И миру плевать, кем мы завтра проснёмся

Если бы путешествия во времени были реальными, Марин бы вернулся лет на десять назад и на коленях молил бы маму отдать его на японский. Он бы много чего изменил на самом деле, так чтобы знание японского ему бы сейчас не пригодилось. Однако жизнь — штука выёбистая, и распорядилась его тленной судьбой сильно иначе. Толстенный талмуд, от которого пахло древностью и плесенью, смотрел на него нечитаемыми, местами стёршимися японскими закорючками. Парень же в ответ смотрел на него опухшими красными глазами. За последний час искры между ними, к сожалению, не случилось. Как и бури. Обидно. Горестно вздохнув, Марин с хлопком закрыл книгу, отчего в воздухе тут же появились клубы пыли, свернул словарик на экране компьютера и уткнулся взглядом в обои. В школе от него быстро отстали: утолив первичное любопытство и скоро поняв, что к ярому общению Марин был не настроен, оставили его фотосинтезировать в покое на последней парте. Аркаша со своей гоп компанией, которая, как оказалось, была достаточно большой, чтобы где-то в древние века без проблем завалить мамонта, по-приятельски помогал ему в те моменты, когда это было нужно, но в основном не трогал. Как понял Марин, по мнению Аркаши, он особой опасности не представлял, а, следовательно, и интереса тоже. Самого парня это более чем устраивало. Общение со сверхъестественными существами закончилось для него в прошлом году. И закончилось не очень удачно. К слову, о сверхах и об общении. Он так и не ответил Артёму. А стоит ли? Марин несколько секунд барабанит пальцами по деревянному столу, взвешивая все за и против. Решая, что пусть идёт оно всё в пасть мантикоре, парень стягивает наушники и открывает дискорд на компьютере. Артём в сети, но решимости это не прибавляет. Ещё через несколько секунд Марин всё же набирает друга, и тот практически сразу отвечает. — Йоу, — чересчур жизнерадостно, даже по мнению самого парня, говорит Марин. — И тебе, — произносит Артём, смущённый его тоном. — Как ты? — Что делаешь? Они задают вопросы одновременно, и Марин тушуется, выдыхая и закидывая карандаш в стакан для канцтоваров. — Давай сначала ты, — предлагает он. — Ебу физику, — весело произносит Артём, а следующее предложение говорит уже менее радостным тоном, — Но, по большей части, ебёт она меня. Без смазки, к сожалению. — Земля пуховиком, — сочувствующе произносит Марин и замолкает. Артём тоже молчит, ожидая ответа на свой вопрос. Собравшись с мыслями, Марин наконец-то отвечает, — Я… Нормально. В достаточной степени, чтобы функционировать. — Мне жаль. — Мне тоже, — Марин соглашается, — Не то, чтобы в этом есть твоя вина. — Нет, Мар, я… — О, сори, — Марин тут же перебивает его, не желая слушать продолжение, — Маман просит ей помочь с ужином. Был рад пообщаться. Покедова. Он отключается от звонка, включает музыку и падает на кресло в попытке успокоиться. Перед глазами мельтешат картинки, видеть которые он не сильно хочет, но и забыть не может. Марин выкручивает музыку на всю, плотно зажмуривает веки и начинает глубоко дышать. В уголках глаз быстро скапливается влага, но это ничего. Это лучше чем злость или агрессия. Он полулежит так какое-то время, плавая где-то между воспоминаниями и своими мыслями. Кажется, протяни Марин руку, и сможет ухватиться за одно из них, и то ли спрятать где-то глубоко, чтобы никто не увидел, то ли разорвать на части, чтобы самому больше никогда не видеть. Марин усмехается, открывая глаза, самое время, чтобы заметить, как домовой крадётся в сторону его портфеля. — Не смей, — шипяще произносит он, смотря прямо на домового. Домовой нерешительно замирает. Его поза не сказать, чтобы удобная: он стоит на одной ноге, вторую занеся для шага, из-за этого его корпус смещён, заставляя покачиваться взад-вперёд, чтобы сохранить равновесие и не упасть плашмя на пол, а одна из рук вытянута в сторону открытого портфеля. Демонёнок смотрит в его глаза, продолжая медленно тянуться к портфелю. Марин предупредительно сощуривает глаза, и домовой вновь замирает в неестественной позе. — Старина, — раздражённо начинает он и почти миролюбиво предлагает, — Съеби по-хорошему, пока чем-то тяжёлым не прилетело. Там ничего интересного. Домовой, несмотря на его предупреждение, которое он, скорее всего, пропускает мимо ушей, быстрым движением цепляет какую-то мелочёвку, насколько успевает заметить Марин, это ручка или что-то вроде того, и тут же исчезает из комнаты, словно его никогда и не было. Марин несколько секунд тупо смотрит на место, где только что был домовой. Очень, очень жаль, что домовым нельзя причинять вред, потому что именно в эту секунду Марину хотелось сделать именно это.

