Этот мир когда-нибудь закончится

— Начали учащаться случаи пропажи обджектов, — Пылик переключил какой-то скучный сериал на новости, там опять поднялся вопрос пропаж, диктором в этот раз была уже женщина-картина на замену пропавшего кольца. — Об этом высказались Высшие обджекты. Вид меняется и в кадре появляются Высшие, берет у них интервью низший обджект-журналист. — Что Вы можете сказать по поводу частых случаев пропажи обджектов? — спросил слегка растерянно скотч синего цвета, подходя ближе к обджектам с микрофоном. — Могу сказать только то, что мы ещё разбираемся в этом, — важно сказал графин по имени Декантр, подняв палец. — Но! У нас ещё мало улик и подозрений, кто это может проворачивать. Декантр был уважаемым среди обджектов. В отличии от других Высших обджектов, он хотя-бы действительно понимал, какая ответственность лежит на его плечах. Как обычно он говорил монотонным тоном и слегка протяжно. То есть, самым спокойным тоном, хотя по его лицу, временами, было видно, что в его голову приходят очень тревожные мысли. Пылик уже был наслышан о нем достаточно. Рассказывали, что он, якобы, поддерживает Костхилл, но никаких видимых действий он не делал. Свои же репутация и положение дороги? Или, быть может, просто не видел способа улучшить это положение с городом. — Но есть хоть какие-нибудь предположения? — было видно, что мужчина очень беспокоится за эту тему разговора, но все же не решался “выбивать” ответы из главной администрации города. — Вам уже сказали, что у нас нет подозреваемых! — в разговор влез ещё один Высший обджект, но уже подсвечник, он преградил путь выставленной вперед рукой журналисту, чтобы тот больше не подходил к Декантру. — Я понимаю, легче строить теории о том, что происходит, но при этом ничего не делать, — подсвечник в своей привычной манере отчеканил свое каждое слово с повторном, будто никто его не услышал с первого раза. — Или винить нас в том, что мы что-то от вас скрываем, но, поверьте, мы в таком же неведении, как и вы! — Спасибо, Оловар, но не стоит так прямолинейно говорить, — на заднем фоне появился мел, что немного издевательский посмеивался, на лице было лукавство. — Тем более мы все должны понимать, как все близкие пропавших переживают. — “Так прямолинейно?!” — Оловар обернулся на Маля с ошарашенным лицом, гнев в нем закипал понемногу. — Видите ведь! — воскликнул Маль и побежал к металлической, похлопав его по плечу в дружеском жесте. — Вам нужно успокоиться, свойственна всем вам такая черта, за это не судим. Мы тоже беспокоимся за пропавших, как и вы! Насколько это было возможно, в мирной манере мел подтолкнул Олавара куда-то из кадра с натянутой гадкой улыбкой. — И так, господа! — обернулся к журналисту известняковый и хлопнул перед собой в ладоши. — Мы не можем пока ничего прокомментировать по этому поводу, но стараемся выяснить причину таких вот происшествий, мы также ждём новости от наших правоохранительных органов и их сыщиков. — Можем только предложить соблюдать комендантский час и стараться избегать немноголюдных мест, таких как: лес, заброшенные постройки, плохо освещенные, да и вообще, переулков, поля, места сливов из канализации и тому подобных, — перед всей своей фразой Декантр с некой тоской и сожалением выдохнул, а на протяжении всей своей речи отводил куда-то взгляд. В неловкой тишине журналист постоял ещё пару секунд и кивнул, поняв, что на этом всем. Он отошёл от Высших обджектов и с явным неудовлетворением в голосе подытожил: — На этом все, пока нет каких-то конкретных предположений, что происходит, — на словах “пока нет” скотч на короткий промежуток времени закатил глаза, но потом сново сделал профессиональный вид. — Мы будем держать вас в курсе событий. — Спасибо, Скайтч! — ответила женщина, прямой эфир в левом верхнем углу оборвался. — Об этом на сегодня все, жители Андрата! Далее новости о погоде. На следующей неделе… Пылик уже не слушал, только звук сделал потише. Пульверизатор откинулся на диван и положил руки на его спинку. Бла-бла. Ничего этот эфир не дал. Обджект бросил взгляд на вскрытые конверты и скорчился в лице. Когда же это закончится? Ему уже неделю писал сыщик и обязательно же через заказные письма. Зачем это все? Он же уже дал свои показания. Он понятии не имел, где сейчас его подруга. Это же и должен был сыщик выяснить. Почему ему постоянно устраивают допрос то через письма, то через СМС, то через телефонный разговор, то через разговоры лично? Такое ощущение будто подозревают его. Но зачем? Каков его мог быть мотив для этого? Его постоянно обыскивают. Все глубже и глубже в мысли уходил Пылик. “Зачем?”, “зачем?” и, ещё раз, “зачем?”. Он понятии даже не имел, как она пропасть. Вроде, она говорила про какую-то вывеску, но тогда он был в метро, а там связь плохая и, естественно, он ничего не расслышал. Почему ему так не везет?! Вот! Оно так близко! Просто продолжай копаться в памяти, но ничего! От этих мыслей и терзания собственной чёртовой совести, которая, как назло, у Пылик была сильнее его во многих случаях. Даже тогда, когда у него была, по мнению других, хорошо оплачиваемая работа, он проиграл своей совести и помог этой девки! Не закрыл глаша, не отвернулся, не сплюнул ю, сказав про себя: “Не надо было быть тебе такой тупой!”