ШехеReality

Лимитный кар Ларсериона летел за серебристо-голубым «Штерном» по стеклянному лабиринту нейротрассы, и в голове порхала ну совершенно неуместная мысль: если расписать машину золотыми узорами и яркими цветами, выйдет в точности халат Сказочника там, в игре. И вспомнились сразу чувственные губы любовника, соблазнительные ключицы, ласковые руки — затрепетало внизу живота… Вихри! Не об этом сейчас думать надо, вот совсем не об этом!.. Сколько же лет этому Шеху? Он в звании обер-офицера, но его «Штерн» — не наградной, значит, слайдер в боях на Земле не участвовал. Тридцатник точно ему, а может, и под сорок — поди знай… Столько вопросов, но все они будто реголит: наберешь его горсть, сожмешь в кулаке, а он ускользает тонкими струйками, только легкий серый налет на перчатке остается. Шех виноватым себя чувствует… Почему? Сам ведь притащил в этот злосчастный Западный Лес, знал прекрасно, что там за «особенная атмосфера». Объяснять он собрался что-то… Опять начнет вот это вот свое «стать не тем, кто ты есть на самом деле»? Но тогда вообще ни вихря не сходится: у Шеха не просто настоящая внешность, но даже имя… «У тебя есть ключ. Может, ты захочешь им воспользоваться? Я буду надеяться на это» — последнее, что Сказочник сказал на той поляне с розовыми магнолиями, где так сладко целовались… Это что же получается, он не игру имел в виду, а реальность? Но почему нельзя было просто предложить встретиться? Вихри… От всех этих загадок глухое раздражение когтями скреблось в груди… «Штерн» пошел на снижение, и сердце снова гулко стукнуло: прилетели. Шех явно живет один — это стало понятно сразу, как только вошли в небольшую аскетичную гостиную. Нет здесь ни того особенного уюта, что дарят дому женские руки, ни разбросанных по черному ковру тренировочных детских пистолетов и ножей, воткнутых куда только возможно… Каскады сочных изумрудных мхов на черных стенах, нейрокартины, орхидеи, лиловые светодиоды… Любимый цвет его, похоже: в игре и волосы с сиреневым отливом, и Спрут с фиолетовыми щупальцами… От мысли этой снова предательски заныло внизу живота, и Ларс раздраженно тряхнул головой, прогоняя воспоминания. — Добрый вечер, — услужливо раздалось с потолка. — Вы рано сегодня, хозяин. Разве можно пропускать Откровения? — Если на это есть уважительная причина, — негромко ответил арахноиду Шех. — Принеси нам закусок и что-нибудь попить. — Лишнее это, — ледяным тоном возразил Ларс и по-хозяйски уселся на серебристый диван. — А Откровения очень даже будут. Вот прямо сейчас, да, Шехерезалион? На все вопросы ответишь мне! — Паучок, побудь на кухне, — попросил робота слайдер. — Какие мы стеснительные! — ядовито прокомментировал Ларсерион, ощущая, как закипает в груди утихшая было злость. — Вчера бы так. Ну, и которым из семерых Гномов ты был: Ворчун, Дрочун, Пихун? Жаль, что облик дракона не позволяет плевать настоящим огнем, устроил бы я вам жару! А так только и осталось, что улететь к вихрям! — Меня там не было, — едва слышно отозвался Шех. — Есть в Западном Лесу одно место, я прихожу туда, когда на душе тяжело. Знаешь, оно… символичное весьма. Так значит, ты ушел? Не стал играть? О, звезды… Цепочка вопросов, которую Ларс выстроил во время полета, рассыпалась хрустальными осколками. Растерянно смотрел на Шехрезалиона, застывшего перед диваном, и в который раз уж спрашивал себя: «О вихри, неужели это все реально?» — Скажи хоть, лет тебе сколько? — вымолвил наконец первое, что пришло на ум. — Двадцать семь, — Шех взглянул на него с удивлением. — Ты разве не видел в базе? Ты ведь догадался меня по имени найти, так? — Болтаешь много, а я проанализировал информацию, — холодно усмехнулся Ларсерион. — Думаешь, это вы, «серебро», умные, а мы, Нейролитовая Сотня, только и умеем, что на бронекарах гонять да из автоматов палить? И вообще, кому могло в голову прийти, что ты в порноигре оставил настоящее имя? Псих! Шехерезалион не