Какой-нибудь Аркадий

— Поз, а ты не хочешь в субботу к Кате в гости сходить? — как бы невзначай уточнил Антон, делая вид, что его интересует исключительно открытый файл с лабораторной, которую он уже давненько откладывал, а теперь стало некуда. — На свидание ее позвать, в кино там, в кафе посидеть... — ...комнату тебе освободить, — проницательно подхватил Дима, не отрываясь от телефона. — Да почему бы и не сходить к Кате в гости. Мы, вообще-то, и так с ней договорились. — А чего молчал? — буркнул Антон. Сиюминутная радость, вспыхнувшая внутри, словно сухостой от брошенной в него горящей спички, моментально сменилась тихой паникой. У них с Арсением были планы, и это одновременно распаляло и смущало до самых глубин его трясущейся, как желе, по которому врезали ложкой, души. Позовского ответа он ждал со смешанными чувствами: с одной стороны, ужасно хотелось остаться с Арсением наедине, поскольку такая возможность выпадала нечасто, с другой — очень боязно. Разочаровывать человека, в которого давно и так сильно влюблен, хотелось меньше всего. Здравый смысл подсказывал, что он загоняется по пустякам, но здравый смысл был один, а «пустяков» — много. И они давили массой, противно шепча в бедные Антоновы оттопыренные уши: стоит раз облажаться, и Арсения рядом не станет. — Чтоб ты не радовался раньше времени. И так сияешь, как начищенный таз, аж смотреть тошно, — ухмыльнулся Дима. Сиял Антон, конечно же, не просто так. Когда у них случился тот самый разговор и все, что после, он несколько дней ходил блаженным дурачком, о чем не преминул уведомить язвительный и умиляющийся Поз. Вернувшись в общагу тем вечером, Дима в первую очередь осторожно повел носом и выразительно взглянул на распахнутое окно, а во вторую — принялся стебать Антона. — Вы поглядите на этого гуся, — преувеличенно серьезно вздыхал он, настороженно усаживаясь на кровать. — Неужели страшный Арсений не откусил тебе голову? — Не откусил, — мямлил Антон, вспоминал, как они долго и сладко целовались, прежде чем тот убежал в его футболке, и плыл, плыл, плыл. Остаток отведенного им щедрой Диминой рукой времени прошел, как Антон и задумывал изначально: в обнимку на его кровати, а фоном — пара фильмов, которые, разумеется, интересовали их с Арсением в последнюю очередь. Арсений подтверждал репутацию любознательного человека: воспользовавшись Антоновым обещанием показать все, что тот захочет, он обтрогал его сверху донизу поверх одежды, и это только пока шли вступительные титры «Реальных упырей». — Арс, — страдальчески и одновременно разнеженно взвыл Антон, стоило тому сунуть руку под резинку штанов. — Совесть-то имей! — Так и знал, — вздохнул Арсений, угомонившись. — А говорил, что все покажешь. — Я и показал, — мучительно покраснел Антон. — И даже пощупать дал... — Много ли я там рассмотрел, — пожаловался Арсений, потом поднял голову и смягчился. — Прости. До сих пор не верится. И интересно, не без этого. — Да что там интересного, — пробурчал Антон. — Почти как у тебя. Как будто ты никогда альфу не... На него медленно и неотвратимо накатило осознание. Антон заморгал, так и не закончив фразу, и это «не» тихонько умерло, поглощенное давно выученными диалогами из фильма. Арсений уютно прижимался к боку, уложив голову на плечо, и мирно гладил его поверх футболки. Внутри Антона происходила революция, не меньше. — Арс, — тихонько позвал он, когда к нему вернулась способность последовательно складывать слова. — М? — мерные поглаживания прекратились. — Я такой придурок, — недоверчиво прошептал Антон. — Ты что, правда никогда не? Арсений завозился, вывернул шею и уставился ему в лицо чистыми голубыми глазами — с таким изумлением, что все и без слов стало очевидно. Очевидно, что Антон и впрямь был дурачок. — Я же говорил, — озадаченно отозвался Арсений. — Разве нет? Антон пялился на него как на чудо, не меньше. Активный, красивый, яркий, всеми любимый Арсений — и никогда? И ни с кем? Серьезно? Сердце заколотилось от мысли, с каким доверием и жаром тот льнул к нему, щеки потеплели. — Арсений, — выдохнул он мягко. Арсений насупился и пробормотал: — Мне просто никто раньше не нравился. Это странно? — Не мне что-то говорить, — хмыкнул Антон и обнял его крепче. — Удивительно, что тебе захотелось именно со мной. С твоей внешностью и умением общаться... Я ведь столько на тебя слюну пускал, конкуренции боялся... Неловко замерший было Арсений расслабился. Похлопал его по груди, да так и пригрел там руку. — Ты меня идеализируешь, — отозвался он убежденно. — Антон, я высокий, спортивный, сам похож на альфу. Да, кому-то, наверное, я и нравился, но не настолько, чтобы... — Ты слепой? — поразился Антон. — Вокруг тебя вьются буквально все. Арсений фыркнул и боднул его под подбородок. — Смеешься. Не спорю, я классный, со мной хотят дружить, но едва доходит до отношений, всегда находится кто-то более подходящий. И нет, меня это не особенно расстраивает. Ведь в итоге у меня есть ты, и я рад, что сложилось именно так. — Что ж, — после паузы отозвался Антон. — В таком случае будем учиться вместе. Я ничего