Crescendo

Сольфеджио. Что может быть хуже? Наверное, только то, что на паре по сольфеджио вы должны писать двухголосный диктант. — Это простой диктант, — говорит преподаватель, будто пытается утешить, но получается из рук вон плохо. Преподавателя, кстати, зовут Анго Сакагучи, как узнал Накаджима. — рассчитанный на материал училища, чтобы освежить память. Накаджима отрывает одну страницу из нотной тетради, поскольку диктант нужно было сдать на проверку. Подписывает своё имя и нервно выдыхает – опять же, он только с недавних пор вообще начал прикасаться к инструменту, а тут на тебе, диктант! Накаджима никогда не был силён в диктантах, тем более двухголосных – четвёрку в дипломе еле заработал из-за них! Внезапно взгляд с любопытством падает на Акутагаву. Он кажется таким крутым и всезнающим. Интересно, как Рюноске напишет диктант? — Что ж, — Анго-сенсей встаёт к инструменту. — тональность Ми-бемоль мажор. И начинает играть диктант. Ацуши нервно прислушивается, улавливая только примерные длительности нот: что-то идёт явно быстрее, что-то тянется, а где-то даже слышится неровный ритм, и всё вкупе с тем, что это – лишь верхний голос. Накаджима даже не слышит чётко нижний голос, его "перекрикивает" мелодия. Вернее, всё внимание естественным образом направляется лишь на мелодию, а не на сопровождение. Ацуши нервничает. Он ничего не запомнил, ничего не понял и понятия не имеет, как написать диктант! — Какой размер? — спрашивает Сакагучи и Ацуши смыкает челюсти. Точно, надо было хотя бы постараться определить размер... — Три четверти. — что ж, раз уж Ацуши ничего не понял, то это не значит, что все остальные тоже. Как показывает практика, Рюноске вот очень даже сосредоточен на диктанте. — Правильно. — кивает Анго. — Классические восемь тактов. Затакт или такт? — Такт..! — вспоминая, отвечает Ацуши. — Верно. — Анго поправляет очки. — Я сыграю ещё раз. Слушайте внимательно и можете приступать. — Сколько раз вы ещё сыграете? — встревает кто-то из студентов и Ацуши оборачивается на него. А ведь правда, хороший вопрос, почему он не додумался спросить? — Восемь. — Сакагучи начинает снова играть. Ацуши нервничает – всего восемь раз, но тактов тоже восемь... Попытаться писать по одному такту за каждое проигрывание? Накаджима в тупике, он вряд ли сможет, но попытается. Ацуши пытается сосредоточиться на диктанте, запомнить мелодию, уловить ноты ушами, логически связать, но всё, что получается по итогу написать – первый такт, потому что он лёгкий и последний, потому что там лишь одна завершающая нота и это естественным образом ми-бемоль. Волнение бьёт в голову – дальше мелодическая линия никак не запоминается, хотя идёт уже третье проигрывание. Только кое-как Накаджима уловил направление мелодии, а ведь есть ещё нижний голос... — Остальные четыре раза я буду выделять нижний голос. — со вздохом говорит Анго, играя уже пятый раз. Теперь мелодия стала звучать тише, уступая её сопровождению. Диктант, если так смотреть, в самом деле простенький, но если не писать его на слух. Мелодические диктанты на слух – это, считай, то же самое, как если бы попытаться написать какое-то слово под диктовку. При этом говорят на иностранном и написать ты тоже должен на соответствующем языке, хотя даже не знаешь его. Или если немного упростить, то представьте, словно вы только-только учите какой-то иностранный язык и преподаватель вам говорит восемь фраз, а вы должны написать их в точности, как сказано, соблюдая все пунктуации, без ошибок. Не забывайте, что вы только-только учите язык и не можете запомнить даже с восьмого повторения все слова или фразы, а они могут быть совершенно разной сложности, длины, и прочее, прочее, прочее... В конечном итоге для Ацуши диктант ничем не отличается от игры в угадайку – несмотря на то, что нот всего семь, они могут составлять бесчисленное количество комбинаций и чередований, которые он угадывал. Вернее, пытался угадать. И зачастую это сплошной стресс. В кабинет стучатся и дверь открывается – заходит Куникида-сенсей. Накаджима удивлённо смотрит на своего шефа, который кивает студентам в знак приветствия, а после подходит к Анго. — Мне пожаловались, что Дазай пропускает пары. Ваши тоже? — ясно, Доппо здесь по делу. Акутагава, ранее сосредоточенный на написании диктанта, сейчас же будто навострил ушки и приподнял голову. Теперь всё его внимание зациклено лишь на двух болтающих преподавателей. Интересная реакция, думается Ацуши. Этот, казалось бы ко всему безразличный, студент может так заинтересованно хлопать глазами. Интересно, что именно на него так повлияло? — Ах да. — Сакагучи отходит от рояля и заглядывает в журнал, сверяясь с пропусками. — Дазай, как обычно, в своём репертуаре. Куникида вздыхает и трёт переносицу. — Дазай, чтоб его... Анго пожал плечами. Привык. — Я скажу ему приходить на пары. Есть ещё пропускающие? — Куникида смотрит на Сакагучи и тот отходит вновь к роялю, словно дело завершено. — Нет, они не смеют. — усмехается Анго. Не понаслышке известно, какой он строгий, особенно на сессии и когда дело касается должников или прогульщиков. — Только Дазай имеет такую наглость. — ...