Пути лесных колдуний

Всю дорогу Варнава обнимал Исадору, не позволяя ей упасть. Сама она держалась плохо, тело не до конца оправилось после побоев и то ныло, то болело. Она искренне благодарила и Варнаву, и Гарвена за помощь — без них было бы совсем тяжко. Конечно, они с Розмари справились бы вдвоем. Конечно, они бы, стиснув зубы, оседлали лошадь и удержались в седле, доехали до дома Розмари и, забрав Дьявола и нужные вещи, покинули королевство. Конечно, им все было по силам. Но помощь неожиданных союзников пришла вовремя, и отказываться от нее абсолютное кощунство и безрассудство. Путь до дома Розмари прошел быстро и молча. Варнава спешился и протянул Исадоре руку. Та, кивнув и опершись о него, свалилась в его неловкие объятия, и они чудом не упали. — Спасибо, — прошептала Исадора и тут же отошла на пару шагов в смущении. Она не привыкла к прикосновениям малознакомых людей, неосознанно представляла самое худшее и старалась избегать ненужных касаний, но обижать Варнаву не хотелось, а потому она выдавила усталую улыбку и еще раз поблагодарила его. Варнава улыбнулся в ответ — тоже вымученно и нервно. Оказавшись на земле, Розмари тут же подошла к Исадоре, а Гарвен взял под уздцы лошадей, скомандовав: — У нас не так много времени, так что берите все необходимо, госпожа Розмари. — Он пристально посмотрел на нее. — Лучше нам уйти как можно быстрее. От строгого голоса Исадора содрогнулась, а Розмари вскинула голову и выпрямилась, поморщившись от боли. сжала губы и направилась к дому, но остановилась на полпути. Замерла каменной статуей и склонила голову набок. Черные густые волосы покачнулись. Плечи и спина напряглись, но Исадора не понимала причину внезапной тревоги. Неужели их уже нагнали королевские стражи?.. Быть того не могло!.. Прошло слишком мало времени с их побега, а весь дворец занят болезнью принца Генриха. Взяв себя в руки, Исадора приблизилась к Розмари и поравнялась с ней. Небольшой деревянный дом ничуть не изменился с ее последнего визита, но Исадоре показалось, что она не была здесь целую вечность, и в груди неприятно защемило от тоски. Этот маленький дом она любила, он стал для нее убежищем от проблем, а Розмари — спасением, любовью и частью души. На пороге в дверном проеме сидела девочка. Взлохмоченные волосы закрывали лицо, она сжалась и явно была напугана. Исадора нахмурилась, не ожидая увидеть у дома Розмари ребенка. Девочка не шевелилась и не замечала их, сидела, сцепив руки на коленях. На языке вертелись вопросы: кто это, почему пришла сюда и почему в таком виде, что ей понадобилось от Розмари и почему именно сейчас? Исадора не задала ни один из вопросов. — Патти, что случилось? — взволнованно спросила Розмари, шагнув вперед. Девочка вздрогнула, но не ответила, будто не до конца осознав, что произошло. — Патриция! — прикрикнула Розмари, но беззлобно, скорее встревоженно, почти испуганно. Патриция вскинула голову, уставившись на Розмари. Искусанные девичьи губы задрожали, глаза заблестели от слез. Патриция вскочила на ноги и кинулась к Розмари. Легкий порыв ветра, смахнул навернувшиеся слезы. У Исадоры сжалось сердце, когда Патриция вцепилась в изодранную юбку Розмари так, будто это ее единственное спасение. Раздался всхлип, потом еще один и еще. Патриция заплакала, так и не ответив, что случилось и почему она пришла именно сюда. А время поджимало. Стоящий позади Гарвен откашлялся. Варнава беспокойно оглянулся на него, а после подошел к Розмари и Исадоре, но Розмари вскинула руку, без слов приказав молчать. Еще один порыв ветра вызвал мурашки. Солнце уже скрылось за горизонтом, но окрашенное в алый небо по-прежнему переливалось оранжевым и розовым. В Аэстирии всегда были красивые закаты. Исадора будет по ним скучать. Лес за домом манил безопасностью и свободой. Возможность начать новую жизнь подстегивала бежать, несмотря на страх бросить привычную жизнь. Исадора направилась в дом, чтобы собрать вещи, травы, лекарства и найти кота.