. Но Пшика была не каким-то вором, убийцей, террористом, психопаткой. Она унизила призидента просто… Разбив ей очки?! Пылик тогда не поверил собственным ушам. Обджекта повели на смертную казнь за то, что у кого-то разбились очки?! Отнять у кого-то драгоценную и единственную жизнь за две линзы в металлической оправе. Пульверизатор это отказывался понимать. Где у этого призидента должны были быть мораль и совесть?! Совесть, моральные правила. Отец всегда твердил Пылик, что эти два качества у него были в избытке. Этим он был похож на свою мать, Пульту. Она была пульверизатором-краскопультой красного цвета. Но развод родителей навредили его детским воспоминаниям. Мать хотело его забрать себе, на тот момент ему было лет девять, а через два месяца, в октябре, у него должен был бы быть день рождение, но отец убили судью, что она была слабоумной и не смогла бы вырастить сына, как полагается. То ли подкупом, то ли и взаправду ему поверили. Пульта была очень жизнерадостной и неприлично наивной. Ей даже предложили лечение в психбольнице, чему женщина до последнего противилась, но отец все так организовал так, что её все же туда положили. День рождение своё встретил Пылик с отцом в наполовину освещенной кухне, в тишине и холодной квартире. Его отец работал не покладая рук в каком-то офисе. Его часто не было дома, поэтому за ним часто приглядывал друг его отца, Метрон. Обджект-метроном черного цвета и с серебряным маятником. Строгий мужчина. Вдовец. Его жена, когда была беременна, умерла от астмы. Не нашла своего ингалятор. Не успела и умерла. Её нашли задохнувшиеся на кровати уже в роддоме. Ребёнка не смогли спасти. Он родился. Это был мальчик, но прожил лишь пару часов. Мужчина был убит горем. Пылику часто думалось, что его жене и его ребёнку повезло. Ведь, как можно было жить с таким обджектом? Вставать в пять часов утра, пробежать пару кругов вокруг целой улицы, потом завтрак, учёба, после учёбы репетиторы и дополнительные занятия, если нет, то сново тренировки, если же тоже нет, то подработка. Пылик узнал, что его отец расположился так, что одного очень хорошего обджекта погнали с работы и устроили его. У того же обджекта было бедственное положение с деньгами и он, якобы, шёл даже на повышение, но появился Пылик и все испортил. Слухи об этом он слышал у себя за спиной на некоторых сменах. Бывало это обычно в конце трудных дней, когда работникам было уже откровенно плевать, что о нем думают и качество их работы. Все просто хотели побыстрее уйти домой и не видит ни лица своего начальства, ни этого вечно душного помещения магазина, ни своих коллег. Упасть на диван лицом, уснуть и ни о чем не думать. Не хотелось больше туда ходить. Пылик принимал это в семье, как должное. Просто отработать здесь, пока не пойдёт в университет и все. Может, куда-нибудь в другое место перебраться, там, где его не будут считать “папиным сынком” и “фаворитом”. Хотя последним он себя назвать не мог. Даже первым. Это все было так мерзко, зубы скрипели от этого. Так и хотелось кому разбить лицо за это. Но юноша не мог. У каждого была своя точка зрения. Никого за это нельзя винить, но как-же паршиво было все это. Сжав лямку сумки, он быстро шёл через толпу людей на доставку автобуса. Быстрый росчерк ручки в регистрации. Ни пока, ни прощай, ни бывай. Просто тишина, шум улицы снаружи и пару косых взглядов в спину, которые были устремлены не на него, на открывающуюся дверь. Порыв свежего воздуха в лица ны выходе из торгового центра и он на улице. Уже вечер и будут с ним до дома идти мысли об учёбе, уроках, проектах и других второстепенный работах с олимпиадами. Его отец всегда хотел, чтобы он везде всегда был первым. Был общительным, был добрым и отзывчивым. Идеальная репутация, идеальные оценки. Только высший балл. Только вверх и только вперёд. Не оглядывайся назад, ведь то, что позади может смотреть тебе только в спину. Также смотрела его мать, когда он покидал её после свидания. Смотрела в спину и улыбалась, а на Пылика нахлынули воспоминания вместе с гневом. Почему он не может её забрать? Но заберёт её, когда сможет, когда уедет от отца они будут жить вместе. Бывшего палача из мыслей вывел скрип половиц за его спиной. Из дверного проема, что вел на кухню, вышел монтировка с чашечками чая. В комнате одиноко тикали часы. Ровно двенадцать часов утра. Ровно шесть широких шагов. Из окна слышались чьи-то крики и визги, звуки машин. На металлический поручнях балкона приспокойно сидели голуби. “Опять от них все оттирать”, — внутри себя цокнул Пылик, закатив глаза. Как же лень. Вот же хочется переделать балкон, но как же, сука, лень. И так целый день просидел дома. Наверняка, это ему бы сказал Мантир. Как самый обычный активист спорта, потащил бы его на улицу. Он же один может пройти весь маршрут с паручку остановками от самого моста Бальджа до улицы, где жил Пылик, а это где-то четыри тысяча пятьсот метров. Как и говорил ему когда-то его друг, ему надо просто заняться собой, но у пульверизатора все, как всегда: ему то нервы последние вырвут на работе, то коллекторы решат прийти к нему, то сосед на него наорет, что он, мол, к себе друзей таскает. А теперь он в добавок прячется от мэра того небольшого городка Древенск, где он раньше жил с Пшикой, но ему пришлось оттуда ретироваться. Нагнала на него та дамочка Принтелла. Вспомнила же его и его очки. Чёртова взяточница! Ну, хоть скандалы местные здесь веселей. Правда то, что сейчас обджекты куда-то активно пропадают, это, конечно, не есть хорошо. — Фростхолл и Костхилл это ему не простят, — с досадой выдохнул пластиковый, наблюдая, как его друг Мантир расставлял горячий напиток на небольшом деревянном столике с нижней полкой. — Что? — спросил