I
23 января 2025 г., 00:57
Карету в очередной раз тряхнуло, и Мюрат больно ударился затылком. Маршал тихо зашипел, потирая ушибленное место.
— Мы так и будем сидеть в тишине? — задал вопрос француз, на которого уже начала давить эта гробовое молчание.
Мюрат окинул взглядом всех присутствующих. Кажется, скучно было только ему. Даву читал какую-то замудрёную книгу, Ланн тихонько посапывал, а французский император интересовался только пейзажем за окном, который не менялся уже несколько недель: поля да леса, леса да поля. Невыносимо!
— Когда мы приедем? — снова поинтересовался Иоахим, особо не надеясь на ответ.
— Помолчите, — коротко ответил Даву, пытавшийся сосредоточиться на книге.
— Ну уж нет. Мы едем столько времени, что я, видимо, разучился ходить. Когда наконец будет эта Россия?
Даву поморщился и отложил книгу.
— Как же я сразу не догадался, что ехать с вами в одной карте — отвратительная идея?
— Месье зануду никто не спрашивал. Сир? Сир!
Наполеон будто очнулся от транса и отвернул голову от окна. Он поочерёдно посмотрел на своих маршалов и неожиданно легко улыбнулся. Мюрат стушевался, ожидая как минимум выговор за шум.
— Можем остановиться, если тебе хочется размяться. Но ненадолго.
Иоахим благодарно кивнул и победно глянул на Даву, который вдруг тоже заинтересовался окном. Император два раза постучал по стенке кареты, и та медленно остановилась. Мюрат первым вышел на разведку, надеясь найти хоть что-то интересное. Вокруг не было ничего необычного: небольшой лесок, где берёзы перемешивались с соснами.
— Тут красиво, — Ланн неожиданно оказался рядом и зевнул. Мюрат неопределённо пожал плечами, мол, кому как.
— И почему мы не могли сделать официальный везит? Не пришлось бы трястись в одной карете всем вместе.
— Потому что вы не умеете слушать, когда говорит император, — Даву тоже вылез из кареты и огляделся, поправляя съехавшие очки. — Александр Павлович в письме ясно сказал, что поездка должна быть неофициальной.
— В этом есть свои плюсы. Сможешь ходить, где захочешь, без боязни быть узнанным, — Ланн потянулся, разминая затёкшие мышцы.
— Я на это и надеюсь, — Мюрат любовно погладил собственный шарф, который был отвратительно красным для всей серой обстановки вокруг. — Русские, говорят, знают толк в хорошей одежде... И в отпусках.
— У вас только одно на уме. Однако даже я начинаю уставать от этой поездки, — Даву как-то грустно вздохнул.
— Точно, — Ланн кивнул со значительным лицом и тут же скривился от боли. — Шея вот совсем меня не жалеет. Нам уже давно не двадцать.
— Заметили? — влез в разговор Мюрат и заговорщически подмигнул товарищам по несчастью. Те недоумённо посмотрели сначала на Иоахима, потом друг на друга.
— Какие вы невнимательные. Что-то случилось с императором.
— Почему ты так решил? — Ланн понизил голос, опасаясь острого слуха Наполеона, который остался в карете.
— Он слишком... добрый. С тех пор, как мы выехали, ни разу даже не накричал на меня. И с письмом тем не расстаётся.
— Он выглядит, — Даву сделал небольшую паузу, подбирая слово, — довольным.
— Вот именно! — Мюрат значительно поднял указательный палец вверх, будто только что раскрыл всемирный заговор. — Что-то точно не так. Никто из вас того письма не видел, так ведь?
— Если вы предлагаете его прочесть без ведома императора, то занимайтесь этим сами. Вам как раз по сердцу такая подлость, — Даву кинул презрительный взгляд на Иоахима и гордо удалился в карету.
— Мне, конечно, интересно, что именно в письме, но красть у Наполеона я не готов, — Ланн виновато улыбнулся. — Я, пожалуй, пойду.
— Последняя возможность развлечься исчезла вдали, — пробормотал Мюрат. — Ничего, я когда-нибудь все равно узнаю, что случилось и без вас, и без письма. Но не сейчас. Россия ждёт меня!
Мюрат плюхнулся на свое место, от чего карета покачнулась, и приготовился скучать, долго и много. "Скорее не Россия ждет меня, а я жду Россию", — подумал Иоахим, отмечая появление дубов за окном.
