Какой-нибудь Аркадий

Кто-то когда-то сказал Антону, что мечты обязаны сбываться во имя сохранения равновесия в мире, и он был с этим согласен. Возможно, дальше шла метафорическая приписка мелким почерком, уточняющая, что при этом у сбывшейся мечты, во имя сохранения все того же равновесия, должен быть маленький подвох, крошечный нюанс, незначительное «но»... Однако Антон был настолько оглушен счастьем, когда у них с Арсением что-то началось, что проигнорировал эту мелкую, как букашка, строчку, целиком окунувшись в серотониновую эйфорию. Подвох напомнил о себе, когда Арсений, распаленный жадными и настойчивыми поцелуями, попытался сунуть руки ему в штаны, и Антон осознал бедственность своего положения в полной мере. — Тих-тих-тих, — испуганно зашептал он, перехватывая Арсовы руки за запястья в опасной близости от члена. — Охладите ваше траханье, господин Попов, вы че. Арсений уставился на него, и сквозь медленно рассеивающийся туман желания в его глазах неумолимо проступало недоумение. Пока что только оно. — Это ты чего, — удивленно сказал он и нахмурился. Посмотрел на перехваченные Антоном руки и нахмурился еще сильнее. — Что случилось, Шаст? Антон ласково потер его запястья и поцеловал оба по очереди, втягивая слабый пока запах возбуждения — Арсений явно еще не потек, но был к этому близок. Чувствительное обоняние улавливало пряные нотки, от которых тяжелело в паху, и все было бы хорошо, если бы не... Если бы не. «Что-то срочно надо выдумать такое», — пронеслось в голове, и Антон с усилием сглотнул, подозревая, что выглядит ну точь-в-точь как обосравшийся чихуахуа. Арсений продолжал смотреть. — Ты очень красивый, — сообщил Антон первое, что пришло в голову. — Очень, Арс. Тот польщенно улыбнулся, но хмуриться не перестал. Антон знал, что он все еще загонялся по поводу новой короткой стрижки, которая, как он считал, сделала его еще сильнее похожим на альфу, поэтому старался почаще говорить, как ему идет. Антону нравилось все. Он был от него в жутком восторге с первого курса, когда они только познакомились, и очень стеснялся подойти, потому что где был он, а где Арсений. Тот походил на живой огонь, участвуя во всех творческих мероприятиях университета, отлично учился, его все любили, а Антон... А что Антон. Антон выпустился из школы почти двухметровой худющей шпалой, веселой и, как ему говорили, милой, однако эти черты почему-то не спешили становиться его козырными преимуществами. С Антоном все очень хотели дружить, но никто не хотел встречаться. Поэтому раскованный и острый на язык среди друзей, он мгновенно засовывал этот самый язык в жопу, стоило рядом показаться кому-нибудь, кто ему хоть немного нравился. Арсений ему нравился не немного. От Арсения его натуральным образом вело, и Поз, наблюдавший историю его падения с самого начала и до нынешних дней, только сочувственно качал головой и периодически напоминал прикрывать при виде Арсения рот, чтобы слюна не текла. Поз был мудрее, немного старше и уже повидал эту жизнь. А еще у Поза была Катя, что автоматически делало его в глазах Антона страшно опытным и умудренным. Только вот никаких советов, кроме «иди и поухаживай за ним, что ты как ссыкло», он от него так и не получил. Впоследствии совет, как ни странно, действительно оказался рабочим: неловкая Антонова забота оказалась Арсению приятна, пусть он не сразу понял, что она означает. — Ебаться и дружить, Шаст, — вздыхал Поз, со значением глядя на него поверх толстых линз. — Ебаться и дружить. — Сначала бы хоть дружить, — ныл он в ответ, падая на свою постель в их общажной комнате. — А у меня внутри все переворачивается, когда я на него только смотрю, Поз. И, знаешь, контакты в мозгу отходят. Те, которые соединяются, и я могу и пошутить, и что-то умное сказать. А при нем — ничего не могу. Такой дурак становлюсь. Дима глядел на него с сочувственным умилением, как на толстенького щенка, который пытается забраться на слишком высокую для него ступеньку и все время падает на жопу. — Понимаешь, Шаст, — в темноте, разбавленной только светом уличного фонаря, размеренно вещал он. — Есть тонкая грань. Когда вы уже слишком друзья. Не пытайся быть Арсению братаном. Иначе настанет момент, когда он приведет к тебе своего парня и скажет: знакомьтесь. Это мой парень Аркадий. А это Антон. Мой лучший друг. Он мне как брат. И Аркадий, поверь, будет совсем как ты — такой же длинный лохмач, у которого при виде Арсения рот не закрывается. Просто он подсуетится и засосет его на каком-нибудь сходняке, так у них и закрутится. А ты так и останешься братом, братаном, братишкой. — Но я не хочу быть ему братаном, — корежило Антона на узкой кровати, и он еще полночи маялся, представляя себе этого гипотетического Аркадия, отчаянно ненавидя его и завидуя. Поэтому, когда у них с Арсением что-то сложилось, Антон был на седьмом небе от счастья и сам себе не