Crescendo

После начала учебного года пролетели недели и Ацуши порядком успел в сотый или тысячный раз пожалеть о том, что вообще поступил в консерваторию. За время каникул он отвык от нелюбимого режима сна и перестроился на свой лад – спать днём пару часов, чтобы сидеть допоздна, а затем просыпаться ближе к обеду. Сейчас же снова нужно было перестраивать режим, благо, сосед по комнате помогал ему вставать хотя бы на пары. В идеале, конечно, нужно вставать с раннего утра и идти заниматься в консерваторию, но так хотелось поваляться до последнего... Ещё и этот Куникида-сенсей ставил занятия на раннее утро. Ну кто так делает? Разве сенсею не хочется тоже полежать и поспать, что за строгий режим, словно в колонии? А ведь в восемь утра Доппо тут как тут и стоит Накаджиме опоздать на пару минут... Нет, он не будет говорить, что следует за этим. — Эх. — вздыхает Ацуши, открывая один из пустующих кабинетов. Вернее, он пытался. — А? Странно. Ацуши взял ключик на вахте от шестидесятого кабинета, чтобы позаниматься внутри, но стоило покрутить его в замочной скважине, как обнаруживает – дверь была не заперта! Она открыта. Накаджима заходит, оглядывает кабинет, но никого внутри не видит. Может, просто забыли закрыть со вчера? Он смотрит на ключик в своей руке и со вздохом закрывает за собой дверь. Кладёт вещи на стулья, столы, достаёт из рюкзака ноты и открывает рояль. — О чём там говорил Куникида-сенсей... Накаджима приподнимает пюпитр рояля, ставя на удобное для себя положение, а затем кладёт распечатанные ноты одного из инструктивных этюдов. — Аа, поучить левую руку, точно... И Ацуши учит. Лениво, неохотно, муторно, но пытается. Он играет одну только левую руку, внимательно следя за текстом нот, вбивая в пальцы. Отчего-то в этот момент ему вспомнился Дазай, который в первый же учебный день говорил о предшествующих занятиях Накаджимы. Вот ведь гадалка. Ацуши учит по всякому: и медленно, и тяжеловесно, и на стаккато. Играть сами пассажи конечно стало немного легче, но запоминалось с трудом. Так всегда, ему сложно даётся запомнить какой-то текст и можно тянуть хоть месяцами. Прошло, наверное, пару часов, а какого-то значительного результата нет. Накаджима вздыхает, ведь чтобы был результат, очевидно, нужно заниматься не пару часов, а с утра до вечера, стабильно, каждый день. — Попробуй поучить на ускорение. — внезапно слышится со стороны рояля и Ацуши испуганно дёргается. Это что ж, он настолько жалок, что дух рояля или изображённый на картине перед ним композитор решил сжалиться над ним? Накаджима ошарашенно оглядывается, чтобы не столько понять, кто это сказал и откуда, сколько для того, чтобы расспросить подробнее об этом вашем ускорении. Это как вообще? — Чего... — Ну, я имею в виду, ускоряться от одной четверти до другой, — внезапно из-под рояля вылезает несколько потрёпанный Дазай и вытаскивает с пола своё бежевое пальто, отряхивая. На его шее подушка, а на лбу маска для сна. Так вот, зачем всё это... — или ты ни разу не слышал о таком? — Вы меня напугали... — схватившись за сердце, облегчённо выдыхает Накаджима. Так вот, кто это был! — Что вы там вообще делали? Я вас даже и не заметил... — О, ну, — Осаму пожимает плечами. — спал? — Что ж, это... Многое объясняет... Но почему там? — нет, не объясняет, у Ацуши всё ещё куча вопросов. — Просто это одно из самых тихих мест и обычно сюда никто не суётся. — как ни в чём не бывало, отвечает Дазай. Он снимает шейную подушку и ставит куда-то на стол, а сам же подходит к Ацуши. Заглядывает в ноты. — Ну так? Попробуй поучить с ускорением. — А... — Накаджима смотрит также в свои ноты и видит череду шестнадцатых нот