***
Чуть более месяца назад в Париж было доставлено письмо для французского императора с приглашениемна неофициальный приём в Санкт-Петербурге. Хоть Наполеон и Александр поддерживали длительную переписку, русский монарх задумался: а не было ли его предложение слишком фривольным? Может, такая спешка могла уколоть гордость французской короны. Или же у её императора попросту могло не найтись времени для такой длительной поездки. Александр не был уверен, чего ожидать. Но тревоги царя стихли, когда фельдъегерь в кротчайшие сроки доставил ответ от Наполеона. Император нашёл предложение весьма занятным и с большим энтузиазмом заверил, что в кротчайшие сроки покинет столицу Франции, ведь ему не помешало бы отвлечься от государственных дел. После такого ответа Александр смог выдохнуть с облегчением. Вместо волнений он стал намечать план, какими достопримечательностями столицы он сможет впечатлить подвижного и активного Бонапарта. Но больше месяца после никаких вестей не последовало. Навязчивые мысли закрадывались в голову Александра: не могло ли что-то случиться в дороге? Но он быстро отгонял их, чтобы не забивать голову подобной чушью. Вскоре мысли вновь возвращались, и царь также быстро их прогонял. Не секрет, что Александр был великолепным актёром. Поэтому никто не мог догадаться, что последнюю неделю он находиться в подвешенном состоянии, а беспокойство нещадно качает его на своих качелях. Ни у кого даже не могло возникнуть мысли, что что-то с императором не так. Конечно, если только ты не рос с ним бок о бок с самых ранних лет и не был с ним очень близок. Просторный зал Зимнего дворца наполнился араматом черного чая с нотками бергамота. На самом деле Константин не был поклонником чая, но средь бела дня было бы немного неуместно распивать крепкие напитки, тем более что время близилось к обеду. На столе стояли два блюдца с чашками обжигающе горячего чая. Там же стоял сосуд с молоком, розетка с вареньем, сахарница и различные варианты сладостей. — Ещё не приехали? — задал очевидный вопрос цесаревич, которого больше интересовала яблочная пастила, нежели французский зефир. — Ещё нет, — отрешённо ответил русский монарх, мысли которого были точно не здесь, а где-то очень далеко за горизонтом, и услышать их не предоставлялось возможным. — И долго они едут? — шумно отхлебнув из своей чашки, продолжил свой допрос младший брат. — Немного больше месяца, — также безучастно ответил Александр. Он не притронулся ни к чаю, ни к угощеньям, его сильнее интересовал вид из окна. Или он делал вид, что Дворцовая площадь представляет для него большую ценность. Александр невольно вздохнул, да так тяжко, будто прямо на его глазах русская армия проиграла сражение и позорно скрывается с поля битвы. — Неужели мой царственный брат испытывает нетерпение? — со звоном чашка стукнулась о блюдце. — Не тревожьтесь, полагаю, будет трудно пропустить французскую процессию. Monsieur Napoléon не будет стыдиться своей власти. — Процессии не будет, — покачал головой царь. На вопросительно поднятые брови Константина Александр немного приподнял уголки губ и, тихо хмыкнув, произнёс: — Это личный визит. Константин немного приоткрыл рот и состроил выражение лица вида «ну как же я сразу не догадался». На подобное шутовство Александр лишь мягко посмеялся. Младший брат всегда останется младшим братом, его манеры никак не меняются. Император всё же уделил внимание своей чашке и сделал небольшой глоток уже немного остывшего чая. Братья сидели так ещё с час, и вскоре послышался стук каблуков одного из слуг. Князь Константин подумал, что придворный пригласит к обеду, ведь время уже приближалось к тому. Слуга на вид довольно юных лет поклонился господам и очень учтиво передал какой-то конверт государю. Конверт был из русской бумаги, однако само письмо, а вернее оформление выглядело иначе. Александр быстро пробежался глазами по строчкам, пока Константин отчаянно пытался подглядеть содержание. Внезапно царь встал со своего кресла, попутно складывая письмо и аккуратно пряча его где-то между складок одежды. Придворный оторопел, Константин недоуменно посмотрел на старшего брата снизу вверх. — Сообщите мундкоху, — дал указание Александр, — чтобы обед подали позже где-то на час. А лучше на два, — брови Константина взлетели настолько высоко, что на лбу появились десятки складок, которые, кажется, тоже недоумевали вместе с их хозяином. — И чтобы добавили блюд ещё на несколько персон. С коротким «Да, Ваше Величество» слуга быстро исчезнул, только отдаляющийся стук каблуков давал понять, что придворный очень торопится исполнять приказ. Константину не нужно было задавать вопрос, ведь на его лице было всё сказано более красноречиво, чем он мог воспроизвести. — Приехали! — коротко ответил император. Константин не успел никак прокомментировать данную новость, ведь его старший брат быстрым шагом уже направился в сторону своих покоев. Ему даже показалось, что он услышал от царя тихое «Наконец-то!», но это было настолько нечётко, что переспрашивать не было смысла. — Ну...