Вечное небо

— Ты ждешь кого-то? — спросила Юки вместо совсем не нужного приветствия.       Вопреки ожиданиям, обычно спокойный голос прозвучал неуверенно, так, будто бы поначалу ей хотелось задать совсем другой вопрос. Хаято, сосредоточенный только на собственных чувствах, даже не собирался обращать внимание на такие мелочи. Отрицать очевидное казалось совсем глупой затеей, но слова против воли вырвались сами собой. — Ничего я не жду никого! — протараторил он, чувствуя, как кровь прилила к щекам, сделав их еще более красными, чем раньше. Хаято в жизни бы не подумал, что когда-нибудь будет вытворять нечто подобное, да еще и так нелепо оправдываться. Конечно, это по-прежнему куда лучше, чем признать, что почти четверть часа стоял и ждал ее, девчонку, которая по-прежнему раздражала одним своим видом. — Просто убедился, что Джудайме в безопасности! — Теперь, когда ты видишь, что я не собираюсь причинять никакого вреда твоим друзьям, можешь быть спокоен. — Они мне не друзья! — фыркнул Хаято, но быстро опомнился и осмотрелся по сторонам. — Но раз уж я все равно здесь, то… Мог бы проводить тебя до дома.       На удивление, в такой теплый весенний вечер улица пустовала, совсем как тогда, пару дней назад, когда совершенно неожиданно появились те двое парней. Он крепко сжал руки в кулаки и нахмурился, когда вспомнил щемящую боль в груди и мерзкую ухмылку того, кто с особенным наслаждением бил безоружного противника. С каждой мыслью об этом на сердце становилось только тяжелее, ведь сразу вспоминалось другое, то, что он по-прежнему оставался в долгу у глупой девки, которая по какой-то непонятной причине решила помочь. Именно поэтому Хаято остался здесь — хотел как можно скорее вернуть его, но все, как и всегда с тех пор, как Юки появилась, пошло не по плану. Снова придется неумело импровизировать. — Как хочешь, — Юки пожала плечами и отвернулась, делая несколько шагов в совсем не правильном направлении. Хаято усмехнулся. Подумать только, она здесь вторую неделю, а не может запомнить даже дорогу до дома. Интересно, как она вообще выживала раньше, если, конечно, все эти разговоры о частых путешествиях не вранье? — Вообще-то, твой дом в другой стороне, — возмущенно заметил он и тут же отмахнулся от ненужных мыслей, когда вдруг понял, что уверенный вид Юки сейчас почему-то совсем не раздражал, а напротив казался забавным. Возможно, если бы не бешено колотящееся от волнения сердце, Хаято мог бы позволить себе немного посмеяться. Правда, конечно же, не вслух и ни в коем случае не при ней. — Возможно, — опомнилась Юки, но в лице совсем не изменилась. Хаято даже на мгновение показалось, что ей и правда нужно куда-то в другое место, но это ощущение тут же пропало, когда привычно бледные щеки немного порозовели, а в голубых глазах появился лихорадочный блеск. Раньше он совсем не замечал таких мелочей, и это неудивительно, ведь безопасность Джудайме куда важнее чужих эмоций. Кроме босса, никто не стоил внимания, но почему-то прямо сейчас он по-прежнему стоял здесь и всерьез собирался проводить до дома малознакомую девушку. — Я… Я никак не могу привыкнуть к тому, что здесь все дома одинаковые. — Как знал, что от тебя одни неприятности, — только и сказал Хаято, немного уходя вперед и уже по привычке пряча руки в карманах. То, что он все-таки решился на жест благодарности, совсем не означало избавления от грубости. В конце концов, кто она такая, чтобы любезничать?       Он прекрасно знал, что Юки пойдет следом, а даже если нет, то на душе хотя бы станет немного спокойнее. В конце концов, какое ему дело, если эта девка где-нибудь заблудится? Вот именно, что никакого. На удивление, она совсем не отставала и снова взяла себя в руки, вернувшись в привычное состояние внешнего безразличия ко всему и всем. Хаято немного позавидовал такому самоконтролю, потому что сам слишком редко мог справиться с эмоциями. Подобно урагану, они бушевали в душе, сливаясь в беспорядочный вихрь, и любое даже самое незначительное вмешательство могло повлечь настоящую катастрофу. Обычно они не приносили ничего, кроме бесконечной жажды разрушения, но на этот раз что-то пошло не так, совсем как в те моменты, когда рядом был Джудайме. Хаято нервно поворачивал массивные кольца на пальцах, хотя никогда прежде не замечал за собой такой привычки. — Но знаешь, если те парни снова появятся, я просто обязан показать, кто на самом деле сильнее, — вдруг сказал он, когда понял, что ни одно из предыдущих оправданий не было достаточно убедительным в первую очередь для самого себя. — Они еще очень долго нигде не появятся, — ответила Юки и резко замолчала, явно не настроенная на разговоры. Хаято тоже не собирался ничего отвечать. Просто молча идти рядом показалось ему самым хорошим вариантом из всех возможных.       