лом, пытаясь остудить чай лёгкими “машками” рук. — А-а, ты про Оловара? Переживёт он. — Ты за него, ну, как металлический, не беспокоишься? — с недоумением спросил пластиковый, поправляя очки и наблюдая за другом, который уже схватил пульт, дабы найти что-нибудь по телевизору интереснее, чем, по его мнению, важные новости. — Беспокоюсь? — дерзко усмехнулся Мантир и обернулся на Пылика, положив свободную руку на бок. — За него-то?! Таким, как я или он, уже непросто в другие большие города переехать, а он сам поднялся до Высшего! Если Оловар сам того захочет, то этот Маль, его же тени только будет бояться! — Он твой герой? — с усмешкой спросил Пылик, придвигаясь к столику, в спине неприятно хрустнуло, от чего пластиковый поежился. — Героев сейчас нет, — ответил лом, закончив листать каналы и доламывать и так почти живой, уже весь в скотче пульт. — Герои есть только у семей, которые они защищают до последнего. На большее никто не тянет, да и нужно ли это кому? Монтировка плюхнувшись на диван, отчего мягкая мебель жалобно заскрипела, стал шариться по “карманам”, но обнаружил у себя только зажигалку и пустую пачку сигарет. От досады из него вырвалось на подобие помеси вздоха и рычания. Мантир снова сунул зажигалку в карман, использованную упаковку же смял одной рукой и затолкал уже в противоположный карман. Пока друг что-то там шуршал, и не мог усесться ровно, и не доламывать их единственный диван, по совместимостью вторую кровать, Пылик смотрел на него и размышлял: как они познакомились вообще? А познакомились они во время одной ситуации. В тот день, кстати, пульверизатор сам себе поклялся, что это последний раз, когда он пользуется железнодорожным транспортом. ——————————————————— Он ехал из своего родного города, в которым родился и вырос, а теперь ему его стоит покинуть, и попутно уходил в старые воспоминания о своей былой и, в принципе, спокойно юй жизни, вдруг раздались крики. Кто-то на верхней полке, куда дожили чемоданы, обнаружили взрывчатку, которая, судя по коротким интервалами между пиканиями вот-вот должна была взорваться. Была точно посередине вагона, подрывник точно планировал убить побольше обджектов. Пока все были в панике, Пылик быстро подскочил со своего места и отошел от взрывного устройства на самое далекое расстояние. Пластиковый соврет, если когда-нибудь кому-нибудь скажет, что не боялся в тот момент за себя. Пик-пик. С первых звуков во рту пересохло, а в горле появился ком. Сначала он себя успокоил, что ему быть может показалось. Так продолжалось пару минут, как оказалось не он один слышал этот ритм. Кто-то все же прислушался, и этот кто-то понял откуда звук, и кто-то решил все же проверить. А потом крики: — Бомба! — этот хриплый голос разнесся на весь вагон, поднялся небольшой шум, кричал какой-то старичок, белый кухонный механический таймер, с усиками-морж. — Какая бомба?! — подскочила с места старушонка, видимо, жена того старика, и, всплеснув руками, прижала к себе, видимо, своего внука. — Что взрывается! — завопил мужчина-солонка, схватившись за голову, и начал медленно отходить назад. Кажется остальные пассажиры начали уже потихоньку верить в слова обджектов. Все в теле Пылика похолодело. Он перестал чувствовать ноги, а руки вспотели и непроизвольно сжались в кулаки. Его лёгкие будто пытались вытолкнуть из себя воздух, чтобы не лопнуть из-за задержки воздуха. Он даже с самого начала не осознал, что перестал дышать. Пульверизатора что-то подхватило, и он встал на прямые ноги, на них были будто кандалы. Так тяжело было ходить. Он их не чувствовал, но чувствовал, как по ним проскакивает дрожь. Пальцы на руках тоже дрожали. В ушах зазвенела паника. Кто-то кричал “помогите!”, но, естественно, никто не ответил. Все были слишком напуганы, чтобы начать говорить. Пылик пробрался к небольшой комнате, где была дверь в туалет, не успел юноша даже пройти и пары мест, как его толкнули в спину, и он упал на колени на пол. Пытаясь встать, он немного пополз, но его снова похвалили уже на живот. Получив пару пинков ногами, он закрыл голову, дабы не получить помимо стресса ещё и сотрясение. Обычных синяков и ссадин ему и так будет достаточно. Если будет. Быть может, он умрет. И ему будет плевать на свое тело, которое будут поедать черви, что проникли через щели гроба, когда тот прогниет, а, может быть, его тело разорвёт на части или его никто не найдёт в кусках вагона, грязи и крови. Вот его кто-то опять ударил. Еще кто-то наступил ему на спину и упал сверху на него, но потом резко поднялся. В итоге голова Пылика впечаталась острый металлической угол кровати-сидения. Боль распространилась на пол лица, а потом быстрым уколом прошла через весь череп по горизонтале и вышла через другую часть. Ком тошноты прошёл в горло вниз, а в голове закружился ураганчик мыслей, идей и сознания. Все помутнело и потемнело. Так он умрёт? Просто задавленный толпой? Ничего не смог сделать, чтобы подняться, хотя телевизоре наговаривай на полицию, что она ничего не может сделать?! А сам даже подняться с пола не может, и тоже пнуть кого-нибудь, и открыть себе путь на выход?! Даже это не можешь сделать?! Пик-пик. — Или тебе и здесь будет совестно?! — орал отец, когда Пылика подставили в том, что он разбил горшок в классе. Сделал это его одноклассник, который из-за своей глупости решил подпортить вид в помещении своей выходкой. Но мальчик знал, что этому мальчику нужно торопится на поезд, чтобы успеть принести своему дедушке лекарства. Поэтому