— протянул князь, оставшись один на один с чайным сервизом. — Приехали!***
— Ну, приехали! — закатив глаза, вздохнул Мюрат. — Почему мы вновь остановились? — Потому что мы приехали на станцию, — чётко отчеканил Даву. — Станция? Опять? — Мюрат уже не выдерживает. В России кроме лесов и станций вообще ничего нет? Сколько они уже их проехали? Десяток? А может и сотню? — Пожалей лошадей, — вновь раздражённо ответил Даву, смотря в свою книгу. Он читает её во второй раз? Или он взял в дорогу несколько? Иоахим не разобрался в этом, да и желания, если честно, нет. — Эта станция отличается от других, — внезапно заметил Ланн, который с интересом смотрел в окно. — Взгляните, какая большая! Мюрат наклонился чуть вперёд, чтобы увидеть то, на что указывал Ланн. И вправду, прежние остановки были невзрачные, а эта более... серьёзная, что ли. Наполеон никак не отреагировал на это, он продолжал смотреть в окно, но не на что-то определенное, а просто в пустоту. Пока кучер выполнял свои прямые обязанности, а именно приводил в порядок лошадей, люди внутри экипажа могли выйти размяться. Особенно этого хотел Мюрат, которого уже подмывало начать выть от скуки. Даву и Ланн как всегда присоединились к нему. Но самое удивительное, что экипаж покинул и император Франции. Мюрат подумал, что ему тоже наскучило сидеть в карете. — Как далеко мы от Санкт-Петербурга? — задал вопрос Наполеон. Из всех присутствующих, вероятнее всего на него мог ответить только Даву, поскольку Ланн либо спал, либо был занят своими заботами. А Мюрат, между прочим, тоже задавался этим вопросом! Уже который день. — Я не уверен, сир, — начал Даву, — вероятно, близко, раз эта станция отличается от других. При величественных городах должны стоять такие же постройки... Но, если вам угодно, можно спросить у станционного смотрителя. Конечно, ему угодно! Это же император. Кроме того, к его необычному довольству прибавилось нетерпение, которое росло с каждым проведенным днём в экипаже. Что же русский император написал такого в том письме, что Наполеон почти сходит с ума? Три маршала отправились ко входу в постройку. Да уж, русские строения отличаются от европейских. — Не уверен, что смотритель владеет французским, — внезапно заметил Ланн. — Стоит попробовать, иначе никак не узнать, — спокойно ответил Даву. И почему это он с Ланном разговаривает так учтиво, а с ним, Иоахимом Мюратом, обращается, как с дворовой шавкой?! Подлый книжный червь. Станционный смотритель сидел за столом и разбирал какие-то документы. Это точно был не простой смотритель, даже его одежда отличалась. Более дорогая, Мюрат точно в этом разбирается. Даву не выбирал, но ему пришлось спрашивать у станционного смотрителя, где находится Санкт-Петербург и где в данный момент они. Смотритель поднял на них взгляд и долго высматривал в каждом из них что-то. — Ну вот, тебе же сказали! — воскликнул Мюрат. — Он ничего не понял. — Откуда вы такие взялись? — на приличном французском ответил смотритель. — Зачем французам в Санкт-Петербург? — Ах месье, мы вам всё объясним, — решил спасти ситуацию Ланн, — мы всего лишь солдаты, которые взяли отпуск на некоторое время. Решили взглянуть на столицу, она поражает своим величием! — м-да, заговаривать зубы он мастер. — Солдаты? Неужели разведчики? — Смотритель прищурил глаза и потянулся за пером, чтобы что-то написать на бумаге. — Нет-нет, что вы! Никакие мы не разведчики! — Ланн попытался оправдаться, но выходило слабо. Даву потёр переносицу, а у Мюрата появилась гаденькая улыбочка. Ну что, сказочник, гвардия умирает, но не сдаётся? Внезапно лицо станционного смотрителя побелело, его глаза округлились, а сам он посмотрел куда-то за спину троице. Развернувшись, Мюрат увидел Наполеона, который и стал причиной шока этого усатого болвана. — Месье, — с ласковой улыбкой начал