Мы не можем быть вместе?

На следующий день, Арсений приходит в школу раньше обычного. Он всю ночь не мог заснуть и все думал о споре, который заключил с Шастуном. Как он вообще мог согласиться. Это совершенно на него не похоже, он не азартный человек. Даже в настольные игры, он если видел, что друг расстраивается из-за проигрыша, поддавался ему. Незаметно для друга, конечно. И как теперь идти в школу, как показаться на глаза Антону, который теперь намеренно будет его соблазнять. Все это время и так было не просто, а станет невыносимо. До этого Шастун просто был - такой красивый, высокий, привлекательный, и Арсений уже был готов растечься в лужицу, а если этот чертенок будет стараться, Попов просто не выдержит, он наложит на себя руки или выколет глаза. А не пересекаться с ним тоже не получится, во-первых уроки истории в 11-м классе все еще нужны, во вторых он его классный руководитель, а в третьих - им еще всем классом елку наряжать, а это дополнительное время препровождение. Если на переменах еще удастся пересидеть у Паши, то на уроках и на украшении в актовом зале елки - нет. Попробовать формальное общение? Не обращать внимание? Уйти на больничный? Переехать в другой город на 2 недели? Но это все не спасет его, не обращать внимание он уже пробовал, не вышло, формальное общение тоже, больничный на 2 недели перед новым годом, вариант, но он и сам себе не простит, если из-за одного Антона бросит остальных учеников, которые не виноваты в его влюбленности и идиотизме. Переезд тоже не сработает, остается только терпеть и не глазеть в сторону ученика. Вообще, выколоть глаза пока самый оптимальный способ. Арсений усмехается про себя от мысли, какая пытка ему предстоит. Наверное защитная реакция - смеяться страху в лицо. Шастун хороший парень, умный, веселый, сексуальный, добрый, ведь если бы не все эти качества, Арсений и не влюбился бы в парнишку. Да, про его сексуальность можно вообще сериал снять или книгу написать, как он покусывает губы, как наклоняет голову, а его руки - длинные пальцы с множеством колец, браслеты на запястьях, Арсений может часами их разглядывать. Он обожает любоваться его изгибами шеи и открытыми ключицами, когда тот надевает рубашку перед выступлением на КВН и расстегивает верхние пуговки, может от того, что в школе жарко, а может ему просто так нравится. Попову так очень нравится такой вид ученика. Один раз он зашел к мальчикам в раздевалку на физкультуре, надо было передать, что у них дальше замена будет. Так он совершенно не ожидал увидеть Антона в спортивных серых штанах и белой расстегнутой рубашке через которую открывался вид на худой живот. Настолько впечатлился, что этот образ не выходил у него из головы несколько дней. И вновь окунувшись в воспоминания о том дне, представив Шастуна именно в этой рубашке и штанах, его собственная рука невольно потянулась под одеяло к вставшему члену, который сочился естественной смазкой. Захотелось, в моменте, немного поиграть с собой. Арсений вытащил из ящика прикроватной тумбы ту самую анальную пробку и смазку с запахом вишни. Он открыл тюбик, выдавил немного тягучей смазки на ладонь и отложил его обратно на тумбочку. Рукой нанес ее на пробку. Арсений перевернулся на живот, встал в коленно-локтевую позу, поднял пятую точку повыше. Одной рукой он опирался на кровать локтем, а во второй держал пробку. Он прислонил кончик в анальному отверстию. Член упирался в живот и требовал разрядки. Медленно он начал вводить пробку внутрь. Сначала было неприятно, но терпимо. И дальше, когда полностью погрузил ее в отверстие, остановился, чтобы привыкнуть. А затем аккуратно начал то вынимать, то вставлять пробку обратно. Вместе со смазкой она издавала пошлые хлюпающие звуки. Он представлял, что именно Антон в своей блядской расстегнутой рубашке и тонкими ключицами, сейчас истязает его своим членом. Найдя нужную точку, по комнате разнеслись неприличные стоны. Параллельно Арсений пытался потереться членом о простынь, чтобы чуть облегчить напряжение. В итоге, он вставил ее, перевернулся обратно на спину и взял в руку член. Арсений был на пределе. Теперь пробка упиралась ему в простату, и невыносимо было больше терпеть возбуждение. Несколько движений и он обильно кончил себе в кулак. Протяжный стон вырвался у него из груди. Вытащив пробку, Арсений расслабленный прикрыл глаза в надежде провалиться в сон. Но даже это не помогло ему заснуть. Помучившись еще чуть-чуть, поворочившись с боку на бок, он пошел в душ, а после до утра пил чай, и отвлекал себя от мыслей об Антоне, чтением нового детектива. Под утро, усталость все таки догнала его, но спать уже было некогда. Сонный он собрался на работу и приехал раньше почти на полчаса, чем обычно. В школе было тихо. До начала уроков оставалось