И правда. — с досадой выдыхает Доппо. — Прошу прощения, я заставлю его прийти на пару. — Я уже привык, — вновь пожимает плечами Сакагучи. — к тому же, он всегда хорошо сдаёт темы. — Личные проблемы не должны влиять на рабочую и учебную сферы... — Куникида, к сожалению, знает, почему Осаму предпочитает избегать Анго, но последнего это, кажется, не беспокоит. — Вы не должны потворствовать ему и спускать с рук... — Да, я понимаю, к чему вы клоните, — кивает Анго и поправляет очки на носу. — так что не переживайте, если потребуется, то я напишу даже докладную на него. «Не напишет». — проскальзывает у Куникиды в мыслях, но он предпочитает не озвучивать свою мысль. И, скорее всего, Сакагучи понял его мысли и знает, что Доппо ему не верит. Они оба друг друга поняли. — Хорошо. — кивает Куникида и уходит. Ему нечего больше сказать. Анго вздыхает и возвращается к студентам, вновь проигрывая диктант, но уже последние пару раз. Акутагава с серьёзной миной смотрит на свой клочок бумаги, в котором написан диктант, но, скорее всего, кое-где с ошибками. У Ацуши написано шесть тактов... Шестой и седьмой такты не написаны, они попросту отсутствуют, а остальные с первого по пятый с ошибками. И последний восьмой такт ещё написан, да, единственный правильный, самый простой. Студенты сдают листочки и чувствуют себя так, словно их в скором времени казнят, да нет, не тут-то было – Анго просто проверяет диктанты и отмечает ошибки, исправляя их на верные ноты или длительности. Он в голове для себя делает отметку о том, где нужно подтянуть студентов, да и в целом решает, что стоит писать слуховые диктанты почаще. Чем больше практики, тем полезнее и лучше результат. — А можно спросить? — внезапно подаёт голос Акутагава. Вот уж от него что-либо услышать Накаджима никак не ожидал. — Можно. — Сакагучи приподнимает голову и смотрит прямо. — Вы ведь преподавали сольфеджио и другим пианистам раньше? — Рюноске начинает издалека. — Да, а что? — Анго поправляет очки. — Можно ли узнать, а как диктанты писал... Дазай Осаму? В аудитории наступает тишина на некоторое время. Сакагучи заглядывает в журнал, сверяясь для себя с именем студента перед собой. Да, так он и думал – Акутагава Рюноске. То-то Анго кажется знакомым это лицо и имя, а после вопроса он вспомнил. Всё встало на свои места. Акутагава и Дазай, можно сказать, знакомы. Ацуши смотрит то на Рюноске, то на Сакагучи и не понимает, почему на какой-то миг ситуация сделалась напряжённой, но, к счастью, её быстро удалось разрядить, словно по щелчку пальцев, стоило Анго испустить смешок. Он прикрыл глаза и откинулся на сидении. Весь его вид показывал, в какую ностальгию его ввели вопрос и воспоминания. — О, — Ацуши впервые видит, как Сакагучи по-доброму улыбается. Впервые видит, как у невозмутимого Акутагавы сверкают интересом его бездонные глаза. — знаешь, это было целое представление, хах. Анго приоткрывает глаза и смотрит на рабочий стол. Перед его глазами стоит образ журнала четырёхлетней давности, в котором были написаны имена Дазая Осаму, его одногруппников, а также оценки за диктант. — Он никогда не начинал писать диктант вместе со всеми. Всегда делал вид, что спит или по-хозяйски откидывался на своём месте. Часто даже театрально зевал и показывал всем своим видом, как ему скучно на паре, пока все вокруг старательно пишут диктант. — Анго хмыкает, а Рюноске слушает с замиранием сердца, представляя у себя в голове этот образ вальяжно разложившегося Дазая. Как это на него похоже. — А потом, когда оставалось последнее проигрывание, то писал всё от и до. Без ошибок. Идеально. — Вау! — восторженно выдыхает Ацуши. — У Дазай-сана абсолютный слух? Акутагава не знает, раздражён ли он от того, что Накаджима посмел прервать речь или рад нужному заданному вопросу. Ему тоже было интересно. Он никогда не спрашивал о таких вещах у Дазая. — Нет, — тянет задумчиво Анго и поглядывает на инструмент в аудитории. — он просто анализировал диктант... Ацуши шокировано распахивает глаза и Рюноске выглядит не менее удивлённым. — Что?! Это как? — задаёт вслух интересующие вопросы Накаджима. Сакагучи пожимает плечами. — Вернее, понятно, как, но это разве не сложно... — Ну, — выдыхает Анго и далее намекает на определённых студентов с усмешкой. — ему, видимо, так было проще, чем угадывать ноты. Ой. Ацуши неловко кашляет, а Анго указывает в сторону двери. — Пара подходит к концу, можете идти.