император, — я бы хотел узнать, как далеко отсюда Санкт-Петербург? Не переживайте, я-то точно не разведчик, — Мюрат хихикнул. Как давно он здесь стоял? — В-вы п-почти подъехали к г-городу, с-сир, — станционный смотритель, запинаясь, встал и отвесил поклон европейскому полководцу. — Полно, — Наполеон, кажется, был очень доволен ответом. — Месье, скажите, у вас имеются гонцы? — К-конечно! — воскликнул смотритель. Бедный мужчина аж задрожал. — Самый б-быстрый здесь! — Прекрасно! Пусть это письмо дойдет до императора Alexandre быстрее, чем мы доберёмся до него сами, — улыбка Бонапарта стала немного походить на оскал. Теперь смотрителю действительно стоило начинать бояться. Дрожащими руками забрав письмо и положив уже в заготовленный конверт, каких в доме оказалось множество, смотритель запечатал его и выбежал через запасную дверь. Не став дождаться мужчину, Наполеон последовал к карете, ведь лошади уже были подготовлены. Маршалам ничего не оставалось, как проследовать за своим императором. И действительно смотритель не соврал, через полчаса пейзаж стал меняться. Постройки стали более величественными, уже не похожими на простое поселение. Город, столица! Мюрат прилип к окну, смотря на уже благородные картины города. — Это, а это что? — Иоахим с детским интересом стал указывать на постройку с длинным шпилем и флюгером на конце. — Это Петропавловская крепость, — ответил Даву, как само собой разумеющееся. — Ей уже более ста лет, стыдно не знать. — А ты откуда об этом знаешь?! — вспыхнул Мюрат. Даву молча достал книгу с красивой обложкой, на которой крупными буквами было написано: «Санкт-Петербург: история города, достопримечательности». Он, что, издевается? Он серьёзно готовился? Наполеон тоже бросил взгляд на крепость, но ничего не сказал. Он взглянул в другое окно и заметил протекающую под мостом реку Неву. Император затряс ногой. Он нервничает, точно переживает. Всю дорогу вплоть до резиденции царя французы рассматривали город. Разумеется, так и озвереть можно, почти целый месяц наблюдать только деревья, поля, станции, деревни... Какой horreur Вот французский экипаж въезжает на Дворцовую площадь. Гвардия не останавливает их и пропускает без лишних вопросов. Видимо, письмо действительно дошло. Огромные ворота Зимнего дворца расскрываются, приглашая гостей проехать дальше. Карета останавливается у парадного входа, а там их уже ждёт хозяин. Первый из кареты буквально выскочил, естественно, Наполеон. Завидев его, Александр расплылся в улыбке и пошёл к императору, но был встречен на полпути. Монархи дружественно обнялись и поцеловались. Какая странная у русских традиция! Но раз сир сам пользуется ей, то ничего страшного нет, наверное? Пока императоры разговаривали, из экипажа вылез Ланн, поскольку он сидел ближе к выходу. За ним Даву позволил выйти Мюрату первее, чем Иоахим был несказанно доволен, и заключающим стал сам Даву. Маршалы поприветствовали русского монарха поклоном, на что тот благосклонно им улыбнулся. Смотря за этим, Наполеон тоже не смог сдержать ухмылку. Мюрат был несказанно рад, что не пришлось ни с кем целоваться. Он относился с уважением к русскому царю, но свои лучшие поцелуи он припас для русских женщин. — Полагаю, дорогие господа устали с дороги, пройдёмте внутрь, скоро должны подать обед, — с такой же сияющей улыбкой произнёс Александр Войдя во дворец, французы не смогли сдержать пораженного вздоха. Встретила их невероятной красоты белоснежная лестница, черные колонны с позолотой на концах, держащие свод потолка, добавляли прелесть этой картине. Финальным штрихом стал расписанный потолок, изображающий ангелов, прячущихся в облаках. Даву даже протёр очки для лучшего виденья. Наполеон тоже впечатлился, кажется, царю понравилась его реакция. На лестнице, господа столкнулись с Константином. Видимо, он не планировал пересекаться с гостями, но виду не подал. Мюрат видел его при их встрече в Тильзите, очень скользкий человек... — Constantinе, — первым заговорил Бонапарт, — рад вновь нашей встрече. — Я тоже счастлив видеть вас в здравии, ваше величество. Как и мой брат, я тоже очень ждал вашего приезда! — конечно, Константин не скажет, что ждал отложенного обеда сильнее, чем приезда гостей. Обменявшись ещё парочкой любезностей, они всё же двинулись в сторону столовой. Стол был накрыт действительно по-царски. Множество блюд и закусок, а ещё Иоахим приметил то, что для каждой персоны поставили бокал. Вот