не умею, ты... наверное, хорошо подкован в теории. — У меня большой опыт в исследовании теории, — со смешком подтвердил Арсений. — Прости, что так сразу набросился. Постоянно к тебе руки тянутся. Я умею быть сдержанным, если что. — Ага, — хохотнул Антон. — Я тоже. Так бы тебя и держал. Они похихикали над этим и наконец обратили внимание на фильм. Не впервые в жизни Антон был влюблен, но, пожалуй, впервые настолько был уверен во взаимности и оттого чувствовал, как на него давит гранитная плита ответственности. Арсений выдал ему невероятный кредит доверия и принятия, его хотелось впечатлять и радовать, и Антон очень старался. Поз только посмеивался, но обижаться на это было бессмысленно: Антон и сам осознавал, что выглядит смешно и нелепо. И ничего не хотел с этим делать: Арсению очевидно нравилась забота, он забавно смущался, когда Антон приносил ему еду и кутал в свои толстовки, составлял компанию на репетициях и вызывался помогать с покраской декораций. В свою очередь Арсений делал для него то же самое, и Антону это страшно нравилось. И, конечно же, Арсения хотелось постоянно. Только правила приличия как-то удерживали их от зажиманий по углам. Однажды они чуть не осквернили тихую аудиторию после занятий, оставшись там, чтобы разрисовать ватманы для ближайшего КВН. Арсений со свойственной ему и пугающей Антона безбашенностью прикрыл дверь и прижал его к парте, ловко вклиниваясь между ног, и прекратил лезть под одежду, только когда Антон беспомощно заверещал, что боится, вдруг их застанут. — Прости, — покаянно зашептал Арсений ему в ухо. — Кошмар, как меня кроет. Ты прав, это не лучшее место. В итоге несколько недель они мариновались в невозможности полноценно уединиться, и Антон не выдержал, почти напрямую попросив Диму свалить куда-нибудь на день. Тот, подтверждая репутацию отличного друга и вообще мегачеловека, ушел из собственной комнаты, предупредив, что вернется поздно вечером. А если что-то вынудит его прийти раньше, то обязательно позвонит. Антону самому стало смешно от того, как серьезно он подошел к делу: в полной мере осознав стопроцентную вероятность секса, он развил бурную деятельность, чтобы в процессе им с Арсением не пришлось терпеть неудобств. На столе выстроились бутылки с водой, газировкой и чаем, он нарезал на кухне прорву бутербродов, потому что в прошлый раз они оказались страшно голодные, обновил запас салфеток, перестелил постельное белье и проветрил комнату. Позовская половина тонула в хламе, и Антон бил себя по рукам, чтобы не начать наводить там порядок, лишь бы Арсению было красиво. В итоге Арсений вообще не посмотрел на Димину часть комнаты, хищно нацелившись на Антона с порога. — О, — сказал он одобрительно, пока Антон покачивался на неверных ногах после приветственных объятий. — Бутерброды. А это что?.. — Салфетки, — завороженно прошептал Антон. — Да нет, вот, — Арсений схватил тюбик, и его брови поползли вверх. — С... смазка, — смутился Антон и забегал взглядом по комнате, как таракан. К счастью, Арсений не стал комментировать свою находку и без лишних слов забрался на постель. — Ладно, — произнес он так решительно, что внутри Антона что-то панически съежилось. — Иди-ка сюда вместе со своим здоровенным хуем. — Арс, как грубо, — пробормотал Антон, краснея до корней волос, но все же подошел ближе. Арсений позабавленно приподнял брови. — А как надо? Со своим нефритовым жезлом? Члени... — Фу! — взвыл Антон, поспешно закрывая ему рот рукой. В ладонь улыбались. Яркие глаза засияли, и Антон снова отодвинулся, натягивая футболку ниже. Было неловко и смешно, но больше неловко. Арсений будто вообще ничего не боялся и не стеснялся: сидел на аккуратно заправленной постели по-турецки и с любопытством рассматривал запакованную пачку с презервативами и вертел в руках тюбик со смазкой, который Антон, жутко стесняясь, приобрел в последний момент. — Без запаха, — отвинтив крышку и сковырнув фольгу, только и констатировал он. Антон молча пожал одним плечом. Он, в отличие от Арсения, волновался до трясущихся потеющих рук, а сердце в груди колотилось так, будто очень хотело наружу и преуспевало в этом. Утром, выпроводив Диму, он едва не написал Арсению, что все отменяется — так разнервничался. Сдержать себя удалось невероятным волевым усилием, и то только благодаря мысли, что Арсений уже от него не сбежал. От этого почему-то становилось даже страшнее, и тяжелая лапа ответственности стала давить к полу сильнее. И вот они здесь. Еще пару месяцев назад он бы сам себе не поверил, если бы вдруг встретился с собой из будущего: он и Арсений? Прям вместе, прям вдвоем, прям так? И Арсений будет добровольно с ним целоваться, переплетать пальцы и, о ужас, прикасаться к нему? Да ну, бред какой-то. — Антон, — мирно отложив все в сторону, позвал Арсений. — Ты меня боишься? — Нет. Чужой взгляд стал скептическим, и Антон, помявшись, признался: — Немножко боюсь. Арсений вздохнул, вытянул ноги и лег, удобно умостив голову на подушке. — Ладно, — после недолгого молчания сказал он. — Тогда я держу руки при себе. — Чего это, — возмутился