верил. Жевал всухомятку бутерброд с заветрившейся колбасой — и замирал, не проглотив кусок, потому что вспоминал, как взял Арсения за руку, а тот переплел с ним пальцы. Чистил зубы — и застывал с пустым взглядом, роняя изо рта вспененную зубную пасту, неожиданно ощутив фантомное прикосновение теплых губ к щеке. Слушал лекцию по экономической теории — и выпадал из реальности, воскресив в памяти вчерашний поход в кино и соленый от попкорна поцелуй на последнем ряду. Ему казалось, что его чмокнул в макушку сам господь бог, потому что ничем иным, кроме как сверхъестественным влиянием, невозможно было объяснить взаимность со стороны Арсения. Тот смотрел из-под густых темных ресниц, смущенно отводил глаза и пах так нежно-нежно, что у Антона внутри все сводило от желания схватить его и положить в карман, чтобы никто больше никогда на него не смог претендовать. Особенно какой-нибудь Аркадий. Антону мучительно казалось, что на Арсения облизываются буквально все. Все альфы на потоке. Все беты хотели быть к нему ближе. Даже омеги, чем черт не шутит, на него заглядывались. И всем, всем, всем хотелось урвать кусок его внимания, погреться возле его внутреннего огня, зарядиться от него неиссякаемой энергией и забрать, захватить, заграбастать. Жить и осознавать, что у него столько конкурентов, было невероятно сложно, но Антон старался и изо всех сил надеялся, что Арсению его, скромной лохматой худой шпалы с оттопыренными ушами, будет достаточно. И вот они оказались здесь. В стратегически свободной общажной комнате, вдвоем, с горящими глазами и Позовским огромным подарком: его отсутствием. И пачкой презервативов, которые тот настойчиво сунул красному до корней волос Антону, с батиной усталостью пробормотав что-то о том, как прекрасна молодость. И руки Арсения, его скульптурно вылепленные руки настойчиво лезли под резинку Антоновых штанов. Губы и язык истязали его, бросая в волны невероятного блаженства от одного осознания, что это он. Он. Арсений. Целует его, Антона, прямо своими губами, прямо с языком, прямо в рот. Тяжело, распаленно дышит и уже готовится перебраться к нему на колени, упорно и неотвратимо, как тайфун. И все это Антону и для Антона, невесть за какие заслуги перед небесной канцелярией. И Антон, едва не плача от несправедливости, вспомнил о маленьком подвохе и отвел его руки от стратегически опасного места, хотя оно, это место, уже заждалось и истомилось. Сколько вечеров Антон фантазировал о том, как у них с Арсением будет, ну, что-то. Сколько раз он пережимал узел кулаком и представлял, что это Арсений сладко на нем сжимается и тепло дышит ему в лицо, сияя глазами. Сколько литров спермы утекло в слив общажной душевой, когда он, воровато оглядываясь, дрочил, пока никто не врывался, чтобы помыться. Невероятного усилия воли Антону стоило отвести Арсовы руки от своих штанов. И невероятного стыда — смотреть после этого в его непонимающие глаза с искрами пока неосознанной, но быстро разгорающейся обиды, и не знать, какими словами оправдаться. — Так, — произнес Арсений в равной степени озадаченно и возмущенно. — Так. Его запястья, столь удобно укладывающиеся в Антоновы мокрые от волнения ладони, дернулись и попытались отодвинуться вместе со всем остальным Арсением, но Антон придвинулся ближе и стратегически обхватил его целиком, вжимая лицом себе в плечо. Сильная спина под черной широкой футболкой казалась напряженной до боли, а волосы мягко щекотали щеку и висок, когда Арсений завозился. Внутри Антона что-то панически сжалось. Трусливо блеять: «Арс, я ужасно тебя хочу, но, может, не надо?» было стыдно, однако ничего другого в голову упорно не приходило, и Антон судорожно выдумывал, чем еще его отвлечь. Раньше у него как-то получалось: Арсений легко велся на поцелуи и ответные поглаживания. За недолгий, но насыщенный период их официальных отношений Антон перепробовал все способы не позволить ему полапать себя за член. До этого, по-сталкерски пристально наблюдая за ним со стороны, Антон и не думал, что Арсений окажется настолько контактным и ласковым. И что когда-нибудь захочет его потрогать. А тот, как выяснилось в первый же раз, когда они остались наедине, хотел трогать Антона постоянно. За все места. И Антон мог бы плакать от счастья, вот только не получалось. Получалось перехватывать инициативу, целовать настойчивее и крепче сжимать его руки, отыгрывая большого любителя все контролировать, хотя Антон таким не был. Сегодня же руки Антона сработали быстрее мозга, и это грозило перерасти в катастрофу. — Шаст, — глухо позвал его Арсений, когда тишина из непонимающей стала какой-то напряженной. — Мне оскорбляться, или ты что-нибудь скажешь? Что это сейчас было? В голове панически крутились шестеренки. Антон еще крепче стиснул Арсения, и тот, сдавленно охнув, начал вырываться, как кот. Опасаясь, что так они подерутся, Антон отпустил его и