это уже интереснее! За едой Наполеон в красках рассказывал о их путешествии. Мюрат не понимал, что можно было с таким энтузиазмом рассказывать о совершенной пустой трате времени. Будет чудом, если его наряды не пострадали на таких немилосердных дорогах. Но императору, вероятно, было всё равно, его заботило только то, что собеседник в лице Александра его слушал. И это получалось великолепно: француз забрал всё внимание царя на себя. — Думаю, сегодня вы утомились, сир — между разговором обратился Александр к Наполеону, — но завтра я бы хотел вам показать один великолепный театр, пьесы в нём действительно невероятные! — С вами, друг мой, хоть на войну, хоть в театр или же на бал — не имеет значения. Главное — ваше прибывание рядом, — ответил Наполеон таким тоном, которым он разговаривал прежде разве что с Жозефиной. Хотя, наверно, даже с ней так учтиво не обращался. Александр немного опешил от таких смелых речей и перевёл взгляд на своё блюдо. Мюрату показалось, или он действительно смутился? Что происходит? — Звучит как тост! — поднял свой бокал Константин, тут же встал из-за стола и пошёл со всеми чокаться. А этот князь не так плох! — Ну же, выпьем за эти чудные слова! — Константин Павлович, — немного строго, но в своей мягкой манере осадил младшего брата Александр, — не спаивайте гостей так рано, у них ещё есть полдня для впечатлений нашим городом. — Ваше величество, — встрял Иоахим, — я хоть весь день могу выпивать и буду трезв как стёклышко! — Стёклышко? — чуть не поперхнулся Даву. — Знаем мы твоё «стёклышко», когда ты после двух бутылок вина заставил поменяться одеждой с солдатом, а на утро собирал своё шмотьё по всей роте. — Ага, — отсмеявшись, дополнил Ланн. — А в Египте кто украл арбузы? — Это была настойка! Эффект был произведён, даже Наполеон не смог сдержать смеха. Мюрат-Мюрат... Константина тоже повеселила эта сцена, он даже заинтересовался, что ещё может сделать этот павлин на тяжёлую голову. Но Мюрат отказался от комментариев. Какой позор, заложили свои! Ничего, месть будет беспощадной. Мюрат со звоном поставил свой бокал на место и откинулся на стул. Атмосфера за столом была наидружелюбнейшая, но разговаривать особо не хотелось. Императоры, казалось, не замечали вокруг никого, кроме друг друга, от разговоров с Ланном и Даву Иоахим уже тоже успел устать, и только цесаревич Константин странно смотрел на всех вокруг и пил уже пятый бокал подряд. Мюрат с неудовольствием отметил, что сам выпил всего один. План мести, который, по разумению Иоахима, заключался в том, чтобы показать Ланну и особенно Даву, что он, Мюрат, умеет пить, не спешил превращаться в реальность. Константин, видимо, порядком заскучавший, повертел в руках нож. Обед продолжался уже добрых два часа, что было довольно странно, учитывая нелюбовь Наполеона к долгим приемам пищи. — Мы немного засиделись, — как бы невзначай заметил цесаревич. Александр встрепенулся и посмотрел на огромные напольные часы, стоявшие в зале. Он нервно встал со стула и оправил манжеты. — Прошу прощения, я увлекся, — обратился он к маршалам, старательно игнорируя испепеляющий взгляд Наполеона с другого конца стола. — Спасибо вам за такой прекрасный обед, — Ланн тоже встал и вежливо поклонился, Даву молча повторил его жест. Мюрат, засмотревшийся на русского царя (нервный Александр, где еще такое увидишь!), неловко встал и кивнул в подтверждение. Император расплылся в виноватой улыбке. — Вам не нужно извиняться. Я был бы счастлив говорить с вами хоть весь день, — Наполеон тоже встал и медленно, будто чего-то опасаясь, приблизился к русскому императору. — Прекратите, — одними губами прошептал Александр, — мы здесь не одни. — Жаль, — процедил Бонапарт в ответ и замолчал. Окончание обеда расстроило императора — быстро определил Мюрат, удивленный таким течением событий. После почти месяца в карете ему хотелось наконец прогуляться, а не сидеть и дальше, пусть и в таком приятном месте. Разве император не должен испытывать тоже самое? Кстати, где там, интересно, повозка с его вещами? Александр тоже почувствовал напряжение, волнами исходившее от французского императора, и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Мюрат подметил, что русский император все-таки невероятно красив. Если бы Иоахим сейчас развёлся, он бы точно взял в жены блондинку, но не русскую. Они способны только на мимолетное чувство, не сравнимое с настоящей любовью. Александр тем