Вечное небо

— Черта с два!       Хаято сам не ожидал, что не станет молчать и заступится за нее. Слова вырвались раньше, чем он успел подумать о причинах и, что самое главное, о последствиях. Если Дино Каваллоне и Реборн общались с Юки так, будто знакомы много лет, то наверняка ее статус не секрет для кого-то еще. Если она официально стала боссом в таком возрасте, многие наверняка хотят воспользоваться возможной слабостью. Правда, эта девушка совсем не выглядела слабой, даже несмотря на хрупкую фигурку и маленький рост. Единственный раз, когда Юки показалась Хаято по-настоящему беззащитной, был именно тогда, в ту ночь, когда слезы никак не прекращали течь по щекам, пока она думала, что никто не заметит. Он догадывался, что дочь пугающего одним только звуком имени Роберто Джессо не так проста и не позволит кому-то унизить себя, хотя по-прежнему сомневался, что она вообще способна с кем-то по-настоящему подраться.       Юки, впрочем, болтать не собиралась, а вышла вперед и достала откуда-то кинжал, лезвие которого не спешила обнажать. Как же тогда она собиралась побеждать с неподготовленным к бою оружием? Хаято хотел возразить, отправить ее куда подальше и сам разобраться с внезапным противником, но не успел. Мужчина уже сорвался с места, делая резкий выпад — тоже с кинжалом, острым и сверкающим в свете лучей вышедшего из-за облаков солнца. Это выглядело опасно, гораздо опаснее, чем показалось на первый взгляд, но Юки даже бровью не повела, когда лезвие рассекло воздух совсем рядом с лицом. Он даже подумал, что небольшая прядь серебристых волос упала на асфальт, но поспешил сосредоточиться на бое. Нужно вмешаться, пока не поздно, но если бросить бомбу, пострадает не только противник. Что же делать? Как теперь быть?       Решение снова пришло в голову быстрее, чем получилось оценить возможные и невозможные последствия. Хаято резко схватил руку мужчины, едва он успел замахнуться и нанести очередной удар, и вывернул за спину. Нож упал, но мужчина сопротивлялся и почти вырвался, только Юки тоже не стояла в стороне. Она единственный раз ударила противника в солнечное сплетение, быстро и точно, так, будто не имела права на ошибку, и ему осталось только скорчиться от боли и упасть из ослабевшей хватки Хаято. Он поспешил отойти, зная, что побежденный ничего пока не сможет сделать, и только сейчас заметил, что руки отчего-то дрожали. Должно быть, от напряжения, не иначе. — Кто тебя послал? — спросила Юки холодно и спокойно, так, будто бы уже делала это много раз и знала, куда надавить, если сразу не получит ответов. Она наклонилась и прижала к горлу мужчины лезвие его собственного ножа, но ни капли крови не пролилось. Пока что не пролилось. Даже Хаято стало немного не по себе, несмотря на то, что сам он больше вмешиваться не собирался. — Н… не могу, — мужчина откашлялся, а Юки убрала нож и выпрямилась, наблюдая.       Каждое слово давалось ему с трудом — наверное, Юки все же нанесла удар точно, ровно так, чтобы не убить, но при этом обезвредить. Хаято судорожно сглотнул. Нужно было просто пойти домой… Во что он снова, черт побери, ввязался? Больше противник ничего не говорил, пытаясь отдышаться. Хаято знал, что сейчас у него все расплывалось перед глазами и что до тех пор, пока он не придет в себя, Юки не сможет ничего узнать. Она подождала еще немного, пока мужчина не предпринял почти успешную попытку сесть. — Я не желаю зла, — вдруг сказала она. — Мне нужна только информация. — Не могу, — голос прозвучал чище и громче. — Если он узнает, что я проговорился, будут проблемы. — Ты не из его людей? — Юки, похоже, даже не нужно было знать, какой такой «он» имелся в виду. Она, должно быть, обо всем догадалась, но Хаято не понимал, как именно. У Роберто Джессо наверняка слишком много врагов, как и у всякого влиятельного человека. Или это совсем не первое покушение за последнее время? — Нет, — мужчина попытался подняться, но у него не получилось. — Тебе уже заплатили? — она осмотрелась по сторонам, но тут же снова перевела взгляд на мужчину. Похоже, должен был прийти кто-то еще, и, судя по спокойному виду Юки, это не враг. — Нет, — смирившись с неизбежностью, он окончательно расслабился в надежде восстановить силы.       