отсел, виновато уставившись на него из-под кудрявой челки. Поправил треники, натянул пониже футболку и вытер о нее ладони. Глубоко вздохнул и... снова молча уставился на Арсения. — Мне уйти? — растерянно заморгал тот. Его воинственный настрой куда-то исчез, и Антон с ужасом увидел, как опускаются под черной футболкой красиво развернутые прямые плечи, а взгляд, лучистый и теплый, наполняется неуверенностью. Антон помотал головой. Сердце забилось в груди отбойным молотком, и он тонким голосом взмолился: — Нет! Не уходи, пожалуйста, — потом протянул дрожащую руку и жалобно вздохнул. — Переволновался. Ты правда ужасно красивый, у меня голову от тебя сносит. — Настолько, что ты не хочешь, чтобы я тебя трогал? — кривовато улыбнулся Арсений, с сомнением оглядел протянутую трясущуюся ладонь, но все же взял ее, обняв с обеих сторон своими. — Очень хочу, чтобы ты меня трогал, Арс, — сглотнул Антон. Арсово мягкое тепло вернуло ему крошечную толику уверенности, однако Антон все еще оставался собой — лопоухим нескладным лохмачом, который чуть что засовывает язык в жопу (к сожалению, всегда в переносном смысле), поэтому он продолжал смотреть на Арсения обосравшимся чихуахуа и буквально видел, как тот уходит от него к какому-нибудь проклятому Аркадию. — Ладно, — настороженно кивнул Арсений, погладил его пальцы и снова подсел ближе. — А что не так? — Со мной — все, — горько признался Антон. — А ты идеален. Настолько, что я думаю, может, ты искусственный интеллект в теле андроида? Или я живу в симуляции, и ты тоже ее часть. Или я сплю. Или... — Шаст, выдыхай, — Арсений толкнул его, неуловимо расслабившись. Его голова с непривычно короткими волосами легла на плечо, и Антон, уткнувшись в мягкие щекотные пряди, тайком их понюхал. — Прогнал, называется, Поза из комнаты, чтобы провести с тобой день, — неловко и виновато пробормотал он. — Фильмы подобрал... — А я сразу полез? — пристыженно уточнил Арсений. — Прости. Мне от тебя тоже голову сносит, и я даже не подумал, что ты можешь быть не готов... зайти дальше. Антон набрал в легкие воздуха, но Арсений быстро продолжил: — Это нормально! Правда, Антон, это нормально. Сколько мы с тобой встречаемся? — Два месяца, — выдохнул тот. — Но я влюблен в тебя дольше. Намного, намного дольше, Арс. И хочу примерно столько же. Дело... не в этом. — А в чем? — мирно поинтересовался он, не отрывая головы от его плеча. — У тебя анатомия кукольного кена? Его теплые ладони продолжали мягко ласкать Антоновы пальцы, и он с удивлением понял, что его почти перестало трясти. Член, правда, упал и подниматься пока не спешил, но это и к лучшему. Однако своим вопросом Арсений, сам того не подозревая, почти попал в точку. Проблема концентрировалась именно в этом районе худого и вытянутого, как лапша, Антонова тела. Пока Антон молчал и краснел, пытаясь подобрать слова, Арсений недоверчиво поднял голову и уставился на него. — Не может быть, — его глаза стали почти прозрачными от ужаса. — Серьезно? У тебя там плоская равнина? Протез? Бульдог по кличке Старый Сол откусил тебе в детстве член? Ты девушка?! — Эй, — в равной степени разозлился и смутился Антон. — Понятия не имею, откуда ты взял эту дичь про бульдога, но даже так понимаю, что ты стебешься. Арсений перестал сдерживать смешки и уткнулся в него лбом. Антон прижал его к себе и вздохнул. — Но ты прав в том, что у меня есть... — он помедлил, подбирая слова, и сморщился. — Дефект. Арсений перестал смеяться. Снова поднял голову и посмотрел на него серьезно. — Прям дефект? — Прям дефект. И хорошо, наверное, если ты узнаешь об этом сейчас, а не когда-нибудь потом, когда я использую все попытки не дать тебе залезть ко мне в трусы. — Так и знал, что ты специально это делаешь, — с мрачным удовлетворением пробормотал Арсений. — Я уже начал загоняться, что это со мной что-то не так. При том что целоваться тебе явно нравится, но стоит попытаться тебя потрогать... Я не знал, что думать. То ли у тебя ни разу не было, то ли у тебя не встает, и ты боишься меня этим обидеть. — Знал бы ты, Арс, как у меня на тебя встает, — вздохнул Антон. — И у меня было, ну, один раз? Хотя там даже за раз нельзя сосчитать. Процентов двадцать, наверное... Арсений нахмурился и перевел взгляд на его прикрытый длинной футболкой пах. И пока он пытался визуально оценить масштаб возможной катастрофы, Антон пользовался последней возможностью надышаться им — впоследствии, когда Арсений решит сбежать от него к Аркадию, он будет дрочить на эти воспоминания одинокими пустыми вечерами. А потом примется сочинять плохой рэп, потому что придется сублимировать в творчество. — Снимай штаны, — вдруг приказал Арсений и уставился на Антона с пугающей решимостью во взгляде. — Чего, — опешил Антон и попытался от него отсесть. Арсений не позволил. Чудовищно сильный для нежного омеги (которым он, справедливости ради, никогда и не был), он