временем для себя что-то решил и аккуратно положил руку на плечо Бонапарта. Его рука прошлась от шеи до пуговиц манжет, будто стряхивая невидимые пылинки. — Потерпите немного. — прошептал царь, улыбаясь со странным огоньком в глазах. Все молчаливо наблюдали за необычной сценой. Мюрат уже в который раз подумал, что такие доверительные отношения между императорами — редкость, так что с союзником Франции явно повезло. Даву тактично отвернулся, а Ланн уже несколько минут разглядывал канделябры под потолком. Александр быстро вернул обратно то же стандартное добродушное выражение лица и подошел к дверям. — Прошу вас, господа. В зал вошли трое мужчин в мундирах и поклонились сначала Александру, а потом и Наполеону. — Вы привезли мне своих маршалов, я же хочу показать вам своих генералов. Мюрат во все глаза уставился на вошедших. Двое из них то и дело бросали друг на друга злостные взгляды, третий с хитрым прищуром осматривал французов и обстановку вокруг. — Прошу любить и жаловать. Генерал Багратион, Пётр Иванович, — Александр указал на высокого мужчину. Внешность у него была точно не русская: выразительный нос, смоляные волосы и чёрные глаза, немного смуглая кожа, нахмуренные густые брови — всё это смотрелось чужеродно среди России, но вовсе не портило самого иностранца. Мюрат так и не смог для себя решить, какая же национальность у него была, но маршал всё же оценил красоту этого генерала. Багратион кивнул и уставился на какую-то картину, изображавшую некого мужика в короне и со странным крестом на одежде. — Михиал Богданович Барклай де Толли, — Александр указал не следующего по очереди генерала. Этот склонил голову и довольно дружелюбно поглядел на Мюрата, отчего Иоахим тут же мысленно записал его к себе в приятели. Правда было абсолютно непонятно, как этого приятеля называть — и имя, и фамилия оказались для французского маршала одинаково сложными, поэтому Мюрат окрестил его «Даву номер два» за такую же лысину и бакенбарды, правда, почти седые. — И Михаил Андреевич Милорадович, — Александр назвал последнего генерала. Он выглядел... На нем был мундир, застегнутый на все пуговицы, множество крестов на шее и столько же медалей на самом мундире, орденская лента через плечо, начищенные до блеска сапоги, амарантовая шаль, небрежно накинутая на плечи. Приятная улыбка, весёлые голубые глаза, русые волосы, зачёсанные на одну сторону и постоянно выбивающиеся из причёски, широкие плечи... Он выглядел великолепно! Мюрат почувствовал, как мимолетная зависть в нем сменяется восхищением. Он и подумать не мог, что среди русских есть те, кто имеют настолько хороший вкус! — Они — мои доверенные люди, и будут сопровождать вас всюду ради безопасности, — продолжал Александр. — прошу, не пренебрегайте их советами и компанией. Думаю, что теперь вы сможете самостоятельно отдохнуть в Петербурге. Даву, Мюрат и Ланн переглянулись, но не сдвинулись с места. — Свободны, — милостиво произнес Наполеон и кивком показал на дверь. Маршалы синхронно поклонились и вышли, забрав с собой и новоявленных спутников. Уже вне залы Мюрат свободно выдохнул и оглядел свою небольшую команду. — И чем займемся? — спросил Ланн. Он лучился энтузиазмом почти так же, как и сам Иоахим, но огромная туча в виде Багратиона рядом приглушала этот свет. — Про вас не знаю, а вот мне надо срочно переодеться! — вставил свое слово Мюрат. — А потом можем встретиться на входе и пойти погулять. Даву согласно кивнул и удалился в свою комнату, местонахождение которой Александр описал еще за обедом. Ланн почтительно кивнул русским генералам и тоже исчез. Мюрат и сам хотел было ретироваться, но дверь залы вдруг отворилась, и оттуда вышел цесаревич с нечитаемым выражением лица. Он поглядел на собравшихся и ухмыльнулся, обращаясь к Мюрату: — Чем планируете развлекаться? Я могу подсказать парочку вариантов. — Если вас не затруднит. — почтительно ответил Иоахим, сам еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить. Почему-то Константин вызывал в нем внутреннюю неприязнь, а сравнивать цесаревича с братом казалось кощунством — настолько они были разные. — Я подумывал сходить сегодня в баню... — начал Константин, потирая подбородок. — Почему бы не взять с собой наших французских друзей? Так сказать, показать им все прелести русских традиций. Константин посмотрел на генералов, ожидая от них поддержки. Багратион всё так же хмуро смотрел, но теперь уже в пол, Барклай неопределённо