взял на себя всю вину. — Он должен был заплатить за свой поступок! — не унимался отец, ведь его сын пропустил платное занятие. — За преступление должно быть наказание! Удар кулаком об бедный деревянный стол, на которым появилось после ухода его мамы из дома уже приличное количество порезов, трещин, невыводимых пятен. Местами где-то слез лак, и оголилось дерево, об которое он сам, отце и Метрон цеплялись и получили занозы как наказание за то, что не следили за мебелью, что и так хорошо держалось на протяжении многих лет. Но хозяевы не цинили выдержки обычного стола, хотя той выдержки, мог позавидовать любой житель того десятиэтажного дома на улице Садовой. На улице и вправду был когда-то очень даже милый садик. Он стоял за домом и отделял само здание от улицы. В нем летом целыми днями носились дети и ловили разных насекомых. Вокруг него ещё шла такая дорожка, на которой устраивали свои соревнования велосипедисты. Счастливое времечко, которое остановилось после того, как умер дворник, что следил за садиком, а потом и сам сад перекопали, чтобы позже здесь построить стоянку для машин. Теперь там очень шумно. И никто ничего не сделал для того, чтобы садик ещё немного пожил. Просто приняли тот факт и жалуются, но ничего не делают. Было плевать или эта была самая обычная лень? Пик-пик. В любом случае думать об этом Пылик больше не мог. Ему очередной раз прилетело по голове. Надо встать! Он сделал уже одно дело в жизни, когда пощадил Пшику. Почему не может сделать что-нибудь сейчас?! Юноша подгадал момент, когда над ним и возле него не будет людей, чтобы приподнять верхнюю часть корпуса и упереться руками в стену и небольшую стенку, которая отделял одну четверку мест от другой, потом же подтянуть ноги, выставив вперёд и уперевшись ими в пол как можно крепче, и встал ровно. Сразу же толчок в плечи, но, не упав, он пронесся вперёд прямо к двери, не давая протиснуться другим вперёд между ним и стеной. Другие обджекты уже толпились возле заветное двери, но никто не мог её открыть. Как обычно заело ручку или замок. Быть может, она вообще была закрыта после остановки, и её просто забыли открыть? Пик-пик. Очень маленькая пауза! — С дороги! — в любом случае, Пылика это уже не в какой мере не заботило. Обджекты попридимась к стенкам, а кто-то из них вообще запрыгнули на сидения. Пульверизатор подскочил к двери. Уперевшись обеими рукам в стенки, он встал боком на одну ногу, а вторую поднял левее от замка. В секунду прицелившись, он со всей силой ударил пяткой прямо в древесину. Дверь вылетела вперёд, жалобно заскрипела. Пару кусков древесины по краям отлетело, а петли остались острыми краями торчать из косяка. Пик-... Пылик и еще пару обджектов ввалились с ним в узкое и неудобное пространство, где из ещё двух дверей несло пренеприятным смрадом. На это успело пожаловаться лишь пару обджектов, но в ту же секунду какие-либо звуки перекрыл громкий грохот, что прокатился по всему помещению. Сам же вагон будто подлетел на несколько сантиметров над рельсами. Пульверизатора вдавило в стену теми несколькими обджектам, которые ещё пару минутов стояли возле него, а уже “прижимались” к нему. Пылик стало резко душно, а потом голову и слух смял оглушительный один звук. В ушах стало больно, мозг будто прошибло насквозь звуковой волной через уши. В висках сдавило, хотелось просто вырубиться. Легкие отказывались работать, а грудную клетку сдавило. Глаза открылись так широко, что, казалось, вылазят из орбит. Парень сам с опозданием понял, что уже не стоит на полу, а свободно лежит на стене, при этом занимаясь вертикальное положение. Он ничего не видел вокруг себя. Обратил только внимание на яркие свет из коридора, который клубам дыма перед собой шел к ним. И вот фиолетового вдавило в стену так, что голова в районе затылка заболела, а по очками побежала трещина. И на секунду Пылику стало интересно: он оглохнет после этого? Что очень сильно ударило. Парень отлетел от стены, очки куда поплыли от него в какой-то невесомости. Все внутренности поднялись вверх, животе образовался узел. Казалось, что сейчас вырвет. Голову сдавило тисками, а потом резкий хлопок. Пылик сново врезался в стену. Неудобно приложился головой. В глазах начало темнеть. Последнее, что юноша помнил перед безболезненным сном, чуть дальше щёк он почувствовал что-то мокрое и теплое. Тоненькие ручейки по его голове текли к ещё плечам. Пульверизатор упал без чувств. Он не понимал, что происходит, но стало так тихо и спокойно. Вокруг его головы образовалась темно-красная лужа. Что-то неприятно бурлило в ушах, даже щекотно. Но это прошло. Шершавый и немного колючий ковёр на полу, глухой шум вокруг и потоки ветра, которые напоминали о себе, что сейчас далеко не лето, но и не зима уже. ——————————————————— Глаза открывались будто смазанные хорошим клеем. Защипало из-за света, голову снова сжало. Ну зачем? Зачем будить? Так спокойно и хорошо было? Над собой он увидел металлической обджекта-монтировку, котрый бросал на него свою тень. — Зачем разбудил? — задал “самый важный” вопрос сейчас Пылик, как же погано. — Чтоб не сдох, например, — выдохнул лом и кривясь, проведя взглядом вокруг его головы. Поправив красный шарф, что у него был на шее, он посмотрел на липкую запекшуюся лужу крови. Недовольная морщинка появилась между бровей его “спасителя”. По губам можно было даже при желании прочитать: “гадость”. Незнакомый парень повернул его голову. Тут же пульверизатор почувствовал что-то липкое. Самому