Он так и продолжал оставаться немного впереди и не думал оборачиваться. Казалось, что любое ничего не значащее слово или действие приведет к катастрофе. Они с Юки целый день почти не обращали друг на друга внимания, и впервые Хаято решил, что лучше оставить все так, а не начинать сомнительную перепалку. Услышав подозрительно громкий шорох в кустах, Юки остановилась, но он посчитал, что на это совершенно не стоило тратить время. В укрытии такого размера вряд ли мог притаиться кто-то опасный. — Ты ведь тоже один, да? — она произнесла это с непривычной нежностью, и образ спокойного теплого моря, который никак не выходил из головы с той самой ночи, вновь против воли всплыл перед глазами. Хаято застыл на месте, не в силах пошевелиться, когда услышал следующий вопрос. — Хочешь пожить со мной?       Сердце, прежде бешено колотящееся, вдруг замедлило ритм. Такое предложение и так сразу? За последние дни случилось много странного, но это уже точно переходило все возможные границы. Временами, оставаясь наедине с собой в маленькой съемной квартире, Хаято проклинал свое одиночество. Оно медленно пожирало душу, с каждым днем оставляя все меньше и меньше свободного места, и только один человек по-прежнему, сам того не осознавая, помогал держаться, не позволял яростному урагану окончательно уничтожить последние осколки надежды. Конечно же, это был Джудайме, единственный, кому Хаято посвятил себя целиком, без остатка. Юки ведь тоже, как и Джудайме, была чьим-то боссом, разве такая, как она, могла ощущать внутри ту же самую пустоту и растерянность? «Просто вы с Хаято немного похожи…» — в голове невольно появилась раздражающая улыбка ничего не соображающего бейсбольного придурка и его глупый смех. Нет, Хаято никак не мог иметь ничего общего с этой девкой, кто бы что ни говорил, но почему тогда он всерьез задумался над тем, что ответить на ее вопрос? — Ну вот, теперь у тебя будет новый дом!       Снова голос, по-прежнему звучащий поразительно мягко, отвлек от мыслей. Хаято повернулся и вздохнул с облегчением, когда понял, что все эти фразы адресованы рыжему котенку, а никак не ему. Юки подняла животное с грязного асфальта, и поудобнее устроила в своих руках. На удивление, оно не сопротивлялось, а мирно заурчало, позволяя новой хозяйке гладить себя по загривку. «Ну и хорошо. Я бы и сам не согласился жить с этой ужасной женщиной», — он горько усмехнулся и снова посмотрел на Юки. С теплой улыбкой на губах она заметно преобразилась, и спокойствие, которому Хаято обычно мог только завидовать, вдруг окутало его.       Школьная сумка так и осталась лежать рядом, нетронутая, и Хаято, тысячу раз прокляв себя за очередной необдуманный поступок, поднял ее и снова пошел вперед. Это было гораздо лучше, чем дальше рассматривать ничем не примечательную девчонку с комком шерсти в руках, и уж тем более — чем сожалеть о том, чего по всем законам логики и здравого смысла никак не могло произойти и вряд ли когда-нибудь сможет. — Как же тебя назвать? — задумчиво спросила Юки, когда молчание даже Хаято показалось слишком гнетущим и смущающим. — Назови Ури, — вдруг отозвался он и снова почувствовал прилив жара к щекам. Хаято никогда не думал о том, как можно было бы назвать домашнее животное, но при первой мысли о кошке на ум приходило только такое имя. — Звучит очень мило, — Юки не стала спорить, только спокойно осмотрелась по сторонам. Супермаркет, а вместе с ним и нужный дом, был неподалеку. Хаято даже не задумывался о том, что эта девка жила настолько близко к Джудайме, ровно до этого момента. — Наверное, теперь нужно зайти в магазин. — Туда с животными не пускают, — хмуро предупредил он и немного опешил, когда Юки без лишних вопросов отобрала свою сумку и вместо вручила проснувшегося от такого произвола котенка. Ури. Теперь его звали Ури, и это имя придумал Хаято. От такого осознания он только сильнее стушевался, пытаясь понять, как такое вообще могло произойти. — Надеюсь, ты не против. Скоро вернусь!       