От призрачной любви отрекшись, душу дьяволу отдам

— Где она? — спросил Снейп, заходя в комнату. Он даже не осознал, что машинально провёл рукой по мантии, стряхивая невидимую пыль. — В ванной, — ответил Поттер. Зельевар замер, переведя взгляд на него. — Что за идиот?! — рявкнул Снейп и бросился к двери ванной. — Профессор, стойте! — Гарри схватил его за руку, сжав запястье так крепко, что костяшки побелели. — Она не одна. Глаза Снейпа расширились. — Что?… — он медленно повернул голову к Поттеру, и на секунду в глазах мелькнуло нечто странное — растерянность. Но затем осознание врезалось в него, как удар в грудь. Он выдернул руку. — Вы… — он замер, словно пытаясь убедиться, что ослышался. — Вы притащили сюда Уизли?! Секунду Снейп просто смотрел на Гарри. Он не верил, что человек может быть настолько безнадёжно глуп. — Я вышвырну из замка вас всех, — его голос стал низким, резким, как треск рвущейся ткани. — И вас. И Уизли. И Грейнджер. — Профессор, вы не так поняли… — Гарри приподнял ладони в мирном жесте, но Северус его уже не слушал. Он шагнул вперед, и они оказались настолько близко, что дышали одним воздухом. — И скажите мне, Поттер, — голос дрогнул от ярости. — В какой именно момент вам показалось, что это хорошая идея?! — Профессор! Там портрет, — не выдержал Гарри. — Что? — прохрипел Северус. — Я перевесил портрет из вашего кабинета в ванную, — пробормотал Гарри. Снейп медленно моргнул. — Вы что сделали? — голос Северуса был тихим, почти отстранённым, он пытался осмыслить услышанное. — Вы взяли портрет директора Хогвартса и повесили его в ванную? Краски схлынули с его лица. Гарри сглотнул. — Да… — осторожно подтвердил он. Снейп отступил на пару шагов назад, пока не уперся спиной в стену. — И сейчас, я полагаю, мисс Грейнджер проводит приятные минуты под горячим душем в обществе… — Снейп поднял бровь, не веря в абсурдность происходящего. — Кто, простите, по вашей милости, составил ей компанию? — Мисс Рейнкрофт… — тихо ответил Гарри. — Ах, Элеонора… — в глазах Северуса промелькнула смесь обречённости и едва заметного облегчения. Он пробормотал: — Полагаю, эта безумная идея принадлежала именно ей. — Не совсем, сэр, — Гарри осторожно улыбнулся. — Я обратился к ней с просьбой. Мы знакомы. — Вот как. Снейп отошёл от стены и направился к своим зельям, начиная раскладывать их по шкафам. — Если бы с помощью вечно происходящего рядом с вами абсурда можно было победить Тёмного Лорда, вы бы убили уже троих. — Так вы не злитесь? Снейп медленно повернулся, держа в руках склянку. Его пальцы побелели. — Поттер, — он сказал это слишком ровно, слишком тихо. Снейп склонил голову, подбирая слова, и, наконец, отчеканил: — Будьте любезны. Если однажды судьба сведёт вас с моим портретом — просто сожгите его. Снейп выдержал паузу, смерил его долгим взглядом и добавил: — Я не смогу спокойно умереть, зная, на что способен ваш неугомонный рассудок. — Обещаю не вешать ваш портрет ни в одну ванную, сэр, — Гарри поднял ладонь и кивнул. — Благодарю, — сквозь зубы ответил Снейп. Он вернулся к своим зельям. В комнате стояла тишина, Гарри сидел в кресле, опустив голову, сцепив пальцы в замок. Взгляд упал на кровать. В свете ламп свежезастеленное Добби чёрное бельё казалось ещё темнее. Дверь ванной осторожно приоткрылась, на пороге показалась Гермиона. Мокрые волосы были накрыты большим полотенцем, почти полностью скрывавшим лицо. На худых плечах висела белая рубашка, на ногах — чёрные брюки со стрелкой, выглядящие как пижамные штаны. Она босыми ступнями аккуратно шагала по каменному полу, обхватив себя руками. Взгляд Снейпа застыл на одежде Гермионы. — Поттер. Вы с ума сошли? — В ваших шкафах не было женской одежды, — пожал плечами Гарри. Снейп прищурился. — Поразительная наблюдательность. Дальше что? Откроете для себя, что в них нет драконьих яиц? Я также рискну заверить, что там