✨✨✨

Олег идёт медленно, позвякивая различными цепочками и амулетами, словно прогуливается по аллее в центре города. Кончиками пальцев касается надгробий и перекошенных от гнёта времени православных деревянных крестов. В воздухе ощущается приятный смрад смерти, и он вдыхает его полной грудью, наслаждаясь этим запахом. На кладбище практически тихо, не считая их троих и сегодняшней проблемы. Это необычно. Возможно, покойным душам тоже не нравится их новое соседство, и они не хотят показывать носа и знакомиться с заблудшей душой, по случайным обстоятельствам находящейся на месте их упокоения. Позади него кто-то спотыкается и громко ругается по этому поводу. Судя по тому, как Богдан буквально лучится удовольствием, этот кто-то — Аркаша. Олег замедляется и оборачивается, чтобы проверить друга. Его фамильяр, с вечной, буквально приклеенной усмешкой на губах, врезается ему в грудь и, не теряя возможности, тут же лезет обниматься. Он тёплый, практически экстремально горячий, и Олег улыбается ему, ероша волосы. Аркаша же в это время продолжает что-то причитать себе под нос, недовольно разминая ногу. — Уважаемые господа, — язвительно начинает он, критически оглядывая их двоих, буквально слипшихся как пельмешки друг с другом, — Напомните, пожалуйста, мне, ополоумному, на кой хер мы припёрлись сюда в десять ночи? — Здесь где-то мстительный призрак, — тут же поясняет ему Богдан и выползает из объятий Олега. — Ага, — Аркаша кивает сам себе, — И что мы будем делать? — Понятия не имею, — Олег пожимает плечами и замечает, как глаза Аркаши округляются от удивления. Он разворачивается, чтобы продолжить идти дальше. — В смысле?! — взрывается Аркаша за его спиной. — Импровизация, — нараспев произносит Олег, делая руками в воздухе широкий жест. Он чувствует, как меняется направление ветра, и поэтому сворачивает с тропки, ведя ребят за собой. Аркаша тем временем продолжает: — Я вам зачем? — Помогать импровизировать, — отвечает ему Богдан, по-дружески похлопывая его по плечу. — Обычно мстительные духи сами уходят, после того как отомстят обидчику, — начинает пояснять Олег, — Если же нет, им помогают. Но я сильно сомневаюсь, что обычный упокаивающий ритуал сработает. — Может сожжем кости? — предлагает Аркаша. — Во-первых, мы не в сверхъестественном, во-вторых, мы понятия не имеем, где её могила, и есть ли она вообще. Аркаша горестно вздыхает, продолжая возмущаться себе под нос. И да, Олег его понимает, он бы, может, тоже сейчас лежал в своей тёплой кроватке и, может быть, даже не один. Богдан где-то сбоку от него усмехается. Некромант чувствует, как натягивается их связь, заставляя кожу на спине покрыться мурашками в приятном предвкушении. Дёрнув его сторону их связи, Олег предупреждающе смотрит на Богдана, но ничего не говорит. Тот лишь мило улыбается, показывая края верхних клыков. Они идут мимо старых могил, совсем старых, за которыми уже никто не ухаживает, датируемых началом двадцатого века, мимо потрёпанных усыпальниц в сторону соснового леса, когда Олег теряет ядовитую яростную энергию. Внезапная перемена в пространстве заставляет его напрячься, глаза тут же начинают бегать по местности в поисках опасности. Богдан щетинится прямо как кошка в ответ на его напряжение, в его руке тут же появляется один из ритуальных клинков Олега. — Будьте настороже, она где-то рядом, но я не чувствую, где конкретно, — предупреждает Олег, но по большей части это предупреждение для Аркаши, потому что Богдан схватывает все его эмоции и ощущения на лету. — Замечательно, — саркастично заявляет Аркаша, скидывает с плеч портфель и присаживается на корточки, осматривая местность, пока его руки роются в портфеле. Тишина давит со всех сторон, не слышно даже копошения животных. Олег внимательно осматривает лес, а затем ту часть кладбища, из которой они пришли. Он не находит ничего, но натыкается на горящие жёлтым глаза Богдана, пристально смотрящие в одну точку куда-то в лесу. Некромант прослеживает за его взглядом, но находит лишь голые стволы сосен. Из леса тянет холодом, и он хорошо это чувствует. — Ы-ы-а-а-ы-а. Что-то утробно завыло. Вой пробирает до самых костей, заставляя их