пожал плечами, а вот Милорадович, видимо, загорелся этой идеей. Он с усмешкой посмотрел на Мюрата. — Почему бы и нет? А то они, поди, совсем хилые. Мюрат хотел бы обидеться, да только не знал, на что: на то, что этот щёголь только что назвал его слабаком или на то, что сам Иоахим очень слабо представлял, что такое «баня». Поэтому маршал просто состроил недовольное лицо, на что Милорадович с удовлетворением хмыкнул. — А вы что думаете? — обратился Михаил Андреевич — так ведь его звали? — к двум другим генералам. — Единственное, о чем я могу думать, так это то, почему государю взбрело в голову поставить меня в пару к этому... — генерал Багратион несколько секунд пытался подобрать цензурное выражение, но в итоге сдался и закончил предложение тяжелым вздохом. — Да уж, это было очень опрометчиво со стороны Александра Павловича, — протянул Даву номер два, с неодобрением косясь на Багратиона. Два генерала так и продолжили бы играть в злостные гляделки, если бы Мюрат снова не встрял, куда не просят: — А мне вот кажется, что он хороший парень. — поделился Иоахим с Багратионом, намекая на Даву номер два. И хоть у него и была такая кличка, но этот русский оказался во много раз приятнее, чем сам Даву. Барклай благодарно посмотрел на Мюрата, а Багратион, видимо, разозлился еще сильнее. — Кажется — креститься надо, — выплюнул Пётр Иванович и, развернувшись на каблуках, пошел прочь. Мюрат недоумённо посмотрел ему вслед, гадая о значении брошенной генералом фразы. — Встретимся через час! — крикнул ему вслед Милорадович и с участием глянул на Барклая. — Совсем он вас не жалеет, Михаил Богданович... — Я уже привык, — Барклай де Толли пожал плечами. — Только вот за что он меня так ненавидит? — Кто же его знает? Спросите сами, язык до Киева доведет, — Милорадович прислонился к стене. — Что? — наконец не выдержал Мюрат. — Что «что»? — Что значит фраза... м-м... «Язык до Киева доведет»? — Иоахим почти с мольбой посмотрел на Милорадовича. Если все люди здесь, знающие французский, будут говорить такими странными фразами, которые явно означали что-то более осмысленное на русском, то он очень скоро сойдет с ума! — О, кто-то у нас не знает русского языка? — предвкушающе протянул Милорадович и ухмыльнулся. — Мы тебя научим, птенчик, не волнуйся. — «Птенчик?» — растерянно переспросил Иоахим, в котором боролись злость и любопытство. Этот русский кого-то ему напоминал, но кого... Не самого ли Мюрата? — Ну, раз ваш император — орёл, то ты, его маршал, — птенчик, — с готовностью пояснил Милорадович. — Зря вы так шутите, месье! Мюрат всё-таки вспыхнул и сжал кулаки. Начинать драку в первый же день пребывания в гостях было бы верхом неуважения. Император не только отчитает его, но ещё и лешит маршальского жезла или, что еще хуже, поселит в одной комнате с Даву! Но этот русский просто не оставлял выбора, на его приятном и нагловатом лице так и читалось: «Испугался? Бей уже». Михаил Богданович быстро встал между ними и примирительно обратился к Мюрату: — Не принимайте Мишеля всерьёз, он лишь шутит. Конкретно та фраза, о которой вы спрашивали, означает, что словами можно добиться любых целей. Так что лучше просто поговорим и не будем затевать драку. — Хорошо, — Мюрат все еще зло смотрел на оппонента, но отошел на шаг назад. — Пускай извинится! Михаил Богданович ожидающе посмотрел на Милорадовича. Тот показательно вздохнул и поднял руки вверх в примирительном жесте. — Ладно-ладно, извини. Но тебе и правда подходит! Ты весь такой, — тут Михаил Андреевич обвел рукой Мюрата, — взъерошенный, как птенчик. И цветастый ещё. — Ты просто не видел мою действительно цветастую одежду! — Иоахим гордо дернул головой. — Я весь в предвкушении. — Милорадович снова прищурил глаза улыбаясь. — Вот и славно, — облегченно выдал Барклай. — Увидимся через час. Как только Мюрат попал в свою комнату, он не поверил своим глазам. Настолько просторное и хорошо обставленное помещение для себя одного Иоахим точно не ожидал здесь увидеть. Почему-то двухспальная кровать с зеленым балдахином, широкий письменный стол и, самое главное, огромный шкаф. Мюрат подавил в себе желание сразу ринуться к священному хранителю своих нарядов и решил выглянуть в окно. Оттуда открывался чудесный вид прямо на Дворцовую площадь и спешащих по ней людей, повозки и иногда бродячих собак. Иоахим весело хмыкнул и, напевая под нос Марсельзу, все-таки подошел к шкафу. Он был резной и деревянный, с