отсутствуют запасы тыквенного сока. Казалось, Гермиона едва заметно усмехнулась, и они оба, не сговариваясь, повернулись к ней. Она тут же натянула одеяло выше и спряталась в нём. Девушка провела рукой по гладкой тёмной ткани, подгребая её под себя. — Полагаю, водные процедуры с Элеонорой пошли вам на пользу, — сказал Снейп. — Мы… поговорили, — тихо отозвалась Гермиона. «Темперамент Элеоноры для этой ситуации как раз подходит. Идея Поттера оказалась… Приемлемой» с недовольством отметил Северус. Но уголки губ дрогнули. * * * Гермиона весь день молчала. Постепенно начала отвечать — сначала односложно, потом чуть увереннее. Она по-прежнему куталась в одеяло. Даже когда тянулась за зельем, пряталась за свои волнистые волосы и выглядела как русалка в чёрных шёлковых водах, на которых сверкали дорожки света. Загнанная, едва выжившая русалка. Когда Гарри протянул ей расчёску, она вздрогнула и отвела взгляд. Снейп, не поднимая глаз от бумаг, фыркнул: — Оставьте на тумбочке, Поттер. Гарри просто положил расчёску рядом с зельями. Гермиона медленно вытянула руку и осторожно забрала её. Он наблюдал, как её пальцы сжались на деревянной ручке. И только потом его осенило — в её сумочке с Гриммо оставалась сменная одежда. Он прикусил губу. Признаться сейчас? Ни за что. Снейп морально уничтожит его. * * * Северус настоял на том, чтобы Гермиона ещё раз пошла в ванную и, под присмотром Элеоноры, обработала все раны и царапины мазью. На удивление, мазь не выглядела ядовито-зелёной и не пахла болотом, наоборот — лёгкий аромат календулы заполнил комнату. Казалось, даже портрет почувствовал этот запах, потому что из ванной раздалось довольное мурлыкание Элеоноры, пока туда вплывала Гермиона с баночкой в руках. Гарри украдкой бросал взгляды на Снейпа, прислушиваясь к доносящемуся сквозь дверь голосу Элеоноры. Он казался слишком довольным. — О чём они там могут говорить? Северус шумно подписал какие-то бумаги и ответил: — О том, как сохранить остатки рассудка, когда рядом кто-то не умеет держать свой нос при себе. * * * Все портреты, как по команде, моментально замолкали, стоило Снейпу сесть за работу. Но едва он откладывал перо, устало откидывался на спинку кресла, в кабинете снова поднимался тихий гул сплетен. Гарри и Гермиона быстро поняли, что директор прекрасно осведомлён обо всём, что происходит в замке — эльфы, призраки и портреты исправно сообщали ему любую новость. Пару раз Снейп срывался из кабинета, когда портреты докладывали, что Кэрроу снова наказывают учеников. А однажды сообщили о стычке Малфоя и Джинни, тогда Гарри, не раздумывая, бросился к двери с мантией-невидимкой. Но дальше коридора не добрался — Северус перехватил его за шкирку, как котёнка, и долго, со вкусом, осыпал эпитетами к словам «идиот» и «невеста». Макгонагалл вмешалась ровно в тот момент, когда Джинни уже замахнулась, готовая двинуть Малфою, а обруганный Гарри слушал репортаж портретов и мысленно болел за Джинни. Макгонагалл абсолютно честно и справедливо сняла 20 очков со Слизерина и отпустила учеников после короткой лекции о надлежащем поведении. Но стоило Гарри вернуться в комнату к Гермионе, он услышал, как Снейп сквозь зубы прошипел «30 очков с Гриффиндора». Гарри поперхнулся. * * * Гермиона по-прежнему почти не разговаривала, погружённая в свои мысли. Но понемногу осознавала, что теперь в безопасности. Она не улыбалась, но каждый раз, когда Северус, не говоря ни слова, ставил на тумбочку новые зелья, она поджимала губы в знак благодарности и тихонько кивала. Снейп делал вид, что не замечает. Он не интересовался, как её самочувствие, понимая, что честного ответа не получит. Было заметно, что Гарри и Снейп на время заключили негласное перемирие. Каждый по-своему. Северус терпел. Терпел этот вихрь, ворвавшийся в его личное пространство. Поттера, вешающего портреты в ванную. Поттера, берущего его