Хаято даже не успел опомниться, когда Ури, у которой на рыжей шерсти, как оказалось, нашлись белые и черные пятнышки, резко впилась острыми когтями в руку и очень быстро переключилась на лицо. Он ничего не сказал, только поморщился, отодвигая котенка на расстояние вытянутых рук. Поладить с кошками всегда было куда сложнее, чем с людьми: люди хотя бы не норовили выцарапать глаза, по крайней мере, не всегда. Впервые со дня первой встречи при появлении Юки лицо озарилось искренней радостью, и, пожалуй, также впервые опрометчивость в проявлении сильных чувств тогда, когда не нужно, ничуть не беспокоила. — Ну наконец-то! Забирай ее! — заметил он, слишком резко отнимая сумки у опешившей Юки. Когда котенок снова успокоился в ее руках, Хаято отвернулся, продолжая путь. Чем скорее это закончится, тем лучше, теперь уже точно. Только почему тот нелепый вопрос по-прежнему вертелся в голове? — Настолько не любишь кошек? — он вздрогнул, услышав голос заметно приободрившейся Юки. Чему она так радовалась? Может, тому, что все эти тяжелые пакеты не приходится нести самой? — Это у них какие-то проблемы! — Хаято по-прежнему шел немного впереди и надеялся, что Юки не станет обращать внимания на мелкие царапины, которые, судя по ощущениям, не скоро пропадут с лица. Подумать только, едва перестали болеть недавние раны, как тут же прибавилось новых, бесконечно ноющих и раздражающих. Правда, жаловаться он, конечно, не собирался. — Кошки любят спокойных людей, — без тени сомнения заметила она, а Хаято едва не оступился от неожиданности. Неужели в такой момент эта девчонка снова решила напомнить о том, кто на самом деле начал их негласную войну, которая в итоге оказалась совершенно бессмысленной? Вслух он никогда и ни за что не признается в подобном смирении, которое пришло быстро, даже чересчур, но главное — согласиться хотя бы с самим собой. — Намекаешь на то, что я не спокойный? — Намекаю на то, что иногда тебе не мешало бы вести себя сдержаннее, — не стала скрывать Юки, и стало понятно, что на самом деле в прямоте, как и в упрямстве, они и впрямь могли бы посоревноваться, только Хаято, в отличие от нее, гораздо чаще говорил то, что думал. Правда, еще чаще он потом об этом жалел, как, например, сейчас. — Я ничего не могу с этим поделать…       К счастью, до дома получилось дойти раньше, чем продолжился этот разговор. Возвращаться почему-то казалось ему неправильным, но снова быть здесь, в большом и на удивление уютном доме, очень даже приятно. Видно, что Юки, несмотря на свой статус, заботилась о порядке: никакой грязи, пыли или разбросанных вещей Хаято не заметил, как и в прошлый раз. Почему-то ему казалось, что такие люди, как она, почти не способны толком позаботиться о себе без чужой помощи, но, к счастью, это неправда. «Какое мне вообще до этого дело? — в очередной раз спросил он у самого себя, когда отнес пакеты с покупками на кухню. — Нужно просто пойти домой, пока не поздно, но…» — Далеко не прячься, дорогая. Скоро пойдем в ванную, — Юки опустила котенка на пол, а Хаято поспешил отвести взгляд. Ее улыбка, такая искренняя и теплая, снова смутила. Даже удивительно, что она предназначена кошке. — Ты хотя бы умеешь мыть кошек? — вдруг спросил он, а с лица Юки, и без того зачастую слишком серьезного, пропала улыбка. Похоже, она об этом даже не задумывалась. — Нужно, чтобы вода не попала в уши, — озвучила она вполне логичную истину, но на этом все догадки, очевидно, заканчивались. — Да уж, — Хаято не смог сдержать тяжелый вздох, когда посмотрел на перебинтованную руку Юки. Конечно же, за прошедший день вряд ли что-то изменилось, и ей, наверное, будет нелегко в одиночку справиться с кошачьим купанием. Может, это и будет отличным способом отплатить за непрошенную заботу? — Но если ты одна не справишься, я могу помочь, так и быть. Мне лишняя пара царапин точно погоды не сделает, в отличие от тебя.       