одним овальным зеркалом на правой дверце, на левой же красовался двуглавый орел. Ручки у шкафа были металлическими и холодными. Мюрат вытер потные от волнения руки о свой мундир и потянулся к ручке. Изнутри не полился яркий божественный свет, ангельское пение не послышалось со скрипом дверных петель. Там оказалась всего лишь одежда, аккуратно развешанная слугами, но для Мюрата это было сродни хорошей бутылочке вина, найденной дома после тяжёлого дня. Всё, что внутри, — священно, и нуждается в особом смаковании каждого мгновения, проведенного с этими внутренностями. Выбор наряда оказался самой сложной частью дня для французского маршала. Перед тем заносчивым русским почему-то хотелось предстать в наилучшем виде. В конце концов, Мюрат остановился на своем лучшем красном кавалерийском мундире, от одного взгляда на который у всех честных людей заслезились бы глаза. Выбор брюк пал на зелёный окрас. Повертевшись перед зеркалом, Мюрат решил, что чего-то точно не хватает. Порывшись в гардеробе, он выудил оттуда белый генеральский пояс. Свою скучную чёрную двууголку Иоахим разнообразил несколькими белыми перьями. Снова оценив результат в зеркале, маршал остался более чем доволен собой и, заметив, что опоздал на несколько минут, поспешил на встречу. Милорадович тихо присвистнул, увидев французского маршала и его теперь уже абсолютно точно цветастый наряд. В его глазах читалось одобрение, прикрытое добродушной усмешкой. Багратион и Даву номер два решили не подавать виду, а вот настоящий Даву с тихим хлопком приложил руку себе об лоб. Ланн закатил глаза, стараясь не рассмеяться. Гордый за эффект, который он произвёл своим появлением, Мюрат вальяжно спустился по лестнице и сложил руки на груди, смотря на всех высокомерным взглядом. — Нас, по-моему, просили не привлекать внимание, — процедил Даву. — Не волнуйся, на тебя все равно никто не будет смотреть, — Мюрат легко качнул головой, и перья на двууголке закачались следом. — Что ж, цесаревич будет ждать нас уже в самой бане, но, пока мы идем до туда, можем посмотреть на все красоты Петербурга, — уведомил Барклай, как самый ответственный здесь. Даву одарил его неоднозначным взглядом, каким он рассматривал Наполеона в день их первой встречи. Мюрат еще раз похвалил себя за такой гениальный выбор клички и направился первым по мощёной дороге. Вскоре Милорадович присоединился к нему, бросив на маршала лукавый взгляд. — Прекрасно выглядишь, птенчик. — Еще бы! — Иоахим решил больше не обижаться на это прозвище, ведь птенчики на самом-то деле тоже орлы, просто пока еще маленькие. А кто же не хочет зваться орлом? Спустя несколько минут молчания Мюрат почувствовал, что тоже должен как-нибудь похвалить Милорадовича. Если бы не его наряд, Иоахим ни за что не подобрал бы этот прекрасный костюм сегодня! — Мне, между прочим, тоже нравится твоя одежда, Михи... Мишель. — Михаил, — по слогам произнёс Милорадович. — Но спасибо. — Мне нельзя звать тебя Мишелем? — Мюрат вдруг захотел поближе узнать этого генерала. Слишком уж он был необычный, даже для России. — Меня зовут так только близкие друзья. — И отлично. У меня есть один друг, он тоже Мишель. Так вот, ты гораздо его лучше! — уведомил Мюрат на кой-то чёрт. — Приятно слышать, — Милорадович состроил умильное лицо. — Всё-таки я научу тебя говорить несколько слов по-русски, так, для общего развития. Позади них шли Даву и «Даву номер два», тихо переговариваясь. Удивительно, как быстро могут найти общий язык умные люди, которые уважают интеллект других. Даву делился тем, что прочитал в той книге про Петербург, а Барклай добавлял мелочи и подробности, знакомые только жителям этого города. Позади них, замыкая процессию, шли Багратион и Ланн. Впрочем, о чём ещё могут говорить маршал и генерал, кроме военного дела? Пётр Иванович сетовал на Михаила Богдановича и делился собственными подвигами, а Жан, в свою очередь, на чём свет стоит клял Наполеона и все его кампании. — Однако вы всё же служите ему, — заметил Багратион. — Конечно. И буду служить всегда. Что я без него? — легко спросил Ланн, не ожидая ответа. Багратион внимательно посмотрел на француза, утвердительно угукнул в ответ и замолчал, погружённый в раздумья. — Долго нам ещё тащиться? — проныл Мюрат спустя час хождения по красотам города. — Хотелось бы присесть. — Ты целый месяц сидел в карете, а теперь на ходьбу жалуешься? — усмехнувшись, спросил Милорадович. — Мы почти пришли.
