо». А следом — тихий, дрожащий вдох, который срывался в почти беззвучный всхлип. Где-то в глубине живота поднялась сырая, ледяная ярость. Гарри хотел вытащить ублюдка, который это сделал. Бросить к ногам Гермионы. Смотреть, как он умоляет. И только потом — убить. Так, чтобы эта сволочь поняла перед смертью, что заслужила каждую секунду боли. Его мысли прервал щелчок дверной ручки. Дверь ванной открылась, и в проёме появился Снейп. Лицо бледное, почти пепельное. Губы тонкие, сжатые в жёсткую линию. Но выражение — неизменное. Всё такое же скучающее, лениво-презрительное, словно он только что всего лишь зашнуровывал туфли. — Мисс Грейнджер, — Снейп говорил непривычно мягко, обращаясь к ней. — Полагаю, вы не захотите обсуждать своё состояние, поэтому прошу довериться моим выводам и принять выбранное лечение. Девушка подняла лицо и красными испуганными глазами посмотрела на зельевара. — Уверяю, решение, принимать ли мои зелья, остаётся только за вами. Никакого телесного контакта между нами не потребуется, — в его голосе не было ни приказа, ни просьбы. — Я буду оставлять зелья на тумбочке… Но тут Северус заметил как белели костяшки её пальцев, сжимающих одеяло. Как были напряжены плечи. Как едва уловимо дрожало дыхание. Мальчишка сидел слишком близко. — Поттер, если вы не уберётесь с моей кровати, я с большим удовольствием вышвырну вас снова, — процедил Снейп. Гарри вздохнул, но поднялся, бросив на него выразительный взгляд. Первой реакцией было желание возмутиться, но впервые, впервые он понял, почему зельевар говорит это. Снейп не нападал. Он не издевался. Он… пытался помочь Гермионе. Гарри медленно кивнул и отошёл в дальний угол. Снейп приподнял бровь, мелькнула тень удивления, но почти сразу лицо снова стало холодным, словно ничего не изменилось. Словно он и не заметил. Но заметил. Он продолжил, повернувшись к Гермионе, которая уже заметно расслабилась: — Зелья с тумбочки вы будете брать сами. Вы согласны? Гермиона колебалась. Гарри замер, прикусывая губу до боли, но не проронил ни слова. А Снейп… Снейп просто стоял. Ждал. Не давил, не торопил — ждал, с какой-то странной, непривычной почтительностью. Впервые в нём не было яда, а только усталость, спрятанная за привычной осанкой. — Да, — тихо ответила Гермиона. Гарри с облегчением выдохнул. * * * Снейп перебирал зелья, принесённые Поттером ночью. Тонкое стекло звякало, когда он переставлял их, оценивая содержимое. Одни он отбрасывал в сторону, другие рассматривал чуть дольше, щурясь. Без лишних движений он подхватил пять склянок и шагнул к кровати, чтобы по очереди выставить их на тумбочку. — Это первая часть, — бросил Снейп, скользнув взглядом по флаконам. — За остальными мне придётся спуститься в подземелья. Его губы скривились, когда он продолжил: — Мои запасы зелий в этих покоях… при определённых обстоятельствах были уничтожены. Взгляд медленно переместился на Гарри. — Вы хоть представляете, Поттер, — прошипел он голосом, от которого мог бы свернуться в трубочку любой первокурсник, — сколько времени нужно, чтобы заново сварить все эти зелья? Гарри сжал губы, но промолчал. Потому что, если честно, даже представлять не хотел. Пока они были заняты друг другом, из-под одеяла робко высунулась бледная, тонкая рука. Пальцы осторожно скользнули вперёд, почти коснулись ближайшего флакона на тумбочке… Но вдруг замерли. Одеяло сползло, и на свет вышли подранное плечо, выступающая ключица, полосы засохшей крови. Гарри заметил движение, понял — и тут же резко опустил взгляд в пол. Но Снейп оказался умнее: — Поттер, — негромко, но твёрдо произнёс он. — Вы нужны мне в кабинете. И, не дожидаясь ответа, развернулся к выходу. — Идёмте. Вместо