даже как-то противно стало. А сверху донеслось опять недовольное цоканье языком. Лом куда-то отошел. Свет! Как же больно! Стало ещё неприятнее. Казалось бы, только что Пылик не мог разлепить глаза, а сейчас наоборот мог только зажмуриться. Последние силы уходили на то, чтобы дышать. И что? Он теперь загорает здесь или как? Тело распласталось на полу. Вместе с пластиком на полу лежал чёрный коврик, который приятно колол кожу. Эх, жалко, конечно. Можно было бы скомуниздить, а теперь он пропитан его же “жизненным соками”. Вонять наверное будет ещё хуже, чем в туалетах в плацкарте, после отравления у кого-нибудь какой-нибудь несвежей едой. Но этот “кто-то” решил все же испытать свою удачу, которая была сегодня не на него стороне, и рискнул. Рискнул он. И вместе с ним рисковали все те, кто заходил в эту кабинку. Бр-р-р! Он все еще помнил, как скручивало других, которые выходили оттуда. Как еле сдерживалась, чтобы тех не стошнило. С этого можно было тихо посмеяться. Только тихо, а то замечание “правильные” сделают. Краем уха он услышал, что где-то поблизости шаркал обджект. Значит, не оглох. Может, не до конца. — Эх, жизнь моя жестянка, — напевал парень, подбирая какие-то вещи вокруг. Вор что-ли? — А ты что делаешь-то? — подал голос Пылик, когда второй обджект уже подобрал его очки. — Собираю вещи, — бросил очевидное металлический через плечо, после небольшой паузы добавил: — Я вор! Это казалось очень даже смешным. Где-то он эту шутку уже слышал. Пока же пульверизатор вспоминал, где же он таки её слышал, его новый знакомый не заметил под основание снесенную кровать-сидение и, чуть не сломав себе ногу, ударился плечом об железку. — Ржава! — выругался обджект, не зная за что хвататься, за плечо или за ногу, из которой уже потекла линия крови. — Поделом тебе, вор, — бросил бывший палач с вялой ухмылкой на лице. — Да не вор я! — зашипела монтировка. — А кто? — не то чтобы Пылику не было все равно. — Ворона на похоронах отыгрываешь? — Кар! — возле пульверизатор уже сидела большая чёрная птица, что как-то по-умному смотрела не него, поворачивая голову то по часовой стрелке, то против. — Твой коллега? — повернул голову пластиковый и кивнул в сторону обджекта. — Да? — А ты псих местный? — прыснул лом, закрыв глаза ладонью. — С птицами разговариваешь? Может мне ещё погадаешь, как я буду до ближайшего селения добираться? — Пассажир ещё один? — спросил фиолетовый, продолжая наблюдать за вороном, который уже успел потерять к его телу интерес и начал просто начал важно ходит вокруг его в поисках чего-нибудь съестного. — Тут уже “выживший” подойдёт больше? — досадно вздохнул черно-красный и присел на местами целое сидение, но после подскочил и стал смотреть, что под сидушкой. — Много таких, как ты? — спросил Пылик, уже потихоньку начиная чувствовать свои собственные конечности, с этим чувством тела приходила и боль, которая растягивалась на всего его. — Немного, — коротко и спокойно ответил, не оборачиваясь на своего собеседника, металлический, явно увлеченный поиском полезных вещей в чужих сумках. — А где рельсы? — пульверизатор медленно ещё соображал и только сейчас понял, что остатки вагона не на железной дороге. — Там! — на секунду подняв голову обджект, ткнул пальцем куда-то влево, а потом сново опустился копаться в багаже. Пылик проследил за быстрым жестом. В нескольких километрах от них шла железная дорога. Шпалы устрашающе четырьмя “волнами” возвышались над слоем гранитного щебня. Но тень от них была намного страшнее. Будто чьи-то когтистые лапы постепенно надвигались на обджектов. Солнце же само было высоко в зените. Пульверизатор не знал, который сейчас час, но был уверен, что поезд уже опоздал на своей рейс. — Кар! — от этого звука пластиковый дернулся всем телом. Перед ним ещё сидел тот же ворон, который уже держал его очки, по чьим линзам уже бежала трещина. Правый заушник вообще висел на своих последних возможностях. Левая линза раскачивалась, грозясь выпасть из оправы от малейшего резкого движения птицы. Досадно выдохнув, Пылик попытался тихо забрать свои очки у потрепанного своей жизнью животного, но тот встрепенулся и отскочил от обджекта на далёкое расстояние. Парень чуть привстал, а ворон ещё дальше отлетел. — Не ешь его, — хохотал лом, рассматрива ещё нераспакованный батон и парочку консервов с фруктами. — А что? — кинул через плечо пульверизатор, подкрадываясь к птице, пока та отвлеклась на чей-то труп и не обращала на него никакого внимания. — Птица очень даже полезна! Небольшая паузу. Ещё пару шагов и Пылик прыгнул на ворона придавив того своим весом, пытаясь вытащить его его клюва свой аксессуар. Перья летели в разные стороны, крики “кар” чередовались с хлопаньем крыльев. — Я, конечно, разное дерьмо ел во Костхилле, — лом наблюдал за этим “сражением” за очки, — но тут я пас. — Ты… Из Костхилла?! — пульверизатор схватил птицу за голову и пытался аккуратно вытащить из клюва свои злополучные очки. Но услышав это чуть не выпустил её. Он не мог себе даже представить, какой путь надо было дому преодолеть. — Металлический обджект, — в голосе послышалось какая-то неприязнь, — как думаешь, откуда мне еще быть? Вопрос остался без ответа, ибо Пылику больше были интересны свои очки и ворон. Это раздражало лома. Через сжатые крепкие зубы с оскалом вылетело шипение, которое быстро перешло в рычание. — Да оставь, ты, эту крысу пернатую! — заорал металлический, отчего птица в конец испугалась, открыла клюв и все вырвалась из рук