От призрачной любви отрекшись, душу дьяволу отдам

— Северус, может, всё же расскажешь старику, как прошла встреча с Гарри? Снейп даже не поднял головы. Кабинет директора Хогвартса выглядел так, словно в нём произошёл настоящий погром. Книги были сброшены с полок, свитки разбросаны по полу, стол завален страницами старых рукописей, исписанными мелким почерком самого Северуса. Снейп стоял над столом, сгорбившись, и торопливо листал пожелтевшие страницы. Он даже не снял дорожную мантию, когда вернулся, а сразу же принялся лихорадочно выгребать с полок книги по тёмной магии. Взгляд метался от книги к книге. Иногда он делал резкие пометки, перечёркивал целые абзацы. И снова возвращался к короткому абзацу, который не давал ему покоя: «Крестраж невозможно поместить в живой предмет». — Северус, прошу тебя, поговори со мной, — настойчивее повторил портрет, но ответа вновь не последовало. Дамблдор нахмурился и слегка повысил голос: — Северус, Гарри тебе что-то рассказал? Рука Снейпа дрогнула, кончик пера с хрустом сломался, забрызгав страницу чернилами. Затем он снова перевернул страницу. — С Гарри что-то случилось? — беспокойно спросил старик. — Замолчите, — резко отозвался Снейп, не поднимая головы. Он пытался подавить внутреннюю дрожь. Пальцы с силой сжались на краю книги. — Что случилось, мой мальчик? — Поттер не откроет ваш проклятый снитч. Я не позволю ему, — прошипел Снейп. — Северус… — Нет! — резко оборвал его Снейп, наконец поднимая голову. Его лицо было бледным, измождённым, на висках выступил пот. Он смотрел на портрет с нескрываемой ненавистью. — Ни слова больше, Дамблдор. — Это необходимо, Северус, — настойчиво сказал Дамблдор. — Я думал, ты понимаешь. — Я не хочу больше ничего понимать, — огрызнулся Снейп. — Северус… Снейп не ответил. Его пальцы нервно листали страницы, и он, не моргая, всматривался в текст, стараясь найти хоть малейшую зацепку, которая могла бы спасти мальчишку. Дамблдор тревожно следил за ним, но Снейп больше не обращал на него внимания. Часы на стене пробили четыре утра, но Северус даже не повернул головы. Он жадно всматривался в строки, изредка обводя что-то пером или делая короткие, нервные пометки на полях. Глаза болели, но он не мог остановиться. Крестражи, тёмная магия, ритуалы души — информация переплеталась, смешивалась в голове, путая ещё больше. Нужного ответа не было, а время стремительно уходило. Он перевернул очередную страницу, не заметив, как задрожал от холода, и быстро потёр ладонью лицо, пытаясь сбросить накатившую усталость. Когда первые лучи рассвета пробились сквозь плотные занавески, окрасив комнату мягким сероватым светом, Северус вздрогнул, словно проснулся от кошмара. Он поднял покрасневшие, усталые глаза, медленно оглядел разорённый кабинет — и в этот миг почувствовал, как где-то внутри снова поднимается волна отчаяния. В дверь постучали. Северус не услышал. Его взгляд вновь лихорадочно бегал по строчкам. Дверь распахнулась. На пороге, тяжело дыша, стоял Амикус. — Снейп, — его грубый голос разорвал тишину. Северус резко вздрогнул, поднял голову и посмотрел на него расфокусированным, мутным взглядом. — Хозяин хочет тебя видеть. Северус молчал. Его взгляд метнулся обратно к раскрытой книге, и на мгновение застыл. Затем он снова поднял глаза, и в его взгляде мелькнула безрассудная, почти безумная злость, смешанная с глубоким отчаянием. — Сейчас приду, — произнёс он. Амикус недоверчиво посмотрел на Снейпа, затем развернулся и, не сказав больше ни слова, громко хлопнул дверью. Снейп снова остался один. Он медленно осел на стул, закрыв лицо руками. — Северус… — негромко начал Дамблдор. Снейп резко встал и быстрым шагом