Вечное небо

      Юки прикрыла глаза всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы расслабиться, пускай и ненадолго. Прошедшие выходные были слишком трудными, и даже утром перед школой выспаться толком не получилось: едва голова коснулась подушки, зазвонил телефон, и после короткого разговора заснуть оказалось непосильной задачей. Смутно знакомая татуировка на руке напавшего на Хаято мужчины никак не давала покоя, мысли то и дело возвращались к ней, вот только какой семье она принадлежала? Вряд ли эти люди оказались здесь просто так, но какова на самом деле их цель? Юки не знала, но надеялась, что их дела не помешают ее собственным, хотя, теперь, когда пришлось вмешаться, вряд ли такое положение вещей останется без внимания. — Я разузнал то, о чем Вы просили, принцесса, — голос Урагана Джессо, который всего пару секунд назад поприветствовал уставшую Юки раздражающим смехом, звучал с поразительной серьезностью. Она насторожилась: если этот парень отбросил шутки, значит, дело по-настоящему опасное. — Несколько людей из семьи Альчиато не так давно отправились в Японию, но зачем — неизвестно. Этот… Альдо считает, что их цель — хранители Вонголы, а не Вы, но я узнал кое-что любопытное. — Что же? — сердце Юки забилось быстрее, но голос прозвучал холодно, так же, как и всегда.       Она знала, что глава семьи Альчиато давно планировал открыто выступить против Вонголы и даже пытался заручиться поддержкой семьи Джессо, договориться с тогда еще живым Роберто. Конечно же, безуспешно. Отец не собирался нарушать выгодное перемирие ради сомнительного вознаграждения, и Юки тоже не планировала этого делать. Превращать сильного союзника во врага было бы откровенно глупым решением, по крайней мере, тогда, когда для этого не было ни повода, ни возможностей. — Не так давно людей Рикардо видели вместе с ними. Дальше Вы и без меня догадаетесь.       Она резко открыла глаза, когда снова вспомнила о человеке, напрочь лишившем сознание жалкие остатки спокойствия. Без всяких сомнений, именно он стоял за смертью отца и наверняка не оставит в покое Юки. Каждый понимал, что нападение оставалось вопросом времени, вот только за прошедшие полгода, на удивление, никаких попыток не было. Затишье перед бурей это было или трусливый побег, не имело значения, но и теперь, когда все предельно понятно, думать об этом некчему. Скоро придется возвращаться домой, и тогда станет ясно, что делать дальше. Никаких новостей от Альдо по-прежнему не было, и это беспокоило сильнее всего. Он уверял, что непременно справится со всеми трудностями и удержит семью под контролем в эти несчастные несколько недель, но, похоже, что-то шло не так. Или, может, напротив все хорошо, и нет никаких поводов для переживаний?       Юки осмотрелась и с трудом сдержала тяжелый вздох, когда поняла, что урок еще не закончился, но вздрогнула, когда случайно посмотрела прямо в глаза Хаято. Сегодня он казался куда более спокойным и молчаливым, чем обычно, но она решила, что все дело в усталости. Несмотря на то, что он выглядел куда лучше, чем ночью, вряд ли на самом деле чувствовал себя так хорошо, как пытался показать. Юки не спрашивала и за прошедшую половину учебного дня не сказала ему ни слова, как не говорил ничего и Хаято. Должно быть, после случившегося он совсем растерялся, но она и не удивлялась, ведь сама вряд ли повела бы себя по-другому. Вдруг кто-то с задних парт удивительно ловко запустил свернутую бумажно прямо в спину, и, к счастью, учитель не заметил, как Юки быстро подняла и развернула ее. «Не хочешь сегодня пойти с нами делать домашнее задание?» — гласила записка, и вопроса, кто мог ее отправить, даже не возникло.       Юки осторожно повернулась и заметила, как Тсуна помахал с нелепой улыбкой, заметив на себе ее взгляд, но живо опустил глаза в учебник. С каждой секундой его лицо становилось все более бледным, и последние крохи понимания происходящего почти мгновенно исчезли. Похоже, с английским у этого парня было еще больше проблем, чем с математикой. «Хорошо, я обязательно приду!» — ответ пришел в голову удивительно быстро, и записка снова оказалась на парте Тсуны.       