Вечное небо

      Хаято проснулся глубокой ночью в холодном поту и с трудом заставил себя пошевелиться. В ушах звенело, перед глазами все расплывалось, и он снова закрыл их, не в силах противостоять навязчивому желанию провалиться в глубокий сон. Подумать только, его, правую руку самого Джудайме, отделали до обморочного состояния какие-то оборванцы, приснится же такое! Он даже мысленно фыркнул, ведь, конечно, только во сне мог проиграть таким остолопам, но почему тогда каждый поворот головы сопровождался звенящей болью и шумом в ушах? Последним, что он помнил, было недовольное лицо этой напыщенной девчонки Юки, но вот после… Все, что было после, куда-то ускользнуло из памяти, как один из страшных снов, которые всю ночь напролет терзали сознание, но мигом забывались с пробуждением. Может, это был вовсе не сон, и тот громила, чей кулак так метко угодил прямо в солнечное сплетение, работал на нее?       Конечно, наверняка это все хитрый план Юки — разделить их с Джудайме, а потом расправиться с каждым по отдельности. То-то Реборн решил не сопровождать их, наверняка она и это предусмотрела: отвлекла чем-нибудь, чтобы оставить босса без всякой защиты. И чем Хаято только думал, когда решил за ней проследить? Неужели надеялся, что сможет отомстить за тот позорный щелчок по лбу? А ведь должен был подумать, что она не промах, пускай и девчонка, и так просто не позволит к себе подобраться. Нужно было подготовиться лучше, а не лезть на рожон, только жаль, что уже поздно об этом думать. Он снова недооценил противника, снова поддался эмоциям и теперь справедливо расплачивался. Подумать только: эта девка победила даже без боя, какой позор! И после такого Хаято смел называть себя «правой рукой»? «Я так и знал, что ей нельзя доверять! Надо было попытаться убедить Джудайме! — с досадой подумал он, когда снова открыл глаза, только на этот раз резко и без промедления. — Джудайме! Что, если и на него напали. Я срочно должен… Стоп, а где я вообще?»       Хаято снова предпринял попытку подняться, но получилось не слишком удачно: боль, до этого мучившая только ушибленную голову, неприятно разошлась по всему телу, и в ногах ощущалась непривычная тяжесть, будто бы кто-то на них лежал. Он несколько раз моргнул и осторожно откинулся на подушку, ощупывая себя и обнаруживая несколько бинтов и пластырей на тех местах, где саднило больше всего, — кто-то обработал раны, незначительные, но очень неприятные. Было слишком темно, чтобы толком рассмотреть что-то, но получилось увидеть очертания небольшого журнального столика с разбросанными на нем вещами. На полу сидела девушка, спокойно устроившая голову почти что на его коленях, и рубашка, как назло, куда-то исчезла. Если бы не это, можно было бы попытаться встать и просто уйти. В таком состоянии далеко он, конечно, не дошел бы, но все лучше, чем оставаться непонятно где и непонятно с кем. О том, что от любого движения девушка могла проснуться, думать тоже не хотелось. «Какого черта она делает?!» — вдруг пронеслось в голове, прежде чем все здравые мысли и догадки окончательно спутались в непонятный комок.       Если раны обработали, значит, пока что здесь не опасно, но это вполне могло оказаться ловушкой. Хаято закрыл пылающее от смущения лицо руками, ведь, в конце концов, не каждый день на нем без каких-либо церемоний девушки лежали. В таком состоянии он попросту не способен соображать, особенно теперь, когда сердце предательски быстро забилось. Почему она вообще тут спала, неужели не нашлось другого места?       Вскоре в доме стало немного светлее, и он смог лучше рассмотреть спящую, как оказалось, Юки. Ее серебристые волосы растрепались, а на бледном лице не отражалось ничего. Только по учащенному дыханию можно было догадаться, что она еще жива, ведь похоже, вчерашний день изрядно вымотал, да и вряд ли у нее так быстро получилось привыкнуть к смене часового пояса. Вот только почему Юки здесь, если заодно с теми двумя? Значило ли это, что добраться до Десятого у нее не вышло, и поэтому пришлось сохранить и жизнь Хаято? Он вновь отмахнулся от запутавшихся мыслей. Нужно уйти как можно скорее, пока эти странные смущающие ощущения вперемешку с болью и желанием как можно скорее уснуть не свели с ума окончательно. К счастью, ждать долго не пришлось.       