двери в кабинет зиял пролом. Камни, вывороченые из кладки, валялись грудами, покрытые пылью и деревянными обломками. Крошка скрипела под ногами. Зельевар замер, оценивая разрушение, и неожиданно поймал себя на мысли: ему повезло. На него рухнула всего лишь дверь. С всего лишь Поттером. А не весь этот чёртов завал. — Дурацкий мальчишка, — прошипел Северус, переступая крупный обломок. Камень скользнул под ногой, но он удержался, лишь раздражённо выдохнув. — Директор. Вы что-то мне говорили? — переспросил Поттер, так же следом переступая завал. — Не обольщайтесь, Поттер, — Снейп сузил глаза. — Я не говорю и не думаю о вас каждую минуту. В голосе скользил привычный яд, но усталость выдавала его. Из спальни послышался шорох и Гарри обернулся. На его макушку резко приземлилась чужая ладонь и развернула обратно. — Пока в стене моей спальни, по вашей милости, зияет дыра, постарайтесь воздержаться от попыток доставить мисс Грейнджер неудобства. Рука зельевара пропала с его макушки мгновенно, но тепло ещё секунду не уходило, задержавшись на коже. Гарри кивнул, стараясь стряхнуть с себя это ощущение. Они дошли до кофейного столика и опустились в кресла. Северус опёр подбородок на ладонь и начал неторопливо постукивать пальцем по подлокотнику. Гарри молча изучал его, пока зельевар о чём-то думал. — Вы останетесь здесь на несколько дней, — наконец произнёс Снейп, нарушая тишину. Гарри моргнул. — Хорошо, — сказал он осторожно. — Это… разумно. Снейп коротко кивнул, словно подтверждая очевидное. Тишина вновь заполнила комнату. Гарри сглотнул, сжал ладони в кулаки и, наконец, задал вопрос, который не мог оставить без ответа: — Кто с ней это сделал? Снейп медленно отвёл взгляд от картин, его глаза задержались на Поттере. Внимательно, оценивающе, он раздумывал, стоит ли говорить хоть что-то. — Всё, что вам нужно знать, чтобы не броситься убивать Тёмного Лорда прямо сейчас — это был не он. Снейп выждал паузу, заглядывая в полыхающие зелёным пламенем глаза Гарри. — Большего вы от меня не услышите, — продолжил он ровно. — И я крайне не рекомендую вам обращаться с этим вопросом к мисс Грейнджер.. — Я не собирался… — голос Гарри дрогнул. — Но мне важно знать… — Простите, но в моем расписании сегодня не значится героически спасать ещё и вас, когда вы броситесь рвать глотку виновнику случившегося. Лицо Снейпа исказилось отвращением, он начал стучать по подлокотнику сильнее. — Вы же герой, — продолжил он, чуть подавшись вперёд. — Вы нырнёте в самое пекло, не задумываясь о том, кто в этот раз прикроет вашу героическую спину. Гарри сжал кулаки. Дыхание сбилось, но он не отвёл взгляда. — Когда-нибудь я всё равно узнаю, — процедил он сквозь зубы. Снейп устало выдохнул, прикрыв глаза на долю секунды. Когда-нибудь он отдохнёт от всего. Когда-нибудь. А может, даже совсем скоро. Если Тёмный Лорд узнает, кто помог Грейнджер сбежать. — Нужно позвать Джинни. Гермиона ей доверяет… — Поттер выдал новую глупость. Снейп молча посмотрел на него. Всего секунду. Но Гарри отчетливо почувствовал, что сказал что-то не то. — Да, Поттер. Отличная идея. Можете сходить в башню Гриффиндора и сообщить всему факультету, что мисс Грейнджер сейчас в моей постели. — Джинни никому не расскажет! Снейп не ухмыльнулся, не приподнял бровь, не бросил язвительного комментария — просто посмотрел на Гарри и произнес: — Так же, как мисс Грейнджер? Тишина ударила в виски сильнее, чем слова. Снейп скрестил ноги и откинулся на спинку кресла. Его голос стал хриплым, когда он вновь заговорил: — И вы хотите того же для своей невесты? — было что-то странное в том, как он говорил это. — Нет… Джинни и я ещё не… — Это не важно, — голос