Если подумать, до возвращения домой оставалось не так много времени, а все, что она успела сделать, так это разобрать пыльную кладовку и, совсем немного, чердак: ни разузнать об интересующих слухах, ни выполнить просьбу Дино и Девятого Вонголы, ни поговорить с Реборном так, как подобает ученице и учителю, по-прежнему не получилось. Конечно, вряд ли кто-то из этих ребят мог слышать о таинственной женщине неземной красоты, играющей дурманящую сознание мелодию на бамбуковой флейте. Говорили, что не так давно она вновь появилась в этих краях, а затем исчезла, подобно мимолетному видению, но Юки хотелось верить, что это не ложь. Только один человек знал правду, но до него по-прежнему не удалось добраться. Он раз за разом ускользал, исчезал, растворялся, и порой даже казалось, что остался существовать только в страшных снах. «Тогда пойдем вместе после школы ко мне: ты, я, Гокудера-кун и Ямамото», — поглощенная мыслями, она не смогла разобрать написанное с первого раза. Когда сделать это все же получилось, взгляд невольно упал на Киоко, мечтательно смотрящую в окно. «А Киоко-тян пойдет с нами?» — этот короткий вопрос, видимо, поставил Тсуну в тупик, и ответа не последовало ни через минуту, ни через две, несмотря на то, что учителя, похоже, совсем не волновала их переписка. Юки обернулась и посмотрела на Десятого Вонголу, который и правда совсем растерялся. Он пожал плечами, честно отвечая на вопрос, и больше не стал отвлекаться.       Глаза Юки снова начинали закрываться сами собой, а слова никак не желали оставаться в памяти. Она слишком устала за прошедшие несколько дней, но сегодня, похоже, тоже не наступит время для отдыха. Киоко-тян, улыбающаяся и бодрая, спокойно сидела, но только рассеянный взгляд выдавал стремительно приближающееся уныние. Мало кому нравился урок английского, но Юки совсем не осуждала. Когда-то ей самой с трудом приходилось вгрызаться в сложные правила и заучивать слова, кажущиеся на фоне родного итальянского совсем скользкими и лишенными всякого ритма. Она отмахнулась и аккуратно, вырвала лист из тетради, чтобы написать на нем несколько фраз и незаметно бросить на нужную парту. — Тсуна-кун, я так рада, что ты пригласил меня! — уже после уроков сказала Киоко-тян, когда наконец собралась вся компания. — Да… — Тсуна неловко рассмеялся, а Юки, на которую он бросил быстрый взгляд, не смогла удержаться и заговорщически подмигнула. Догадаться, чьих это рук дело, оказалось слишком просто даже для него. — Я тоже рад, Киоко-тян…       К концу учебного дня у Юки в голове совсем не осталось мыслей, но небольшая прогулка немного взбодрила. Делать домашнее задание вместе с кем-то, наверное, намного интереснее, чем справляться в одиночку, и уже совсем скоро она сможет это проверить. Конечно, обращаться к кому-то за помощью в решении трудного задания порой приходилось, но никогда еще не случалось делать все вместе с кем-то с самого начала и до конца. Хару, у которой тоже закончились уроки, не теряла времени даром и вместе со всеми пошла в гости к Тсуне, который толком и не возражал, как и его мама. Савада Нана оказалась милой приветливой женщиной, которая только обрадовалась гостям, как и носящиеся по дому дети. Они даже остановились, чтобы посмотреть, кто пришел, и мальчик с густыми черными волосами, очень напоминающими овечью шерсть, вдруг закричал: — Столько гостей и все к Ламбо-сану!       Юки сдержанно улыбнулась и кивнула в ответ на приветствия, прежде чем подняться на второй этаж следом за Тсуной. Здесь было шумно, но почему-то ей это даже понравилось: приятно знать, что есть дети, которым не пришлось слишком рано становиться взрослыми. Она опомнилась, когда за столом осталось только одно свободное место — между Хаято и Такеши, и если для первого такое соседство было не самым приятным, то второй очень даже обрадовался. Он еще ни разу не показывал каких-то выдающихся знаний на уроках математики, но ничуть не стеснялся собственных ошибок, а напротив, даже мог беззлобно посмеяться над самим собой. Юки восхищалась такими людьми, потому что сама вряд ли когда-нибудь научиться искренне признавать признавать поражения. В этом они с Хаято, пожалуй, и правда были немного похожи. — Юки, — вдруг обратился Такеши, протягивая лист с написанным условием. — Кажется, я прослушал прошлую тему, не поможешь? — Я попробую, — она улыбнулась и взяла ручку, окончательно прогоняя мрачные рассуждения.       