направился к двери, оставив за спиной разгромленный кабинет. * * * Эта ночь у Золотого трио прошла спокойно — настолько, насколько вообще могла быть спокойной ночь после возвращения Рона. Они сидели у костра почти до рассвета. Огонь потрескивал, золотистые искры взлетали вверх, растворяясь в ночной тьме. Рон рассказывал о стычке с Пожирателями и о подслушанных слухах, которые ходили среди них. Он порой сбивался на шутки, показывая, что не так всё было и опасно. Гарри, слушая его рассказ, ощущал, как с души постепенно спадает тяжесть. Впервые за долгое время он мог снова улыбаться. Даже Гермиона, обычно бледная и замкнутая, позволила себе слабую, осторожную улыбку, и это казалось огромной победой над всепоглощающим мраком последних дней. Но в какой-то момент Рон замолчал. Его взгляд скользнул по лицу Гермионы — такому бледному и хрупкому в свете костра. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, почти болезненное, и улыбка исчезла с его лица. Гарри заметил это и напрягся, чувствуя, как неловкость повисает в воздухе, но Гермиона неожиданно наклонилась и осторожно коснулась пальцами руки Рона. — Рон, я… рада, что ты снова здесь, — тихо, едва слышно сказала она. Рон встретился с ней взглядом, его плечи расслабились, и тень, промелькнувшая в глазах, исчезла: — Я тоже, — он неловко сжал её пальцы. Когда луна уже пересекла половину небосвода, Рон решительно поднялся и стал расталкивать друзей: — Идите спать, я покараулю до рассвета. — Но тебе тоже нужно отдохнуть… — попыталась возразить Гермиона, но Рон перебил её мягко, но непреклонно: — Ты похожа на призрака, Гермиона. А у Гарри вообще глаза слипаются. Не найдя сил спорить, Гарри и Гермиона медленно побрели в палатку. Они едва держали глаза открытыми, голоса были тихими и сонными. Но стоило им уйти в палатку, как Рон снова напрягся, настороженно всматриваясь в темноту леса. Он просидел возле палатки около часа, прислушиваясь к каждому шороху и треску веток. В голове эхом звучали слова, услышанные у Пожирателей: «Фенриру повезло… Хозяин подарил ему какую-то красавицу-грязнокровку. Говорят, он такое с ней сделал, что девчонка после него даже от Круциатуса не кричала». В груди закипала глухая ярость и отчаяние, смешиваясь с беспомощностью. Он понимал, что должен рассказать Гарри, но также прекрасно знал, что он, не задумываясь, рванёт прямо в ловушку, лишь бы отомстить. Тишину ночи внезапно прорезал громкий крик Гермионы. Рон сорвался с места и, в несколько шагов оказавшись у её кровати, быстро сел рядом, взяв её за плечи: — Эй, Гермиона, это просто кошмар, всё хорошо, — зашептал он торопливо. Она затряслась, всхлипывая, прижимаясь к его груди, словно пытаясь спрятаться от ужасов в его тепле. Рон мягко откинул спутанные пряди с её мокрых от слёз щёк и, почти не дыша, медленно лёг рядом. — Больше никому не позволю тебя обидеть, — прошептал он. Гермиона постепенно успокоилась, её дыхание выровнялось, тело расслабилось. Она тихо заснула, уткнувшись носом в его плечо. Рон ещё долго лежал, прижимая её к себе, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить её покой. Он любовался её лицом в тусклом свете луны, восхищался лёгкими изгибами её скул, тонкой линией губ, которых он так давно мечтал коснуться. Сердце болезненно сжималось от осознания — он мог потерять её навсегда. — Никто больше тебя не тронет, — едва слышно выдохнул он, касаясь губами её шёлковых волос, затем осторожно наклонился и невесомо, нежно поцеловал в губы. Гермиона тихо вздохнула во сне, чуть улыбнувшись, и Рон замер, не двигаясь, ожидая, пока она вновь погрузится в глубокий сон. Он осторожно поднялся и поправил её одеяло. Его пальцы дрогнули