***

Розмари погладила Патрицию по голове. Торопить ее она не имела права, но присутствие сэра Гарвена Дэйна и Ванравы заставляло ускориться, несмотря ни на что. Она проводила взглядом Исадору, скрывшуюся за дверью. Розмари вздохнула, опустившись на колени и обхватив Патрицию за плечи. В глубине души она знала, что произошло, просто сил не было даже на то, чтобы уточнить: права ли Розмари или нети. Патриция тихо всхлипывала и вытирала слезы. А Розмари надеялась побыстрее оказаться далеко от Аэстирии. Патриция пришла невовремя. — Госпожа Розмари, — тихо позвал Варнава. Она кивнула и, не посмотрев на него, заговорила: — Патти, мне нужно уйти отсюда. Вряд ли я смогу дальше помогать тебе, твоим семье и друзьям. Мне очень жаль, но… — Они забрали мою маму! — выкрикнула Патриция, наконец посмотрев Розмари в глаза. Ее прошиб холодный пот. Стало нечем дышать. Она снова оказалась запертой в четырех каменных стенах под землей с помоями вместо еды. Воздуха не хватало. Розмари жадно вдохнула и оперлась ладонью о землю. Поддаваться эмоциям сейчас — не место и не время. Она не имела права подставлять ни Исадору, ни Варнаву, ни сэра Гарвена Дэйна, даже если последним двум не доверяла. Патриция что-то говорила, всхлипывала и утирала слезы, но Розмари не слышала. Мир расплылся, превратившись в неясное темное пятно. Она не могла помочь даже себе, не говоря уже о ребенке. Почему Патриция пришла именно сюда? Неужели у нее больше никого не было?.. Или… — Мне не к кому идти, госпожа Розмари! — всхлипнула Патриция. — Пожалуйста, госпожа Розмари, пожалуйста… Как же сильно Розмари ненавидела это слово. «Пожалуйста». Она слишком часто слышала его, чтобы оставаться равнодушной. Она слишком часто помогала нуждающимся, чтобы игнорировать плачущую девочку, неспособную позаботиться о себе. Она слишком многих потеряла, чтобы бросать ребенка на произвол судьбы. Но какое право имела Розмари, чтобы брать на себя ответственность за еще одну жизнь? Ей вполне хватало Дьявола, мурчащего, любимого кота, который охотился лучше любого человека. Но руки не поднялись оттолкнуть Патрицию, и Розмари кивнула самой себе. — Поедешь с нами? — хрипло спросила она. Патриция вмиг затихла. — Я не могу здесь остаться. И эти люди, — она кивнула на сэра Гарвена Дэйна и Варнаву, — тоже. Мы покидаем Аэстирию. Навсегда. Ты можешь уйти с нами, — объяснила Розмари. Ни Варнава, ни сэр Гарвен Дэйн не вмешивались, хотя Рорзмари спиной ощущала, как оба прожигали взглядами ее спину. Обуза в виде ребенка им была не нужна, но пусть только попробуют сказать что-то поперек. Она им в глотки вцепиться. Она от них места живого не оставит. — А как же мама? — тихо и испуганно спросила Патриция. Розмари покачала головой. Ее мать они точно не спасут. Никто не спасет. Розмари стала первой ведьмой, сумевшей сбежать из тюремных подземелий Аэстирии и избежать смерти в огне. Но, если быть откровенной, то ей попросту повезло. Удачное стечение обстоятельств, любовь к придворной врачеи и любовь придворной врачеи сделали свое дело. Розмари повезло, матери Патриции — нет. В глазах Патриции снова появились слезы, но она усиленно пыталась их сдержать. Получалось плохо, и вскоре мокрые дорожки заблестели на щеках. Розмари бы заживо погребла всех, кто заставил патрицию плакать, кто хотя бы косвенно причастен к сожжению стольких женщин. Но вместо этого она обняла Патрицию и прошептала ей на ухо: — Нам нужно уходить, иначе нас тоже поймают, Патти. Твоя мама не хотела этого. Она желала тебе долгой и счастливой жизни. Патриция всхлипнула снова и кинулась с объятиями на шею Розмари. Повисшая тишина показалась загробной, хоть она никогда не бывала в Царстве Мертвых. Из леса донесся свист ветра, запутанные волосы Розмари сильнее растрепались, но