Совсем скоро снова придется остаться в одиночестве в большом пустом доме, и тогда для них наступит самое подходящее время. Сейчас же нужно сосредоточиться. Впрочем, сделать это, когда совсем рядом Хаято с уверенно-заумным видом читал ничего не понимающему Тсуне самую настоящую лекцию, оказалось довольно трудно. Юки отмахнулась и сама принялась объяснять ровно то же самое, только другими, куда более простыми и понятными словами. Она открыла учебник на нужной странице и улыбнулась, указывая на нужное место и попутно записывая подробное решение в тетрадь. Обычно для таких простых примеров даже не требовалось записи, но сейчас, возможно, придется комментировать каждый шаг. — Для того, чтобы решить это задание, — начала она. — Достаточно открыть таблицу с формулами, если ты их еще не выучил. Видишь, когда мы складываем два значения, то получаем как раз одну из них. После этого дело за малым: применить формулу, подставить нужные значения и посчитать. Справишься? — Думаю, что да, — Такеши улыбнулся, переписывая к себе часть решения Юки. — Но как ты увидела здесь формулу? — Ничего сложного в этом тоже нет, — она указала пальцем на нужную строчку в таблице. — Здесь слагаемые складываются, и от их перестановки сумма не изменится. Если переставить их местами, получится ровно такая формула. — И точно, а я не заметил! — он рассмеялся, да так громко, что Хаято на секунду отвлекся от своих рассуждений, чтобы смерить источник шума недовольным взглядом. — Трудный сегодня был денек, голова уже совсем не работает! — Она у тебя и не начинала работать, бейсбольный придурок, — фыркнул Хаято, но живо уделил внимание неоконченному объяснению, когда не услышал в ответ ничего, кроме еще более громкого смеха.       Юки не знала, как много времени прошло и сколько заданий успела сделать, когда дверь комнаты резко открылась. На пороге показалась высокая девушка с длинными вишневыми волосами, которая держала в руках знакомого всем ребенка в строгом костюме и забавной шляпе с оранжевой окантовкой. Он улыбался, загадочно прищурив большие карие глаза, и Юки понимала, что наверняка не обойдется без очередного хитрого плана, вот только какая идея на этот раз пришла Реборну в голову? Хаято, который оторвал взгляд от тетради, побледнел и живо схватился за живот, то и дело бормоча под нос слово «сестра». Юки еще раз внимательно посмотрела на смутно знакомую девушку и заметила татуировку на плече, а еще красивые зеленые глаза, совсем такие же, как у Хаято. «Это Бьянки, Ядовитый Скорпион, — сделала вывод Юки, отгоняя совсем не привычные мысли о Хаято. Конечно же, то, что она заметила красоту его глаз, ничего не значило. На этом уж точно не стоило зацикливаться. — По она по влюбчивости может посоперничать даже с Беатриче, но это не повод расслабляться в такой компании. Даже удивительно, что этот парень — ее брат».       Стоп… Ее брат? Юки, поддавшись интересу, снова перевела взгляд на скорчившегося на полу Хаято. После не самых простых выходных ему наверняка было особенно тяжело, и зерно сочувствия проросло само собой. Конечно, знай он об этом, то наверняка возмутился бы, приняв за жалость, но, к счастью, такого не произойдет. Юки все же отвела взгляд и снова посмотрела на совершенно спокойную с виду девушку. Может, поэтому Хаято с самого начала и показался ей смутно знакомым? Может, они все-таки правда виделись раньше хотя бы мельком, вот только вряд ли хорошо запомнили друг друга. О том, что Хаято рано сбежал из дома, Юки где-то слышала, но не думала, что когда-то столкнется с ним лично, и, тем более, не знала причин. Людей, подобных ему, не согласился бы принять никто, кроме, разве что, ее отца. Вот только, как раз к ее отцу Хаято наверняка не попытался бы обратиться за помощью — слишком громкой была слава о его жестокости, слухи о которой заметно преувеличивали. — Чаоссу, — наконец поздоровался Реборн, заставляя поднять головы даже тех, кто слишком погрузился в размышления. Юки тоже опомнилась. — Вижу, вы сегодня собрались вместе и помогаете друг-другу! — Реборн-тян! — Хару, которая до этого вела себя непривычно тихо, слегка покраснела и широко улыбнулась, но малыш вовсе не собирался обращать на нее особенного внимания. Его взгляд был устремлен только на заметно побледневшего Тсуну. — Для тебя есть две новости, Тсуна. Первая — твоя мама приготовила обед и ждет всех к столу, а вторую узнаешь потом.       