над мечом Гриффиндора, он колебался, но решительно оттолкнул свои страхи и аккуратно положил меч рядом с ней — как напоминание и символ её храбрости, её несломленной души. «Ты будешь сильной, Гермиона. Я обещаю». Рон сделал глубокий вдох и молча вышел из палатки в темноту ночного леса, зная, что не сможет спокойно уснуть, пока не найдёт того, кто заставил её страдать. Ночной лес встретил его ледяной тишиной. Рон остановился на пороге, вдохнув морозный воздух полной грудью. Его взгляд стал твёрдым и жестоким, совершенно не похожим на ту теплоту, с которой он ещё мгновение назад смотрел на Гермиону. — Я найду тебя, — прошептал он в тишину ночи. — И когда найду, клянусь, ты пожалеешь о том, что родился. * * * На рассвете Гермиона проснулась от тихого щебета птиц. Она сонно потянулась, ощущая тепло, оставленное Роном. Но стоило ей наткнуться пальцами на холодное лезвие, как её глаза быстро распахнулись. Она поднялась, обводя взглядом палатку, и её сердце рухнуло. Гермиона выбежала из палатки, сонная и растрёпанная. Она резко остановилась, натолкнувшись на задумчивый, раздражённый взгляд Гарри. Он сидел у входа, стискивая в кулаке смятую бумажку. — Гарри? — спросила она срывающимся голосом. — Где Рон? Гарри медленно разжал кулак, и Гермиона увидела неряшливые, торопливо написанные слова: «Скоро вернусь». В её глазах застыл ужас. Гарри скомкал записку снова и хрипло бросил, глядя куда-то в сторону: — Он снова ушёл. Гермиона прижала кулак к губам, глаза наполнились слезами, и она беспомощно осела на снег рядом с ним. Гарри не ответил сразу. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, затем резко поднялся и шагнул к дереву, едва сдерживая желание ударить по стволу. Вместо этого он только упёрся лбом в холодную кору и прошипел: — Я не знаю, Гермиона… Я правда не знаю. Наверное, он снова решил, что это будет правильно. Голос Гарри дрогнул, и он с силой закрыл глаза, пытаясь справиться с отчаянием. — Правильно? — Гермиона вскочила на ноги, прижимая к груди кулаки. Её голос звенел от гнева и боли одновременно. — Оставить нас одних снова?! После всего? После того, как он… как он вернулся и сказал… Она замолчала, голос сорвался, а в глазах стояли слёзы, полные отчаяния. Гарри понимал, что сейчас любые его слова будут лишними. Гермиона отошла на несколько шагов и бессильно опустилась на снег, обхватив себя руками. — Может, я просто сломана настолько, что Рон не выдержал… — тихо произнесла она, уткнувшись подбородком в колени. — Нет! Ты не сломана. Слышишь? Это он идиот, который опять решил, что должен защищать нас каким-то своим дурацким способом! — Ты же сам не веришь в это, Гарри, — прошептала Гермиона, глядя на него сквозь пелену слёз. — Ты тоже боишься, что он не вернётся. Гарри отвёл глаза, снова сжимая записку в руке. Он не мог лгать ей. Потому что боялся ровно того же. Они долго сидели молча, и в тишине леса только тихий щебет птиц напоминал, что мир не остановился окончательно. — Он вернётся, — тихо повторил Гарри, словно убеждая себя больше, чем Гермиону. — Он должен вернуться. Гермиона молчала, уткнувшись лицом в колени, и только плечи её мелко вздрагивали. — Если он не вернётся… — прошептала она едва слышно, не договорив. * * * Северус опустился на колени в центре ледяного, пропитанного страхом зала в Малфой-мэноре. Холод плит проникал сквозь тонкую ткань мантии, пробирался к костям, но Снейп не позволил себе даже вздрогнуть. — Ты задержался, Северус, — вкрадчиво произнёс Волан-де-Морт. — Простите, Милорд. Я был занят в школе, — ответил Снейп, не отрывая взгляда от пола. Волан-де-Морт медленно повернулся, его бледное лицо озарил багровый отсвет