схватил Антона за руку и притянул обратно. Антон сжал колени на случай, если его начнут раздевать принудительно, но Арсений пока не пытался идти путем насилия, решив начать с переговоров. — Антон, — серьезно сказал он, погладив его по захваченной руке. — Антон, хороший мой, ну что там такого может быть? По коже поползли мурашки — ладони у Арсения были ласковые и теплые, и Антон слишком любил, когда к нему прикасались. А если прикасался Арсений — у него перегорал какой-то контакт в голове, и он готов был сделать все, что тот скажет. Но... Но у Антона была проблема. Откровенно говоря, среди альф его проблема таковой и не считалась, но лично он был с этим не согласен, потому что небезосновательно считал, что в мире, помимо альф, есть еще омеги и беты, и уж трахаться-то ему точно не с альфами. — Показывай, я серьезно, — продолжал Арсений. — Дверь заперта, бежать некуда. Ты мне доверяешь? — После того, как ты напомнил, что дверь заперта, а мне некуда бежать? — нервно хихикнул Антон. — Конечно, доверяю, Арс. — Что там у тебя? — не повелся на ироничный тон тот. — Непролазные заросли? Шрамы? Два члена? Щупальца? Букет ромашек? Портал в другое измерение? Пожалуйста, пусть это будет портал в другое измерение. Хотя и от щупалец, если подумать, я бы не отказался. Антон молча уставился на него. Арсений невозмутимо пожал плечами: — Мне двадцать, Антон, как и тебе. Мне постоянно хочется секса. Иногда даже есть не хочется, а трахаться — да. И тебя мне хочется вообще всегда, даже когда ты вот так сидишь и смотришь, будто я собрался тебя... — Ладно! — выкрикнул Антон, прерывая его на полуслове. — Арсений, боже мой. Что за чудесный мир у тебя в голове. Щупальца, ромашки, два члена... Ты, очевидно, много об этом думал... — Обсудим мои фантазии потом, — коротко улыбнулся Арсений. — Жизнь длинная, до импотенции еще пара десятков лет. Надеюсь. Снимай штаны, Антон. Антон беспомощно улыбнулся, глядя на этого невозможного человека. Он любил его так сильно, и так сильно удивлялся тому, что Арсений сидит с ним в комнате в общаге и всерьез обсуждает планы на будущую импотенцию. Попутно пытаясь заставить его снять штаны. Поймав его поплывший умиленный взгляд, Арсений сам как будто дрогнул и робко улыбнулся. — Нет ничего, с чем было бы невозможно справиться, — сказал он гораздо спокойнее и мягче. — И, может, я не говорил, но я тоже влюблен в тебя куда дольше, чем мы встречаемся. И если захочешь, расскажу тебе о своих фантазиях, даже самых стыдных. Хотя, боюсь, в этом случае ты начнешь думать обо мне хуже. От этой обезоруживающей искренности у Антона сжалось сердце. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, и уткнулся Арсению в плечо лбом. Тот запустил пальцы в волосы и помассировал затылок. — Если ты действительно хочешь сегодня просто посмотреть фильм — мы посмотрим фильм, — продолжил он серьезнее. — Хотя я увидел у тебя на столе прикрытые учебником презервативы и, скажем так, немного раскатал губу. Прости, если испугал. — Ты откуда взялся весь такой хороший и взрослый, — улыбнулся Антон. — Почему я веду себя, как еблан, а ты меня еще и успокаиваешь? А презики Поз подогнал. Кажется, он о чем-то догадывается. Арсений фыркнул ему в макушку, и они выпрямились. Посмотрели друг на друга, и Антона как-то вдруг отпустило. — Мы ими обязательно воспользуемся по назначению, если захочешь, — краснея, по ощущениям, всем лицом, промямлил он. — Но не сегодня. — Не сегодня? — уточнил Арсений. — Уверен? — Точно не сегодня, — твердо сказал Антон. — Потому что для этого нужно будет... почему это так сложно говорить? Подготовить тебя, Арс. Ну, ты понимаешь. У Арсения сделался очень забавный озадаченный вид, и Антон беспомощно повторил, сгорая со стыда: — Подготовить. П-пальцы... много пальцев... я читал... — Серьезно? — недоверчиво поднял брови Арсений. — Антон. Не люблю говорить очевидные вещи, но я омега. Мое тело буквально предназначено... Поняв, что препираться можно долго, а наглядной демонстрации все равно, похоже, не избежать, Антон отстранился и сделал шаг от кровати. Ударился пальцем о криво выставленный стул с наваленными на спинку шмотками, зашипел и сморщился, посмотрел на замолчавшего Арсения исподлобья и рывком стянул до колен штаны вместе с трусами. Арсений прищурился, заинтересованный этой попыткой одержать верх в дискуссии. — Очень хорошо, — одобрительно сказал он. — Ночнушку-то свою поднимешь? Мне, конечно, нравятся твои ноги... Преодолевая нахлынувший стыд, Антон зажал в кулаке подол длинной футболки и задрал ее до пупка. Арсений заткнулся. Глубоко вздохнув, Антон дернул бедрами из стороны в сторону, и только-только начавший наливаться кровью член, даже не полувозбужденный, тяжело качнулся. Глаза Арсения, загипнотизированные этим зрелищем, следовали за ним не отрываясь. — Шаст, — сипло позвал он, застыв с нелепым выражением крайнего удивления