Антон. — А какой смысл, если ты нервничаешь, — пояснил Арсений. — Куда нам спешить? Давай, иди сюда. Обещаю, что не буду к тебе лезть. Обескураженный, Антон подчинился. Влез между стенкой и Арсением, лег на бок, обнял его, подтянул к себе и выдохнул в ухо: — Вообще-то я хочу, чтобы ты ко мне лез. Горячий бок под плотной тканью черной футболки дрогнул. Арсений, не поворачивая головы, мягко отозвался: — И я хочу. Чего тогда боишься? Антон закинул на него ногу и притерся плотнее, вжимаясь пахом в бедро. — Себя, — подумав, сказал он. — И того, что ты ничего не боишься. А должно быть наоборот? Наверное. Арсений живо повернулся и положил горячую ладонь ему на бедро. По коже побежали мурашки. Серьезный взгляд напротив пронизывал насквозь, и Антон облизнул пересохшие губы. — Кто сказал, что альфа ничего не должен бояться? — уточнил Арсений. — Ты человек, и это нормально. И по мне, наверное, не видно, но я в ужасе. — Правда? Арсений улыбнулся. — Прикинь, — подтвердил он. — Представляешь, а вдруг тебе что-то со мной не понравится. Или я по-дурацки себя на нервах поведу. Или вот стесняюсь чего-то. А может, я слишком напористый, и этим отпугну. Зачем тебе такой омега? Может, ты хочешь, чтобы рядом был кто-то менее... — Арс, — выдохнул Антон. — Пожалуйста, не говори ерунды. Арсений улыбнулся и ласково растер его бедро. — Ну что? — уточнил он. — Все еще страшно? — Очень, — шепнул Антон и первый потянулся к нему. Арсений целовался тепло и мягко, ласково скользя языком. Приоткрыв глаза, Антон обнаружил, что тот продолжал изучающе смотреть, и темные густые ресницы дрогнули, когда Арсений осознал, что попался. — Не подглядывай, — фыркнул Антон. — А то что? — Смущаюсь. Арсений улыбнулся, и на его щеках появились ямочки, которые Антон тут же тронул губами. Они посмотрели друг на друга и засмеялись, когда поняли, что на этом и остановились. — Понятия не имею, что дальше, — признался Антон. — То есть как будто догадываюсь, но не знаю, можно ли. Арсений приподнял брови. — Ты хочешь получить разрешение или указания? — уточнил он. — Потому что первое у тебя есть, а вторые я могу раздать. — Ничего себе, — ошеломленно улыбнулся Антон, прислушался к себе и кивнул. — Давай так. Что тебе хочется, чтобы я сделал? Арсений загадочно покусал нижнюю губу, присматриваясь к нему, а потом молча потянул вверх его футболку. — Чтобы ты разделся, — признался он как будто бы смутившись. — И хочу... тебя. Внутри. Дыхание сбилось. Изначально было ясно, чем они сегодня займутся, но услышать это все равно оказалось тем еще испытанием. Антон лежал, зажатый между Арсением и стеной, задранная футболка застряла на уровне груди, сердце колотилось, а в паху тяжелело. Было так хорошо уже сейчас, когда они только начали, что становилось страшно — вдруг дальше он все испортит. — Хорошо, — сглотнул он, волнуясь. — Сейчас, погоди. Я быстро. Он сел, а потом и вовсе сполз с кровати, чтобы раздеться. Снял футболку, бросил на стул, взялся за штаны и помедлил, кинув взгляд на оставшегося лежать Арсения. — А ты? — подозрительно уточнил он. Тот глядел на него блестящими довольными глазами, даже не пытаясь спрятать улыбку. — А я посмотрю, как ты раздеваешься, — поиграл тот бровями. — Арс! — мгновенно застеснялся Антон. Пальцы сами собой вцепились в резинку. Арсений закатил глаза и тоже сел. — Дверь точно закрыта? — уточнил он. Антон пошел проверять. Замок оказался надежно заперт, в коридоре кто-то ходил, хлопал дверьми, разговаривал — обычный день, обычная суета. Антон улыбнулся: а у них тут было... вот. Он обернулся к Арсению, желая поделиться этим наблюдением, и замер. Арсений успел вывернуться из футболки и джинсов, а теперь деловито стягивал трусы. Красивый, гармоничный, весь его. Короткие темные волосы торчали наэлектризованными антеннами, по щекам полз помидорный румянец. У него была гладкая грудь, зато на лобке уже отрастали сбритые ранее короткие темные волоски, наверняка колючие на ощупь. Поймав его взгляд, Арсений неловко улыбнулся, дернул рукой, явно порываясь прикрыть мягкий пока член, но сдержался. Только прижал зубами нижнюю губу и приподнял брови: — Заперто? — Да, — прохрипел Антон. Реальность ударила под дых осознанием, что все происходящее — не плод его бурной фантазии, не сон, не компьютерная симуляция. Это было так удивительно и хорошо, что захотелось кричать от счастья, но Антон догадывался, что в таком случае все соседи узнают, чем они занимаются, да и Арсений едва ли оценит. Поэтому он сухо сглотнул и выдавил: — Ты очень красивый. — Да брось, — моментально отбил Арсений и с улыбкой отвел взгляд. — Очень, — настойчиво повторил Антон и подобрался ближе, на ходу стягивая штаны вместе с трусами. На собственную наготу стало плевать, и мысль, что еще недавно он сам стеснялся снимать одежду, мелькнула и погасла, вытесненная восхищением и жаждой прикоснуться. Он потянул носом и вновь уловил мягкий естественный Арсов запах. Рецепторы как будто сошли с ума, и он в два шага преодолел разделяющее их расстояние, чтобы уткнуться во влажно поблескивающую красную от смущения шею. Кожа