пластикового. — Ради очков убить готов! — Они мне дороги, — буркнул фиолетовый, рассматривая очки со всех сторон у себя в руках и про себя планируя, когда отнести их в ремонт. — И кто же тебе их подарил? — это больше всего раздражало обджекта. — Мать, отец, дядя, тётя, дедушка, бабушка, старший брат или сестра? Какой-то твой ещё кумир? — Не твоё дело, — получилось слишком резко, чем хотелось бы того Пылику, но это вправду было не его дело. — Как хочешь, — железка знал, что это не его дело, он также понимал, что ему плевать. — Хах, семейные ценности иногда доходят до абсурда! Чего расселся?! Пошли! Тебя все равно никто не будет здесь искать! Костхиллец был тут прав. Здесь не было никакой связи, да и скорее всего будут предполагать, что он мертв. Пластиковый снова с опозданием понял, что он больше никого не видит из своего плацкарта. Неужели он единственный? Тревога накатила на сознание. Как близко он был к своей смерти? По всему телу пробежал табун мурашек. Было ли это из-за внезапного порыва холодного ветра или из-за невозможности угадать, когда его жизнь могла бы оборваться? Северянин заметил, что пульверизатор снова ушел куда-то в себя. Мысли у него, судя по лицу, были явно не хорошие. Вздохнув от растерянного вида бедного обджекта, железка решил его уведомить: —Ты не единственный, кто выжил, — на это Пылик недоверчиво на него посмотрел, все ещё держа себя за плечи, пытаясь хоть как-то успокоиться. — Ты просто последний, кто очнулся, если это тебя успокоит. Но я думал, что ты умер. Просто пульс не успел проверить. Сделав пару шагов к “выходу” из обломков, хотя тут выход был везде, лом обернулся на пластикового и бросил тому: — А что у тебя с собой? — спросил парень с ниоткуда взявшимся интересом в голосе. Пылик запустил руки в “карманы”. — Пару снеков, карта с маршрута и, теперь мои очки, кошелек, документы, — пульверизатор про себя подметил, что свой багаж уже можно было не искать, — а что? — Хотелось бы знать, что я потерял от того, что не успел тебя обыскать, — усмехнулся железный откинув назад концы потрепанного шарфа и поправив лямку сумки на правом плече. — Так ты все же воришка, — в голосе Пылика уже даже слышалась какая-то усмешка и шутка. — Не вор я! — от гнева и эмоций на лице дома появился румянец, который на его темно-сером лице горел. — Просто прощупываю, кто передо мной! — И кто же? — фиолетовый попытался состоит серьёзное лицо, скрестив руки на груди, но ничего не получилось. — Низший обджект, — это было слишком очевидно. — А ты? — спросил пластиковый, хотя заранее уже мог предполагать ответ. — А я являюсь послом, который ехал в Андрат на очень важную встречу! — лом из-за всех сил старался сделать важное лицо, если бы не его потрепанной вид, то можно было бы подумать, что он Высший. — Надеюсь, чтобы обсудить проблемы с поездами? — Пылик знал о настоящих проблемах поездов. Тот лик у него не выйдет из памяти еще долго, он бы мог даже подумать, что это бред или сон. — И похищения тоже! — гордо дополнил железный, подняв указательный палец вверх. Они посмотрели друг на друга и тихо рассмеялися. Насколько это была бредовая тема. Все утверждали, что это мракословье. Свидетелей также старалась всеми возможными способами заткнуть, чтобы не возмущались. Пока двое обджектов шли по железнодорожный путям, они успели познакомиться. Имя металлического было Мантир, Пылик же взаимно назвал ему свое имя. Мантир ехал в Андрат, по его словам и сам, как он думал, ради лучшей жизни. “В городах, что ближе к экватуру, все проще!” — вылетела у него как-то раз такая фраза. Сам же пульверизатор никогда не бывал на севере, да на самом юге не был. Он нигде никогда не был. Мог только слушать пропаганду завсегдатаев в вокзальных кафешках. Когда тому было нечего делать, а это было редко, он любил послоняться по недалеко расположенному от его дома вокзалу “Пригожий”. Заскочить в какую-нибудь забегаловку и послушать сплетни. Лучше любой газеты, в который уже все, что могло быть интересным вырезали и вставили то, что надо. Фростхолл был самым северным городом. Там круглый год шёл снег, через два-три дня страшные штормы. Город был суровым и величественным. Внушительные масштабы: простираясь вдоль всего берега Белого моря Ледяного океана, на берегу которого можно было увидеть огромные айсберги, что подплывали почти вплотную к докам, он захватывал на свою территорию три больших ледяных острова, проговаривали, что он эи сделаны только из-зо льда, но они не двигались, значит, под дно уходили, на самом. На самом севере были горы. Ах, самые высокие на всем континенте. Каждый мечтал их покорить, но чем дальше, тем выше они становились. Их предполагаемые вершины обволакивает вечно хмурые снежные тучи, которые осенью и зимой на сам город направляли неслыханные штормы. Они будут белыми густыми волнами проходить вдоль замудренных и извилистых рядов, как лабиринт, домов. Воздух был правда в некоторых местах тяжёлый из-за часто встречаемых тут и там заводов. Или, например, опять где-то порвало трубу. И оттуда начал валить тяжёлым клубами какой-нибудь газ, волочась по земле. Туда приедет аварийка, а ведь это у кого-нибудь под окном происходит. Сладких снов этому бедолага и хорошей работы завтра утром на заводе, или в цеху, или на лесопилке за границами ледяного лабиринта, или недалеко от лесопилке в глубина шахты. А быть может, тебя отправят в доки? Ты можешь быть самым обычным курьером, но не адом будет ли эта работа, если знать, какой здесь грубоватый контингент