Хаято слишком хорошо знал, как оно бывало, когда кто-то оказывался сильнее и бросал побежденного посреди улицы. Он никогда не смог бы сказать этого вслух, но сам слишком часто оказывался тем самым побежденным в неравной схватке. Сейчас, когда происходящее совсем его не касалось, можно было просто пойти домой, сделать вид, что ничего не случилось, и спокойно заняться своими делами, совсем как раньше. Почему тогда он продолжал стоять здесь? Почему пристально наблюдал за тем, кто и так не сможет ничего сделать? Почему беспокоился о том, как бы с магнитом для неприятностей по имени Юки ничего не произошло? — Босс, мы сделаем все в лучшем виде, босс! — раздался сбоку виноватый голос.       Хаято так глубоко задумался, что не заметил, когда подоспели двое мужчин в солнечных очках и строгих костюмах. Он с трудом подавил смешок — один из них, тот, что повыше, выглядел так, будто доедал свой обед на ходу и не успел вытереть крошки. По бесстрастному выражению лица Юки толком и не было ясно, что именно она думала по этому поводу и заметила ли что-то вообще. Впрочем, судя по тому, как незнакомец поспешил извиниться и вытереть рот платком под ее пристальным взглядом, все-таки заметила. Противник наконец-то смог подняться с грязного асфальта, только теперь другие повели его к машине — никаких шансов сбежать. — Был еще один заказчик. Жуткий парень, похож на тебя чем-то. Сказал привести живой и пригрозил прикончить, если пострадаешь, — вдруг сказал он, прежде чем скрыться из виду, а Юки совсем помрачнела. Она и теперь поняла, о ком шла речь? — Видимо, у тебя талант влипать в неприятности, — заметил Хаято, когда черная машина скрылась за поворотом. Юки отвлеклась от своих мыслей и внимательно на него посмотрела. — К сожалению, — на удивление, она совсем не стала спорить и подошла немного ближе, почти касаясь пальцами его руки. Казалось, он кожей чувствовал исходящий от них холод, но сам ощущал только жар и словно бы слышал собственное сердцебиение. — С тобой все в порядке? Я не думала, что ты вмешаешься, тебя ведь мои дела совсем не касаются… — Просто вернул долг, — наверное, это было его единственным оправданием. Действительно, с чего бы вдруг Гокудера Хаято стал защищать кого-то, кроме Джудайме и самого себя? — Если хочешь, можешь зайти на обед. — А твои люди что? — поначалу он хотел согласиться без лишних раздумий, но вовремя остановился. Это слишком глупо, нужно вести себя сдержаннее. — Они живут отдельно и не скоро закончат работу. — И что же это за работа такая? — Хаято неторопливо пошел в сторону нужного дома, а Юки, приняв это за согласие, спокойно держалась рядом. Только по легким заминкам можно было понять, как сильно на самом деле она вымоталась из-за одного короткого боя. Или не только из-за него? — Я не собираюсь никого убивать, если ты об этом, — она отвела взгляд, и Хаято даже почувствовал легкую гордость.       С кем бы еще не таясь Юки могла поговорить о чем-то подобном? Но в то же время с кем бы еще он сам мог не сглаживать углы в обсуждении таких вопросов? Джудайме по-прежнему пугался, когда речь заходила о настоящих делах мафии, а остальные даже никогда не думали ни о чем подобном. Порой Хаято чувствовал себя единственным, кто вообще способен понять, что происходит в том чертовом мире, от которого так и не удалось сбежать никаким способом.       Поначалу ему хотелось ответить, но потом стало понятно, что в этом не было никакого смысла. Юки помрачнела и так глубоко задумалась, что чуть не прошла мимо нужного дома. Хаято усмехнулся, но промолчал. Когда-нибудь во время одной из редких в последнее время ссор он обязательно это припомнит, только не сейчас, не в тот день, когда кто-то без угрызений совести пытался ее убить. Что, если бы он не вмешался? Смогла бы Юки справиться без чужой помощи? Несмотря на хилый внешний вид, она била точно, совсем не боялась и определенно знала, что делала. По крайней мере, так показалось. — Ты нормально себя чувствуешь? — вдруг спросила Юки, когда они сели за обеденный стол. Хаято все это время молчал, потерявшись в собственных мыслях, и очнулся только тогда, когда обнаружил, что она пристально всматривалась прямо в его глаза. — Да, — быстро ответил Хаято и неожиданно почувствовал легкое жжение в левой руке. Точно, он поцарапался, пока доставал одну из банок в школе. — Я совершенно в порядке. — Ладно, — она согласилась легко, слишком легко, чтобы это оказалось правдой. — Только дай руку. — Тебе зачем? — Просто дай руку. Не волнуйся, не откушу.       