За большим столом в шумной компании Юки чувствовала себя совсем непривычно. Она даже толком не помнила, когда в последний раз могла спокойно поесть вместе с кем-то, не отвлекаясь на срочные дела или тревожные мысли. Наверное, разве что вместе с Альдо перед самым отъездом в Японию. С тех пор, как умер отец, редко получалось провести спокойно хотя бы один день, но здесь, в компании Тсуны и его друзей, вдруг она почувствовала, как на сердце стало тепло, а жизнь всего на мгновение преобразилась до неузнаваемости. Юки молча наблюдала за тем, как вокруг стола друг за другом бегали дети, которых толком никто не пытался успокоить, как Тсуна неловко краснел, когда украдкой смотрел на Киоко, как смеялся Ямамото, услышав от Хару еще одну забавную странность… Пожалуй, только побледневший Хаято, усиленно отводящий взгляд от сестры, выглядел недовольным. Он держался за живот и едва ли притронулся к еде. — Эй, Реборн, это была моя порция! — вдруг вскрикнул Тсуна, когда заметил, что тарелка пуста. Юки слабо улыбнулась: столько лет прошло, а шутки у Аркобалено все те же. Радовало, что хотя бы какое-то постоянство осталось в этом переменчивом мире. — Тебе нужно быть внимательнее, глупый Тсуна, — справедливо заметил Реборн, и вряд ли кто-то мог бы с ним поспорить. — Поэтому в субботу ты и вы все придете в школу и будете тренироваться! — И я тоже? — негромко спросила Юки. В непрекращающемся шуме расслышать ее голос казалось невозможным, но только не для Реборна. Она по-прежнему иногда думала, что для Аркобалено вовсе не существовало ничего невозможного. — Я буду рад, если ты придешь, — также тихо ответил Реборн и не стал сопротивляться, когда Бьянки поднялась с насиженного места и поспешила унести его наверх. Прежде, чем скрыться, он еще раз громко напомнил: — Не забудь об этом, Тсуна!       Юки молча пила чай, наблюдая за тем, как ребята постепенно начинали подниматься из-за стола и расходиться по домам. Дети, казалось, совсем потеряли интерес к происходящему и тоже поспешили убежать. Тишина, в которую вдруг погрузилась кухня, вновь заставила вспомнить о единственном неоконченном деле, помимо захламленного чердака. Не так давно прошел слух, что где-то здесь, в Намимори, появилась таинственная красавица, которая очаровывала людей волшебной игрой на флейте. Клялись, будто под звуки этой мелодии мир преображался по-настоящему, и, совсем как в волшебной сказке, вокруг начинали порхать бабочки со сверкающими золотыми крыльями. Должно быть, если бы несколько людей не присматривали за старым домом и не не рассказали об услышанном по чистой случайности, Юки никогда не узнала бы о новостях из небольшого городка на другом конце мира. Мало ли в мире красавиц, умеющих играть на флейте? Мало ли выдумщиков, которые с легкостью путали игру собственного воображения с настоящей иллюзией? — Трудный был день, — заметил Тсуна, когда даже Хаято попрощался и ушел. Юки удивилась. Интересно, как этот парень с такой легкостью решил оставить босса наедине с кем-то, если пару дней назад был готов убить любого, кто просто заговаривал с ним? «Точно, он плохо себя чувствовал», — вдруг вспомнила Юки и не смогла сдержать тяжелый вздох. Слишком мало времени прошло, чтобы Хаято успел полностью восстановиться после недавней стычки, теперь еще и это, но вряд ли он хоть кому-нибудь станет жаловаться или просить помощи. Она знала. Она сама была такой же. — Да, — не смогла не согласиться она и тоже поднялась из-за стола, когда обнаружила, что уже и в самом деле поздно. Юки было все равно, в какое время возвращаться домой, но это совсем не значило, что она собиралась доставлять неудобства другим. — Мы хорошо поработали, пора хорошо отдохнуть. — Если бы мне еще позволили отдохнуть… — Тсуна неловко засмеялся и почесал затылок, но тут же поспешил исправиться, когда понял, что взболтнул лишнего. — До завтра, Юки! Спасибо, что помогла. — Пожалуйста, — когда дверь открылась, яркий солнечный свет ослепил, и выражение лица Тсуны рассмотреть совсем не получалось. Почему-то Юки была уверена, что он неловко улыбался, так же, как и всегда. — Я думаю, Киоко не откажет, если в следующий раз ты пригласишь ее сам. До завтра, Тсуна!       Солнце невыносимо слепило, и Юки, опустила голову, тщетно пытаясь спрятать глаза под челкой. Она уже могла понять, куда нужно идти, чтобы добраться до дома, но не спешила. Неподалеку от забора кто-то стоял и нервно выстукивал ритмичную мелодию. Вряд ли можно назвать эти звуки полноценной мелодией, но думать о таких глупых мелочах было бы слишком неправильно. Юки напряглась, готовая к тому, чтобы в любой момент отразить нападение, но живо расслабилась, когда наконец рассмотрела слегка покрасневшее лицо подошедшего ближе Гокудеры Хаято.