живет. Ну, на то тоже есть свои причины: в любой момент отрубка электричества или отопления, воздух не лучшего качества, шум, гам. Отключка воды та же, если уже настигнет тебя не будет у тебя запасенной воды в ведрах где-нибудь, то это все сугубо твои проблемы на этот день и последующие. Зато рабочие отсюда и из Костхилла самые востребованные. В грузоподъемности, в силе и выносливости с металлическими обжектами могут потягаться только обджекты из костного вещества и пластиковые обджекты, если не учитывать боязнь высокой температуры последних. Что же говорить о Костхилле? Местные жители его гордо называют братом-близнецом Фростхолла. В отличие от своего северного “братца”, в Костхилле не так уж и холодно. Находиться он на юге. Свои горными хребтами он славится. А виды с них какие: закаты, которые обливают скалы медью и золотом. Вниз на долину смотришь, где обосновался сам город, и море Зелёное. Зелёное, потому что если смотреть на него на рассвете ли на закате, то оно становилось зелёного цвета. Некоторые говорили, что это из-за цаворита, который покоится на дне, а кто-то, что это из-за водорослей. Местные этот драгоценный камень называли Хельден. Только идти от города до моря далековато. Так уже получилось, что недалеко от самого пляжа было много глубоких трещин, на которых было рискованно даже один домик строить. Но, чтобы посмотреть на красивые вид прибрежных скал и чудной формы подводные каменные рифы, того стоило. Были там красивые реки меж хребтов и одного небольшое по площади, но глубокое озеро лазурного цвета. Реки: Кварец, Рубин — главная гордость города-государства. Кварец, потому что глубоко на дне можно было найти небольшие камешки кварца, он же белеец у местных. А Рубин, потому что река славилась своими подводными шахта и, где в той полной темноте можно было найти кровавой красоты драгоценные камни рубины, что местные называли по-своему: ткирали. Озеро же называли “Лазурьвия”. Красивое озеро, возле которого можно было и встретить ту самую лазурь. Нырнешь глубоко в это озеро, а дно переливается светло-голубыми цветом. Сверкает так, что даже глаза слепит. А вынырнешь, такое солнце светит сверху. Свет от него будет сползать по резким вертикальным склонам рыжих скал. Можно про себя будет помолиться Суши Богу, чтобы тебя по пути в ближайшее городок не нагнала буря. Для Пылика подобные рассказы напоминали, как романтические, приключенческие романы, в которых хотелось бы поучаствовать каждой его школьной подруге. Красок добавляла атмосфера пыльной старой ржавой забегаловки, словно из какого пост-апокалипсиса, и выразительность рассказчика. Пьянчуга с похмелье в голове был более выразительным и убедительным, чем любые Высшие начальники. От такого сравнения обычно по кабаку проносился многоголосый гогат отовсюду. Фиолетовый пульверизатор не заметил, что он улыбается и что с каждым мгновением его все сильнее и сильнее трясут за два плеча. Этим кем-то оказался Мантир. — Ты что оглох?! — железка заметил, что его наконец-то слушают. — Хотя, это очень даже ожидаемо. — Ч-что? — переспросил парень. — Мы шли по рельсам, и ты начал замедляться, — продолжал дом, пиная гальку между деревянными шпалами, — я спросил: “Ты в порядке?”, а ты просто улыбался и не отвечал. — А, я, так, задумался, — Суши, как же неловко. Пластиковый давно начал за собой замечать уход куда-то в себя и неспособность в это время ни на что реагировать. Он был силен физически и подготовлен умственно, но случались порой такие сбои. Слишком глубоко погружался в свои мысли ещё и оглох, — извини. — Да все в порядке, пойдём, — махнул рукой Мантир, но все же странно скосил глаза на Пылика. Под вечер они дошли до какой-то небольшой деревушки. Там они встретили других выживших. Там творил я настоящий хаос, и это было ещё мягко сказано. Кто-то опаздывал, кто-то уже опоздал, чьи-то родственники погибли, кто-то был в депрессии, а кто-то сейчас был в местной больнице и кричал через телефон оттуда. В общем, все были недольны. Машинист взялся всех успокоить, о чем позже сильно пожалел. На него накинулись со всех сторон. Пылик хотел было ему помочь, но его остановил Мантир, сказав, что тот сам не в том состоянии. Он уже тогда хромал на левую ногу и не мог переносить очень громкие звуки. Голова расскалывалась, а все тело ломило, словно он пролежал целый день под тяжёлым обломками. В какой-то момент у пульверизатора закружилась голова и потемнело в глазах. Ноги задрожали, руки ослабли, все тело похолодело и кинуло в холодный пот. Обджект начал уже падать и упал бы, если не подхватил костхиллец. Усадив его на скамью, Мантир что-то буркнул, что он сейчас куда-то отойдет и вернётся, но Пылик не расслышал, что конкретно он там бурчал. Поэтому просто кивнул и прижался спиной к холодной бетонной стене. Где-то беспокойно мигала Лампочка, бросая резко на голое помещение белый яркий свет. Никому это место не нравилось. Мебели практически не было. Один пустой кулер, в бутылке которого уже успел паук оборудовать свое жилище. Несколько ковров. Везде небольшими горстками лежала побелка и штукатурка. В углу стояла ржавая синяя стремянка, которой осталось совсем недолго. Повсюду валялись грязные доски, а с потолка свисали провода. Ещё несло краской и ацетоном. Где-то с верхних этаже раздавали Б звуки дрели, от которых голову ещё сильнее сжимало. На ногу Пылика прыгнул небольшой таракан с грязными в белом надкрыльниками. По телу пробежало отвращение, а эта дрянь ещё ближе начала ползти, любопытно