вздрогнуть всем телом. — Это ещё что за херня? — произносит Аркаша, но лаванду зажигать не спешит. Им надо развоплотить призрака, а не отпугнуть его. — Бодь, — пробует позвать Олег, однако парень не реагирует. Из рта его фамильяра раздаётся тихое агрессивное шипение, и некроманту это не нравится. Внезапный запах гнили — единственное предупреждение, которое они получают. Перед Олегом появляется призрак, и Богдан тут же срывается с места в его сторону. Олег уворачивается, пятясь назад, пока Богдан пытается полоснуть призрака клинком, но женщине, или правильнее будет сказать девушке, на это всё равно. Она выглядит как самый обычный труп, умерший насильственной смертью. Глаза белёсые, кожа бледная, на лице кровь и царапины. Её одежда разорвана в клочья, в некоторых местах даже слишком, и Олег совершенно точно не так хотел узнать о женской анатомии. На теле длинные лампасные порезы, из которых сочится чёрная густая жидкость. — А свидание у нас с тобой сегодня горячее, согласись, малыш? Олег отходит на безопасное расстояние, пока Богдан отвлекает на себя призрака. Времени чертовски мало. Даже самый простой ритуал не подготовишь. А что-то другое, из того, что знал Олег, здесь попросту не поможет. Он судорожно начинает думать, что им делать. — Убийца! — кричит девушка в пустоту и просто... пропадает. Олег выжидающе замирает, его глаза внимательно бегают по местности, выискивая опасность. — Это что-то новенькое, — весело комментирует Богдан, становясь позади его плеча. Он расслабленно подкидывает клинок вверх и сразу же ловит. Однако его расслабленная поза, не обманывает Олега, он прекрасно чувствует напряжение фамильяра. — Ве careful, She, тьфу, — заметив ошибку, Олег тут же переходит на русский, — Она всё ещё где-то здесь. — Ты ещё, блять, на латыни заговори, — позади него отзывается Аркаша, не оставляя неожиданную смену языка без внимания. — Pediculum! Pediculum! — позволяя себе несколько секунд беспечности, произносит Олег и начинает забавно размахивать руками. Из губ Богдана вырывается легкий смешок. — Клоун, — раздраженно произносит Аркаша. Олег присаживается на корточки, не опасаясь: Богдан продолжает сторожить его спину. Его рука касается холодной земли, и от указательного пальца, после нескольких слов, произнесённых на латыни, начинает распространяться огненная змея, образуя два рога. Всего через несколько секунд она сливается в круг, от которого внутрь начинают расти символы, заключённые в ещё один круг. Огонь быстро потухает, оставляя после себя борозды в земле. Когда Олег заканчивает разбираться с основным руническим кругом, он начинает выставлять вещи, которые используются для упокаивающего ритуала. Чаша в центре круга, наполовину наполненная кутьёй, копеечная монета во главе (не потому что Олег жмот, скорее потому что он бомж и теперь это его стиль), кукла из соломы с правой стороны, как бы в правую руку, в левую ветку кипариса, в ноги фенечку из белой ткани. — А-а-а-а! Они мгновенно оборачиваются на пронзительный крик Аркаши, чтобы увидеть, как призрак склонилась над парнем, видимо, от неожиданности упавшим на землю прямо на пятую точку. Богдан собирается сделать рывок, чтобы помочь другу, когда Олег останавливает его лёгким движением руки. С мелодичным свистом воздух прорезает искрящийся красным танто с привязанной к рукояти какой-то бумажкой. Лезвие танто врезается прямо в землю перед Аркашей, образуя вокруг него защитный едва заметный круг, а рядом с клинком появляется парень. Олегу он кажется знакомым, спустя несколько секунд он понимает почему: парень — новый ученик химико-биологического класса и, соответственно, одноклассник Аркаши, Богдана и Антона. Воздух вокруг них как будто немного переменился. Парень, словно не испытывая никакого страха, стоит прямо перед призраком, засунув руки в карманы чёрной худи. Его голова скрыта капюшоном, поэтому Олег не может точно рассмотреть его выражение лица, но становится некомфортно. Он чувствует что-то неестественное, даже по меркам их мира. Призрак несколько секунд тупо стоит, удивленно моргая. Когда её призрачные мозги смогли осознать случившееся, она тут же зашипела, кидаясь на