Вечное небо

      Юки замерла, когда услышала за дверью грохот и несколько ругательств, которые предпочла пропустить мимо ушей. Наверняка Дино в спешке собирал вещи, но когда еще прийти, если не сейчас? Слишком много проблем требовали срочных решений, и если Юки не поспешит и ничего не предпримет, может оказаться слишком поздно. Она опасалась, что в Италии дела шли не так хорошо, как говорил Альдо, но чтобы дошло до предательства и почти что войны? О таком страшно даже подумать, и нужно как можно скорее предпринять хоть что-нибудь и прекратить это. Просить у кого-то помощи никогда не было задачей из легких, но ради своих людей Юки была готова наступить на горло собственной гордости. Теперь настало ее время оказывать в долгу перед семьей Каваллоне, так же, как когда-то отец Дино был в долгу перед ее отцом. Порой от таких поворотов событий даже становилось смешно. И почему отношения в этом мире всегда строились исключительно на взаимном долге? Впрочем, Дино наверняка мог бы с этим поспорить, потому что часто, даже слишком, приходил на помощь без каких-либо условий и предварительных договоренностей. Он открыл дверь и, увидев Юки, тут же выпрямился, убирая руку от ушибленной головы, которую прежде слишком активно потирал. — Юки! Рад тебя видеть, — он отступил, пропуская гостью вперед.       Юки с трудом сдержала смешок, заметив в номере ужасный бардак: некоторые вещи по-прежнему разбросаны, грязные тарелки после сытного завтрака так и остались на столе вместе с полупустой чашкой чая. Конечно же, ничего странного в таком положении дел не нашлось. Дино уезжал, только собирался, на удивление, совсем не в спешке. В отличие от нежданной гостьи, он наверняка не терзался ночными кошмарами, а спокойно и крепко спал в удобной постели. — К сожалению, я пришла по делу, — не стала скрывать Юки. Конечно, не случись ничего страшного, она тоже наверняка пришла бы просто поболтать за чашкой чая, и Дино прекрасно об этом знал. — Извини за бардак, я не ожидал, что ты все-таки сможешь зайти, — он освободил немного места на диване и устроился рядом с Юки, с виду куда более растерянной и задумчивой, чем обычно. Слишком много событий произошло за последние пару дней, чтобы успеть разложить по полочкам их все. — Что-то произошло? — У меня большие проблемы, — Юки тяжело вздохнула, попутно раздумывая, с чего начать рассказ. Пожалуй, наверное, с самого начала, но без особенно глубокого погружения в детали. Сейчас они явно будут лишними и только отвлекут от основной цели — защиты семьи. — Пока меня не было, кое-кто переманил на свою сторону часть наших людей и собирается устроить войну. Альчиато тоже на его стороне. Альдо говорит, что дела пока еще не совсем плохи, но я думаю, что он просто сглаживает углы. Я не могу вернуться домой сейчас, но Альдо нужна помощь. У кого, как не у тебя, я могу о ней попросить? — Но… — Дино, казалось, тоже растерялся. Он сложил руки в замок и едва заметно потер друг о друга большие пальцы. — Почему ты не сказала раньше? Может, этого получилось бы избежать? — Потому что Альдо и Альберто все еще считают меня ребенком, — она с трудом проглотила тошнотворный ком в надежде, что Дино не заметит подступающие к глазам слезы. К счастью, он пока что смотрел куда угодно, но только не на Юки. — И вместо того, чтобы рассказать все как есть, отправляют подальше, как будто от меня не будет никакой пользы. Как будто я совсем ни на что не гожусь. — Думаю, они просто хотят защитить тебя. И я тоже не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Юки, — вдруг сказал Дино, а Юки почувствовала, насколько жарко стало щекам. Конечно, о такой версии событий она тоже думала, но разве после стольких кошмарных ночей, где в каждом сне она остается бессильной против любого противника, легко в это поверить? — Я знаю, что ты сильная и сможешь со всем справиться. Альдо тоже это знает, но не хочет, чтобы ты разбиралась в одиночку. — Я только надеюсь, что смогу скоро вернуться домой, — она поднялась, когда услышала короткий стук. Судя по тому, как засуетился Дино, времени на сборы осталось мало, да и незачем ему знать о том, что таилось в глубине души. Юки и так за один короткий разговор открыла слишком много переживаний, но солгала бы, сказав, что не почувствовала ни капли облегчения. — Хочешь, я провожу тебя? — Буду только рад!       