шевеля усиками. — Суши Боже, сколько я тебя еще сегодня вспомню? — кряхтел Пылик. Не было никаких сил даже получше сесть. — Не раз, судя по тому, в каком дерьме мы находимся! — пришёл Мантир с двумя бутылками воды. Взглянув на таракана, он с неким отвращением краем своей ноги пнул его. Насекомые убежало куда-то в темноту неосвещенного помещения. — Держи. Железка протянула прозрачную пластиковую бутылку с синей этикеткой и белой надписью “Мо²на”. Прохладная жидкость приятно окутала стенки пищевода и опустилась вниз к горячим органам. Пульверизатору казалось, что с его рта повалить пар. Там все кипело, а ведь он мог начать плавится уже. Пластик ведь. — Кто-то разогрелся, — хмыкнул лом, попивая воду на дряхлой скамье рядом, которая сразу же “запела, стоило Мантир опустится на него. — Одна звезда из Пяти. — У кого настроение на шутки? — Пылик кое-как выдавил улыбку на лицо. — Хорошо настроение, — пожал плечами металлический, — в плохом тебе лучше меня не видеть. Толпа продолжала шуметь, а два знакомых сидели у стены, каждый с своих мыслях. Пластиковый уже даже не спрашивал сколько он тому был должен. Он хотел просто вырубится. Упасть горизонтально и не вставать. Он смог утолить жажду, но не голод, не боль в конечностях, в которые будто налили свинца и он не чувствовал. Пылик отказывался понимать, как эти обджекты могу кричать ещё друг на друга. В тот момент ему было плевать даже на свою квартиру в Андрате, на деньги, которые он заплатил за него. Парень запустил свободную руку в “карман”. Там он нащупал свои очки. Поставив бутылку на скамейку, он запустил руку в другой “карман”. Там он нащупал телефон, по экрану которого поползла большая трещина и, слава Суши, бумажник. В голове вспылил воспоминания, как он перед этим всем перечитывал свои сбережения и просчитывал сколько у него уйдет ближайшую неделю. Был все же Суши Бог к нему милосерден. Пылик перевел взгляд на Мантир, который залипал в телефоне “Танка” залипал в “Змейку”. Вел каждый свои досуг по-своему. Шум поутих. Было объявлено, что за пассажирами прибежит автобус, который повезет их до Крапивницы, а дальше пусть они едут, как хотят. Пульверизатор подождал, когда лом проиграет и толкнул его пальцем легонько в плечо. Железка зашипела и поморщился, но все же повернулся к пластиковому. — Нас до Крапивницы повезут, а дальше мы сами должны, — пересказал Пылик, кивая на толпу. — У нас на все про все полчаса. У Мантир было такое лицо, словно он хотел что-то спросит, но потом резко задумался и, казалось, бы сейчас тут начнётся радоваться матерная тирада. К счастью, в последний момент монтировка схватилась за край скамейки и до глубокой трещины и хруста сжал её, что аж стружка посыпались. Потом он снова посмотрел на Пылика краем глаза, зажмурился, поежился, а потом посмотрел ему прямо в глаза. И, скрипят зубами, спросил: — Ты знаешь, как оттуда добраться до Аднрата? — вымученно спросил костхиллец. — Нет, но разберёмся! — позитивно ответил пульверизатор. Его голос хрипел, был уставший, но в автобусе он может подремать. Разве это не могло радовать? — Пока мы сможем отдохнуть в автобусе. — Хоть что-то хорошее за этот проклятый день, — выплюнул Мантир и закусил губу, сложив руки на груди. Он был недоволен всем этим, что происходит. Пылик не мог его винить. Когда их загнали в салон автобуса, техника наконец поспешно тронулась. Правда, сейчас никакая оперативность не успокоит нервы разъяренных обджектов, которые заплатили деньги за поездку, а она чуть не стала их последней в жизни. Пока они ехали Пылик от успокаивающе покачивания наконец-то блаженно отрубился. Мантир же, как ни крутился, уснуть не мог. На очередной заправке он обратил внимание на громко орущий телевизор, который смотрел, похоже, продавец и ещё пару ночных алкоголиков. По телевизору крутили уже новости об их аварии. — Сегодня на путях Каралиц — Андрат взорвался пассажирский поезд, уничтожив железнодорожные пути, — вещал какой-то мужской голос в телевизоре. — Поездки железнодорожный транспортом этим путем временно невозможны. Но есть возможность ехать через Бальс. — Удачно это я попал, — зашипела про себя Мантир и продолжал тянуть шею, чтобы увидеть что-нибудь из-за головы Пылика. — Террористов найти не удалось, — продолжал монотонный голос, — нет также предположений… Ведущий не успел договорить, как его оторвали от камеры какой-то другой обджект. Это был какой-то парень. Катушка ниток. — Это все они! Они! — орал немым голосом юнец. Под его глазами были глубокие тёмные синяки, его тело было потрепанной, а от лица мало что осталось. Везде были синяки и ссадины. Казалось бы, невменяемый. — Они просто заметают следы! За катушкой показался парень-значок с булавкой. В руках он сжимал планшет с каким-то фото. Разглядеть было отсюда Мантиру, что там, невозможно. В итоге двух парней убрали из кадра блюстители порядка. Тут проснулись уже зрители: — А я говорил! — на удивление это был вполне трезвый мужской голос дудки. — Тихо ты! — шикнул женский голос черного браслета с каким-то камушками. Автобус поехал раньше. Мантир же понял, что теперь точно не уснёт. Ему казалось, что где-то там высоко над рельсами может сейчас что-то летать и оценивать ущерб. Мог ли эти ново сти смотреть кто-то ещё из “них”? ——————————————————— — Просим прощение, но мы должны прерваться из-за технических неполадок, — на экране высветился синий экран смерти. Аз, который сидел ближе всего к большому экрану компьютера, окинул взглядом присутствующих.