Он едва сдержался, чтобы не ударить себя ладонью по лбу: предлагать помощь кому-то, кроме Джудайме, оказалось еще сложнее, чем принимать ее. Где-то в глубине души Хаято знал, что теперь она точно никогда не согласится, и почти проклинал себя за несдержанность, за то, что сейчас придется с позором, а не с победой вернуться домой… вернее, в то неуютное пустое место, которое приходилось так называть. Настоящего дома у него не было никогда. Юки, на удивление, не нахмурилась, а улыбнулась снова, и он почувствовал, как щекам стало жарко, когда случайно встретился взглядом с блестящими голубыми глазами. — Спасибо за помощь, — никакой грубости и сарказма, только искренняя благодарность. От девушки, с которой обычно привык только спорить, услышать что-то подобное он не ожидал. Не только для него за прошедшую ночь что-то изменилось. Или нет? — Подожди здесь.       Хаято услышал шорох откуда-то снизу и посмотрел на кошку, которая пыталась освоиться в новом жилище, но трогать не спешил — он еще успеет помучиться. К счастью, долго ждать не пришлось. Уже через несколько минут Юки вернулась, переодевшись в бесформенную домашнюю футболку и легкие штаны. Он все никак не мог привыкнуть видеть ее такой непринужденной, но решил, что даже не стоило пытаться — это уж точно последний раз, когда приходится так близко общаться с Юки. «Надеюсь, что последний», — твердо поправил сам себя Хаято, открывая дверь в ванную, чтобы пропустить вперед Юки, уже успевшую достать бутылку шампуня и найти ничего не подозревающее животное.       Оказавшись в ванной, оно озиралось по сторонам и жалобно мяукало, но Хаято не собирался поддаваться. Он без лишних слов взял душ и включил воду, стараясь удерживать испуганную кошку на месте и аккуратно намочить рыжую шерстку. Конечно, за такую наглость нельзя было остаться безнаказанным — острые когти больно впились в руку, царапая до крови, но Хаято даже не поморщился. Сейчас, когда рядом Юки, ни в коем случае нельзя казаться жалким и слабым, но ее, похоже, это совершенно не интересовало. Она воспользовалась удобной возможностью и намылила кошку, осторожными движениями смывая всю уличную грязь, правда, это длилось недолго. Заметив, что нарушителем спокойствия стала хозяйка, кошка решила укусить ее за руку. — Не лезь, я сам все сделаю, — на удивление, Юки не стала возражать, а послушно убрала руки подальше. Наверняка, если бы не бинт, на котором появилось небольшое красное пятно, она начала бы спорить, но Хаято старался как можно меньше думать об этом. Какое ему вообще дело до состояния этой девчонки? Нужно поскорее закончить и уйти, только и всего!       Он снова направил на кошку струю воды, смывая мыло и грязь, и стянул первое попавшееся полотенце. Все оказалось гораздо проще и быстрее, чем Хаято предполагал. Осталось самое простое — вытереть мокрое животное, которое он с огромным трудом отодрал от своей руки и завернул в мягкую ткань, чтобы почти торжественно передать Юки. Кровь, которая текла из нескольких свежих царапин, все никак не останавливалась — придется обработать их прямо сейчас. — Думаю, тебе тоже не помешает вытереться, — заметила Юки, протягивая чистое полотенце. Они оба порядком намокли, пока пытались справиться с мучительным кошачьим купанием. — Да, пожалуй, — со вздохом согласился он, понимая, что получил еще один повод задержаться в этом доме чуточку дольше. Хаято без всякого смущения расстегнул мокрую рубашку, а Юки вовсе решила уйти.       Он недолго бродил по дому, когда снова нашел ее с аптечкой в руках. То, что Юки не теряла времени даром, не могло не радовать, но, вдруг обнаружив, что нашелся еще один глупый повод для не пойми откуда взявшейся симпатии, Хаято отмахнулся. Такая, как она, никак не могла нравиться хоть кому-то, а ему — тем более! Юки же, очевидно не рассуждающая ни о чем подобном, открыла дверь и пропустила Хаято в просторную комнату с аккуратно заправленной кроватью и светло-сиреневыми шторами. Почему-то он думал, что в ее вкусе что-то более мрачное, но спальня оказалась довольно милой. — Садись, — Юки уже успела достать все нужное и устроиться на кровати. Хаято, не долго думая, сел напротив, но вдруг появившаяся неловкость снова сковала мысли. Они одни, в ее спальне… такое положение вещей было как минимум неожиданным, как, впрочем, вообще все, что случилось сегодня. — Давай помогу. Ури сильно тебя поцарапала. — Сам справлюсь, — отмахнулся он, но Юки не стала спорить, только молча протянула щедро смоченную спиртом вату.       