она не обращала внимания, крепко обнимая Патрицию. — Они ворвались на рассвете, госпожа Розмари, — тихо пролепетала Патриция. — Разрушили весь дом, разбили посуду, порвали почти всю одежду и… избили маму. Так сильно, что кровь была повсюду. Сказали, что она ведьма, а ведьмам не место в Аэстирии. Сказали, ее ждет справедливый суд и справедливая кара. Сказали, что за мной тоже придут, когда я подрасту… Госпожа Розмари, я… — Они не найдут тебя, — уверенно произнесла Розмари. — Мы уйдем туда, куда никто из стражей Аэстирии не проникнет вовек. Таких мест Розмари знала немного, если быть точнее — Лионатрия, одно из ближайших королевств, с которым Аэстирия сохраняла натянутый нейтралитет. Еще она слышала про Эльдорадо и Атлантиду, но где они находились, не знала. Слышала про Авалон, остров в небесах, слышала про Гиперборею, Шамбалу и Городе Вечной Осени. Но все эти места существовали в легендах и сказках, и никто не мог знать о действительном местонахождении затерянных городов, стран и миров. Но уверенность в том, что рано или поздно они окажутся там — где-то далеко за линией горизонта, где-то, где можно поцеловать облака и объять небо, где будет легко дышаться и искренне улыбаться, — не угасала ни на мгновение. Розмари погладила Патрицию по голове. — Нам пора, Патти, — решительно произнесла Розмари. Патриция неуверенно кивнула, шмыгнув. — Вы сделаете меня своей ученицей, госпожа Розмари? — спросила она, когда Розмари поднялась и направилась к лошадям и сэру Гарвену Дэйну. Немного подумав, Розмари обернулась и с легкой улыбкой ответила: — Да, Патти, сделаю.

***

Исадора побросала в тканевую сумку все травы и настойки, до которых дотянулась. Времени на подумать не было. Она бездумно сваливала все в одну кучу, взглядом обыскивая дом в надежде увидеть что-то важное и нужно, что могло пригодится в дороге, бесконечно долгой и неизвестной. Большая фляга с водой, порванная ткань вместо бинтов, пара платьев на смену, пара теплых пледов. Взгляд упал на раскрытый мешок на столе, из которого выглядывали флакончики, крохотные мешочки и коробочки. Исадора резко остановилась. Дьявол сидел на столе и внимательно смотрел на нее широко раскрытыми желтыми глазами с суженными зрачками. Кончик хвоста подрагивал. Кот мяукнул и лапой указал на раскрытый мешок. — Конечно, — выдохнула Исадора и переложила часть вещей, чтобы распределить вес поровну на две сумки. — Идем, Дьяволенок. Нам нужно торопиться, пока в замке не спохватились, что ни меня, ни Розы нет. Запрыгивай, — скомандовала она, подставив плечо. Дьявол издал протяжный мурчащий звук, прицелился и, махнув хвостом, запрыгнул Исадоре на плечо, вцепившись когтями. Она скрипнула зубами и выпрямилась. Домашняя тишина окутала ее, и Исадора внимательно огляделась. Она видела этот уютный уголок Аэстирии в последний раз. Нежная грусть обняла с материнской нежностью. Опустевшие полки шкафа зияли как пустые человеческие глазницы — такие же пугающие и темные. Разбросанные по полу и всем поверхностям вещи громко кричали, что собирались в спешке. Дом дышал жизнью, от которой и она, и Розмари отказались. Переполненные воспоминаниями стены будто рассказывали истории из жизни Розмари и просили остаться, просили не бросать их. Исадора стремительно вышла на улицу. дверь позади захлопнулась. — Иса! — позвала Розмари. — Исадора! — позвал Гарвен. Она быстро подбежала к ним, передала один мешок Розмари и внимательно посмотрела на маленькую Патрицию, стоящую подле Розмари и держащую ее за руку. Мокрое от слез лицо побледнело, губы плотно сжались. Патриция, не моргая, смотрела на Исадору с затаенной надеждой. Но Исадора не могла ее обнадежить, она сама отчаянно нуждалась в заверениях, что все будет хорошо, что она сделала правильный