под его носом и губами пошла мурашками, и Арсений повел плечами, не двигаясь с места. — Отвратительный гель для душа, — пожаловался он. — От тебя только им и пахнет. Антон хохотнул и расслабленно приложился лбом к его плечу. Стоять с ним вот так было странно, но почему-то больше не стыдно. — Ты еще изменишь мнение, — фыркнул он. — Пропахнешь мной и будешь переживать, что все узнают. Арсений неожиданно отстранил его от себя, крепко ухватив за плечи, и уставился снизу вверх очень серьезно. — А мы скрываемся? — поинтересовался он. Антон моргнул. — Как будто бы нет, — осторожно отозвался он. — Но я подумал, может, ты не захочешь... ну, выставлять напоказ, что ты со мной. — С хуя ли? У меня на это ни единой причины. И у тебя. Ее же нет? — Нет, — подтвердил Антон. — Прости, я глупость сморозил. Но... — Если ты снова начнешь говорить, что я классный, а ты чмо, я развернусь и уйду, — предупредил его Арсений. Антон улыбнулся и покачал головой. — Я спрячу всю твою одежду, и никуда ты не уйдешь, — доверительно сообщил он. — Помогите, мои трусы держат в заложниках! — тоненько пропищал Арсений. Антон провел раскрытыми ладонями по его плечам, предплечьям, погладил запястья и вздрогнул, когда Арсений положил руки ему на грудь. По коже побежала дрожь, и Арсений завороженно оглядел его сверху донизу, любуясь так явно, что становилось неловко. Антон переступил босыми ногами и уточнил: — Не передумал? — Ну да, я же тут просто так голым задом сверкаю, — закатил глаза Арсений. — Чтобы трусы не мокли. Сердце провалилось в живот и обожгло внутренности. Антон шумно втянул носом воздух и убедился: — Арс, ты потек. — Такая неожиданность, — смутился тот. — Потек, — завороженно повторил Антон. — Возможно, я еще несколько раз это скажу, не обращай внимания. Арсений кривовато улыбнулся и потянулся к нему. Так, медленно переступая и стараясь не споткнуться обо что-нибудь, они добрались до уже не настолько аккуратно застеленной кровати и опустились на нее. Антону было почти неловко за то, с какой жадностью он накинулся на Арсения, однако тот не отставал, ощупывая его с завороженным и восхищенным выражением на раскрасневшемся лице. — Нормальные люди выключили бы свет, задернули шторы, — пробормотал Антон, прихватывая губами кожу на его шее. — Создали интимный полумрак... — Не в этот раз, — отрезал Арсений подозрительно рассудительным голосом, как будто не он тут уже притирался мокрой головкой к Антонову животу. — Дай тебе волю — и мы бы даже не разделись. — Ты бы разделся, — не согласился Антон. — Я бы да, — подтвердил Арсений. — Но чувствовал бы себя в этом одиноко. Ты бы позволил мне мерзнуть голым в одиночестве? Как не стыдно. — Ты бы не замерз, — улыбнулся ему в ключицу Антон. Они не мерзли и сейчас: в окно жизнерадостно било солнце, и один такой яркий квадрат лег аккурат Антону на спину. Было хорошо, тепло и уютно. Арсений возился под ним, целуя, куда попадет, гладил этот солнечный квадрат между лопаток, сжимал бока, растирал мурашечные ягодицы. Антон млел, сползая все ниже: ему было кайфово от одной мысли, что они наедине. И до вечера они только вдвоем, словно всего остального мира за пределами комнаты не существует. Арсений под его поцелуями гнулся, как пластилиновый, столь бесстыдно наслаждаясь лаской, что у Антона перехватывало дыхание. — Вставь, — выдохнул Арсений, разводя колени. — Давай, я хочу. Пряно тянуло возбуждением, и все еще хотелось кричать от восторга из-за того, что Арсений реагирует так именно на него. Антон подчинился, въезжая по скользкой смазке двумя пальцами, а сам, приподнявшись на локте, пялился на искаженное удовольствием лицо и не верил собственному счастью. Арсений теплый, мокрый, тяжело дышащий, подался бедрами навстречу, заставляя двигать рукой смелее. Антон вжался в одеяло и обнял губами маняще покачивающуюся покрасневшую головку. — Ох, — тихонько выдохнул Арсений, мышцы его живота сократились, и он застыл, явно не зная, куда податься — на пальцы или глубже в Антонов рот. Антон не пробовал брать сильнее — боялся не справиться. Поэтому просто осторожно покачивал головой, изучая губами рельеф, и умирал от осознания, что Арсению нравится. Тот опустил руку ему на плечо, погладил дрожащими пальцами. Антон выпустил член изо рта, повернулся и ткнулся носом в худое запястье. Арсений коснулся его щеки и поднял голову: — Все нормально? — беспокойно уточнил он. Антон улыбнулся и согнул внутри него пальцы: — Все прекрасно, — уверил он. — А у тебя? Тот попытался свести бедра, но в итоге обнял коленями плечи Антона, зажав его между ними. — Да хватит, — задохнулся он, когда Антон снова согнул пальцы и погладил нащупанное уплотнение. — И так хорошо, а тут я просто... слушай, а ты уже сможешь войти? Антон завис, уставившись на него с полуоткрытым ртом, и отмер только когда Арсений стал осторожно отползать, съезжая с пальцев. — Не знаю, — с опозданием признался Антон и позволил ему лечь удобнее. — А ты думаешь, что уже готов? — Думаю, что уже очень хочу, — поправил его Арсений. — Ладно, — заторопился Антон. — Сейчас. Он поцеловал Арсения