В какой-то момент Юки открыла глаза, и Хаято было собирался возмутиться, но почему-то промолчал, выжидая. Она убрала голову с его ног и вытерла стремительно стекающие по щекам слезы. Сейчас, плачущая и собирающая с пола разбросанные лекарства, Юки выглядела совсем беззащитной, и сердце отчего-то сжалось. Все-таки, правда, зачем она спасла и приютила его? Для чего позаботилась о ранах? Что бы он сам себе ни говорил, а на какой-то коварный план происходящее совсем не похоже. Разве она стала бы тогда сама ночевать прямо здесь, да еще и в таком неудобном положении? Хаято совсем не знал ответа, как не знал и того, что нужно сделать и сказать. Он никогда не общался с девушками близко, только и делал, что посылал глупых поклонниц куда подальше. А сколько обидных и неприятных слов за время короткого знакомства сказал самой Юки? Толком и не сосчитать. Сейчас же совсем не хотелось ее задевать в попытке показать, что не стоило связываться с Гокудерой Хаято и пытаться втереться в доверие к самому Десятому Вонголе, совсем не хотелось дразнить, чтобы доказать собственное превосходство, и совсем не хотелось, чтобы она плакала. Как же помочь ей успокоиться? Он все еще не знал, ведь, в конце концов, это не задачка по математике, чтобы с легкостью дать правильный ответ.       Впрочем, как оказалось не так давно, порой даже самые умные люди, если торопились, могли сделать ошибку в решении самых простых задач. Чему те неправильно подсчитанные десятые его и научили, то хотя бы этому. Повторять ошибку дважды было бы совсем глупо. Хаято снова почувствовал, как щекам стало жарко, и натянул одеяло до подбородка. Юки удивительно быстро навела порядок и перестала всхлипывать, но так и не заметила, что он проснулся. Наверное, оно и к лучшему, ведь можно больше не думать о том, как справиться с чужими слезами. Она сейчас уйдет, и дело с концом, но разве так можно? Как ни крути, а кто знал, что могло случиться, если бы пришлось в таком состоянии провести на дороге целую ночь. Вряд ли затемно по улицам бродили приличные люди, которые просто по доброте душевной готовы кому-то помочь. — Спасибо, — Хаято сам удивился тому, насколько уверенно прозвучал голос. Он редко произносил слова благодарности кому-то, кроме Джудайме, но понимал, что сейчас хотел сделать это, поддавшись непонятному порыву. «Наверное, я сильно ударился головой», — мрачно подумал он, когда окончательно осознал, что вообще сказал и, главное, кому — виновнице всех неприятностей! Да если бы эта девка не появилась, то подобного бы вовсе не случилось! С чего вообще нужно переживать о ее чувствах? — Не за что, — ответ прозвучал удивительно спокойно и даже мягко, но Юки решила больше ничего не говорить и куда-то ушла. Хаято снова покраснел, но одеяло от лица убрал. Он ожидал услышать что-то более грубое или же совсем ничего.       Когда Юки скрылась, он окончательно собрался с силами, отбросил одеяло в сторону и резко поднялся, стараясь игнорировать звон в ушах. Жаль, осознание того, что так делать не стоило, пришло слишком поздно. Хаято осторожно откинулся обратно на подушку, стараясь отдышаться, но очень быстро сел нормально, ощупывая стопами твердый пол. В любой другой момент такая подозрительность могла бы ему самому показаться смешной, но прямо сейчас казалось, будто этот самый пол в любой момент мог куда-то исчезнуть. Для того, чтобы окончательно встать с дивана, пришлось приложить гораздо больше усилий, но теперь никакая боль и никакая слабость не могли позволить Гокудере Хаято оставаться дома у этой подозрительной девки. Сам для себя он так и не смог определиться, виновата Юки в случившемся или нет, но решил, что на досуге обязательно все обдумает и примет решение. Только для начала нужно вернуться домой и привести себя в порядок, а потом можно и подумать. Правда, похоже, уйти прямо сейчас не получится при всем желании.       