знал, что ответить. О звезды… Ларс не просто наудачу вбил в базе имя, но по-настоящему искал?! Он не стал бы делать этого из одной только злости, так ведь? — Я все объясню, — слайдер сел на мягкий диван рядом со своим любовником. — Полтора года назад мне пришло письмо с приглашением на бета-тест… Странно было рассказывать об этом. Вроде улеглось уже все, стерлись боль и обида. Но остался неизбежный осадок разочарования, и сейчас снова горечью расползался он в груди… Виртуальная реальность, в которую пригласили разработчики, задумывалась для знакомств и романтических свиданий. Полыхнуло тогда дерзкой надеждой осуществить свои затаенные мечты — в кратере Астон уж точно не сияло познакомиться с парнем, разделяющим «неправильные» интересы. А в игре он нашелся: Филиппион. Медно-рыжие волосы до талии, васильковые глаза с хитринкой, трогательная россыпь веснушек, какие только у землян бывают… — Это с ним у тебя в первый раз было? — глухо спросил Ларсерион, не глядя на Сказочника. — Нет, — негромко отозвался Шех. — Мы гуляли по красивым локациям, говорили… Казалось, бесконечно говорить могли. Он сжимал мою руку и читал стихи про одинокого слайдера, который искал свою молнию… Я верил, что это обо мне: «Слайдер я. Меж миров я без страха пройду. Вне Времен. Среди Звезд и Пустоты. Моя молния, я на зов твой иду! Среди тысячи тысяч других мне сияешь лишь ты» Ларс не ответил. В груди его кипел ядовитый огонь, но не злости уже — ревности. Такие слова — это же фактически предложение Клятвы Вечности! — И что было дальше? — мрачно произнес Ларсерион после долгой паузы. — Виделись мы все реже и реже. Я каждый день ждал его, а он писал, мол, занят на службе, не может в игру зайти, — горько усмехнулся Шех. — И я бродил по дорожкам Королевского Сада, предаваясь наивным мечтам о том, как мы встретимся в реальности. В один из таких вечеров Ариэль сказал, что видел моего возлюбленного с Сахарком — тот Единорог с золотой гривой, помнишь? Ариэль тогда уже модератором был, проверил учетную запись — оказалось, парень постоянно с другими развлекался, а мне врал, что не ходил в игру. — О звезды… — выдохнул Ларс. Шех замолчал, руки сцепил, по ним тревожно метнулась молния, ощутившая настроение своего носителя — защитить хотела от душевной боли, да вот только не знала, как. Не хотелось подробности рассказывать… Как пришел тогда на одну из полян Западного Леса, заросшую цветущей магнолией, как своими глазами увидел: Филиппион оседлал Гнома с белоснежными волосами, тот впился руками в его бедра и размеренно вбивался в него. Ртом Фил ублажал другого, еще пятеро ждали своей очереди, гоняя налитые желанием члены в кулаках, гладили Белоснежку по шелковым рыжим кудрям, хвалили, что такой послушный… «Шех, а чего ты хотел? Каждый развлекается, как хочет. С тобой в романтику играю — тебе же так нравится, а здесь у меня другой сюжет. Мы же за новыми ощущениями сюда приходим, разве нет?» — В общем, картридж с игрой я в ту же ночь в утилизатор выбросил. Ну, в смысле, то, что от него осталось, — продолжил после паузы Шехерезалион. — Больно было… А через несколько дней вдруг звонок в дверь. Открываю — на пороге Ариэль с таким лицом, будто Луна сейчас упадет на Землю. Он догадался найти меня в базе по имени. Мы долго говорили в тот вечер. Потом… стали видеться в реальности. Позже Ариэль предложил мне работать с ним над проектом Русалочьего Грота, там же тогда только пляж был. Так я вернулся в игру… Ну, вот, собственно, и вся история. — Сволочь он, — сквозь зубы прошипел Ларс. — Не Ариэль, а этот твой недоискрик, Гномами трахнутый. В романтику играл он, значит… — Я боялся, что нас с тобой ждет то же самое: я не смогу дать тебе того, что ты ищешь, а ты причинишь мне боль, — едва слышно отозвался Шех. — Когда мы в последний раз были вместе, ты был таким… настоящим. Не абстрактным принцем, а слайдером, который берет то, что хочет. И когда после ты сказал, что