на лице. — Знакомься, — с показной бравадой отозвался Антон. — Это то, что ты предлагаешь запихнуть в себя без подготовки. Он станет больше, когда я... ну, ты понял. Возражения? Арсений молча хлопал глазами, безотрывно разглядывая его от пупка до колен, особенно сконцентрировавшись где-то на экваторе. Антон не понимал, что именно скрывалось за его пристальным взглядом, поэтому, едва запал язвительной смелости иссяк, он суетливо подхватил штаны и натянул их обратно, прикрыв сверху футболкой. Оглянулся на заваленный одеждой стул, надеясь отыскать еще какую-нибудь толстовку, но там висели только Позовские штаны и рубашки. Арсений продолжал молчать, и по его застывшему, враз потерявшему любое выражение лицу стало все понятно. Антон с горечью поджал губы, уже зная, что в ближайшие пять минут Арсений выдумает какой-нибудь предлог срочно сбежать, а после прикроет задницу обеими ладонями и, не поворачиваясь к нему спиной, прокрадется к выходу. И даже запертая дверь его не остановит. А потом свалит из Антоновой жизни, потому что не подписывался... на такое. Не то чтобы у Антона там была булава. Просто больше среднего. Сильно больше. И если в теории это звучало здорово, даже круто, то на практике приносило куда больше неудобств, чем профита. Даже тот самый первый раз, который он отказывался считать полноценным, прервался на моменте, когда нравящаяся ему девушка честно сказала, что подержать в руках такое, конечно, прикольно, но на неловкой дрочке они и попрощаются. Так что его внушительный размер подходил только для того, чтобы вызывать завистливые взгляды других альф, но Антон тщательно скрывал свой изъян и даже от Поза отворачивался, когда переодевался. Когда Арсений прочистил горло, привлекая внимание, Антон уже не знал, куда себя деть, и потому принялся прибираться на столе. Злосчастные презервативы он изначально закопал под учебник, потому что они ему не подошли бы — у него были свои. Просто в какой-то момент он почему-то подумал, что у них с Арсением все получится и, вот, замечтался. Воспользуются по назначению, конечно... — Антон, — тихо позвал его Арсений. Антон зачем-то выровнял стопку учебников и упрямо опустил голову. — Да ладно, Арс, — преувеличенно бодро произнес он. — Я примерно догадывался, что так и будет. Прости, что... не знаю, заманил и опрокинул? Не то чтобы я показывал всем член направо и налево, но такая реакция для меня не новость. Я пойму, если ты захочешь меня бросить. Ты мне ничего не должен. Возвышенно-страдальческие мысли, включающие в себя картины безрадостного будущего, в котором Арсений находит свое счастье в объятиях похожего на Антона, но с нормальной писькой, альфы, прервались скрипнувшим позади матрасом, и Арсений бесшумно подобрался к нему со спины. Неожиданно тепло прижался и потерся головой между лопаток: — Какая реакция, Антон? Видишь, я не пытаюсь просочиться в щель между полом и дверью, — в его голосе звучала ирония. — Что за манера приписывать другим свои мысли? В животе комком собралась тяжесть, горло перехватило. — В смысле? — сдавленно поинтересовался он и нехотя повернулся. Арсений глядел на него, задумчиво покусывая губы. Очень сильно хотелось сейчас прервать этот неловкий разговор, забыть последние десять минут и вернуться в момент, когда они, не успев закрыть дверь на замок, удобно уселись на кровать и целовались до распухших губ. — В смысле, что все нормально, — убежденно сообщил Арсений. — У альф в целом... наверное... приличные члены. Чтобы мериться друг с другом, я не знаю. Скрещивать их на манер мечей? Интересно, а правда, зачем. Брови Антона поползли вверх, а ярко рисующаяся в воображении картина, как он скрещивает мечи с гипотетическим Аркадием и гордо объявляет, что его меч больше и тверже, а значит, Арсений достанется ему, на короткое мгновение выбила из него дурные мысли. Он с любопытством посмотрел на Арсения, и тот задумчиво продолжал: — Да, у тебя там... много. Но давай начистоту: это выглядит настолько впечатляюще еще и потому, что ты очень худой и высокий. Ты просто пропорциональный, Антон. Антон уставился на него исподлобья, выискивая малейший намек на насмешку, но ее там не было — Арсений казался совершенно серьезным. — И мне очень хочется наорать на того, кто убедил тебя в том, что с тобой что-то не так, — продолжил тот уже не так мягко. — Потому что с тобой все хорошо. Ты красивый, Антон. И добрый, и милый, и смешной. И весь мой. Если только захочешь. — И весь твой, — шепотом повторил Антон и, потерянно застыв, неожиданно для самого себя шмыгнул носом. Как он мог не захотеть? Ему никогда не говорили ничего подобного. На глаза набежала влага, и он несколько раз моргнул, пытаясь это скрыть. Плотным одеялом накрыл стыд за то, что он расчувствовался, и он потерянно уставился на выжидательно замолчавшего Арсения, который, конечно же, все заметил и понял. — Иди ко мне? — широко