Марина. — Ты! — Вы что-то хотели, барышня? — Марин даже не вздрагивает, лишь делает шаг назад, чуть ближе к защитному кругу. — Я убью тебя! — девушка взрывается яростью и начинает визгливо кричать. Марин произносит короткую фразу на китайском, и призрак на несколько секунд замирает, прищурившись. — Чушь! — кричит девушка и пытается атаковать их. Защитный круг под её ударами опасно мерцает, но продолжает стоять. — Согласно статье 3 пункту 1 Соглашения между миром Тем и Этим, все призраки, умершие насильственной смертью, при соблюдении особых условий, могут получить ровно одну квоту на месть обидчику. В случае, если месть исполнена или не может быть исполнена по тем или иным причинам, призрак должен развоплотиться, чтобы перейти в круг перерождения. В ином случае он будет развоплощён лицом, ответственным за это, или третьим лицом, способным это сделать, — Словно скороговорку на одном дыхании со спокойным выражением лица произносит парень, — Так вот, сучка, я то самое третье лицо. Марин быстрым движением выхватывает танто из земли, вспарывает кожу на указательном пальце правой руки и начинает водить им по воздуху, повторяя закорючки символов. Кровь вместо того, чтобы капать на землю или течь по пальцу, как это сделала бы любая другая адекватная кровь, застывает прямо в воздухе, издавая слабое свечение. Закончив рисовать печать, Марин складывает пальцы правой руки в мудру Жизни, и левой ладонью отправляет нарисованную печать в призрака. Печать рассеивается прямо рядом с девушкой, но нужного результата не достигает и только больше раздражает призрака. Девушка взрывается яростным криком, заставляя Марина сделать шаг за круг, который под ударами призрака начинает слабеть. — Оуч! — Марин морщится, и переводит взгляд на парней стоящих чуть поодаль. — Вы, блять, помогать будете или мне тут одному мстительного духа развлекать?! Богдан коротко свистит в попытке привлечь к себе внимание, перехватывая рукоятку клинка поудобнее. Разъярённый призрак, сменив цель, спешит к нему, позволяя Марину покинуть круг. Он несколько секунд наблюдает за непонятным танцем призрака и парня, кожа которого местами начинает покрываться чешуей. Марин даже не знает, удивляться ему или плакать. Вспоминая о том, что вообще происходит, он кричит: — Ей наши клинки, что шли, что ехали! Если нет мифрила — бесполезно! Упокаиващий пробовали? — Не успели, — отвечает подошедший к ним Олег. — Некогда, — Марин цыкает. — Помоги ему. Не подпускайте духа к нам и не дайте ей себя ранить. — Принято, — саркастически отзывается Олег, щелчком растворяя в воздухе второй клинок. Пользуясь моментом, Марин поворачивается к Аркаше, который пристально на него смотрит. — Чудоведьма, ты круги по Шаневичу знаешь? — интересуется он, понимая, что в целом это абсолютно бесполезное действие. — Чего? — Аркаша от удивления даже забывает всё то, что хотел высказать однокласснику. — Понятно, — Марин выдыхает, ероша левой рукой волосы на голове, и скидывает капюшон. — Что по руническим основам? — Знаю. — Рисуй усилительный, основной и развоплощающий. Все примитивные, без изъянов. — Как скажешь, — сквозь зубы произносит Аркаша и, вытащив из рюкзака самый обычный клинок, принимается чертить круги на земле. Марин следит за его движениями: запястья Аркаши тонкие, кисти изящные, такими бы на пианино играть где-нибудь в государственной филармонии. При этом руны он чертит быстро, не задумываясь, именно так, как нужно. Марин поднимает голову вверх: ребятам приходится нелегко — призрак, раздражённая им ранее, кажется, потеряла всякий рассудок и теперь бездумно нападала на всё живое. Парень чувствует прохладную ровную поверхность под левой рукой и тут же заводит её за спину, крепко сжимая рукоятку танто в правой. Аркаша, продолжающий дочерчивать круг, вроде бы ничего не заметил. Марин глубоко вздыхает, несмотря на то, что маска жжёт кончики пальцев. Надевать её не хочется вообще, но, если что-то пойдёт не так, другого выбора у него просто не будет. — Всё! — кричит Аркаша, отходя от нарисованных друг в друге рунических кругов. Даже не беря в расчёт малое количество времени, которое у него было, Аркаша со своей работой справился