В глазах двоилось, к горлу резко подкатил тошнотворный ком, а поверхность, которая всего минуту назад казалась такой устойчивой, грозилась уйти из-под непослушных ног. Хаято живо сел на пол, только сделать это аккуратно не получилось: аптечка, которую Юки собрала совсем недавно, снова упала, а содержимое — разбросано. Он прислонился спиной к дивану и тихо выругался. Сейчас, когда рядом не было Джудайме, стесняться в выражениях не было совершенно никакого смысла, и плевать, что эта Юки подумает и подумает ли что-то вообще. Вдруг, когда взгляд остановился на тюбике с какой-то мазью, стало совсем не по себе. Юки так старалась привести все в порядок, а он одним неловким движением просто взял и пустил труды насмарку. «Я делаю это только из-за того, что должен набраться сил перед тем, как встать», — рассудок Хаято слишком помутился, раз даже такое слабое убеждение показалось правдоподобным. В любое другое время он не стал бы дожидаться пробуждения Юки, а просто взял и спокойно ушел, даже без рубашки. — Черт… — он тяжело вздохнул, когда собрал все предметы, до которых только смог дотянуться. Оставалось поднять всего несколько закатившихся под стол флаконов. Предпринимать дальнейшие попытки подняться оказалось бесполезно и бессмысленно, ведь ноги перестали слушаться окончательно, хотя перед глазами уже стояла куда более четкая картина, а боль слегка утихла. — Если хочешь, могу открыть для тебя дверь, — на удивление, от тихого голоса, который неожиданно послышался сбоку, голова не разболелась снова. Юки стояла возле двери и пила что-то из большой кружки. Она выглядела куда более собранной, чем после неожиданного пробуждения, но по-прежнему не собиралась делать ничего потенциально опасного. — Или ты все-таки перестанешь над собой издеваться и останешься здесь? — Если только ты меня не убьешь и не отравишь, — с трудом выдавил он после недолгого молчания. Лгать, когда правда настолько очевидна, было глупо. Сил не хватало даже на то, чтобы нормально встать. Оставалось только надеяться на то, что не придется идти в больницу: в этом месяце и так пришлось потратить достаточно.       Юки подошла и поставила пустую кружку на стол, чтобы без промедления поднять с пола остатки медикаментов. Она наклонилась и осторожно перекинула его руку через свое плечо, помогая подняться и сесть на диван. Хаято сделал глубокий вдох и на секунду замер, когда ощутил мягкий едва уловимый аромат ландыша, который тут же пропал, стоило только отстраниться. Снова оказаться на диване, вытянуть ноги и положить голову на мягкую подушку было слишком приятно, но он тут же поумерил радость, когда осознал, что Юки никуда не ушла, а устроилась с краю. Наверное, нужно было просто сесть, но теперь поздно, да и вряд ли в следующий раз получится лечь настолько же удобно. — Моя семья и Вонгола — неофициальные союзники, — наконец сказала она так, будто бы долго обдумывала ответ. — И из какой ты семьи? — вопрос прозвучал довольно резко, несмотря на то, что Хаято хотел вести себя осторожно. То, что они союзники, ничего не гарантировало, ведь, в конце концов, у этой девчонки могли быть и собственные интересы. Впрочем, то, что она по-прежнему просто сидела и ничего подозрительного не делала, немного успокаивало. — Для начала отдохни, а потом поговорим, — она слабо улыбнулась и наклонилась ближе, чтобы поправить неудобно лежащую подушку. Цепочка, которая висела на шее и совсем не привлекала к себе никакого внимания, вдруг выскользнула, и показалось кольцо. Серебряное кольцо с крупными крыльями и круглым оранжевым камнем в центре, которое Хаято не мог не узнать. Точно такой же атрибут носил на пальце Джудайме — Небо, а это могло означать только одно. — Ты что, еще и босс?! — он всеми силами пытался скрыть удивление, но голос