раскинул руки он, и Антон, молча кивнув, наклонился и спрятал лицо у него между шеей и плечом. На спину надежной теплой тяжестью легли Арсовы руки, и тот обнял его крепко и как-то так, что сразу стало немного легче. — Смотрите на него, огромным членом он тут хвастается. Как будто всего, что я знал о тебе раньше, было мало. Еще и член. Ни стыда, ни совести. — Арс! — начиная улыбаться, возмутился Антон. Тот с нажимом погладил его вдоль спины и неожиданно крепко схватился за задницу, прижимая к себе. — Что Арс? — поинтересовался он. — Может, я всю жизнь хотел себе альфу больших достоинств и теперь не могу поверить своему счастью. Вон, потек даже. — Правда? — принюхался Антон. Пахло нежно и тихо, как всегда, никаких резких всплесков и тягучих ноток. — Ну почти, — смущенно признался Арсений. — Я слегка разволновался от этой драмы. Но если ты меня поцелуешь, то все вернется. У меня небольшой разгон. — Да и у меня, — вздохнул Антон. — Только давай не жестить? — Пожестишь тут, — фыркнул тот. — Я теперь срочно перестраиваю планы на сегодня. А вообще, чтоб ты знал, я же готовился. — Да? — заинтересовался Антон, попытался поднять голову, но Арсений ловко отпустил одно его полупопие и прижал его за шею обратно. — Ага, — почесывая перепутанные кудри, вздохнул он. — Еще и побрился в стратегических местах. Теперь колоться будет, когда отрастать начнет... — Не занимайся больше такой ерундой, — попросил Антон, целуя дернувшееся под губами горло. — Не буду. Арсений отпустил его. Антон выпрямился и с удивлением осознал, что его загон пусть и не исчез по мановению волшебной палочки, немного отступил за занавес. Возможно, его пробьет в любой другой момент, но сейчас, прислушавшись к себе, он понял, что на месте огромной дыры, которая когда-то образовалась внутри, как будто появилось несколько кирпичиков. И все благодаря добрым Арсовым словам. Тот потянулся вперед и вверх. Антон с жаром ответил на поцелуй, и из нежного и бережного он легко превратился в горячий, от которого мурашки бежали по коже. Арсений оступился, опираясь на него, и Антон обнял его за талию, удерживая на месте. — Ноги подкосились, — ошарашенно признался Арсений, тяжело дыша. Обнял его обеими руками за шею, погладил широкими теплыми ладонями нижнюю челюсть и снова потянулся навстречу, размыкая губы Антона языком. Тот прижал его крепче, наклоняя голову. Короткие волосы щекотали прикрытые веки, колкая, плохо выбритая щетина царапала подбородок и губы — Антону нравилось до дрожи. Сделав несколько маленьких шагов назад, он наугад прислонился к столу и присел на столешницу, шире расставляя ноги. Арсений удобно вклинился между ними, вжался тяжело и остро хорошо, притерся грудью, животом, пахом. Поцеловал его нижнюю губу, прежде чем отстраниться, и тяжело сглотнул — разрумяненный, красивый, довольный. — Можешь... — неловко начал он, а потом осторожно взял его за руку и положил на округлую ягодицу. — Поверх одежды. Или... — Так? — шепотом уточнил Антон, проскальзывая ладонью под трусы. — Да, — выдохнул Арсений, окончательно поплыв взглядом. — Сейчас, секунду, а то неудобно. Он наклонил голову, сосредоточенно расстегивая ремень и вжикая молнией. Давление ткани на ладонь ослабло, и Антон притянул его свободной рукой ближе. Арсений вжался в него членом и замычал от удовольствия, принимаясь сухо целовать шею над воротом футболки. Надо было ее снять, пока тот расстегивался, только Антон был настолько заворожен самой мыслью, что перед ним раздеваются, что под его ладонью перекатываются крепкие мышцы, что Арсений хочет его прикосновений и не стесняется просить о них, что совершенно позабыл о себе. Собственное возбуждение нарастало, и вскоре Арсений терся уже о его полностью вставший член, зажав зубами край Антоновой футболки и тяжело дыша. Антон упирался пятками в пол, радуясь, что стол стоял впритык к стене и ему некуда было двигаться под двойным весом, иначе они не удержались бы на месте. Было неудобно, но он ни за что сейчас не предложил бы куда-то переместиться — только не когда Арсений поднял голову и жадно потянулся к нему, напрашиваясь на поцелуй. Они почти не издавали звуков. Слух автоматически улавливал сдвоенное тяжелое дыхание, шуршание одежды, скрип пола под ногами. За окном с долгой пронзительной сиреной проехала скорая помощь. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Арсений тихо заскулил ему в рот, когда Антон набрался смелости и погладил между ягодиц, проскользив по выступившей смазке. Кончики пальцев замерли на сократившемся под ними сжатом сфинктере, и Арсений, специально или инстинктивно, изогнул поясницу и подался навстречу. В ушах зашумела кровь. Антон отстранился и обвел мышечное кольцо по кругу, внимательно следя за реакцией. — Давай, — выдохнул ему в губы Арсений. Антон жалобно уставился в потемневшие голубые глаза и сильнее сжал свободную руку на его пояснице. — Антон, — еще тише позвал Арсений. Скользкий палец осторожно, на полфаланги, въехал внутрь и тут же выскользнул, когда вокруг сильно и сладко сжались эластичные стенки. Антон замер, а Арсений надрывно задышал ему в щеку, прижался губами. Взгляд у него стал остекленевший. — Пиздец, — прохрипел Антон, снова осторожно толкнувшись внутрь и наружу. От скользких звуков, отчетливо слышных в тишине, горели уши. Он попытался сдвинуть бедра, потому что кровь снова сильным толчком прилила к члену, но между ними стоял Арсений и жался, придавливая очень правильно и хорошо. — Можно? — жадно спросил тот, прижав широкую ладонь к животу. — Я очень хочу. Можно? Антон неуверенно кивнул, не до конца понимая, что именно разрешил сделать — он сегодня окончательно для себя определил, что Арсению можно было делать с ним все. Даже если самому Антону было страшно. Тот ищуще заглянул в глаза и, прикусив нижнюю губу, сосредоточенно задрал подол его футболки и скользнул рукой под резинку свободных штанов. Антон задохнулся, ощутив прикосновение поверх трусов, но Арсений, помешкав, преодолел и их. Замер, наткнувшись чуткими пальцами на волосы. — Мягкие, — нежно выдохнул он Антону в губы, поглаживая лобок. Антон замер, слегка сдвинув задницу дальше на стол, и они оба вздрогнули, услышав глухие удары падения учебников. Арсений покосился вбок: — Презики твои упали тоже. — Это не мои, — улыбнулся Антон. — Поз выдал. Мне размером побольше надо. В рюкзаке... лежат. Арсений пошевелил рукой, и Антону очень захотелось посмотреть вниз, чтобы увидеть, как будет двигаться его кулак под серой трикотажной тканью. — Арс, — проскулил он, представив себе это зрелище. — Арс!.. Тот громко сглотнул, неудобно вывернул руку и обхватил его всей ладонью, крепко смыкая на стволе пальцы. Антон стиснул зубы и замычал, утыкаясь ему в плечо. Потерся, толкнулся бедрами вверх, прямо в кулак, и Арсений судорожно выдохнул ему во взмокший висок. — Вау, — прошептал он. — Просто вау. По пальцам, которые Антон по-прежнему держал у него в трусах, вязко потекла теплая смазка. Арсений осторожно, сосредоточенно приноравливаясь, провел кулаком вниз и вверх. Антон выдохнул через нос и сжал зубами его футболку, чтобы не застонать в голос — очень хотелось забыть, что они в общаге, но не в этот раз. Он вновь сжал Арсову ягодицу, вновь потер посередине, растирая то, что успело вытечь, и Арсений, вздрагивая, выгнул спину. Напрашиваясь, подставляясь. — Вставь, — прошептал он. — Антон, давай. Хочу, чтобы внутри были пальцы. Можно сразу два. Антон заскулил ему в плечо. Поднял голову, всматриваясь в лицо. Тот выглядел абсолютно невыносимо: глаза сияли, лицо было красным от румянца, на лбу и над верхней губой блестел пот. Он был таким красивым, что невозможно было смотреть. Антон пульсировал в его крепко сжатой ладони, удары сердца тяжело отдавались внизу живота. — Давай так, — лихорадочно зашептал Арсений. — Спустим с тебя штаны, а то дрочить неудобно, запястье под дурацким углом. — А ты?.. — не въехал Антон. — И я спущу штаны, — тихо улыбнулся тот. — Хоть ноги расставить смогу. И подрочу нам двоим. А ты вставишь в меня пальцы. Очень хочу твои пальцы. Все хочу, но их сейчас — особенно сильно. Антон вспыхнул. Посмотрел все-таки вниз и зажмурился, потому что из расстегнутой Арсовой ширинки недвусмысленной палаткой топорщились перекосившиеся, держащиеся исключительно на твердом прижатом члене трусы. — Господи, Арс, — выдохнул он. — Тебе же там все это время было, наверное, неудобно. — Мне было заебись, — отрезал тот. — Давай? Снимешь? — Сниму, — согласился Антон. — Тебе точно... ну, не стремно? — Точно, — фыркнул Арсений. — Мне нравится на ощупь, нравится на вид, все нравится. Ты замечательный, Антон. Весь ты. Когда штаны были спущены до колен, а Арсений прижался к нему теплой кожей, Антон все-таки не выдержал и низко застонал, наслаждаясь ощущениями. Обнял его лицо и крепко поцеловал, пытаясь выразить все, что чувствовал, и все равно казалось, что этого недостаточно. Арсений жался, лихорадочно отвечая на поцелуй, мягко покусывал губы, а потом притерся вплотную и перехватил его член, с любопытством ощупывая набухшее уплотнение на месте будущего узла. — Ни разу вживую не видел, — признался он бесхитростно. — На ощупь очень интересно. Антон качнул бедрами навстречу. — Арс, давай потом посмотришь? Честное слово, я покажу тебе все, что захочешь. — Знаю я тебя, — мягко засмеялся тот. — Будешь сидеть весь красный и ныть, что тебе стыдно... — Глядите-ка на него, — низко проговорил в его губы Антон, гладя его спину под футболкой и подбираясь к поджавшимся ягодицам. — Кто там мои пальцы хотел, не помнишь? — Чудесные... — Арсений запнулся и застыл, прогибаясь, наклоняясь к Антону. — Пальцы... Медленно въезжая внутрь по теплой смазке, Антон и сам чуть не начал скулить, так мягко и приятно Арс на нем сжимался. Очень