в коленку и засуетился, пытаясь вспомнить, где в последний раз видел презервативы. Упаковка нашлась на столе, и Антон дрожащими руками принялся потрошить ее, то и дело роняя. Наконец он, покосившись на Арсения, попытался разорвать скользкий фольгированный квадрат. Арсений с улыбкой наблюдал за его мучениями. — Ну что ты там? — Да я... презик открыть не могу, — побежденно выдохнул Антон и протянул его Арсению. — Давай ты? Тот сел и принялся сосредоточенно ковырять фольгу. Если бы Антон не нервничал так сильно, то умилился бы: Арсений сиял в солнечном квадрате, губы серьезно сжаты, брови сведены, взгляд строгий. Его пальцы тоже соскальзывали, а фольга оставалась нетронутой. Антон с недоверчивой усмешкой подумал: неужели в жизни так и бывает? Вот вы только что томно смотрели друг другу в глаза, а сейчас сидите как воробьи на ветке и дербаните неподдающийся презерватив, и ничего-то у вас не получается. В итоге они кое-как справились, и Антон, молясь, чтобы у него не упало от таких усиленных попыток сделать секс безопаснее, вернулся к Арсению. Тот обласкал его медленным оценивающим взглядом, и Антону против обыкновения захотелось не прикрыться, а расправить плечи, чтобы казаться привлекательнее. Это желание посещало его крайне редко, и еще ни разу — когда он стоял в боевой готовности голым перед человеком, который ему страшно нравился. В итоге он наполз на Арсения, чтобы тот перестал пялиться, и воспользовался своим отточившимся умением его отвлекать: поцеловал так, как хотелось — жадно, горячо, прикусывая тонкие губы. Арсений вспыхнул мгновенно, вцепился в него, прижался и замычал, и Антон, порадовавшись, что все еще получается, отстранился: — Перевернешься? — попросил он. — На живот. Так, наверное, будет проще начать. Арсений осоловело моргнул. Не с первого раза поняв, что от него требуется, он перевернулся, подгреб под себя подушку и обернулся: — Так? — У меня сейчас сердце остановится, — с трудом сглотнул Антон. Арсений польщенно рассмеялся. Повел бледной задницей в россыпи родинок, переступил коленями, раскрываясь шире. В промежности блестела смазка, и Антон, как примагниченный, не мог оторвать взгляда. — Антон, мне становится стыдно, — смущенно признался Арсений. — И очень одиноко. — Прости. Антон подполз ближе, согнулся над ним, целуя в щеку, и Арсений повернул голову, чтобы мазнуть губами по губам. Антон взял в руку член и провел головкой между Арсовых ягодиц, скользя по смазке. Арсений прикрыл глаза и задышал тяжелее, завозился, выгибая поясницу. — Давай, — шепнул он. — Только медленно. — Ага. — Антон облизнулся и, отстранившись, внимательно уставился вниз. Он был ужасно твердым, казалось, что ничего у них не получится. — Арс, — жалобно позвал он. — Ты же скажешь, если будет слишком? Тот кивнул и качнул бедрами. Антон снова сухо сглотнул и надавил головкой на расступающиеся мышцы. Арсений застыл под ним, не двигаясь, только задышал глубже. Антон метался взглядом от его встрепанного беззащитного затылка до места, где соединялись их тела, и кусал губы: он не вошел даже на треть, а его стискивало уже так мучительно хорошо, что хватило бы и этого. Он весь вспотел, пытаясь продвигаться как можно аккуратнее, бедра дрожали от напряжения. Сердце отбойным молотком колотилось в груди, а Арсений ничем не показывал, каково ему. Антон остановился. Его разрывало от желания толкнуться вглубь сильнее, тяжелее, жестче. Подмять Арсения под себя, сжать руки на боках, насадить и двигаться, двигаться, двигаться. Чтобы тот вскрикивал и стонал, и подавался навстречу, чтобы жался спиной к груди, кричал и сжимал его собой. Вместо этого Антон посмотрел в потолок, где лениво покачивались солнечные пятна, несколько раз посчитал от десяти до одного и дрожащим голосом уточнил: — Т-ты как? Арс? — Пиздец, — едва слышно прошептал Арсений, по-прежнему не двигаясь. Он так вцепился в подушку, что побелели костяшки. — Больно? — запаниковал Антон. — Плохо, да? Арс, плохо? Вытаскиваю? — Не вздумай, — повысил голос тот. Повернул голову и сморгнул пелену с глаз, и на какой-то короткий страшный миг Антон всерьез испугался, что он плачет. Однако потом заметил дрожащую улыбку и немного успокоился. — А что? Что сделать, Арс? — Там еще много? — поинтересовался тот, медленно пошевелился и снова замер. Антон пристыженно сжал губы, погладил теплые ягодицы обеими ладонями и обвел большими пальцами растянутые вокруг члена мышцы. Арсений вздрогнул. — Много, — покаялся Антон. — Слушай, давай остановимся? — Начинай аккуратно двигаться, — одновременно с этим сказал Арсений. Они уставились друг на друга, и Антон, чуть не плача от смеси жалости и удовольствия пробормотал: — Может, я лучше пальцами, а? Ты так сильно меня сдавил, я боюсь, что... Арсений вполне осознанно сжался, и Антон неожиданно для себя простонал. По телу побежали мурашки, и он вцепился в Арсения сильнее. — Ладно, — выдохнул он, потянулся за смазкой и дрожащими пальцами отвинтил крышку с тюбика. — Ладно... Он медленно подался обратно, с тревогой глядя на затянутый в презерватив член, больше всего опасаясь увидеть