Хаято немного поворчал для приличия и все-таки послушался. Только сейчас он понял, что все это время ходил в футболке и что свежую царапину отлично видно на светлой коже. Юки осторожно коснулась руки, и сердце почему-то застучало еще быстрее, хотя и так прежде казалось, что следующей стадией была только тахикардия. Так же, как и утром, так же, как и в любой другой раз, касания оказались осторожными и непривычно нежными. Хаято никогда не думал о том, какими могли быть чужие прикосновения, потому что ненавидел, когда кто-то, кроме Джудайме, трогал его без разрешения. Теперь, на удивление, он был не против. Теперь Хаято больше всего на свете хотел, чтобы Юки никогда не убирала руку от его запястья. «Я должен перестать думать о всяких глупостях. Какое мне вообще дело до нее? Мы едва знакомы!» — Ну вот и все, — подвела итог она и убрала медикаменты подальше. — Теперь и мой долг уплачен. Ты же по такой логике действуешь, когда хочешь кому-то помочь? — Я никому не хочу помогать! — возразил он, но вовремя понял, насколько глупо это прозвучало, а потому невозмутимо продолжил. — Просто ты хилая и вряд ли смогла бы победить без меня, вот и все! — Ты в этом так уверен?       Юки усмехнулась, и Хаято почувствовал, что в ее словах прозвучал вызов. Снова. Так же, как в любой другой раз, когда начинался любой из их споров. И все же, если он согласится, то наверняка нарвется на неприятности, а если откажется от собственных слов… Кем он вообще будет после такого? Паршивое положение, на редкость паршивое. К счастью, она сама нашла новую тему, когда поднялась из-за стола и вскоре поставила перед ним тарелку, опять с чем-то аппетитным. Что бы Хаято ни думал о собственной гордости, отказываться от вкусной еды не хотелось. — Спасибо, — тихо произнес он, понимая, что возвращаться к прошлому разговору и дальше рыть себе яму совершенно бессмысленно. Хаято судорожно искал, что сказать, хотя, по правде говоря, в голове с самого утра вертелся только один вопрос. — Как давно ты знаешь Реборна и этого… Дино? — С детства, — последовал ожидаемый ответ, но то, что Юки вдруг решит рассказать больше, он не думал. — Когда я была маленькой, Реборн учил меня. Недолго, какое-то время. Отец Дино был в хороших отношениях с моим отцом. Мы с Дино… можно сказать, тоже друзья. Думаю, завтра Тсуна и без меня тебе это скажет. — С чего ты взяла? — Ему расскажут Реборн и Дино. Вряд ли Тсуна захочет скрывать подобное от своих хранителей, да и никакого секрета здесь нет. — Тогда почему сразу не сказала, кто ты? — Не хотела, — отрезала Юки.       Она пожала плечами и отвела взгляд, но Хаято не стал спрашивать: допытываться все равно бессмысленно. Он уже понял, что из этой девки лишнего слова не вытянешь, если та не захочет о чем-то рассказывать, нечего зря тратить силы. Она ничего не ела, только медленно пила чай, судя по всему, зеленый, и сидела напротив, такая спокойная, умиротворенная, будто даже не переживала из-за нападения. Тарелка быстро опустела, и Хаято уже по привычке встал и начал мыть за собой грязную посуду. Только тогда, когда понял, что понятия не имел, куда нужно поставить тарелку, до него окончательно дошло, что именно случилось. Он стоял и просто так мыл посуду в чужом доме, а Юки сидела за столом и улыбалась. Так странно было видеть ее улыбку, широкую, будто вот-вот намеревающуюся превратиться в смех. — Раз поесть больше нечего, я ухожу! — вдруг выпалил он и, как часто бывало рядом с Юки, уже потом понял, что именно сказал.       Она молча отвернулась, но Хаято успел заметить, как румянец появился на щеках. Даже кошка, которая спустилась посмотреть на гостя, казалось, ощутила эту неловкость и поспешила уйти обратно. Хаято взял себя в руки и, напрочь игнорируя подступающий к лицу жар, поставил тарелку на стол, вытер мокрые руки и молча ушел в коридор. Юки пришла, когда он окончательно приготовился уходить, и ее мнение по этому поводу не должно иметь никакого значения. Какая-то девка совсем не указ Гокудере Хаято, «правой руке» самого великого Джудайме! Когда хочет, тогда и уходит, вовсе не обязательно перед ней отчитываться! — И вообще, я помог тебе только ради еды, нечего так смотреть!       Он ушел, громко хлопнув дверью, но все-таки услышал тихий девичий смех. Обычно, когда кто-то смеялся над ним, это раздражало и приводило к драке, если не вмешивался Джудайме. Сейчас Хаято только улыбнулся собственным мыслям. После такой грубости Юки вполне могла возмутиться и возобновить недавно утихшую вражду, но вместо этого только развеселилась. Раньше, чем он успел толком обдумать то, какую неловкую глупость только что сотворил, в голове появилась другая мысль: «Все-таки она милая, когда улыбается».