пламени. — Занят? — переспросил он, растягивая слова. — Настолько занят, что не нашёл времени предупредить меня о своём… отсутствии? — Это была мелочь, Милорд. Я не считал это важным для вас. Тёмный Лорд склонил голову набок, оценивая ответ, затем медленно улыбнулся, обнажив белые зубы. — Мелочь… Как любопытно. И что же это за мелочь, Северус, ради которой ты забыл своё место? Снейп почувствовал, как по телу пробежал холодный пот. — Я искал следы Ордена, — сказал он ровно. — Один? — голос Волан-де-Морта стал ещё тише, почти шёпотом. — И где же именно ты искал? — В окрестностях Хогсмида, Милорд. Тишина. Волан-де-Морт не сразу отреагировал. Он медленно прошёлся по залу, шаги его были бесшумны, как у змеи. В воздухе повисло вязкое, липкое напряжение. — Интересно… — протянул он почти задумчиво. — Один. В Хогсмиде. Среди маглов и скучающих лавочников. Северус, ты посчитал, что именно там стоит искать тех, кто прячется от меня? Снейп не шелохнулся. Его взгляд всё так же оставался прикован к полу, выражение лица — нейтральным. — Вы говорили, что Орден цепляется за привычное, — голос его звучал спокойно, но внутри поднималась тревога. — Я решил, что они могут вернуться туда, где когда-то чувствовали себя в безопасности. — Ах… — Волан-де-Морт остановился, его мантия беззвучно колыхнулась. — То есть ты не просто не сообщил мне — ты решил, что сам знаешь как лучше? Он приблизился. Тени легли на лицо Снейпа, и в этих тенях взгляд Тёмного Лорда вспыхнул алым, ядовитым блеском. — Северус, — прошептал Волан-де-Морт почти ласково. — Скажи мне честно… Ты соврал? Снейп медленно поднял глаза. Взгляд его был пустым, холодным, выверенным до последнего движения зрачка. — Нет, Милорд. Улыбка Тёмного Лорда стала чуть шире. — Конечно. Я тебе верю. Он развернулся, сделал пару шагов. Почти небрежно. — Я всегда верю своим приближённым. Он остановился, чуть склонив голову набок. — Пока они не начинают думать, что могут делать что хотят. Поворот. Взмах палочки. — Круцио! Заклинание ударило в Снейпа со страшной силой, разрывая нервы, заставляя мышцы гореть огнём. Он упал на пол, сжав зубы до крови, не позволяя крику вырваться наружу. Боль была чудовищной, но ещё хуже было ощущение унижения. Заклинание оборвалось так же внезапно. — Почему не сообщил немедленно? — Волан-де-Морт смотрел на него сверху вниз, с ленивым интересом. Снейп медленно поднял голову, он тяжело дышал, но заговорил: — Я не был уверен, мой Лорд. Не хотел тревожить вас напрасно. Волан-де-Морт брезгливо смахнул пыль со своей мантии. — Думаешь, я поверю в такую жалкую ложь, Северус? Скажи мне правду, и, возможно, твоя боль будет короче. — Я не лгу, мой Лорд, — выдохнул Снейп, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Милорд… — внезапно тихо произнёс Люциус, осторожно выступив из полумрака. Его голос дрожал, в глазах мелькнул ужас от собственной смелости. — Северус всегда был одним из самых преданных ваших последователей. Возможно, он лишь ошибся… Волан-де-Морт резко повернулся, медленно переводя взгляд на Люциуса, который тут же замолчал, побледнев и поспешно отступив обратно в тень. Снейп, тяжело дыша, краем глаза поймал взгляд Люциуса. Что-то в его глазах заставило Северуса напрячься: ему почудилось, что Люциус видит его насквозь — знает, о чём он умолчал перед Лордом. — Ты слишком часто забываешь своё место, Люциус, — прошипел Волан-де-Морт с угрозой. Затем он растянул губы в кривой улыбке, возвращаясь к свернувшемуся на полу Снейпу: — Но, может быть, ты прав. Дадим Северусу возможность доказать свою верность. Волан-де-Морт подошёл вплотную и резко ухватил его за подбородок, заставляя поднять лицо. Их взгляды пересеклись — и Северус