хотелось развернуть его, наклонить и посмотреть. И упасть на колени, чтобы уткнуться между ягодиц лицом и вылизать его. И... Костяшки уперлись в подрагивающий, сжимающийся вход, и Арсений тягуче, сладко выдохнул. Качнулся, съезжая с Антоновых пальцев наполовину, и снова насадился, шире расставив ноги. И снова. И снова... Антон вцепился в него свободной рукой, едва удерживаясь на месте. Нежный запах Арсова возбуждения потяжелел, обрел пряные нотки и оседал на корне языка. Им хотелось дышать и дышать, даже собственная разрядка, такая близкая, переставала иметь значение. Он аккуратно ощупал эластичные стенки, погладил мышечное уплотнение, надавил. Арсений вскрикнул и подставился, бессловесно понукая продолжать. Его рука на Антоновом члене снова задвигалась, чуть дрожа и сбиваясь. Они раскачивались, соприкасаясь губами, тяжело дышали и ошалело терлись друг о друга. Антон почти перестал ощущать прижатую к твердой столешнице задницу, мокрая от пота одежда липла к телу, однако все, чего ему хотелось — чтобы это единение длилось и длилось, и чтобы Арсений продолжал сладко и протяжно выдыхать, вздрагивая от удовольствия. Оргазм подбирался неумолимо, и Антон чувствовал, что еще совсем немного — и он не сможет себя контролировать. Говоря откровенно, он не думал, что его хватит дольше, чем на две минуты, и сейчас держался исключительно на морально-волевых. — Подрочи себе, — въезжая в Арсения уже тремя пальцами, попросил он. — Давай, Арс. Так сжимаешься внутри, тебе совсем немного осталось. И мне. Давай. Тот прерывисто вздохнул, кивнул и прижался к его члену своим, плотно обхватив оба сразу. Пальцы сомкнуть не получилось, но все равно было очень хорошо. — Антон, — тихонько простонал он. — Антон... Он так сильно напрягся, что Антон побоялся двигать рукой, кое-как пережидая, когда Арсений перестанет вздрагивать, заливая его футболку, живот и член спермой. После, аккуратно достав из него пальцы, он мягко погладил дрожащими руками от верхней части бедер, куда смог достать, до самого верха спины, и шепнул: — Сожми. Узел, Арс. Сожми. Тот автоматически подчинился, хотя в его взгляде не было понимания — одна блаженная оргазменная пустота. Он сжал ладонью набухший узел, и Антон, обняв и крепко вжав его в себя, содрогнулся, на какое-то время выпадая из реальности. Под руками подрагивали широкие плечи. Антон поцеловал мокрый висок, уткнулся в щекотную короткую прядь. Арсений сглотнул и сипло произнес: — Меня ноги не держат. Не знал, что это будет настолько... Антон улыбнулся, одновременно смущенный и обрадованный тем, что тот все еще стоял прижавшись. Наверняка одежда между ними превратилась в катастрофу, и ему придется выдать Арсению что-нибудь свое. От этой мысли внутри что-то сладко сжалось. Не подозревая о его мыслях, Арсений пошевелил рукой, которой все еще держал его член, и провел пальцем, обводя узел. — Все еще твердый, — отметил он. — Так каждый раз? — Ага, — вяло прохрипел Антон. — Организм считает, что сцеплен с омегой. Ничего, это не очень долго. Только отпусти, пожалуйста. Очень чувствительный. А то снова встанет. И у меня жопа сейчас отвалится. — На столе не трахаемся, — понятливо отозвался Арсений. — Всегда казалось, что это не очень удобно. Твердо... — Зато какой вид, — мечтательно вздохнул Антон и с шипением сполз со столешницы, делая несколько шагов вместе с Арсением. Тот запнулся, стреноженный своими джинсами, и закачался, вцепившись в Антона, чтобы не упасть. Восстановив равновесие, они наконец разъединили объятия и уставились друг на друга. По мнению Антона, Арсений выглядел как всегда — как ожившая мечта. А такой взъерошенный, счастливый, с блестящими яркими глазами — особенно. — Хватит, — закусил губу тот. — Хватит так смотреть. — Нормально я смотрю, — Антон наклонился и поцеловал его в уголок губ. — Впервые вижу человека, который выглядит как боженька даже в перекрутившейся футболке и с уделанными спущенными штанами. — О тебе могу сказать то же, — в тон ответил Арсений. — И... Антон? Антон уже снимал футболку и спинывал с ног штаны. Еще час назад он бы ни за что не стал раздеваться при нем, а теперь стыд и вина за то, что с ним что-то не так, куда-то делись. Избавившись от трусов и выпрямившись перед неподвижно стоящим напротив Арсением, он вопросительно приподнял подбородок: — Что? Тот обезоруживающе улыбнулся: — Дай мне что-нибудь из своих шмоток. — Забирай хоть все, — ответил на его улыбку Антон. У них было еще несколько часов до того, как Поз вернется обратно в комнату. И как бы они ни решили распорядиться этим подарком судьбы, Антон теперь точно знал: никакой Аркадий не сможет сманить к себе Арсения. Никакой. Никогда. Потому что ни у какого Аркадия не было преимущества, которым обладал Антон. Антон был смешной, Антон был добрый, Антон очень любил Арсения. А еще у него был внушительный меч. И Арсения это абсолютно устраивало.