хочешь экспериментировать, попробовать всякое, мне показалось, что все прояснилось, наконец. Ты ищешь острых ощущений, а я… Сам не знаю, зачем намекнул про «ключ». Наверное, потому что где-то в глубине души надеялся, что ошибаюсь. — Так вот зачем ты меня в этот Западный Лес притащил, — понял Ларс. — А я решил, что я просто очередной мальчик, с которым ты поразвлекся, а ты постоянно себе новичков ищешь, вот как меня тогда… — Да никого я не искал. — смущенно отозвался Шехерезалион. — Я — один из модераторов Восточного Леса, мне пришло уведомление, что в локацию зашел Путник первого уровня, который только что зарегистрировался. А там идет командная игра. Конечно же, я сразу рванул к тебе. Снова на несколько секунд повисла звенящая тишина. — Неужели я похож на этого твоего… — глухо произнес Ларс, не глядя на Шеха. — Вихри, до чего же имя у него дурацкое, и не запомнить! — Филиппион. — Да к вихрям его! — с жаром воскликнул Ларс. — Я не за этим в игру пришел, понял?! Я познакомиться с кем-нибудь хотел, поцеловаться, может… А когда говорил, что попробовать всякое хочу, так это же с тобой только! И вообще!.. Много чего сумбурного было в этом «и вообще»… Но вместо пустого разговора, неприятного обоим, хотелось стиснуть Шехерезалиона в объятиях, как в том кабинете в Цитадели, прижать к себе, заткнуть таким поцелуем, который страстью выжжет из его памяти боль прошлого, заполнит нежностью трещины, что остались на сердце, искренностью сотрет все сомнения… Шех взял его руку в свои. — Прости меня, — произнес едва слышно, не поднимая глаз. — Я очень виноват перед тобой. — сжал ладонь Ларса сильнее, словно удержаться за нее пытался. И вдруг решительно вскинул голову, взглянул в упор и произнес четко, уверенно: — Я люблю тебя. — Любишь? — изумленно выдохнул слайдер. — Люблю. Мне просто облик игровой мешал разобраться. Это ведь не ты был. А как только увидел тебя настоящего, в ту же минуту понял все. — Шех… — Я люблю тебя, — повторил Шехерезалион и прижал его руку к губам. У Ларса вихрь в душе взметнулся, молния заметалась всполохами по рукам. Любит! Взрывалось все и пело внутри. И остро хлестнуло вдруг осознанием: а ведь он тоже... С той самой секунды, как взглянул в глаза эти невозможные, там, в Восточном Лесу… Но только теперь понял это! Нет, не так: разрешил себе понять. Вот почему так нестерпимо хотелось найти Сказочника в реальности. А Шех придвинулся, обнял, прижал к себе крепко, смотрел, не отрываясь, и столько было в этом взгляде… Ларс утонул. И первым потянулся к его губам. Целоваться в реальности оказалось в тысячу раз слаще, чем в игре. Острее, ярче… Запретнее — кратер Астон, а он здесь в объятиях мужчины. Головокружительнее — мужчина этот любит его, и он любит; не понарошку все, по-настоящему. Разливалось по телу тепло, перемешанное с желанием и волнением — ведь что бы ни было там, в виртуальной реальности, здесь, в реальности настоящей, его впервые касались чьи-то руки, впервые чьи-то губы ласкали его. Мужские руки и губы, и от мысли этой захватывало дух… И вдруг полыхнула по всему телу молния, ожгла хлестким ударом адреналина. Ларсерион резко оттолкнул любовника, на автомате, будто в бою защищался. Пружиной подобралось тело, сжались кулаки, в виски ударило пьянящим кровожадным азартом. — Ларс, ты в боеготовности? — удивленно произнес Шех. — Что произошло? — Да я сам не понял. У меня почему-то протокол безопасности сработал, — в недоумении отозвался слайдер, прислушиваясь к своим ощущениям. — Со мной тоже что-то странное. Перепад напряжения, как будто шотнул из всех искр в боевом режиме. — Шехерезалион нахмурился. — Может, это так и должно быть, когда в реальности с парнем, который, ну… — Ларс растерянно умолк. Успокоилась молния. Необъяснимое чувство протеста ушло так же быстро, как нахлынуло. Счастье осталось… Яркое, во всем теле трепетало оно… Странное! Будто… чужое. И свое в то же время. Неважно… ничего сейчас