Снейпа прозвучал отстранённо. — Я просто хотел сказать… Снейп резко отвернулся. — Не говорите. Гарри выдержал паузу, сглотнул, потом тихо, но твёрдо сказал: — Ей нужна одежда. И ванна. — Поттер. Скажите честно. Вы единственный, кроме младшего Уизли, которого, к счастью, здесь нет, кто действительно знает мисс Грейнджер. Если сейчас отпустить её в ванну, буду ли я потом выносить оттуда труп? Гарри замер, осознавая, что даже не подумал об этом. — Я… — голос сорвался, но он быстро взял себя в руки. — Гермиона не станет делать ничего подобного, — твёрдо сказал он. — Нам нужно кое-что закончить. Осталось немного… и нам нужен меч. — Я помню про меч, — Снейп метнул взгляд на портрет Дамблдора, но тот был ожидаемо пуст. — Сэр… — Гарри замялся, потёр ладони друг о друга. — Я хотел бы извиниться за дверь… Снейп приподнял бровь. — И за зелья… — Гарри быстро прочистил горло, голос звучал напряжённо. — Вы нам так помогаете… Снейп усмехнулся — коротко, почти беззвучно. — Как трогательно. Если уже начали, не забудьте извиниться за все шесть лет, что я вынужден был наблюдать ваши попытки разрушить школу. Вот гад. Гарри стиснул зубы, но заставил себя выдохнуть. — Извините, сэээр, — медленно протянул он, растягивая слова. Снейп хмыкнул, лениво дернул головой, отбрасывая волосы назад. — Будете должны. Гарри сузил глаза. Отлично. Теперь он ещё и в долгу. — И чего же вы хотите, директор Снейп? — голос Гарри прозвучал раздражённо. Его искренний порыв извиниться превратили непонятно во что. Снейп наклонил голову, словно всерьёз раздумывал, а потом медленно ответил. — Хотя бы раз в жизни не суйтесь туда, откуда мне потом придётся вас вытаскивать. Но, конечно, слишком наивно с моей стороны ожидать невозможного. Гарри уже набрал воздух, готовый возразить, но его перебил резкий треск разбивающегося стекла, донёсшийся из спальни. Снейп дёрнулся, резко повернув голову. На миг в его глазах мелькнул страх. Он вскочил, и мантия взметнулась за ним. Снейп уже подходил к спальне, когда Гарри замешкался на долю секунды, а потом бросился следом. В спальне, Гермиона с перепуганными глазами лежала под одеялом. На полу была разбита пустая склянка. Снейп подошёл ближе и стал рассматривать осколки. Гермиона не двигалась. — Руки, — его слова звучали как приказ. Он посмотрел на Гермиону и повторил. — Вытяните. — Что вы делаете? — спросил Гарри. — Она же случайно. — Замолчите, — ответил Снейп, не отрывая взгляд от девушки. Глаза Гермионы стали шире, она лежала неподвижно. — Либо вы сейчас же вытягиваете руки, либо я достану их сам, — отчеканил Северус. Гарри уже раскрыл рот, собираясь вступиться за Гермиону, попросить Снейпа не давить на неё, но не успел. Из-под одеяла показались её руки, крепко сцепленные в замок. Пальцы побелели от напряжения, а между ладонями она сжимала что-то острое. Тёмные капли стекали по запястьям, оставляя алые следы на коже. Северус сжал зубы и закрыл глаза. Всего на секунду. Проклятье. Он знал, что так будет. Он схватил Гермиону за запястья, хотя она отдёрнулась, вскрикнула. Неважно. Он сжал крепче, чтобы она не смогла спрятать руки обратно. Разжал пальцы. Вытащил осколок. — Поттер! Сидеть здесь и никуда. Повторяю. Никуда не уходить. Снейп сжал осколок так сильно, что по его пальцам потекла кровь, и уже невозможно было понять чья она — его или Гермионы. Северус замахнулся, швырнул осколок в открытое окно и развернулся к Поттеру. — Можете хоть серенаду исполнить, хоть устроить цирковое представление — мне плевать. Но когда я вернусь — все должны быть живы. Гарри не мог сдвинуться с места. Он уставился на окровавленные ладони Гермионы. — Поттер! — рявкнул Снейп. Гарри вздрогнул