Пути лесных колдуний

С улицы послышался грохот, и Исадора невольно вздрогнула, чудом не уронив кастрюлю с фаршированными перцами. Протяжное «мяу» последовало за страшным звуком неизвестного происхождения, а после донесся крик Розмари: — Я же сказала: сначала поднимись на стремянке, а после я подам тебе гирлянды, балбес! Так нет же! Все сам, все сам! Вот и смотри, что ты сам сделал — опять все собирать и чинить! А кому чинить, Вара, кому, я тебя спрашиваю? Мне! — Она ткнула себя в грудь. — Потому что в этом доме только я и могу чинить все поломанное, а от вас помощи не дождешься! Помощнички недоделанные! Жизнь шла своим чередом — спокойная, мирная, ровно такая, какую они желали для себя и друг друга. Исадора наблюдала за Розмари и Варнавой, которые украшали их двор и сад к наступающему Самайну. Гирлянды в виде тыкв и черепов окутывали подавляющее большинство деревьев, на ветках красовалась искусственная паутина и крохотные игрушечные паучки, связанные Исадорой и Патрицией. — Ой, ну Роза, хватит ворчать! — лениво отозвался Варнава и взял еще одну тыквенную гирлянду. Он ловко закрепил ее на крупных ветках раскидистого клена, чьи листья круглый год алели и желтели. — Ты гляди, какая красота! — Он обвел рукой их двор, пошатнулся и, пискнув, свалился прямо на Розмари. Та взвизгнула, но сделать ничего не успела. Они рухнули на землю, коробки упали сверху, скрыв голову Варнавы и легонько ударив Розмари по лбу. Она стиснула зубы и с притворным недовольством отпихнула Варнаву от себя. но Исадора знала, что Розмари сдержанно улыбалась, будучи счастливой даже в те моменты, когда она ругалась то с Варнавой, то с Гарвеном, то с ними обоими, будто все еще видела в них угрозу. В Город Вечной Осени они попали случайно: после Лионтарии прошли еще пару королевств, а после поднялись в неизвестные горы, которых не было ни на одной карте. Встретивший их лес принял всех шестерых с распростертыми объятиями. Исполинские сосны и ели с темно-зелеными и голубыми иголками алели и желтели, если приглядеться и не моргать, рассматривая со всем присущим вниманием каждую веточку. Поначалу Лес показался враждебным, слишком дремучим и опасным, но Исадора в глубине души чувствовала, что никто не причинит им вреда. Розмари с ней согласилась и, взявшись за руки, они шагнули в неизведанное. Глядя на валяющихся на желтой траве Варнаву и Розмари, она вспомнила, как непривычно выглядела вечная осень в Городе, в который невозможно попасть, если Город сам не захочет впустить новых гостей. Патриция пришла в восторг почти сразу, сорвав букет кленовых разноцветных листьев. Она кружилась, напевая задорный мотив, и заливисто смеялась. Дьявол присоединился к ней ровно через минуту, запрыгав вокруг и пытаясь выхватить листья клена. То был странный день. Странный во всех смыслах. Они больше не чувствовали усталости, а полученные еще в Аэстирии раны окончательно затянулись. Грязная и рваная одежда не смущала и не стесняла, а дорога манила с незнакомым волшебством, будто ждала именно их. Варнава поднялся, отряхнув одежду, и протянул руку Розмари, но она демонстративно встала сама и, задрав нос, направилась в дом. Варнава смотрел ей вслед и широко улыбался, зная, что на самом деле Розмари не злилась, а наслаждалась каждой секундой жизни в Городе. — Ты знаешь, что ты невыносим? — крикнула Розмари, остановившись у порога. — Сама такая! — парировал Варнава. Исадора поставила кастрюлю на стол и аккуратно разложила тарелки: пять обычных и одну маленькую, кошачью. По взмаху руки открылся ящик со столовыми приборами, и те плавно переместились на стол. Уютная кухонька в бежевых и персиковых оттенках согревала и дарила спокойствие в любое время, когда бы они ни пришла сюда. Возможность просто налить чай и не беспокоиться, что ее в любой момент призовут в королевские покои, завораживала с почти неприличным очарованием. Исадора не знала, как сильно нуждалась в доме и семье. Пусть их семья не самая обычная, зато