одежду. Поттера, несущегося на выручку к Уизли. Гарри тоже терпел. Терпел презрительные взгляды. Едкие фразы, срывавшиеся у Снейпа, когда тот особенно уставал. И оба старались ради неё. * * * Гарри не заметил, как заснул. Его спина уже не протестовала, когда он сидел на полу у кровати Гермионы, голова медленно клонилась вниз, руки скрещены на груди, пальцы сжимают края одежды, защищаясь от холода. Тишина. Снейп поднял глаза от бумаг и посмотрел на Поттера. На сутулые плечи. На лицо, наполовину скрытое в тени. Северус раздражённо вздохнул. А потом протянул руку, взял тёмный плед со спинки кресла и без лишних движений набросил его на Поттера. Вернулся к записям, перелистнул страницу. Гермиона, прижимающая подушку к щеке, благодарно кивнула. * * * Поттер каким-то образом уговорил Снейпа дать ему «Историю Хогвартса» — ту самую, которую Грейнджер перечитывала, наверное, раз семь. Северус бы закатил глаза, но вовремя вспомнил, что экземпляр в кабинете директора старше, чем любая копия в библиотеке или на Косой аллее. Снейп пытался разбирать учебные планы, принесённые Флитвиком, когда Поттер уселся на пол возле кровати и начал читать для Грейнджер вслух эту дурацкую книгу. Мальчишка даже не подумал, что может мешать кому-то своим медленным глубоким голосом. Портреты стали посмеиваться, когда Северус, только привыкнув к спокойному тембру Поттера, вновь брался за чтение учебного плана, как слышалась новая эмоциональная тирада мальчишки. Но невозможно было не вздрогнуть, когда Поттер с выражением зачитывал: «И возвели они палочки к небесам, И содрогнулась Магия!» Снейп сжал перо. «Древние стены застонали, дрогнул вековой огонь!» Перо треснуло. Северус отбросил его, запустил руку в волосы. Это было пыткой. Утешало только одно — казалось, что Грейнджер этот рассказ нравился. Когда его окончательно достала театральная постановка «Поттер читает Историю Хогвартса», он с раздражением отбросил учебный план, подхватил Ежедневный пророк и, не говоря ни слова, пересел на диван напротив. Шумно развернул газету, закинул ногу на ногу и демонстративно отгородился от них страницами. «И возвели они палочки к небесам, И содрогнулась Магия. Древние стены застонали, дрогнул вековой огонь…» Снейп зашуршал газетой громче. «И своды, что видели века, впитали первое проклятие! Отныне никто, предавший клятву школы, Не найдёт в ней защиты!» Читать Пророк было невозможно. Нога Снейпа раздражённо раскачивалась, пальцы сжимали шершавую бумагу. Газета всё ещё была поднята перед лицом, но Северус бессильно закрыл глаза. Он слушал. Этот глубокий, чертовски выразительный голос, с неприличной увлечённостью рассказывающий ему о проклятии Слизерина. И не знал, что хуже — сам факт того, что Поттер умеет так читать, или то, что он уже привык к этому звуку. Поттер вдруг замолчал. Снейп резко открыл глаза. Несколько секунд он не двигался, только вслушивался в тишину. Он заснул. Под голос Поттера. Пальцы судорожно сжались на газете. — В новостях есть что-то интересное, директор? — невинно поинтересовался Поттер. Северус сложил газету и швырнул её к коленям мальчишки. * * * Казалось, что Гермиона училась заново контролировать своё тело, когда аккуратно брала кружку с чаем и поглаживала тёплый фарфор пальцами, когда перебирала край одеяла, когда проводила рукой по пышным кудрям и заводила их за ухо. Такие простые движения казались для неё очень важными, она училась воспринимать мир заново. Но иногда её руки замирали. Плечи вздрагивали. Глаза резко закрывались, словно от слишком яркого света. Тогда Поттер начинал говорить тише. Медленно, мягко, как если бы рассказывал сказку. Однажды Снейп чуть громче, чем следовало, поставил зелье на тумбочку. Гермиона отпрянула. Поттер, сидящий рядом на полу, даже кулаки сжал, и посмотрел на зельевара словно хотел вцепиться в него. Снейп ответил таким ледяным взглядом, что Поттер, сидящий