почувствовал, как сознание пронзила ледяная игла: — Легилименс! Чужая сила ворвалась в его разум. Снейп мгновенно подставил ложное воспоминание: пустая дорога за Хогсмидом, поиски следов, разговор с местными, равнодушные ответы. Он не моргнул, когда Волан-де-Морт небрежно отмахнулся от этих образов, копая глубже, не встречая никакого сопротивления. Снейп стоял неподвижно, позволяя чужому разуму скользить по самым безобидным воспоминаниям. Он почувствовал лёгкое, почти ленивое разочарование Тёмного Лорда. И тут: Рывок. Волан-де-Морт внезапно ушёл глубже. Северус не успел полностью заблокировать разум. Перед внутренним взором вдруг ясно и ярко встало то самое воспоминание: Ледяная вода. Темнота проруби. Холод, сковывающий лёгкие. Панически стараясь выдернуть своё сознание, Северус почувствовал, как чужой разум уже касается края проруби. Ещё секунда — и он увидит мальчишку подо льдом. Волан-де-Морт вдруг замер, и сердце Северуса почти остановилось. Он ощущал, как пальцы Тёмного Лорда цепко держат это воспоминание, как его взгляд жадно вглядывается в ледяную толщу. — Любопытно… — задумчиво прошептал Тёмный Лорд вслух. Его голос зазвучал эхом в голове Снейпа. — Что ты скрываешь в озере, Северус? Мысленно Снейп резко дёрнулся, пытаясь подставить другое воспоминание — Хогсмид, безликие фигуры, разговоры… Но Тёмный Лорд лишь раздражённо отмахнулся, вглядываясь в толщу воды. Северуса захлестнула волна ужаса. Он лихорадочно собирал остатки сил, пытаясь создать заслон, но сознание Волан-де-Морта с упоением рвалось вперёд, чувствуя сопротивление Снейпа и наслаждаясь им. Пальцы Тёмного Лорда мысленно коснулись поверхности льда. Северус физически ощутил, как тело свело болезненной судорогой от дикого напряжения. Ещё секунда, и он увидит Поттера — бледного, того Поттера, которого Снейп прижал к груди и тянул на поверхность. Поттера, чьи тёмные волосы колыхались в ледяной воде, и ресницы, длинные и слишком тёмные на этом бледно-восковом лице, казалось, навсегда замёрзли. Снейп напрягся изо всех сил, заставляя себя не реагировать, словно это было совершенно неважным, скучным воспоминанием. Он постарался сделать акцент на безразличии — просто ледяная вода, просто мрак, ничего важного… Но сознание Волан-де-Морта уже окуналось в прорубь, и вдруг мелькнула тень — что-то блеснуло под толщей воды. — Что там, Северус? — прошептал он с тихим восторгом, чувствуя, что ухватился за что-то ценное. Снейп заставил себя резко сместить фокус, вложив в это неимоверное усилие воли: Под водой блеснуло лишь отражение — медальон с выгравированной лилией, пустая безделушка, ничего важного… просто сувенир из прошлой жизни, брошенный и забытый… Снейп заставил себя почувствовать презрение к этому предмету — пустому, ничего не значащему. Волан-де-Морт колебался, с сомнением разглядывая воспоминание. Он почти касался холодного металла, и Снейп с ужасом понял, что слишком сильно пытался его спрятать — слишком нервно, слишком отчаянно. — Что за мелочь ты так боишься мне показать? Снейп собрал остатки самообладания, отвечая с максимально холодным презрением: — Я не желал показывать вам ЭТО, мой Лорд, — мысленно произнёс он с презрением. — Лишь воспоминание о моей слабости. — Тогда почему ты нервничаешь? — усмехнулся Тёмный Лорд, продолжая с любопытством изучать медальон, пытаясь вспомнить, видел ли его раньше. Его пальцы в сознании почти сомкнулись на предмете. — Ты уверен, что это просто воспоминание, Северус? Снейп заставил себя выдохнуть спокойно, подчёркивая безразличие: — Всего лишь напоминание о том, кем я когда-то был. Ненужная вещь, о которой я предпочёл бы забыть. Волан-де-Морт колебался ещё секунду, но