еще 45 минут. Он поднялся к себе в класс, поставил портфель, снял верхнюю одежду. Да, большинство учителей переодевались в учительской, и Арсений не был исключением, но именно сегодня нарушил собственное правило, и повесил куртку в шкаф в кабинете. Он устало плюхнулся на стул, опустил голову на стол, и прикрыл глаза. Он честно собирался подремать пятнадцать минут до того, как придут дети, но план провалился и он уснул крепким сном. Даже звонок на урок не разбудил его. И когда в класс вошли семиклассники, он мирно храпел, положив голову сверху на руки и на стол. Ученики были не дураки будить учителя, и решили между собой посидеть тихо, чтобы пропустить урок. Так Арсений проспал до следующего звонка с урока, который его все таки разбудил. Он поднял голову. Понял, что шея затекла и болит. Огляделся, и увидел выходящих из класса детей. Ничего не понял и взглянул на часы. Ужаснулся, что проспал первый урок, подозвал девчушку, чтобы спросить и удостовериться в этом. Та ему кивнула и сообщила, что он храпит громко. На вопрос, почему они его не разбудили, она ответила, что они будили, но он крепко спал, что они решили оставить, как есть. “Ну понятно, врет, если бы будили, я бы проснулся”, подумал Попов. Отпустил девчонку на следующий урок, промолчав, что раскусил их. Дальше было только хуже. Голова гудела от недосыпа, тот час его не спас от бессонной ночи. Шея так и болела, глаза слипались, думать он вообще не мог. И на двух следующих уроках тупо включал исторический фильм по теме урока. Благо таких фильмов у него была целая коллекция. На четвертом уроке у него было окно в расписании. Арсений закрылся в кабинете, выключил свет, и прилег на стулья, выстроив их ряд, поспать. Предварительно, он завел будильник. Но прошло 10 минут и телефон начал вибрировать. Кто-то прислал сообщение. Он проигнорировал. Спустя 2 минуты, пришло еще одно. Он снова его проигнорировал. Еще через пять минут телефон зазвонил. “Да, еб твою мать, дайте поспать”, разозлился Арс у себя в голове и взял телефон в руки. Звонок от Паши. Он отвечает на него. Они договариваются, что Добровольский придет в класс к Попову. Паша приходит ровно через десять минут. За это время Арсений успевает все таки немного вздремнуть. Легче ему от этого особо не становится, но все таки лучше так, чем совсем ничего. Он рассказывает другу про спор с Антоном, и что теперь он намерен прятаться в его кабинете почти все перемены. Паша задает резонный вопрос, а как вообще вышло, что Шастун себя так откровенно и нагло ведет с учителем. Пришлось упомянуть и поцелуй, о котором до этого Арсений предпочитал молчать. У Добровольского глаза на лоб полезли от полученной новой информации. - Ты совсем ебанутый? Скажи, а? - все еще в шоке спрашивает друг. - Паш, ты лучше скажи, че мне делать? То, что я ебанутый и без тебя знаю. - Че делать, че делать… - передразнивает Добровольский. - А дельные советы будут? - Ну ты можешь его разлюбить, и тогда точно не проиграешь. Или с кем-то переспать, и есть вероятность, что… - Так. Стоп. Ни с кем я спать не буду. - перебивает его Арс. - И разлюбить, знаешь ли, у меня его не получается. - Тогда у меня больше нет для тебя идей. Может вы замутите и всем станет легче? - С дуба рухнул? Замутим, ага, конечно. Вот прям щас пойду и предложу ему встречаться. Ну а что? И как схвачу за задницу. - Ха-ха-ха, - смеется Паша, - Ты пробовал честно обсудить с ним свои чувства? - Нет, нет и еще раз нет. Он не должен узнать ни о каких чувствах. В этом цель спора. Доказать, что он для меня ничего не значит, мы просто учитель и ученик. Не более. - Но Арс, ты же по нему сохнешь, почему бы не признаться? Раз он, кажется, не против таких отношений. - Признаться? Он ребенок, Паша. Нам нельзя быть вместе, даже если, как ты говоришь “он вроде не против таких отношений”. Меня же посадят… А еще, я не переживу, если он мне откажет. А скорее всего, так и будет… - Это ты ребенок, Арс. Боишься своей влюбленности, как будто это у тебя впервые. Будь мужиком, поговори с ним. Он взрослый парень, он все поймет. Так что, хватит ныть, признайся ему. - Нет. Не признаюсь. Я лучше уволюсь из школы, чем расскажу ему. - Арс… - Что? Он не поймет. Он разобьет мне сердце своим отказом, я … я не … не хочу снова быть несчастным. Даже если, вдруг он согласится, что совсем из области фантастики, то повстречаемся несколько месяцев, а потом, школа закончится, он уедет, и что? Я останусь один. И буду еще несчастнее, чем сейчас. Спасибо, обойдусь. - Да почему уедет? Почему откажет? Ты, блять, такой пессимист. - Я реалист, Паш. - Ладно, черт с тобой. Раз ты в это втянут, я помогу. - Спасибо, это действительно мне надо, твоя помощь. Спасибо, дружище. - Ты даже не представляешь на сколько, - заканчивает диалог Добровольский.