предательски дрогнул. — Да, — Юки не стала отрицать очевидного, но, поняв, что Хаято не собирался расслабляться раньше, чем получит ответы на все свои вопросы, продолжила. Ее лицо не выражало совсем никаких чувств, но почему-то казалось, будто тема не слишком приятная. — Я босс семьи Джессо. Ты удивлен? — Удивлен ли я?! — он прочистил горло, стараясь скрыть волнение, и тут же поспешил исправиться. — Возможно, немного. Не сильно ты на босса мафии похожа. — Я и не собиралась об этом на каждом углу кричать, — слова прозвучали с некоторым упреком, но он сделал вид, будто ничего не заметил.       Конечно, Юки права: ни один нормальный человек не станет всем подряд рассказывать о том, что возглавляет семью мафиози. Вот только вслух признавать свою оплошность совсем не обязательно, ведь, в конце концов, то, что она из мафии в принципе, скрыть не получилось. И разве имело значение то, что в этом виновата его излишняя подозрительность, а не ее несуществующая неосторожность?       Хаято промолчал, обдумывая следующий вопрос. Со времен переезда в Японию он почти не слышал новостей из Италии, кроме самых важных, напрямую касающихся семьи Вонгола в целом и Джудайме в частности, тех, о которых рассказывал Реборн или невзначай проговаривался этот непутевый учитель, Шамал. Все попытки вспомнить хоть что-то о семье Джессо, кроме того, что по силе и влиянию она занимала второе место после Вонголы, а босса, Роберто Джессо многие не на шутку опасались, закончились провалом. Они хорошо заботились о том, чтобы держать дела в секрете, либо же сам Хаято упустил из виду какую-то важную деталь. Вряд ли Юки прямо скажет, для чего приехала в такую даль, но предположение казалось слишком очевидным, особенно после того, как нечто подобное уже случалось с Дино Каваллоне. — Ты приехала по просьбе Девятого Вонголы? — В каком-то смысле да, — уклончиво ответила Юки, явно не желая посвящать Хаято в собственные дела. Впрочем, он и не собирался настаивать, потому что по-настоящему беспокоился только об одном. — Значит, Джудайме ты точно ничего плохого не сделаешь? — снова спросил он уже скорее для того, чтобы на какое-то время отбросить хотя бы один из поводов для сомнений. Конечно, верить этой девчонке просто так Хаято не собирался, но хотя бы на время, которое придется провести в ее доме, перестанет переживать. — В этом просто нет смысла, — Юки не смогла сдержать тяжелый вздох. — Ты парень неглупый, так что подумай сам. Сколько раз я могла от тебя избавиться, пока ты совсем без защиты спал здесь? Сколько раз я могла напасть на Тсуну, пока рядом не было Реборна? Если бы мне все это было нужно, ты бы сейчас тут не сидел и не задавал глупые вопросы, а он даже не добрался бы до дома. — Черта с два я бы дал тебе на него напасть! — Хаято возмутился, пропуская все прочие слова мимо ушей, и снова почувствовал, как от приступа раздражения закружилась голова, правда, ненадолго. Совсем скоро появилось другое чувство, которое не получилось скрыть, несмотря на все возможные старания.       Живот предательски заурчал, и Хаято молча опустил голову. Он даже успел позабыть, когда в последний раз ел, но, судя по всему, давно. Юки никак не отреагировала, только молча поднялась и куда-то ушла, оставив его наедине с собственными мыслями. Снова расслабиться, удобно накрывшись одеялом, было приятно, и для полного счастья не хватало только снова провалиться в глубокий сон, восстановить силы и наконец-то уйти. Может, хотя бы после этого проклятое ощущение бесконечного смущения от любых слов и действий пропадет?       Вскоре с кухни стали доноситься потрясающие ароматы жареных овощей, а затем и мяса. Живот уже начинало сводить от голода, и на смену смущению снова пришла злость, правда, но тут же исчезла, когда Юки вернулась с тарелкой, которую протянула Хаято. Приготовленная паста выглядела аппетитно, но он не спешил притрагиваться к еде, а только осматривал, проверяя, нет ли какого подвоха в происходящем. Блюдо выглядело не так красиво, как в ресторане, но вполне прилично, гораздо лучше, чем приготовил бы он сам. — Приятного аппетита, — сказала Юки, когда вручила ему вилку, и снова ушла.       