удивительно хорошо. Марин быстро проверяет основные элементы и после добавляет несколько рун в центре и по сторонам света. — Отойди, — просит он Аркашу, прежде чем заново поранить кожу на руке. Несколько движений складываются в ещё одну печать, которую он тут же отправляет в призрака. — Барышня! Вы, кажется, что-то забыли! Девушка бросается на него, не обращая внимания на окружающий мир. Марин защищается при помощи танто, не оставляя призраку никаких видимых повреждений. Он загоняет её в круг и произносит активирующую фразу. Круги вспыхивают красным, когда девушка в агонии растворяется белым светом. Марину кажется, будто из каждой клеточки его тела выжали сок, — он втыкает танто в землю и валится прямо там на мягкую сухую траву спиной. Закрывая глаза, парень начинает реже выдыхать, чтобы успокоится. — Спасибо, — произносит подошедший Олег, но Марин только лениво отмахивается. — А ты откуда здесь? — спрашивает Аркаша вместо благодарности, но Марин ничего другого от него и не ждал. В его тоне слышится едва скрытая настороженность, поэтому Марин решает не пропускать вопрос и отвечает прямо: — Живу. — На кладбище? Первая реакция на тупой вопрос — огрызнуться. Думая о том, что очков в глазах другого это бы не прибавило, Марин тяжело вздыхает и приоткрывает один глаз. — Ты дебил? — он искренне интересуется. Когда ответа на его риторический вопрос не следует, Марин поясняет: — Здесь рядом посёлок. — Тысы десебисил? — передразнивает его Аркаша. — Чего? — непонимающе спрашивает Марин, а Богдан только прыскает со смеху. — Забей. Правда, спасибо. Мы бы без тебя до утра провозились. — Я рад, что у вас одна клетка мозга на троих и самая важная часть досталась тебе, Богдан, — искренне произносит Марин, потому что Богдан среди всей этой компашки ему действительно симпатизирует. — Грубо, — спокойно произносит Олег, садясь рядом. — So-o-o? — Что? — Откуда знаешь про кодекс? И что за печати? — Не поверишь, — Марин хмыкает и приподнимается, чтобы сесть. — Мои родители что-то вроде юристов в сверхъестественном мире. А насчёт печатей… В целом, они самые типичные. — Научишь? — интересуется Олег, вытаскивая сигарету из пачки. — Те, которые использую я, тебе не подойдут. Все маги, в том числе и некроманты, для магии используют внутреннюю жизненную силу, я же использую другую энергию. Можно попробовать поискать что-то подобное среди учений даосизма. — И мы все проигнорируем тот факт, что Марин просто взял, появился тут и развоплотил призрака? Просто так? — раздражённо цыкает Аркаша. — Типикали, — Богдан усмехается, приваливаясь к плечу Олега. — Технически, это сделал ты, — поправляет Марин. — Замечательно, — Аркаша закатывает глаза и скрещивает руки на груди. — Ты кто, нахрен, такой? — Слушай, — Марин начинает раздражаться. — Вот что тебе, блять, нужно? Я не собирался лезть в вашу компашку по интересам. И здесь я оказался случайно. Я просто, блять, гулял. Но хочу добавить, что если бы меня здесь не было, то просто так это бы не закончилось. — А, может быть, это твоих рук дело? — спокойно интересуется Аркаша, приподнимая брови. — Ты прикалываешься?! — Марин повышает голос, а после устало трёт переносицу. — Если бы кто и мог это сделать, то это некромант. Как ты видишь, некромант среди нас один. А если у тебя мозгов не хватает понять простые истины, то извини. Новые я тебе, к сожалению, сделать не могу. — Тогда в чём проблема сказать, кто ты? — Ты… — Марин в неверии качает головой и улыбается. Следующие слова произносит с лёгким смешком в голосе, — Ты кто нахуй такой, чтобы я что-то тебе доказывал? Какая-то ведьма, решившая, что она самая крутая здесь? Даже элементарных основ не знаешь. Так и продолжишь делать раскладики на любовь и наводить мелкие порчи. Тоже мне. Марин не утруждает себя тем, чтобы наклониться и поднять клинок, вместо этого он показательно использует магию, призывая его себе в руку, и уходит по-английски, не оборачиваясь. — Зря, — резюмирует Олег, впервые решившись подать голос за всю их небольшую перепалку. — Очень зря, — добавляет Богдан. — О, — Аркаша только сейчас обращает внимание на это дуо, — Идите потрахайтесь где-нибудь, раз такие молодцы.