в полуметре от его ноги, растерялся. За день эта парочка успела изрядно ему надоесть. В конце концов, Северус сделал то, чего не делал с момента назначения директором — спустился в Большой зал на ужин. Но вернулся он ещё более раздражённый. Минерва не поскупилась в терминах объяснить, что Снейп, как директор, допускает самоуправство Кэрроу, и весь процесс обучения направлен лишь на то, чтобы выпустить послушных рабов. Будто он сам этого не знал. Северус даже не заметил, как на ужине почему-то взял два яблока и нёс их всю дорогу до кабинета. Только когда взгляд Грейнджер задержался на его руке, понял, что держит их, как полный идиот. Он развернулся, подошёл к окну и, не глядя, швырнул яблоки Поттеру. Тот едва поймал их и положил одно на тумбочку — Гермионе. * * * — Профессор, где мы будем спать? — тихо спросила Грейнджер. Это был первый раз за весь день, когда она заговорила сама. Снейпу не нужно было смотреть на Поттера, чтобы знать, что его улыбка растянулась на половину квиддичного поля. — Вы остаётесь на кровати, — сказал Снейп. — Я займу диван. — Но… — Гермиона нерешительно сжала одеяло. — Мисс Грейнджер, — его голос был тягучим, почти скучающим, — если это попытка уступить мне кровать из вежливости, избавьте меня от столь сомнительного великодушия. Она прикусила губу, опустила взгляд. — Хорошо, — пробормотала девушка. Северус кивнул и отвернулся, давая понять, что тема закрыта, но тут мальчишка прочистил горло. Снейп закатил глаза. — Поттер, вас что-то не устраивает? — Ну… где лягу я? — Где угодно, Поттер. На полу. В проходе. На крыше Хогвартса. Гарри недоверчиво моргнул. — Вы серьёзно? — Абсолютно. Главное, чтобы я вас не слышал, и вы не слонялись словно беспокойный дух возле меня всю ночь, как пару дней назад. Гарри поджал губы. — Я не слонялся, — пробормотал он. — Конечно. Вы просто совершали стратегические перемещения в три часа ночи, в конце концов уснув возле меня, — усмехнулся Снейп. Поттер закатил глаза, но промолчал. Гермиона, казалось, даже заинтересовалась их перепалкой, но тоже решила ничего не говорить. — Если мы закончили рассуждать о ваших непристойных ночных наклонностях, Поттер… Будьте любезны вернуть портрет Элеоноры на место. Я желаю сохранить хотя бы иллюзию уединения в собственной ванной. — Да, сэр, — процедил Поттер. * * * Уже давно стемнело. Тяжёлая дверь ванной открылась с мягким щелчком. Снейп вышел, убирая полотенце с волос. Остатки влаги цеплялись за пряди, а за ним тянулся лёгкий, почти невидимый пар. Одежда была непривычно простой — чёрный свитер с высоким горлом, тёмные штаны, мягкие, но строгие. Он молча окинул взглядом комнату, прежде чем приглушить свет чётким движением палочки. Свечи погасли, осталась лишь одна — рядом с диваном. Без мантии, без ледяного надменного выражения, он выглядел иначе. Почти… нормально. Северус с привычной грацией сел на диван и раскрыл книгу по зельеварению, словно здесь вовсе не было посторонних. Гарри и Гермиона негромко разговаривали. О книгах, о Хогвартсе, Гарри передавал сплетни портретов, которые слышал за три дня, проведённые у Снейпа, смешно изображал голос Макгонагалл, и Гермиона едва слышно засмеялась. — О, и ты не поверишь, — оживлённо продолжал Поттер. — Филч нашёл новый способ наказывать студентов — отправляет их полировать полы в подземельях. Представляешь? Гермиона закатила глаза: — Бедные первокурсники. Снейп громко перевернул страницу, бросая вызов всей этой бессмысленной болтовне. Гарри почувствовал раздражение. И, разумеется, решил прибавить огня. — А ещё, Гермиона, знаешь, что самое странное? — он понизил голос до заговорщического шёпота. — В замке появился призрак, который по ночам бродит возле моего кресла и злобно фыркает. — Это ещё кто? — Гермиона прикрыла рот ладонью и зевнула. — Не знаю, — Гарри поджал губы. — Но у него сальные волосы и хроническое недовольство