Снейп держал этот образ с таким отчаянным напряжением, что, казалось, его мозг вот-вот разорвётся на части. Тёмный Лорд резко отстранился, раздражённо отбросив воспоминание. Сознание Снейпа снова стало пустым. Он едва удержал выдох облегчения, чувствуя, как внутри всё дрожит от последствий чудовищного напряжения. — Ты слишком сентиментален, Северус, — тихо прошипел Волан-де-Морт, лениво поглаживая рукоять палочки. — Не позволяй прошлому отвлекать тебя от главного. Снейп не поднял головы. — Я не позволю, Милорд, — прошептал он, едва слыша собственный голос сквозь грохот пульса в ушах. Тёмный Лорд наклонился над ним и тихо прошипел на ухо: — В следующий раз я узнаю всё, Северус. И если выяснится, что твой «мусор» хоть как-то связан с тем, кто мне важен, ты пожалеешь, что не утонул в том озере сам. Он поднял палочку, и губы медленно растянулись в холодной усмешке: — Круцио. Боль вспыхнула мгновенно, разорвала нервы, обожгла кости. Северус молчал, выгибаясь дугой, но не издавая и звука. Он искусал губы, пытаясь сдержать крик. Заклятие прервалось, и Северус остался лежать на ледяном полу, в полной тишине, которая, казалось, давила на него сильнее боли. Он чувствовал, как холод плит проникает сквозь влажную от пота мантию, ледяными иглами впивается в кожу, обжигая, заставляя тело мелко дрожать. Мышцы сводило болезненными судорогами, он едва мог дышать, каждый вдох давался с мучительным усилием, а выдох превращался в облачко пара, растворяющееся в воздухе. В ушах звенело, взгляд плыл, и Снейп, закрыв глаза, судорожно сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как по его телу медленно распространяется болезненная дрожь. И вдруг перед внутренним взором вспыхнуло воспоминание, отчётливое и пронзительно яркое: …Он снова был у того костра. Ощущал запах дыма, тепло пламени, почти обжигающее его пальцы. Снейп вспоминал, как протянул Поттеру снитч и как тот, неуверенно вытягивая руку навстречу, случайно коснулся его ладони — едва ощутимо, почти невесомо. И это короткое, простое прикосновение вдруг разлилось внутри горячей волной, пробралось глубже холода, глубже боли, согревая его изнутри. Он вспомнил, как пальцы мальчишки дрогнули, и как это случайное тепло на мгновение вырвало его из вечного холода, напомнило о чём-то забытом, почти утраченном навсегда… Он с усилием воли открыл глаза и посмотрел прямо на своего хозяина, пытаясь ровно вдохнуть. — Ты всегда молчишь, Северус… Но знаешь ли ты, за что я ценю Беллу? За крик. Крик — это искренне. А ты слишком гордый. Тебе сложно доверять. — Простите, мой лорд, — прохрипел Снейп. Волан-де-Морт присел рядом, резко ухватил Северуса за волосы, дёрнул голову вверх. — Ты же понимаешь, Северус, — прошипел он, — я всегда могу узнать правду. Всегда. Так почему ты продолжаешь лгать? Снейп смотрел прямо в его красные глаза. — Я не лгу, мой Лорд. — Ах… — Волан-де-Морт почти ласково коснулся его щеки. — Но ведь я знаю, чего ты хочешь на самом деле, Северус. Снейп замер. В горле застрял ком. — Хочешь, чтобы я позволил тебе убить Поттера? Самому. Снейп судорожно сглотнул, подавив вспышку то ли смеха, то ли отчаяния. Как близко — и как безнадёжно далеко от правды. — Эта честь принадлежит только вам, мой Лорд, — ровно произнёс он, не отводя взгляда. Волан-де-Морт усмехнулся. — Ну разумеется, — Тёмный Лорд почти ласково коснулся щеки Снейпа. — Я дам тебе последний шанс, Северус. Приведи мне Поттера. Или в следующий раз я вырву эту ложь из тебя с мясом. Он резко отступил. Снейп медленно опустил голову. В глазах плыло, но он сумел тихо произнести: — Да, мой Лорд. Волан-де-Морт холодно отмахнулся, потеряв интерес: — Убирайся. Снейп поднялся на