и взял себя в руки. — Я всё сделаю. — Очень на это надеюсь. Снейп вылетел из директорских комнат привычной походкой, даже не взглянув на Гермиону. * * * Северус шагал по подземельям, двигаясь быстро и бесшумно, с той уверенностью, которая появляется у человека, знающего дорогу слишком хорошо. Здесь не было света. Он провёл ладонью по шершавому камню, чувствуя, как влага впитывается в кожу. В подземелье стояла тишина, нарушаемая только гулким эхом его шагов. Ветер гулял по коридору, пробираясь сквозь щели и принося с собой запах сырости, земли и застоявшейся воды. Под ногами хлюпнула лужа, капли воды разлетелись в стороны, оседая на полу и стенах, но Снейп не сбавлял шага. Ты хотел тишины. Ты хотел одиночества. Так чего тебе, чёрт возьми, не хватает? Почему внутри что-то не отпускало? Там, наверху, за этажами камня, за лестницами и залами, осталось чужое тепло. Чужая жизнь. Поттер, смеющийся рядом с Грейнджер. Поттер, не понимающий, что спас её. Поттер, выбивающий дверь и даже не думающий о том, что могло бы случиться, если бы он опоздал. Северус крепче сжал пальцы на ремне сумки. Холод от камня просачивался под мантию, пробирался вглубь, пронизывая до самых костей. Здесь, в подземельях, не было ни голосов, ни дыхания, ни чужих эмоций. Никакого тепла. Только тьма. Только пустота. Так и должно быть. Так правильно. Он добрался до лаборатории и толкнул дверь. Внутри было холодно. Родные запахи зельеварни обволакивали его — одни разъедающие, другие пряные, тёрпкие. Это его мир. Северус двигался методично, почти на автомате. Пальцы скользили по стеклу, перебирали пузырьки, перекладывали их в сумку. Глухой звон склянок отдавался в тишине, словно издалека, сквозь плотный туман. От полки к столу, от стола к сумке. Те же движения, раз за разом, без заминок, без лишних мыслей. Запах ингредиентов тянулся шлейфом, лёгкая пыль оседала на языке, будто напоминание, что он здесь. Всё здесь выверено, знакомо, под контролем. Он мог сразу вернуться в покои директора, но свернул в другой проход. Шаги гулко отдавались по пустому коридору, потом стихли, когда он вышел во двор. Морозный воздух врезался в лицо и пробрался под одежду. Холод. Настоящий и безжалостный. Северус не спешил возвращаться. Он стоял, позволяя холоду сковывать кожу, пронизывать кости. Морозный воздух резал горло и жёг лёгкие, дыхание превратилось в облачко пара. Он опустил взгляд. Рука дрожала. Незаметно, едва ощутимо, но всё же. Он специально не накладывал согревающих чар. Одно движение, одна мысль — и холод отступил бы, морозный воздух перестал бы кусаться, а ледяные пальцы вновь стали бы послушными. Но он не стал. Северус хотел почувствовать это. Промёрзнуть до самого нутра. До ломоты в костях. До того момента, когда холод перестаёт быть просто холодом, а становится частью тебя. Это было правильно. Такой была его жизнь. Тьма, холод, пустота — всё, что он заслужил. Он не проверял, сколько прошло времени. Минуты, часы — они потеряли смысл. Мороз впился в кожу, затупил ощущения, замедлил мысли. Время растворилось и стало неподвижным. Северус медленно выдохнул, наблюдая, как пар вырывается изо рта белёсым облаком. Холод. Это было правильно. Он должен был чувствовать только это. Но где-то на границе сознания назойливо всплыло другое воспоминание: Босые шаги по каменному полу… Яркие зелёные глаза… Голос… Поттера. Северус одёрнул руку, будто обжёгся. Нет. Этот мир не для него. Он закрыл глаза. Когда снова открыл — глаза были пустыми. Никакой злости. Никакой усталости. Ничего. Он развернулся и пошёл обратно, не боясь, что яркий огонь по имени Поттер обожжёт его. Огонь не сможет сжечь пепел. Северус снова шагнул в темноту.