Как только Дино закрыл сумку, уложив туда последнюю вещь, в дверь тут же постучали снова. Ромарио, его «правая рука», как-то поспешно пробормотал, что пора идти, и скрылся, а Юки только улыбнулась. Отчаянно хотелось верить, что рано или поздно она и сама сможет добиться такого же уважения от своих людей. Частички преданности, которые давным-давно зародились из-за страха или восхищения могуществом отца и по-прежнему не исчезли, вряд ли назовешь той самой мечтой, о которой можно грезить ночами. Меньше всего Юки хотела, чтобы ее боялись, но еще тогда, во времена, когда отец был жив и распоряжался всем, поняла, что не найдет другого выхода. Для такой, как она, его попросту не существовало, но для начала, прежде чем прийти к нему, нужно хотя бы собрать остатки воли в кулак. Чувствовать себя жалкой и совершенно беспомощной Юки ненавидела еще сильнее, и один из шрамов на спине, самый крупный и уродливый, никогда не позволит об этом забыть.       Юки думала, что будет много болтать о чем-то совсем незначительном, но за все время так и не проронила ни слова. Дино, которому тоже нашлось о чем подумать, никак не прерывал молчание до непривычно быстрого прибытия в аэропорт. Они вышли из машины, прошли немного вглубь и остановились возле большого окна, через которое виднелись несколько самолетов. Один почти подготовили к взлету, и наверняка именно на нем Дино вернется домой, если, конечно, забыть о пересадке. Юки же останется здесь, но уже совсем не сможет спокойно думать ни о каком отдыхе. Каждую свободную секунду придется бороться с поглощающими сознание тревожными мыслями, которые никогда так просто не покидали голову — они цеплялись крепко, словно репейник в шерсть пушистого пса, и не пропадут, если не найти способ вырезать на корню. Такого способа Юки пока не нашла, разве что один — бесконечная изнуряющая работа. Тогда на них попросту не оставалось времени. — Мы ведь скоро увидимся, правда? — она понимала, что Дино совсем скоро уйдет, и молчать дальше было бы просто глупо. Впрочем, вряд ли менее глупо, чем пытаться улыбнуться, когда грусть слишком очевидна. — Мы обязательно увидимся. Я не оставлю тебя в беде: сделаю все, что смогу.       Улыбка, которую Юки кое-как смогла изобразить на бледном лице, живо исчезла, когда Дино подошел ближе, гораздо ближе, чем можно было бы представить, и крепко обнял, прижимая к себе. Она почувствовала запах одеколона, свежий, кажется, с отголосками цитруса, и робко обняла в ответ. Сердце, которое прежде билось совсем медленно, вдруг ускорило ритм, а голова, и без того забитая массой болезненных мыслей, закружилась. В таком положении совсем не хотелось думать, только расслабиться и позволить себе насладиться мимолетным спокойствием и защитой. Как давно ее в последний раз кто-то обнимал настолько крепко и уверенно, раз даже Альдо зачастую боялся позволить себе подобную вольность? Вспомнить было сложно, да и нужно ли? Если бы можно было стоять так вечно, Юки отдала бы за это все блага мира, но стрелки часов неотвратимо бежали вперед. — Босс, не хочу прерывать, но самолет… — сказал кто-то, и Юки, услышав подобное, отстранилась первой. Она чувствовала, как горели наверняка покрасневшие щеки, но главное хотя бы сделать вид, что ничего не произошло. — Похоже, мне пора, — Дино улыбнулся, слабо, с явным оттенком грусти. — Еще увидимся, Юки. — До встречи, — только и смогла ответить она.       Юки еще долго могла бы стоять и смотреть в окно, сначала на самолет, который медленно поднимался в небо, исчезая в облаках, затем на само небо, которое постепенно становилось светлее, а потом и на людей, которые шумными разговорами все-таки сумели отвлечь. Время бежало неотвратимо, и ей даже начало казаться, будто его счет сбился окончательно, вот только тонкие серебряные часы на запястье показывали обратное. Пора возвращаться домой. Наверняка Винченцо на машине уже ждал неподалеку, пока Марио заканчивал порученную работу. Именно так они условились, когда подвозили Юки до гостиницы, но уже который раз за последнее время хотелось задержаться. Там, вдали, небо манило обещанием спокойствия куда слаще, чем здесь, на земле, зазывали неотложные дела. Впрочем, ей не привыкать. Время отдыха подошло к концу: даже несмотря на то, что возвращаться домой никак нельзя, оставлять обязанности никто не собирался. — Поехали домой.       