ноги, чувствуя, как боль отдаётся тупой пульсацией в мышцах и суставах. В ушах звенело, но он не позволил себе проявить слабость и направился к выходу из зала, игнорируя любопытные и насмешливые взгляды Пожирателей. Только один взгляд — Люциуса — он ощутил особенно отчётливо, тяжёлым уколом где-то под рёбрами. Никто из них уже не мог спасти другого; они все были заложниками безумия, которое давно захлестнуло Волан-де-Морта. Снейп задержался на пороге, собираясь с силами. Боль ещё пульсировала в его теле, но он заставил себя выпрямиться и шагнуть в коридор. Он опёрся рукой о холодную каменную стену, медленно вдохнул, стараясь унять дрожь в пальцах и успокоить сбившееся дыхание. Его взгляд задержался на тонкой трещине в стене — напоминание о том, как хрупко сейчас его положение. И о том, как мало времени у него осталось. Собрав остатки самообладания, он выпрямился и направился дальше по коридору. Там его уже ждала Беллатриса. Она стояла в дверном проёме, прислонившись плечом к стене. Тёмные волосы спадали тяжёлыми прядями на плечи, на губах играла усмешка. Вид Снейпа, жалкого как побитая собака, приносил ей неподдельное удовольствие. — Похоже, наш директор совсем потерял хватку, — промурлыкала она, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. Северус медленно поднял голову и посмотрел на неё затуманенным взглядом. Его губы скривились в ответной ухмылке, несмотря на боль, пульсировавшую в каждой клетке тела. — Сомневаешься в моей верности? — Я сомневаюсь, что ты верен кому-то, кроме себя, Снейп. Она хищно усмехнулась, даже не думая отступать, продолжая загораживать ему дорогу. Северус сделал ещё шаг вперёд — на этот раз намеренно, прямо на неё. Белла слегка покачнулась, потеряв равновесие, и в этот миг его пальцы скользнули по её плечу, касаясь волос, и тонкий чёрный волосок мгновенно исчез в складках его мантии. Её губы снова искривились в язвительной усмешке, и она отступила в сторону, давая ему пройти. — Осторожнее, Северус. * * * Тяжёлая дубовая дверь Малфой-мэнора с тихим стуком закрылась за его спиной, отсекая душный воздух зала и давящие взгляды. Холодный ветер коснулся лица, остужая пылающую кожу. Сделав несколько шагов в темноту сада, Северус с усилием трансгрессировал. Аппарация в таком состоянии причиняла боль и сливалась с отголосками Круциатуса, усиливая мучительную слабость. Он пошатнулся, едва удержавшись на ногах, когда мрачные очертания Хогвартса проступили перед ним в бледном свете луны. Собрав остатки сил, он медленно поднялся по лестнице и, распахнув тяжёлую дверь своего кабинета, ощутил, как боль с новой силой пронзила тело, заставив на секунду застыть на пороге. — Мальчишка Уизли опять их бросил! — раздался раздражённый голос Финеаса Найджелуса с портрета, едва Северус шагнул в свой кабинет. — Как неожиданно, — процедил Снейп, сбрасывая на пол стопку книг, освобождая место на столе. Его лицо было бледным, осунувшимся, а тонкие пальцы мелко дрожали от последствий проклятий Тёмного Лорда. Он дрожащими руками потянулся к полке за флаконом обезболивающего зелья. — Северус, нам нужно поговорить, — мягко, но настойчиво произнёс Дамблдор. Снейп не ответил, только быстрым движением выпил содержимое. Горечь обожгла горло, боль немного отступила. Он замер на секунду, собираясь с силами, затем резко и раздражённо повернулся к портрету: — Если вы собираетесь повторить то, что уже говорили сто раз, Дамблдор, — прошу вас, избавьте меня от удовольствия снова это выслушивать. — Том что-то заподозрил, не так ли? — мягко спросил Дамблдор, выдержав паузу. Снейп хмыкнул, с сарказмом бросив взгляд на бывшего директора: — Ваша способность замечать очевидное