жизнью. Страница в руках Снейпа хрустнула. — Поттер, закрой рот. * * * Гарри сидел у кровати Гермионы, болтая с ней о чём попало. Хотелось развлечь её, отвлечь. Снейп молча читал на диване. В комнате было тихо — только шорох страниц, приглушённые голоса. Гарри не сразу заметил, что что-то в этом уюте режет глаз. Он посмотрел на Гермиону: её плечи утопали в слишком широкой рубашке. На себя. Всё ещё в одежде зельевара, которую так и не сменил, сбегая из Хогвартса.. На самого Снейпа. Чёрный свитер. Чёрные штаны. Гарри нахмурился. Поджал губы. Улыбнулся. — Хм. Слушай, Гермиона… Кажется, мы с тобой уже разделили гардероб… Осталось только решить, кто носит его фамилию. Снейп подавился чаем. Гермиона испуганно распахнула глаза. Гарри ничего не понял. Северус поставил чашку, вытер губы ладонью, очень медленно поднял на него взгляд. — Интересные фантазии, Поттер. Гарри завис, Гермиона зажала рот ладонями, портреты засмеялись. Гарри открыл рот, потом закрыл. Открыл. Закрыл. — Мерлин, НЕТ! Я не — я не это имел в виду! Снейп откинулся на спинку дивана и перелистнул страницу книги. Гарри быстро поднялся, стараясь замять неловкость и осмотрелся. — Ладно. Где я буду спать? — Где угодно, — Снейп даже не взглянул на него. Гарри прикрыл глаза, глубоко вдохнул, а потом ему в голову пришла идея. Он прошёл к директорскому столу и опустился в кресло. Закинул руки на подлокотники, откинулся назад и медленно, с вызовом приподнял бровь. — Директорское кресло, — протянул он, пристально глядя на Снейпа. — Думаю, мне тут будет удобно. Пауза. Северус медленно перевернул страницу. Отпил чай. Гарри ждал. Ждал ещё. Снейп просто не замечал его. Поттер разочарованно выдохнул. Северус спокойно перевернул ещё одну страницу. — Значит, мне нужно всерьёз тут устроиться. Он театрально закинул ноги на стол. — Директор! Директор, он положил ноги на стол! — зашипели портреты. Снейп лениво поднял взгляд. — Поттер. — Да, сэр? — Если вы не уберёте свои ноги через три секунды, я выброшу вас в коридор и запру дверь. Поттер убрал ноги. * * * Гермиона выглядела утомлённой. Целый день она отвечала односложно, лишь изредка позволяя себе говорить чуть больше, чем требовалось. Когда Северус поставил перед ней небольшой флакон с мутноватым зельем, она задержала взгляд на стекле, прежде чем взять его в руку. — Сон без сновидений, — тихо произнесла она. Снейп не кивнул, не подтвердил — просто молча ждал, пока она выпьет. Гермиона поднесла флакон к губам, сделала один осторожный глоток и сморщилась. Слишком горько. Но, кажется, даже этот знакомый привкус внушал ей чувство контроля. Северус молча забрал пустой флакон, убрал в карман. Затем плавно достал ещё один пузырёк, открыл и капнул несколько капель на подушку. Гермиона почувствовала запах. Лёгкий, почти невесомый, чуть сладковатый, но не удушающий. Она глубже вдохнула, веки дрогнули. — Лаванда… — пробормотала она, и в голосе было что-то неожиданное. Не тревога. Только удивление. Северус не объяснил. Он молча закрыл пузырёк и убрал его обратно, а Гермиона не стала спрашивать. Она устало опустилась на подушку, зарылась лицом в тёплую ткань. — Можно воды? — тихо попросила она, не поднимая головы. Гарри дёрнулся первым. Снейп — тоже. И оба замерли, когда их руки встретились на кувшине. На секунду повисло молчание. Северус первым отдёрнул руку. Гарри поднял кувшин, наполняя кружку, затем молча передал её Гермионе. Она приняла, сделала несколько маленьких глотков и снова устроилась на подушке. Гермиона ничего не заметила, а они не сказали друг другу ни слова. * * * Гарри устроился в кресле, подтянул колени, откинул голову назад. Усталость давила на веки, но он ещё не спал. В комнате горела одна свеча, её слабый свет лениво колебался, отбрасывая мягкие тени на стены. Было довольно тихо, если не считать шороха страниц. Снейп читал. Не поднимая глаз, не издавая ни