не важно, главное, что они с Шехом вместе, что Шех любит его! Ларсерион коснулся руки любимого, но ничего странного больше не происходило. Шех снова прижал к себе, поцеловал мягко, трепетно, потом смелее, принялся осыпать поцелуями лицо, раз за разом возвращался к губам, проникал в рот горячим языком, и эти проникновения делались всё жарче. Ларс ощущал его нарастающее желание, а собственное тело откликалось будоражащим трепетом и невольным напряжением. О звезды, сейчас его впервые в жизни возьмет мужчина, и ведь не остановится, точно нет! Да он и сам ни за что не позволит остановиться… — Ты едва не искришь, — Шех чутко уловил его состояние, слегка отстранился, продолжая удерживать в объятиях, внимательно взглянул в лицо любимого, провел ладонью по щеке, пригладил растрепавшиеся светло-серебристые волосы. — Да ни вихря я не… — запротестовал слайдер. — Ларс! — Шех ласково дотронулся кончиками пальцев до его губ, останавливая поток слов, нежно поцеловал и снова посмотрел в глаза. — У тебя же же это впервые, так? — Сам как будто не знаешь! — Знаю. Поэтому и не доходил до конца — хотел, чтобы твой первый раз случился в реальности и с тем, кто тебе будет по-настоящему нравиться, а не с каким-то посторонним слайдером в игре. — Ну теперь-то вроде все правильно, нет? — Правильно. И все будет хорошо. Ты в любой момент сможешь остановить меня, если захочешь. — И ты становишься? Что-то новенькое! — смущенно пробормотал Ларс. — Остановлюсь, да. Мы больше не играем, любимый. Все по-настоящему. Ты больше не парень из игры, к которому я испытываю нежелательные чувства. Ты — мой возлюбленный, самое дорогое, что у меня есть. И я буду беречь тебя, как сокровище. — Ты такое говоришь, что я не знаю, как отвечать… — Не отвечай. Я и без слов все понимаю. Ты ведь нашел меня. Какой еще ответ нужен? — Ну, Ариэль вон тоже нашел… — Это другое. Ариэль — друг. — А я враг, что ли?! — Ларсик… — Шех улыбнулся и успокаивающе погладил его по щеке. — Какой же ты у меня… — Какой? — Взрывной. Горячий. Такой чудесный… Самый лучший. И красивый очень, гораздо красивее, чем в игре был. Идеальный. И самый любимый на свете. — Шех снова прижал его к себе, словно укрыть хотел в объятиях, гладил по волосам и шептал на ухо нежности: «Любимый, хороший мой, родной, люблю тебя…» Ларс молча слушал, уложив подбородок ему на плечо — то ли слова слушал, то ли дыхание, касающееся теплом чувствительной кожи уха. Вдыхал аромат стандартного геля для душа и отстраненно думал, что у Шеха, видимо, тоже в конце рабочего дня тренировка, а может, перед Откровениями приводил себя в порядок. Уходило напряжение, и не было больше ничего, кроме этого голоса, дыхания и запаха. Он принадлежит этому мужчине. Так и должно быть. Потому что… Ларс неожиданно понял, что так и не произнес самых главных слов. Шех сказал, что и сам догадался, но ведь это не то, правда? — Шех, — Ларс поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Я люблю тебя. И увидел, как в теплом темном серебре словно сверхновые вспыхивают, а любимое лицо озаряется счастливой улыбкой — такого Шеха он ещё не видел. Но теперь хочет видеть его только таким. — Любишь? Правда? Да что ж ты будешь делать! Опять не верит?! Ларс хотел уже по привычке огрызнуться, но остановил себя. Глазами только сверкнул, но ответил спокойно и уверенно: — Люблю. Недоискрик ты… фиолетовый! Стал бы я тебя искать, если бы не любил! Просто мне тоже игровой облик мешал, щупальца вот особенно! Без них сразу все понятно стало. — Ларс… — Шех уткнулся лбом ему в плечо и пробормотал: — Больше никаких щупалец, обещаю! — но даже по голосу было слышно, что он улыбается, и Ларсерион ему не поверил. На всякий случай. Шех молча поднялся с дивана, утягивая любимого за руку за собой. Они стояли совсем близко друг к другу. Дыхание слайдера сделалось тяжелым, взгляд потемнел. Он сжал руку Ларса сильнее и наконец произнес: — Пойдем. — Куда? — В спальню.