любимая. Они остались жить вместе: Исадора и Розмари заняли третий этаж, Патриция заняла комнатку рядом с ними, а Гарвен и Варнава расположились на втором, обустроив из одной комнаты спальню, а из второй — мастерскую, в которой Гарвен создавал деревянные игрушки, украшения к праздникам и кухонную утварь. Первый этаж они сделали общим: уютная маленькая кухня и большой зал с библиотекой, куда стали захаживать местные с просьбой взять что-нибудь почитать. — Они опять за свое? — спросила вошедший Гарвен. Он слабо улыбался, а в руках держал небольшую деревянную фигурку в виде скелета, чьи ноги и руки покачивались из стороны в сторону. — Да, — ответила Исадора. — Ты же знаешь, как они любят ругаться. Жить без этого не могут. — Точно, — согласился Гарвен. — Эй, ужин готов! Иса все сделала, а вы, балбесы, даже не помогли ей! — крикнул он, когда Розмари приоткрыла дверь. Она насупилась, сложила руки на груди и тут же ответила, не оставшись в долгу: — Сам ты балбес! — Розмари прищурилась и повернулась к Исадоре: — Ты слышала, Иса? Он назвал меня балбеской! Скажи ему! Нечего оскорблять одну из самых могущественных ведьм! Не удержавшись, Исадора рассмеялась и покачала головой. дьявол молниеносно вбежал в кухню, ловко запрыгнул на свой стул и понюхал пустую тарелку, недовольно мяукнув. Следом вбежала Патриция и кинулась к коту, который, муркнув, бросился на нее. Патриция поймала Дьявола, обняла его, и кот, положив голову ей на плечо, довольно заурчал, да так громко, что слышалось в каждом уголке кухне. — Самая могущественная ведьма, дай пройти, — пробурчал Варнава, протиснувшись между стеной и Розмари. — А то встала, будто одна тут живет, — добавил он с ехидной усмешкой. Розмари уперла руки в бока и прищурилась, наблюдая за Варнавой. Исадора шумно вздохнула. — Разберетесь потом, а сейчас всем ужинать! — скомандовала она, отзеркалив жест Розмари. Они стояли в одинаковых позах: одна у входа в дом, где коридор переходил в кухню, а вторая между плитой и столом. Платье Исадоры прикрывал фартук с рисунком котов и цветов, который ей подарила Розмари со словами «Ты так сильно любишь кошек, так что пусть у тебя их будет как можно больше». Исадора ответила, что рано или поздно помимо Дьявола в их доме появятся и другие коты и кошки, и никто не сможет ее, Исадору, остановить. Октябрь пришел в Город незаметно. Жизнь в месте, где царит вечная осень, не располагала к тому, чтобы замечать малейшие изменения в природе и погоде. Ветер стал холоднее, солнце тусклее, дожди чаще. Листья опадали в медленных плавных танцах и оставались недвижимыми лежа на земле. Витиеватые узоры, вырисовывающиеся после их падения, оставляли туманную дымку. — Что ты приготовила? — с любопытством спросил Варнава, усевшись за стол и притянув к себе пустующую тарелку. Он убрал коробки и непригодившиеся самайновские украшения и вернулся в кухню с неподдельным восторгом и предвкушением перед вкусной едой. — Тушеные фаршированные перцы с курицей, кабачками и баклажанами в томатном соусе и овощной салат из огурцов, помидоров, редиски, оливок, маслин и сыра, — огласила Исадора, словно работала профессиональной поваркой в элитном ресторане. — Если я сейчас же не поем, то превращусь в огнедышащую дракониху, м заявила Розмари и устроилась напротив Варнавы, попутно поцеловав Исадору в губы. — И, поверьте, никому не понравится, если это случится. — То есть обычно ты не огнедышащая дракониха? — съязвил Варнава. — Тогда нам действительно стоит опасаться злить тебя. Мало ли чем это обернется. — Невыносимый балбес, — ответила Розмари. — Невыносимая дракониха, — сказал Варнава, подмигнув Исадоре. Розмари хмыкнула и положила один перец в свою тарелку. Исадора отправилась заваривать зеленый чай с мятой и лимоном, а Гарвен умиротворенно наблюдал за привычной перепалкой. Патриция гладила Дьявола, мирно посапывающего у нее на руках. Это была прекрасная жизнь. У них была прекрасная жизнь. В Городе Вечной Осени их никто не