кровь — если бы он как-то навредил Арсению, то в жизни бы не решился на повторную попытку и ушел в монастырь. Обладая таким орудием массового поражения, ему не оставалось ничего другого. Однако все было хорошо, только Арсений медленно выдохнул и пошевелился, с тревогой оглядываясь. — Что ты... — Сейчас, сейчас, — торопливо сказал Антон. — Смазки добавлю. Руки дрожали, и он переборщил, выдавливая густой прозрачный гель — на ладони оказалась примерно половина тюбика. Антон побитой собакой посмотрел на Арсения. — Арс, — вздохнул он. — Ну больно же, наверное. — Не больно, — тот мотнул головой. — Просто... распирает. Ощущения очень сильные, как будто на грани терпимости, но... — Но? — Но есть в этом что-то, — Арсений помедлил. — Сложно сказать, что, но мне хочется, чтобы ты продолжил. Если, конечно, сам еще не передумал. К окончанию фразы его голос упал, и Антон запаниковал, испугавшись, что Арсений расстроился. — Арс, — держа отведенной руку в смазке, подполз ближе он. — Ты не представляешь, как это... Как хорошо. Ты так сжимаешься, у меня голову сносит. И страшно пиздец. Ты такой узкий, что я даже дышать боюсь. — Это мышцы, они растягиваются. — Растягиваются, — согласился Антон, наклонившись над ним. Поцеловал в затылок, в мокрую от пота шею, в плечо. Потерся щекой о лопатку, уткнулся лбом. — Давай, — уже более решительно сказал Арсений. — Добавляй, и пробуем еще раз. Антон послушался, размазал согревшийся гель по промежности, скользнул внутрь. Тугие эластичные стенки вокруг пальцев — трех — пульсировали и горячо сжимались. Было очень мокро, скользко, пошло. Антон погладил по кругу, надеясь, что этого будет достаточно, и теперь Арсений буквально тонул в смазке, своей и искусственной, и та вытекала из него, медленно пропитывая постельное белье. Сам Арсений снова переступил коленями и обернулся: — Ну что? В этот раз получилось легче. Смотреть вниз было страшно — Арсений выглядел настолько растянутым, что Антону становилось не по себе. Вокруг члена горячо сжималось, и он подался назад под Арсово: «Ах». Этот сорвавшийся выдох прозвучал так сладко и неожиданно, что Антона прострелило удовольствием с головы до пят, и он застыл, уткнувшись взглядом в широкую белую спину. — Арс? — прошептал он. — Арс, я... я целиком. Можно? Можно же? Тот, дрожа, медленно повел лопатками и пробно качнулся. Антон вцепился в его бока, едва удерживаясь на месте, и все-таки взглянул вниз. Его член казался огромным, распирающим. На контрасте с растянутыми мышцами, смыкающимися на толстом стволе, это выглядело ужасно возбуждающе. Антон зажмурился и заскулил. Арсений все двигался вперед, и когда внутри осталась одна головка, помедлил и двинулся обратно. — Блядь, — провыл Антон, смял его бока и наклонился, упираясь лбом в мокрую спину. — Блядь, блядь, Арс... Арс!.. — Давай, — сипло разрешил тот. — Давай. Хорошо. Антон благодарно поцеловал его под лопаткой, глубоко вздохнул и попытался двигаться. Сначала было сложно и слишком туго, но потом Арсений стал осторожно раскачиваться вместе с ним. Об увеличении темпа не шло и речи: Антон боялся, а Арсению, видно, было пока слишком много. Натяжение вокруг члена было такое, что Антон всерьез переживал, как Арсений потом будет сидеть и ходить, хоть и понимал, что опасения не имеют под собой основы: они все делали медленно и правильно, а тела у омег были удивительно приспособленными ко вторжению. — Арс, — зашептал Антон, плывя на волнах блаженства. — Арс, ты такой тесный, так сжимаешься, такой хороший. Такой красивый, Арс. Арс! Арсений сдавленно застонал и прогнулся в пояснице, шире разведя ноги. Антон на волне эмоций шлепнул его по подставленной ягодице, и звонкий удар переплелся с таким же звонким вскриком — похоже, не слишком довольным. — Прости, прости, — всполошился Антон. Извинительно погладив наливающееся красным цветом полупопие, он наклонился, чтобы поцеловать напряженное плечо. — Перебор? — испуганно уточнил он в мокрый от пота затылок. Арсений нечленораздельно замычал, мстительно сжался и насадился неожиданно сильно — так, что у Антона искры из глаз посыпались. — Тихо, Арс! — испугался он. — Не вздумай, — просипел Арсений. — Не вздумай останавливаться. А ударишь без разрешения по жопе еще раз — я перевернусь и сам тебя трахну. — Понял, — Антон снова погладил красный след, немного стыдясь, что не сдержал порыв. — Жопу только гладим, — мягкий мелкий толчок, — мнем, — еще один, — и целуем. — Шаст, — тихонько провыл Арсений. — Да что ты делаешь... — Не надо? — замер Антон. Арсений зарычал, и Антон окончательно растерялся. — Что?.. — беспомощно уточнил он. — Я не понимаю. — Продолжай, — выдохнул Арсений. — Вот сейчас было хорошо. Антон боялся дернуться и причинить ему боль, однако с каждой фрикцией получалось все лучше: то ли Антон стал чувствовать тело Арсения, то ли и правда тот привык и расслабился. Или они хорошо подготовились. Или все изначально было не так страшно. Или... По лицу градом стекал пот, кудрявая челка прилипла ко лбу, в основании позвоночника набирало силу пружинящее напряжение, готовое высвободиться