по-прежнему вызывает восхищение. Дамблдор замолчал, вглядываясь в напряжённое лицо Снейпа, отмечая усталость и скрытую ярость, пропитавшие каждое его движение. Затем тихо, почти с сожалением, произнёс: — Северус, послушай старика, Гарри должен пойти на это, — мягко начал он. — Тебе не следует вмешиваться. — Замолчите, — прошипел Снейп, сжимая кулаки до хруста. Его руки дрожали от ярости и бессилия одновременно. — Ты дал обещание, Северус, — тихо напомнил Дамблдор. Снейп приблизился к портрету. Его голос прозвучал тихо, почти ядовито: — Позвольте напомнить вам, директор, что я дал клятву защищать мальчика. И если вы не в состоянии понять разницу между защитой и жертвой, мне больше нечего вам сказать. Повисла давящая тишина. Снейп снова углубился в чтение, игнорируя напряжённое молчание, в котором громче любых слов звучали его собственные мысли. В голове шумело от переизбытка эмоций и бессонницы. Его взгляд быстро бегал по страницам, а пальцы нервно перебирали пергаменты. Дамблдор молчал, внимательно наблюдая за ним. Затем, чуть слышно вздохнув, сказал с бесконечной печалью: — Ты всегда был слишком упёртым, мой мальчик. Снейп резко поднял голову, всматриваясь в портрет. На секунду его взгляд замер, словно он только сейчас понял, что перед ним не сам Дамблдор, а лишь слабое, жалкое отражение человека, который когда-то казался ему всесильным. Северус ничего не ответил и вернулся к книгам. Спустя некоторое время Дамблдор попробовал ещё раз: — Ты слишком привязался к Гарри… — А вы слишком легко им пожертвовали, — отчеканил Снейп. — И чего ты надеешься добиться, Северус? — осторожно произнёс Дамблдор, покачав головой. — Ты прекрасно знаешь, что простого решения здесь нет. — Если вы не потрудились найти его, это ещё не значит, что оно отсутствует, — холодно ответил Снейп, даже не удостоив его взглядом. Повисло молчание. Дамблдор внимательно рассматривал Снейпа поверх очков-полумесяцев. Он не сразу понял, насколько глубоко что-то изменилось в этом человеке. Осознание закрадывалось постепенно, вместе с растущим беспокойством. — Ты ведь понимаешь, Северус, что на кону куда больше, чем одна жизнь? — мягко напомнил Дамблдор, пытаясь нащупать в нём прежнюю готовность жертвовать всем ради победы. Снейп замер. — Ты всегда понимал важность этой войны… — осторожно сказал Дамблдор. Северус медленно поднял голову и посмотрел на портрет холодным, выжигающим взглядом. Его пальцы так сильно вцепились в край страницы, что бумага смялась и тихо хрустнула. — Я слишком долго верил вашим словам, Альбус, — процедил он. — О долге. О выборе. О любви, сильнее смерти. Снейп резко выдохнул, делая шаг ближе к портрету, и с каждым словом его голос становился всё ниже: — Но когда пришло время защитить тех, кто поверил вам, вы предпочли принести их в жертву. — Нельзя спасти всех, — произнёс осторожно Дамблдор. — Вы убили всё, ради чего я служил вам, — почти шёпотом произнёс Снейп, и в этом голосе не осталось ничего, кроме льда и пустоты. — Но его я ещё могу спасти. Дамблдор вздохнул, покачав головой, снова пытаясь вразумить: — Ты знаешь, что я прав… — в его голосе слышалась уверенность, та самая, что всегда убеждала Снейпа повиноваться. Северус молча выдвинул ящик стола и вытащил из него маленькие зачарованные бубенчики, которыми Дамблдор подвязывал бороду. Их тонкий звон не подчинял — он успокаивал, затуманивал разум, сглаживал сомнения. Звук внушал доверие. Даже когда не следовало. Бубенчики жалобно зазвенели в его ладони. — Мне глубоко безразлично, кто прав, — отрезал Снейп. — Вы всегда говорили о выборе, Дамблдор. Что ж, вот мой, — он медленно поднёс их к пламени. — Я больше не играю по вашим правилам.