в левой руке, когда как в правой длинные аккорды. — Этюд на левую руку, ясно. — улыбается Осаму и щурится. — Смотри, тебе нужно выучить этот переход, — Дазай указывает на середину произведения. — а там дальше будут идти лишь повторения с первой части, просто немного изменённые. — А, да. — кивает Ацуши и слушает внимательно советы от старшего. — Размер четыре четверти, — продолжал Осаму. — а это значит, что можешь попробовать сначала поучить от одной четверти до второй, а затем от второй до третьей и наконец от третьей до четвёртой. Ацуши немного запутался. — С остановками. — добавляет Дазай. — Желательно подключай сразу правую руку, иначе ты будешь учить это триста лет. — Хорошо. — кивает Накаджима. — Да, сначала будет трудновато приноровиться в ускорении, но зато это даст тебе возможность позже подвинуть темп без особых проблем. — Осаму отстраняется от нот. — Когда будешь уверен, что неплохо получается от одной четверти к другой, то можешь пробовать обхватывать уже по пол такта, а затем и весь такт целиком. Дверь внезапно открывается и присутствующие смотрят на вошедшего студента – Фёдор Достоевский. Он выглядит спокойно, невозмутимо, будто знал, что здесь кто-то есть. Хотя Ацуши и думает, наверняка, дело в том, что он забрал ключи на вахте? Осаму же вот удивлённым не выглядит. — У меня занятие через... — Фёдор смотрит на настенные часы. — Восемь минут. — Ох, простите, мы сейчас же освободим кабинет... — Ацуши собирается уже вставать, но Дазай останавливает его рукой, положив её на плечо. — Дазай-сан? — Через восемь минут, а это значит, что ты можешь ещё немного позаниматься. — со смешком произносит Осаму. Достоевский безучастливо смотрит на них двоих, лишь проходит в кабинет глубже, чтобы приготовиться к занятию. Ему, пожалуй, всё равно, останутся они здесь до самой последней минуты или уйдут сейчас. Ацуши конечно неловко, но по совету Дазая он пробует пару минут сыграть от четверти до четверти с ускорением. Осаму ещё какое-то время ему говорит, что и как надо, а затем кивает. Оставалось ещё пару минут, но, пожалуй, на этом всё – Накаджима встаёт, чтобы уйти. — Спасибо большое, что подождали. — благодарит он Фёдора, а затем поворачивается к Дазаю. — И вам спасибо за советы. — А, ничего страшного. — отмахивается Осаму, в то время как Фёдор решает промолчать. На самом деле, если быть честным, Достоевский и сам слушал "учения" Дазая, а это сделалось возможным благодаря Ацуши, так что... Грех жаловаться. Дазай оставляет в кабинете ещё и свою маску для сна, а затем выходит вместе с Ацуши, когда как Фёдор дожидается занятия. Накаджима заметил интересные детали в этой ситуации: а ведь Фёдор, увидев на Осаму маску для сна, никак не удивился. Разумеется, думается ему, за четыре года обучения с ним на одном курсе наверняка да привыкнешь к его пристрастиям спать под роялем и не только. Но, подождите-ка... Дазай-сан тоже не был удивлён тому, что у Достоевского здесь пройдёт урок, более того, он будто знал, проснувшись именно за десять минут до начала. Осаму ведь мог уйти ещё пару часов назад, когда Ацуши занимался, его это наверняка не могло не разбудить, но он оставался до последнего... Ещё и дверь была не заперта, и слова Дазая о том, что сюда "обычно" никто не суётся, здесь тихо... Кажется, Дазай часто здесь бывает? Ацуши задумчиво взглянул на идущего рядом Дазая. Тот, в свою очередь, явно почувствовал взгляд на себе и мельком глянул на Накаджиму в ответ. Фирменная улыбка не покидала лица Осаму. — Хм? Что такое?~ Ацуши ещё несколько секунд поглядел на него и покачал головой. Нет, пожалуй, он выдумывает, совсем голова после занятий полетела. — Нет, ничего.