в любой момент. Антон завороженно двигался, не выходя из Арсения полностью, и плыл от мысли, что Арсений сейчас под ним — раскрасневшийся, податливый, настолько очевидно кайфующий несмотря на то, что у них не сразу получилось поймать общий ритм. Его затапливало такой невероятной нежностью, что на глаза наворачивалась влага, и он подумал: хорошо, что Арсений этого не видит. Было бы совсем стыдно расчувствоваться, хотя Антон все же понимал, что Арсений отнесся бы к этому как всегда — с принятием и пониманием. Он настолько сильно любил его в этот момент, что хотел остаться так навсегда: глядя на вздрагивающую спину, любуясь на напряженную шею и гладя широко расставленные бедра и раскрытые ягодицы. Матрас под ними поскрипывал, Арсений тяжело выдыхал и тихо постанывал, когда Антон менял угол, подавался навстречу и шептал, как ему хорошо — это было лучшим комплиментом, на который Антон и не надеялся. Рядом с Арсением он хотел всего и сразу, но никогда до этого всерьез не мог представить, что у них получится. Чувств было так много, они были такие сильные, что Антон не удержался и наклонился, целуя Арсовы плечи и шею. Тот протяжно замычал, и Антон испуганно замер: — Сильно въехал, да? Прости, Арс, я не подумал... я почему-то решил, что уже можно. Тот мягко выдохнул: — Можно. Только я хочу перевернуться. — Давай, — засуетился Антон. — Конечно, давай перевернем тебя, Арс. Он осторожно вытащил член, провел по промежности и погладил не успевшие сомкнуться мышцы. Арсений тихо охнул, когда внутрь скользнули пальцы, и сжался на них, выталкивая целый водопад смазки. У Антона пересохло в горле. Он отодвинулся, чтобы дать Арсению возможность лечь удобнее. Тот с блаженным выдохом вытянул ноги по обе стороны от его бедер и положил руку на напряженный член. Антон посмотрел на него, расслабленного и разнеженного, возбужденного, красного и мокрого, и заулыбался, ощутив такой невероятный прилив любви, что она вся не помещалась внутри. — Как ты? — беспокойно уточнил он, и Арсений только прикусил губу. — Иди сюда, — позвал он, и Антон осторожно, как сумел медленно вошел снова. Наклонившись над ним на вытянутых дрожащих руках, он сходил с ума от нежности и возбуждения и окончательно поплавился, когда Арсений сжал себя и, кинув на него неожиданно смущенный взгляд, принялся двигать рукой. Антон с трудом удерживался на самом краешке оргазма, чувствуя, что еще совсем чуть-чуть — и все. По его примерным представлениями, он и так продержался удивительно долго, учитывая силу, с которой этого хотел. Он внимательно смотрел, как его член распирает Арсову задницу, как густые прозрачные капли с каждым толчком вытекают наружу, чувствовал под коленями промокшее постельное белье, и не ясно, почему оно было мокрое — из-за его пота или Арсовой смазки. Узел стал плотный, набухший, и Антон буквально почувствовал себя героем, когда нашел силы внятно спросить: — Арс, мы не обсудили... с вязкой или без? — А? — тот заморгал, выныривая из собственного блаженного забытья, и облизнулся. — Узел хочешь или я вытаскиваю? — из последних сил терпеливо спросил Антон. Член входил легко — помогла дополнительная смазка и то, что они возбудили Арса и дали ему время расслабиться, однако Антон сомневался, что запихивать внутрь узел в первый раз было хорошей идеей. Он уже пожалел, что спросил, однако Арсений вдруг загорелся и заалел: — Хочу, — тихо простонал он, сбившись со своего ритма. Его рука, мерно двигающаяся под животом, замедлилась. — Очень хочу, давай скорее, да... Антон, засомневавшись, посмотрел вниз. Арсений был растянут до предела, и пусть он не подавал ни малейшего признака того, что ему сейчас дискомфортно, это была не лучшая идея. И у него не течка, когда смазка вырабатывается литрами, притупляется болевой порог, мышцы становятся еще более податливыми и эластичными... Антон затаил дыхание и провалился в блестящий яркий взгляд. Арсений тяжело дышал, приоткрыв губы, и в итоге Антон наклонился, целуя его, кусая, вылизывая податливо открывающийся рот. Он животом чувствовал, как быстро двигается внизу Арсова рука, вокруг члена судорожно сжималось и дрожало, и стискивало, и хлюпало, и было так невыносимо, что... Арсений тихо застонал, выгибаясь под ним, и Антон скользнул губами к его уху, мягко целуя: — Давай, Арс. Как мне сделать? Чего ты хочешь? — Лежи вот так, — всхлипнул тот. — Вот так… Хорошо… На очередном тихом, полустертом «хорошо» он закаменел и замер, а потом несколько раз крупно вздрогнул, и вокруг Антонова члена снова крепко и сладко сжались мышцы. Он застонал Арсению в висок и упал на него, содрогаясь. После, когда тот под ним пошевелился, Антон с трудом нашел в себе силы осоловело приподняться и откатиться в сторону, аккуратно вытащив опадающий член. Не хотелось даже дополнительно сжимать узел — тот распирал презерватив, и Арсений, взглянув вниз, только выдохнул и прикрыл глаза: — Ты оказался умнее, — признал он. — Меня как переклинило, так хотелось тебя внутри задержать. Антон вяло рассмеялся, поцеловал его в плечо и выдохнул. На коже прохладно остывала пленка