сможет достать: ни король Альфред, ни принц Генрих, ни другие недоброжелатели, о которых никто из них еще не знал. В Городе Вечной Осени всегда безопасно и спокойно, несмотря на то что Город — родина Всадников Апокалипсиса, родина Жизни и Смерти, родина всего Живого и Мертвого. Исадора поставила чайник на стол и села рядом с Розмари. Варнава усиленно пытался открыть кастрюлю, чтобы положить ужин себе, но никак не получалось. Гарвен прикрывал ладонью рот, но Исадора видела сверкающие смехом глаза. Патриция тихо посмеивалась, а Розмари самодовольно усмехалась, глядя прямо на Варнаву. — Что происходит? — удивленно спросила Исадора. — Меня морят голодом, — недовольно ответил Варнава резко опустился на стул, подперев подбородок. — Что? — переспросила Исадора и мельком посмотрела на Розмари, с трудом сдерживающую смех. Розмари качнула головой и развела руками, делая вид, что не понимала, о чем говорил Варнава. Но уголок губ подрагивал. Исадора вздохнула и с легкостью открыла кастрюлю. У Варнавы широко распахнулись глаза, он тут же вскочил и потянулся к еде. — Видишь, Иса, видишь? — воскликнул Варнава. — Она издевается надо мной! — Он не без удовольствия протянул тарелку Исадоре, и та положила ему два больших перца. — Ой, кто бы говорил! — отмахнулась Розмари. — Никто над тобой не издевается. Ты просто такой маленький и хрупкий, что даже кастрюлю открыть не можешь. — Развела руками она и довольно улыбнулась, состроив самое безобидное и невинное выражение лица, на какое была способна. Варнава действительно имел худощавое телосложение, но хрупким и маленьким его назвать было сложно. Он насупился и принялся за ужин, изредка бросая в Розмари недовольные взгляды. А она, как ни в чем не бывало, разрезала перец и предложила разлить вино, которое им подарили пару дней назад соседки, три сестры-ведьмы, которые с виду напоминали тех, кого в Аэстирии называли «не от мира сего». Не успев доесть, Гарвен направился за бутылкой и бокалами, несмотря на протесты Исадоры и под радостный смех Розмари. красное домашнее вино — это всегда хорошая идея. Розмари коснулась плеча Исадоры и, когда та повернулась, приблизившись, нежно поцеловала. Погладила по щеке, поправила выбившуюся прядь и убрала ее за ухо. Они посмотрели друг другу в глаза, улыбнулись, и Исадора забыла о всех своих протестах и видела только лицо Розмари. — Вкусно пахнет, — открыв бутылку, произнес Гарвен. — А кому я чай делала? — воспротивилась Исадора, повернувшись к нему. Алое вино полилось по бокалам, а Гарвен не успел даже поднять бутылку. Командовала Розмари: махнула рукой раз — и четыре бокала встали аккуратным квадратом вокруг чайника, махнула два — и бутылка отправилась в мусорное ведро. Вина как раз хватило на четырех. — Не беспокойся, милая, вечера долгие, а октябрьские еще дольше, — проворковала Розмари, коснувшись ее колена. Она давно не называла Исадору «леди врачея», это обращение теперь звучало нелепо и даже обидно. Титул леди Исадоре никогда не был нужен, а быть врачеей она может и без дворца и служения королям и принцам, которые ни во что ее не ставили. Стоя позади Варнавы, Гарвен положил руки ему на плечи, погладил и наклонился. Варнава повернулся со смущенной улыбкой — ему по-прежнему было сложно проявлять чувства, не боясь огласки, суда и наказания за то, каким он родился, но он старался — и потянулся к Гарвену. Они поцеловались под спокойными и нежными взглядами Розмари, Исадоры и Патриции. По карнизу застучал несильный октябрьский дождик. Такие дожди шли в Городе лишь осенью, настоящей, календарной, и это были особенные дожди с влажным ароматом морозного утра и мускуса. За окном смеркалось. Зажженные гирлянды освещали двор и сад с цветами, которые росли круглый год. Исадора взяла Розмари за руку. Быть леди врачеей означало брать на себя риски и по собственной воле ограничивать себя во всем. Исадора так больше не хотела и не могла. Исадора Гринвич родилась ведьмой. И ведьмой останется до конца.