Хаято даже обрадовался тому, что остался один, когда вдруг понял, что малознакомая девушка, которая еще вчера раздражала одним своим видом, взяла и спасла его просто так, а теперь еще и накормила. Накормила, как выяснилось, очень вкусно: овощи и кусочки мяса не пережарены, а паста сварена ровно так, как нужно. Когда он в последний раз ел что-то подобное, да еще и приготовленное настолько хорошо? Наверное, еще в те времена, когда жил в Италии. Хаято даже не заметил, как опустошил целую тарелку, и пожалел, что нельзя попросить добавки. Хотелось подняться, чтобы хотя бы отнести грязную посуду на кухню, но пришлось только поставить на ближайший столик. «Жаль, я тут в первый и в последний раз так ем, — промелькнуло в голове, но Хаято моментально одернул себя. Нет, Юки готовила прекрасно, но это ведь не повод проникаться симпатией. В конце концов, она унизила его перед Джудайме и не один раз, а такое прощать никак нельзя! — И вообще, где она научилась так готовить?»       Задавать этот вопрос вслух, как и хвалить кулинарные навыки Юки, он, конечно же, не собирался, но неподдельно обрадовался, когда она принесла стакан воды. Только сейчас Хаято замер, когда заметил, что ее рука тоже наспех перевязана. Неужели она в одиночку справилась с теми двумя громилами, несмотря на то, что могла спокойно уйти и не вмешиваться? Зачем было так рисковать ради того, к кому не испытываешь ничего, кроме открытой неприязни? — У меня много свободных комнат, но все кровати намного удобнее, чем этот маленький диван. Может, лучше поспишь там? — на мгновение показалось, будто Юки была обеспокоена, но, присмотревшись, Хаято понял, что она осталась такой же беспристрастной. Он не сдержался и широко зевнул, чувствуя, как мир снова начал расплываться перед глазами. Теперь, когда есть больше не хотелось, сон постепенно начинал одолевать сознание. — Нет, — ответ прозвучал вяло, но Хаято это беспокоило гораздо меньше, чем то, как он будет выглядеть, если снова попытается подняться. Радовало то, что Юки не стала спорить, да и вообще что-то говорить, только накрыла одеялом. Засыпая, он снова почувствовал цветочный аромат ее духов, а вместо кошмара о болезненном сражении с непобедимыми противниками наконец-то увидел песчаный пляж, спокойное море и безграничное чистое небо.       Хаято снова проснулся ночью и понял, что совершенно потерял чувство времени. Он проспал целые сутки, или прошло всего несколько часов? Судя по тому, что боль теперь не пронзала все тело при малейшем движении, а в живот снова урчал, первое больше походило на правду. Сесть оказалось удивительно легко, как и подняться на ноги. Дело осталось за малым — найти свою рубашку и уйти, но просто так провернуть это не получится. Юки слишком много сделала для него, и ничего не сказать, ничего не сделать в ответ было бы некрасиво. Не то чтобы Хаято хоть когда-то волновался о правилах приличия, но здесь совсем другой случай. Он, сам того не желая, оказался в долгу, который даже толком не знал, как вернуть. Жизнь уже принадлежала Джудайме, и никто не собирался нарушать клятву, но что еще можно было предложить?       Найти кухню оказалось делом несложным, и Хаято остановился, когда заметил, что Юки уже сидела там, занятая собственными делами. Сейчас, с перебинтованной рукой и странным пучком на затылке, в очках и широкой футболке, она выглядела совсем непривычно. Он, бывало, украдкой рассматривал ее, но никогда еще не замечал ни одной небрежной детали в прическе или одежде, никогда еще не замечал, чтобы она писала сгорбившись или щурилась, когда пыталась что-то рассмотреть. Хаято снова почувствовал, как покраснел, и поспешил отвести взгляд, будто явно увидел что-то, не предназначенное для чужих глаз. С другой стороны, она тоже увидела его жалким и слабым, таким, каким он чувствовал