звука, казалось, он полностью ушёл в книгу. Гарри прислушался. Гермиона дышала ровно. Он даже позволил себе улыбнуться, почувствовав, как расслабляются плечи. Прошло несколько минут. Свет вдруг погас. Гарри открыл глаза, смотря, как темнота поглотила комнату. Затем раздался шорох — Снейп убрал книгу, устроился на диване. — Она спит? — тихо спросил Гарри. — Да, — раздался сдержанный ответ. Тишина была спокойной, ненавязчивой. Всё было хорошо. Гарри уже проваливался в сон, когда что-то зацепило его за краешек сознания. — Директор… Снейп не ответил сразу. — Что? Гарри повёл плечами, устраиваясь удобнее, и задумчиво произнёс: — Что вы вылили Гермионе на подушку? Тишина зависла между ними на несколько секунд, но затем последовал сухой ответ: — Амортенцию, Поттер. Гарри моргнул, его сон улетучился. Амортенция пахнет для каждого по-разному — самым дорогим, самым тёплым, самым любимым. Тем, что даёт чувство безопасности. Гарри задержал дыхание. Это было так просто. Так очевидно. Но тогда… Он сжал губы, глядя в темноту. Мысль, которой ему не хотелось касаться, медленно всплыла из глубин сознания. Неужели Снейп и себе так делает? Гарри представил на секунду — только на секунду — каково это, когда мир вокруг тебя серый, холодный, пропитан болью и одиночеством. Когда вокруг только преданность человеку, которому ты не принадлежишь. Когда нет никого, кто мог бы сказать: «Ты в безопасности». Но ведь зелье могло сказать. Всего несколько капель, и воздух наполняется запахом, который когда-то означал тепло. Тем, что возвращает хоть на секунду туда, где можно дышать. Гарри напрягся, но быстро отвернулся и глубоко вдохнул. — Спокойной ночи, директор. Тишина. * * * Северус лежал, закрыв глаза. Где-то на фоне слышалось размеренное дыхание Грейнджер, шелест ткани, когда она во сне подтягивала к себе подушку. Поттер в кресле рядом шевельнулся, вздохнул, устроился удобнее. Он не прислушивался, но слышал всё. И впервые за долгое время эти звуки не напрягали его, а наоборот — успокаивали. Не было ни тревоги, ни привычной потребности контролировать пространство вокруг. Просто комната. Просто ночь. И кто-то рядом. Рядом. Пустота, которую он привык ощущать, куда-то делась. Вместо неё — что-то другое. Тёплое. Слишком долго он жил в этом вакууме, слишком хорошо знал, каково это — существовать без ожидания тепла, без ощущения, что в этом мире есть что-то, что может принадлежать ему. Но вот оно было. Простое, почти неуловимое. Необъяснимое чувство, что сейчас, засыпая, он не один. За последние дни в его жизни появилось столько… лишнего. Поттер с его идиотскими выходками. Грейнджер, кутающаяся в его рубашку. Дурацкие шутки, которыми Поттер пытался её рассмешить. Подколки, адресованные ему. Никто никогда раньше не осмеливался шутить с ним по-доброму. За последний день он десятки раз злился на Поттера. На его дурацкие вопросы. На его манеру сидеть у кровати Грейнджер и зачитывать «Историю Хогвартса» вслух так, словно это была самая захватывающая книга в мире. На его вечную дерзость, которая, кажется, теперь стала куда более осознанной. Уже взрослой. Поттер вырос. Северус медленно выдохнул, ощущая, как по телу разливается что-то тёплое, почти приятное. Он не знал, сколько прошло времени. Просто лежал, слушал дыхание Грейнджер, редкие шорохи мальчишки и понимал, что впервые за долгие годы чувствует благодарность. Северус открыл глаза, уставился в темноту и усмехнулся. Опять чёртов Поттер. Он даже не успел насладиться этим коротким моментом тепла, как реальность разорвала его на части, выжигая всё дотла. «Мальчик должен умереть». У Северуса зазвенело в ушах. Где-то в кресле Гарри перевернулся на бок, зевнул, снова устроился удобнее. Такой живой. Шумный. Настоящий. И он должен умереть в этой проклятой войне. Северус резко сел, одеяло скользнуло на пол. Ему нужен был холод. Ледяной ветер, выжигающий все мысли.