Юки устроилась на заднем сидении и посмотрела в окно, даже не обратив внимания ни на слишком низко надвинутую на глаза фуражку, которых Винченцо до сегодняшнего дня не носил, ни на воцарившееся молчание. Она была совсем не против помолчать, да и солнце к обеду правда начало неприятно подпекать. Только вот проигнорировать то, что ближе к главной дороге машина свернула в сторону другой части города, уже не получилось. Юки прикрыла глаза, по привычке пряча в рукаве парализующую иглу, и едва ли не кожей ощутила холод лезвия собственного клинка даже сквозь ножны и одежду. Всегда, что бы ни случилось, успокаивало одно: она может достать оружие и хотя бы попытаться защитить себя, укрыться иллюзиями, исчезнуть. Юки никогда не надеялась на удачу, только на мастерство, и лишь однажды оно подвело. Лишь однажды у нее не получилось даже сбежать. — Остановимся здесь, — сказала Юки, открыв глаза.       Они толком не успели доехать даже до заброшенной части города — кругом простирался лес, наверняка небольшой, но вряд ли там можно встретить кого-то. Машина остановилась медленно, будто бы неохотно, и Юки вышла, спокойно, неторопливо и без каких-либо подозрений. Водитель по-прежнему не говорил ни слова, но она почти упустила момент, когда тот тоже оказался на улице. Должно быть, догадался, что план раскрыт, и не собирался позволять застать себя врасплох. Юки же старалась отодвинуть как можно дальше нелестные мысли о собственной невнимательности. Как можно было сразу не заметить, что этот мужчина со снулым лицом совсем не похож на куда более плотного Винченцо? Впрочем, уже не важно. Главное сейчас — не позволить ему себя убить. С остальным можно разобраться после.       Юки отреагировала быстро, даже слишком быстро: ее кинжал преградил путь чужому мечу, но незнакомец не прикладывал совсем никаких усилий, будто бы только испытывал. Сколько бы она ни повторяла, что недооценивать противника нельзя, рефлексы порой работали гораздо быстрее. Юки занесла руку, чтобы воткнуть парализующую иглу в первое попавшееся место на теле противника, но тот, явно не задетый, отскочил. Он с совершенно невозмутимым видом вытащил иглу из порванного рукава, поправил клетчатую фуражку и решительно принял боевую стойку. — Когда вы уже оставите меня в покое? — едва слышно спросила Юки, уворачиваясь от очередного удара, куда более сильного, чем первый. Что-что, а попадание под острое лезвие ничем хорошим точно не закончится.       Противник, закономерно, промолчал, и Юки поняла, что легко не будет. Как правило, те, кто не любил болтать, куда сильнее сосредоточены на выполнении миссии. Она тоже больше не собиралась отвлекаться на лишние мысли и слова, только достала новую иглу, на этот раз для того, чтобы ослепить, погрузив в пучину иллюзии. Пользоваться силой кольца Тумана было так же привычно и естественно, как дышать. Скрываться во мраке, ловко избегая чужих ударов, чтобы потом нанести единственный в самое уязвимое место. Такой была излюбленная стратегия, которой она собиралась придерживаться и сейчас, но для начала нужно лишить противника концентрации. Если он знал, с кем предстояло справиться, то наверняка не скоро потеряет контроль над разумом.       