выбор. — Можем ехать, — на выдохе произнесла она и привязала мешок с вещами к седлу. Небольшая сумка через плечо осталась висеть на ней: там лежали бабушкины записи и некоторые настойки и скрутки трав, которые она успела прихватить из спальни, прежде чем направиться в подземные темницы за Розмари. а еще Исадора кинула несколько украшений, самых дорогих, на случай, если придется кого-то подкупать или с кем-то расплачиваться. Они с Розмари переглянулись, улыбнувшись друг другу то ли грустно, то ли нежно — Исадора не поняла. — Патти уезжает с нами, — набрав побольше воздуха, произнесла Розмари таким тоном, будто боялась, что ей откажут и не позволят Патриции присоединиться, и готовилась защищаться. Но Гарвен всего лишь кивнул в знак согласия и понимающе улыбнулся, Варнава помахал Патриции и, подойдя к Розмари, забрал ее мешок. Он прикрепил ко второй лошади поклажу, проверил подпругу и все крепления и хлопнул лошадь по крупу в знак подтверждения, что все готово. Исадора несколько секунд смотрела на Патрицию. Стоило ей увидеть малышку у дома Розмари, как в глубине души она все поняла. И, конечно, Исадора не думала бросать нуждающегося в помощи ребенка. — Я Иса, дорогая, — произнесла она. — Но предлагаю познакомиться должным образом позже, когда мы будем уверены, что нас точно не выследят. Когда Патриция, представившись, согласилась, а Розмари осознала, что отстаивать жизнь Патриции не нужно, все засуетились. Варнава помог Исадоре оседлать лошадь. Розмари отказалась принимать помощь Гарвена. Патриция расположилась на руках Розмари, и это оказалось чертовски неудобно, но ни одна не сказала ни слова. Удобство — роскошь, которую они не могли себе позволить, а потому Розмари покрепче прижала Патрицию к себе и сдвинулась вперед, освободив место для Гарвена. Наступила ночь. Небо потемнело, и Исадора в последний раз оглядела небольшую полянку, окруженную деревьями с одной стороны и равниной с тропинкой — с другой. В нос ударил знакомый аромат вейрисса, сладкий, почти приторный, и немного резкий, но от этого не менее приятный. У ближайшей сосны вспыхнул маленький огонек. За ним засветился еще один, и еще, и еще. Светлячки выстраивались в причудливый лабиринт, ведший к неизвестному, но Исадора приняла дорогу из огоньков за знак судьбы и указала в сторону сосны. — Да, туда, — подтвердила Розмари. — В той стороне Лионтария. Доберемся до нее, а оттуда будет проще выбрать направление. Варнава обхватил Исадору за талию, придерживая ее и удерживаясь самому. Лошади поравнялись, Исадора, прижал Дьявола к груди, потянулась к Розмари. их губы соприкоснулись на одно мимолетное мгновение, но этого было достаточно в ночной тиши, когда прошлая жизнь навсегда тает перед неминуемым будущим. Хорошо было одно: поцелуй не прощальный, а один из многих, подтверждение их любви и привязанности друг к другу, выражение бесконечной нежности и солидарности и обещание не сдаваться. Краем глаза Исадора заметила, как Гарвен протянул руку Варнаве, взял его ладонь и поднес к губам. Она помнила жестокие раны на спине Варнавы, помнила его стоны и дрожь, помнила, как успокаивала его и обещала, что раны обязательно затянуться. И она не врала: раны затянулись, оставив шероховатые уродливые шрамы. Грустная улыбка коснулась ее губ, и в сердце поселилась непрошенная легкая радость, что несмотря на боль у Варнавы все хорошо. будет. Как и у Гарвена, Патриции, Розмари и самой Исадоры. Их ждало будущее, о котором они даже не мечтали. Будущее, которое принесет больше счастья, чем они представляли и ждали, и долгую-долгую жизнь рядом с теми, кого они любили и кто любил их. Гарвен и Варнава погнали лошадей вперед вслед за светлячками. Розмари и Исадора прижимали к себе одна Патрицию, вторая Дьявола.