Хаято хотел сосредоточиться на своих царапинах, но вдруг снова остановил взгляд на чужой руке. Юки развязала бинт и осторожно протерла открывшуюся рану, совсем не глубокую, но ровную и явно свежую. Она поморщилась, когда попыталась заново перевязать руку, но не слишком успешно. Хаято отложил вату и подсел немного ближе, забирая бинт, но вся вежливость, на которую он только был способен, окончательно испарилась. — Кому тут нужна помощь, так явно не мне, — заметил он, изо всех сил стараясь не прозвучать саркастично.       Юки молча поджала губы и снова посмотрела на него, внимательно, вдумчиво, но живо отвернулась. Сердце Хаято на мгновение будто бы замерло в ожидании ответа, но его не последовало. Слова Ямамото, сказанные невзначай, снова появились в голове, только на этот раз принесли с собой раздражение, а не тоску. «Ни капли мы с ней не похожи, чертов придурок! В отличие от нее, я могу нормально о себе позаботиться!»       Юки по-прежнему ничего не отвечала, но все-таки протянула покалеченную руку с явной неохотой. Хаято нервно сглотнул и все-таки коснулся ее, всеми силами стараясь убедить себя, что ничего страшного не произойдет, только жаль, что от смущения ничто подобное никогда не спасало. Однако стоило только опустить взгляд, как все сомнения и страхи исчезли. Вместо них пришло удивление. На тонком указательном пальце он заметил еще одно кольцо, такое же, как-то, что в тот день висело на цепочке на шее Юки, только немного меньше и с крупным синим камнем в центре. Это наверняка кольцо Тумана, мастера иллюзий, того, кто никогда не действовал открыто и всегда следовал только собственным принципам. — У тебя два кольца?! — все-таки спросил он, отмахиваясь от бессмысленных догадок. Какое ему вообще дело до чужой семьи, когда главное — забота о делах Вонголы и Джудайме? Верно, что никакого. Это простой интерес, чтобы знать, с кем в будущем придется иметь дело, ни больше, ни меньше. — Наследство, — последовал сухой и короткий ответ, и стало понятно, что она не намерена больше ничего рассказывать. В конце концов, это и правда совсем не его дело, и лучше сосредоточиться на другом, более насущном и смущающем, чем забивать голову бесполезными догадками.       Хаято отмотал немного бинта и перевязал запястье Юки настолько осторожно, насколько мог. Она несколько раз поморщилась, когда получилось затянуть слишком туго, но совсем ничего не говорила, и молчание показалось вдруг хуже даже самого неловкого разговора. Он привык сам заботиться о себе и, несмотря на смущение и бешено колотящееся сердце, быстро справился с задачей. В дверь комнаты скреблись, сначала несильно, а потом все настойчивее и настойчивее — это Ури, должно быть, освоилась и пришла требовать еды. — Еще раз спасибо за помощь, — с улыбкой сказала Юки, когда смысла оставаться совсем не осталось. Хаято привел себя в порядок и посмотрел на уличные фонари, которые не так давно зажглись. Как долго он пробыл здесь и почему совсем не хотел уходить? — Ерунда, — отмахнулся он и, прежде чем переступить порог, достал из сумки небольшую коробочку с шоколадными конфетами, перевязанную лентой, и протянул Юки. Именно ее нужно было отдать с самого начала, но Хаято совсем не пожалел о том, что не решился сделать это сразу.       Сегодня, пускай и ненадолго, он наконец-то почувствовал себя не таким одиноким, как в любой другой день, и по-настоящему доказал не только Юки, но и самому себе, что чего-то да стоил, даже несмотря на прошлую неудачу. Неужели все это случилось только из-за нее, девушки, которую он даже толком не знал? Хаято мог поклясться, что перед тем, как уйти, не прощаясь, заметил румянец на ее щеках, но не смог понять, почему его собственное сердце по-прежнему колотилось так бешено.