себя только в те моменты, когда оставался совсем один в маленькой съемной квартире. Все было честно. — Уже уходишь? — сухо спросила Юки, когда закрыла книгу и положила ее к небольшой стопке с остальными. Она с хрустом размяла шею и продолжила писать что-то в тетради. — Я бы с радостью, но не могу найти свою рубашку, — немного подумав, Хаято отодвинул стул и сел напротив. — Домашку делаешь? — Уже закончила, — дописав последние несколько слов, она закрыла тетрадь и сняла очки, после чего обратила внимание на Хаято. — Тебе лучше? — Немного, — ответ прозвучал сдавленно, будто бы он по-прежнему сомневался в собственных ощущениях, но на деле беспокоило совсем другое. — Как я могу тебя отблагодарить? — Ты уже сказал: «Спасибо». Другой благодарности мне не нужно. — Я не собираюсь предлагать дважды. И уж тем более в другой раз, если такое случится. Пользуйся, пока есть возможность, — Хаято нахмурился и слегка опустил голову в надежде, что она не заметит слишком очевидного смущения. — Я тоже не собираюсь дважды говорить одно и то же.       Юки и поднялась из-за стола, чтобы поставить перед Хаято небольшую тарелку с чем-то ягодным, да еще и украшенным, судя по всему, взбитыми сливками. Он без лишних раздумий попробовал кусочек и блаженно улыбнулся, когда почувствовал, как причудливо нежный вкус крема сочетался с легкой клубничной кислинкой. Совсем скоро от десерта не осталось и следа — не самый сытный завтрак, но он все равно доволен, даже чересчур. Заметив внимательный взгляд Юки, Хаято взял себя в руки и снова нахмурился. Неужели он опять сдал себя с потрохами? Черт, нужно хоть иногда сдерживать свои эмоции! — Где ты научилась так готовить? — он очень постарался, чтобы вопрос прозвучал спокойно и без лишних восторгов. — Не то чтобы мне очень нравилось, просто… У босса семьи, наверное, много дел, чтобы на такое время тратить. — Так получилось, что я часто путешествую одна и редко останавливаюсь в гостиницах. Если живешь один, само собой, рано или поздно научишься готовить, разве не так?       Хаято промолчал, только на этот раз потому, что совсем не знал ответа. Последние несколько лет он тоже жил один, однако кулинарные навыки по-прежнему оставляли желать лучшего. Нет, конечно, приготовить простенькие блюда получалось, временами даже неплохо, но чтобы замечательно сделать пасту или десерты… На такое умений не хватало. Между тем, Юки успела принести его рубашку, чистую и выглаженную. Хаято придирчиво осмотрел вещь и снова смутился, когда понял, что такая забота была уже чересчур странной, особенно от девчонки, которая совсем недавно делала ему колкие замечания. Впрочем, если так подумать, он первым начал эту негласную войну, и было бы удивительно, если бы Юки никак на такое не отреагировала. — Мне все равно нужно было привести в порядок свои вещи, — пояснила Юки, но ее слова все равно не избавили от смущения. Наверное, она и сама поняла, насколько неловко это выглядело, и поспешила уйти в коридор, чтобы открыть дверь.       Уже светало, и Хаято даже обрадовался, что не придется добираться домой при свете ночных фонарей. Он редко просыпался настолько рано, чтобы застать момент, когда первые солнечные лучи только касались верхушек деревьев и крыш домов, но совсем об этом не жалел. Утренняя прохлада окончательно отрезвила сознание, но один мимолетный взгляд на Юки, которая вдруг показалась особенно красивой даже в мешковатой домашней одежде, снова заставил сердце бешено колотиться. Если подумать, Хаято даже немного нравилась ее внешность, но сейчас уж точно не время рассуждать о таких глупостях. Нужно успеть вернуться домой и подготовиться к новому дню, а остальное уже значения не имело! — До встречи, — негромко сказала Юки, когда пропустила Хаято на улицу. — Придется, — отмахнулся он и неторопливо направился в сторону своего дома. Как оказалось, здесь не так уж и далеко, если знать правильную дорогу, но одна мысль все-таки не давала покоя. Хаято должен как-то ее поблагодарить.