Игла пролетела мимо, но золотые бабочки не ослепили и даже не отвлекли. Юки на секунду опешила и не успела вовремя парировать новый удар — к счастью, пальцы остались на месте, получилось отделаться только глубокой раной. Она поморщилась и резко подалась вперед, не давая противнику шанса замахнуться снова. В таком быстром бою на размышления никогда не хватало времени, поэтому пришлось ударить куда попало. Хлынула кровь — лезвие рассекло чужой подбородок, и сознание незнакомца на секунду стало уязвимым. Для Юки этого оказалось достаточно: огненные столбы, вздымающиеся ввысь, и преградили все пути к отступлению, окружая. Исходящий от них жар изнурял, и запах запекшейся крови резко ударил в нос, — все казалось слишком настоящим, ровно так, как того требовала доставшаяся в наследство от матери техника. Юки не медлила: не подчиненная собственной иллюзии, она почти моментально сократила расстояние и сделала подсечку. Пытаясь откашляться, он выронил меч и упал, но, к собственному удивлению, остался жив. Пламя утихло, а затем вовсе исчезло, но поверженный противник не сдвинулся с места. Юки подняла чужое оружие, направляя острие прямиком на владельца. — Добей меня, чего смотришь? — наконец подал голос незнакомец, поворачивая голову. На его лице не отразилось ничего: ни боли, ни сожаления, только смирение и поразительная покорность. — Добить, так ничего и не узнав, — Юки склонила голову набок и слабо улыбнулась. — Довольно глупо, ты так не считаешь? — Пожалуй, — не стал спорить он и тоже, на удивление, улыбнулся, беззлобно и, с виду, вполне искренне, даже серые глаза радостно засверкали. Юки не спешила опускать оружие, хоть и почувствовала резкую боль. Рана на руке, куда более глубокая и противная, чем другие, уже подзажившие, напомнила о себе. — Но я не желаю тебе зла, Юки Джессо, и никогда не желал. Я работал на твоего отца, но с этого дня моя жизнь официально в твоих руках — распоряжайся так, как считаешь нужным. — Я не нуждаюсь в должниках, — она все-таки опустила чужой меч. — Только в верном хранителе. — А я теперь точно уверен, что ты стоишь моей верности, — он все-таки поднялся на ноги и отряхнулся. — Мое имя Чезаре. Об остальном расскажу по дороге. — Придется заглянуть в больницу, — негромко заметила Юки, когда вернула оружие новому хранителю, и наспех перевязала руку попавшимся носовым платком. К счастью, чистым. — И Альдо об этом ни слова. У него и так много забот. — Простите, босс, — сухо сказал Чезаре, но что-то внутри подсказывало, что эта интонация была для него совершенно обыденной. — Я просто хотел проверить, точно ли вы способны себя защитить, но не думал, что так получится.       Они снова сели в машину, и Юки посмотрела в окно, стараясь отвлечься от боли. Те немногие остатки сил, которые не смогли отнять беспокойная ночь и наполненный заботами день, окончательно испарились, но противиться желанию закрыть глаза оказалось немного легче обычного. Она была уверена, что Чезаре больше не станет проводить никаких испытаний, но все же расслабляться рано. То, что за последние несколько недель она слишком часто подставлялась, нельзя считать признаком чего-то хорошего. И кольцо Неба, по-прежнему висящее на шее ледяным грузом, тоже не давало об этом забыть. Нужно стать сильнее, по-настоящему сильнее, а не создать хрупкую иллюзию того, что это так. Вот только как это сделать, если даже лишний раз посмотреть на кольцо было трудно, не говоря уже о том, чтобы раскрыть его подлинный потенциал? «Вот он бы непременно смог», — невольно подумала она, но так просто отмахнуться уже не сумела. Эта сердечная рана была одной из немногих, что по-прежнему кровоточили, как бы отчаянно Юки ни пыталась прижечь. Теперь этот человек напомнил о себе и наверняка рано или поздно сделает это вновь. И повезет, если напоминание не принесет с собой никаких новых проблем. — Забудь, — все-таки сказала Юки, с трудом возвращаясь к насущному. Нужно привести мысли в порядок и в первую очередь начать с того, что лежало на поверхности. Как бы больно и трудно ни было, откладывать решения острых проблем в долгий ящик совсем не в ее стиле. И все же, волнующий вопрос вырвался сам собой. — Сын Рикардо как-то участвует во всем этом? — Не знаю, — ответил Чезаре. — Я давно ничего о нем не слышал.       Юки, вполне ожидающей таких новостей, возразить было нечего. Она снова посмотрела на перемотанную руку и перепачканное кровью кольцо Тумана, а затем все-таки позволила себе на мгновение прикрыть глаза. Чезаре же никак не нарушал ее покой даже тогда, когда заметил, что мгновение это затянулось слишком надолго. Он обязательно успеет обо всем рассказать, а пока Юки нужно хотя бы немного отдохнуть, прежде чем она снова попытается со всем разобраться.