пота. — Просто ты не видел то, что видел я, — отозвался он. — Стало жалко твою задницу, ей и так досталось. Арсений поднял голову и посмотрел на него осуждающе. — Это мышцы... — начал он. — Знаю, что они растягиваются, — прервал его Антон. — Но мы же с тобой решили не жестить, да? Можем попробовать с узлом, когда у тебя будет течка... Стоило это сказать, и в голову неожиданно закралась предательская мысль, что Арсений может и не захотеть проводить это время с ним. Антон понятия не имел, как он предпочитал пережидать течки, и теперь мог выставить себя уродом, который... — Ты там загоняешься? — подозрительно уточнил Арсений, толкая его плечом. — Ты там загоняешься. — Немного, — пристыженно признался Антон, потянулся через Арсения и набросил на него плед, а сам притиснулся ближе. Задница все равно оставалась снаружи, зато грудь тепло жалась к Арсову боку. — О чем загоняшься? — Да о глупостях, — попытался съехать Антон, но снова получил плечом и пробубнил. — Про течку... Сам сказал, что можем попробовать, а у тебя даже не спросил... Арсений тяжело вздохнул, повернулся на бок и обнял его, прижимая к себе крепче. Антон оказался втиснут носом во влажную шею и жадно втянул запах — смесь возбуждения, пота и остаточный аромат геля для душа. Захотелось лизнуть, но он держался. — Попробуем, конечно, — закинув на него еще и ногу, согласился Арсений. — И ты прав, в течку будет проще. А сейчас и так хорошо. Только я уже хочу помыться. — Салфетки, — пробормотал Антон. — Да что твои салфетки, там уже застыло все. А еще есть хочется... Антон улыбнулся. Как минимум о еде он благоразумно позаботился заранее. И вообще все прошло куда лучше, чем он ожидал. В голове вертелась ровно одна тревожная мысль, но он решил не удерживать ее внутри, поскольку уже понял, что может обсудить с Арсением все. — Арс, — задумчиво произнес он. — А тебе вообще норм с мыслью, что у нас будет вот так? — Вот так это как? Антон потерся лицом о его шею и вжался лбом. Бережные пальцы принялись перебирать его волосы. — Ну, долго, — пояснил он смущенно. — С подготовкой. Мы не сможем с тобой по-быстрому. Ты понимаешь. — В смысле не сможем? Передернуть друг другу всегда можно, — Антон почувствовал, как тот пожал плечами. — Антон, ты же понимаешь, что взаимная дрочка это тоже секс? И минет. О чем ты? — Ты не понимаешь, — мучительно покраснел Антон. — Вот захотели мы потрахаться... — Возьмем и потрахаемся, — терпеливо сказал Арсений. — С чувством, с толком, с расстановкой. Ты волнуешься о том, чего еще даже не произошло. Приперло желание — подрочили друг другу, у тебя чудесные пальцы, меня устраивает. А с твоей нелюбовью что-то делать в местах, где могут быть посторонние, это едва ли станет проблемой. — Эй! — возмутился Антон. — Хочешь сказать, я скучный? — Хочу сказать, что разделяю твою любовь к комфорту, — отрезал Арсений. — А дома на кровати мы можем потратить столько времени на подготовку, сколько нам будет угодно. Они помолчали. Антон вдыхал его запах, успокаиваясь и напитываясь невероятным чувством уверенности, словно уже знал, что они друг у друга навсегда, и вперед им идти только рука об руку. Это было так странно и в то же время правильно. — Наверное, ты прав, — задумчиво согласился Антон. — К тому же беты как-то справляются, да? Они ведь вообще не текут. Ну, парни. Ты понял. — И им тоже приходится заморачиваться, — подтвердил Арсений. — А еще не все омеги текут. Не парься, Антон. Твои габариты не сделают нашу жизнь хуже. Мне все нравится. — Тем более, и ты можешь, ну, меня, — смутился Антон. Арсений сжал его сильнее, а потом немного отстранился и опустил голову, чтобы посмотреть в глаза. Антон почувствовал, как лицо затапливает краска. — И ты позволишь? — недоверчиво уточнил Арсений. — Ну да, а почему нет, — Антон прикусил губу, прислушиваясь к себе. — У тебя тоже есть член, мы можем его использовать. Почему я могу его сосать, а все остальное — нет? Если ты захочешь, конечно. Мало ли, может, у тебя вообще такого желания никогда не возникало. — У тебя довольно широкие взгляды, — ошеломленно признал Арсений. Антон улыбнулся, подтянулся выше, чтобы оказаться с ним лицом к лицу и поцеловал его в кончик носа. — А ты хотел бы? Или... ну, омеги не хотят? — Не знаю, — озадаченно свел брови Арсений. — Раньше даже не думал об этом. Но если когда-то захочу... я скажу тебе. Сама возможность уже звучит интересно. В коридоре громко хлопнула дверь, и они, вздрогнув, переглянулись и заулыбались. — Я бы помылся, но сначала надо привести себя хотя бы в относительный порядок, — прошептал Арсений. — Где там твои салфетки? Вечером вернулся Дима. Внимательно оглядев сияющую чистотой половину Антона, он покачал головой и ухмыльнулся. — Он хорошо на тебя влияет, — только и сказал он, прежде чем упасть на свою кровать. — Скрещиваю пальцы, чтобы это было надолго. — Ой, отстань, — смутился Антон. Он лежал на свежем постельном белье и влюбленно пялился в открытый диалог с Арсением, и ему было абсолютно без разницы, насколько у него глупое выражение лица. Надолго — это мало. Надо, чтобы навсегда.