Наследие огня и крови

      Пустынно-песочный пейзаж постепенно сменился зеленой равниной, усыпанной разнообразными цветами. А серое небо над их головами поголубело и засияло своей чистотой, умиротворенно взирая вниз. К вечеру того же дня впереди показался город. Сначала перед глазами путниц возник шпиль часовой башни, а вскоре, переливаясь в лучах закатного солнца, замелькали и серые крыши домов. Даже издалека Маран поражал своим размахом и красотой: белые стены домов мерцали в свете уходящего солнца и фонарей, заботливо расставленных и зажженных перед приходом ночи на главных улицах города, высокая и изящная часовая башня с позолоченным куполом. Но ещё больше впечатлял вид, открывающийся с пригорка, где проходила дорога, ведущая в город: широкая быстрая река впадала в огромное озеро, настолько большое, что трудно было рассмотреть противоположный берег, уже затерявшийся в ночном мраке.       Лиара с восхищением разглядывала Маран, пока её взгляд не наткнулся на северо-восточную окраину города. Там совсем не было света, и в сгущающихся сумерках было непросто разобрать, что за каменные груды притаились в тишине. Казалось, будто эта часть города разрушена. Тея заметила удивленный взгляд спутницы и взглянула в том же направлении. Её лицо напряглось и выражение глаз похолодело.       — Почему та часть города заброшена? — поинтересовалась девушка.       — Это руины старого города. Того самого, что рос и процветал на чужой крови, — ответила Целительница.       — Что с ним случилось? Неужели Атея?       — Да, — сухо отозвалась она. — Но, как видишь, после здесь отстроили новый город. Хорошее расположение обеспечивает его жителям богатство и процветание.       — Это ведь озеро Юс? Да? — Тея перевела удивленный взгляд на Лиару. — Насколько я знаю, из него вытекает множество рек и все они впадают в Алойское море.       — Верно.       — И правда, удачное расположение.       — Раньше…если, верить мифам, здесь не было озера. Только река делилась на две части. Но весной они часто выходили за берега, затапливая ближайшие селения. Но однажды ночью здесь появилось огромное озеро. Те, кто не спали той ночью, после рассказывали, что своими глазами видели, как гигантская фигура голыми руками раскапывала сырую землю. Тогда люди поняли, что сами боги спустились на землю, чтобы ответить на их молитвы.       — Красивая история, — отозвалась Лиара, и робкая улыбка скользнула у нее на лице.       — Да, пожалуй, — усмехнулась девушка.       — У тебя есть шнурок или лента? — вдруг спросила Тея. Лиара кивнула. — Дай, пожалуйста.       Воительница удивленно стянула синюю ленту с головы и светлые волосы рассыпались по её плечам. Тея взяла ленту и достала кинжал. Легким движением она рассекла свою ладонь и приложила к порезу ленту. Ткань начала темнеть, напитываясь кровью. Целительница отняла ленту от ладони и внимательно осмотрела её, багровый цвет стал светлеть, пока ткань снова не стала светло-синей. Порез на руке затянулся, и Тея взглянула на Лиару:       — Дай свою руку. Это защитный амулет, — она аккуратно повязала ленту на запястье девушки.       — Ты думаешь, там опасно?       — Вашей деревне повезло, вас не затронула болезнь. Но в крупных городах распространилась скверна.       — Я слышала об этом. В ближайших селениях многие заразились.       — Не снимай это, — она указала взглядом на ленту, — и тебе нечего опасаться.       Девушки двинулись вниз по дороге, ведущей в город. Когда они спешились возле постоялого двора, уже совсем стемнело. Внутри их встретил приветливый седовласый мужчина. Он проводил девушек в просторную комнату с двумя широкими кроватями и большим окном напротив двери, через стекла которого проникал мягкий свет фонарей. Тея осмотрелась и в задумчивости подошла к окну:       — Скажите, в городе сейчас спокойно?       — Если вы о болезни, госпожа, то ее удалось остановить, — ответил старик.       — Неужели? — подозрительно отозвалась Тея.       — Да, пару дней назад больные начали идти на поправку и новых заболевших больше не было.       — Спасибо, — хмуро ответила девушка, — Доброй вам ночи.       — И вам, госпожа.       Лиара заперла дверь и, бросив дорожную сумку в угол комнаты, рухнула на кровать.       — Как здесь вкусно пахнет, — пробормотала она, уткнувшись лицом в подушку.       — Да, хорошая комната, — согласилась Тея и, немного помолчав, направилась к двери.       — Ты куда? — сонным голосом спросила Лиара.       — Хочу принять ванну.       — Угу, — буркнула девушка и провалилась в сон.       Тея вышла из комнаты и отправилась в купальню. Там, откинув в сторону пыльную одежду, она погрузилась в горячую воду. Она вымыла из волос грязь и песок, нетерла кожу душистым мылом — по комнате распространился сладко-терпкий аромат цветов. Девушка взяла с полки грубое льняное полотенце и одним взмахом превратила в тунику. Она накинула ее и, подобрав свои вещи с пола, вернулась в комнату.       Лиара так и осталась лежать на заправленной постели, уткнувшись лицом в подушку. Немного постояв в задумчивости, Тея стянула со своей кровати покрывало и одним легким движением накинула на спящую воительницу. Она зажгла свечу и присела к себе на кровать, разложив вокруг себя одежду. Она взяла в руки посеревшую от пыли рубашку и обвела ее внимательным взглядом: воротник заострился, витиеватые узоры, вышитые голубыми нитками на передней части, постепенно скрылись, широкие рукава сузились, а ткань вновь засияла белизной. Так она подлатала и брюки, окрасив их в бурый цвет, а темный плащ с пряжкой на груди обратился жилеткой с низким воротником в цвет штанов с серебряными пуговицами и нагрудным карманом. Закончив с починкой, Тея аккуратно сложила одежду на сундуке и легла спать.       Она долго ворочалась, много раз закрывала и вновь открывала глаза и, несмотря на усталость и сонливость, никак не могла уснуть, лишь иногда проваливаясь в короткий тревожный сон. Мысли о прошлом не отпускали её, путаясь и возрождая чувства и ощущения, уже давно минувшие. Она снова и снова погружалась в эту огненную пучину ярости и жестокости, страха и боли. Ей казалось, что стоит лишь повернуть голову, она вновь увидит лица тех людей, что, сгорая в пламени, повторяли её имя. Стоит ей лишь немного прислушаться к ночной тишине — и она разлучит их стенания и крики, их мольбы, так исступленно слетающие с окровавленных уст. И если бы она только осмелилась взглянуть на небо, краешек которого виднелся из окна, то её бы непременно встретила широкая улыбка брата, застывшая среди звезд холодных серебряным месяцем.       Так всю ночь проведя в мучениях, она, застав рассветные сумерки, наконец, уснула, зарывшись головой в одеяло, чтобы ни лунный свет, ни болезненные, так остро впивающиеся в сознание, слова, ни раскатистый довольный смех не достигали её глаз и ушей. ​       День был ясным, и яркие лучи пробивались через окно, заполняя всю комнату мягким светом. Снизу доносился шум: гремела посуда, слышались крики и причитания, кто-то сновал по коридорам и постоянно хлопал дверьми. Тея медленно раскрыла глаза: в комнате она была одна, соседняя кровать была аккуратно заправлена, в углу, на том же месте, лежала дорожная сумка. Еще немного повалявшись в кровати, она поднялась, небрежно бросила одеяло на постель и подошла к столику возле окна — на нем уже стоял таз и кувшин с чистой водой.       Она умылась, превозмогая зевоту и желание лечь обратно в постель. Из-за бессонной ночи в голове будто ходил туман и глаза закрывались сами собой. Она осмотрела комнату в поисках своего покрывала и обнаружила его аккуратно уложенным на соседней кровати, будто ожидающего вернуться на свое прежнее место.       Ручка на двери скрипнула, и в комнату вошла Лиара. В руках она держала новенькую дорожную сумку из тонкой коричневой кожи и несколько свертков, видимо, с едой: от них пахло свежим поджаренным тестом. Приятный аромат быстро распространился по комнате, и Тея вдруг осознала, что уже довольно давно ничего не ела. Голова прояснилась, и в тот же момент её настигли ночные мысли, обрушившись с новой силой. Лиара приветливо улыбнулась, не сразу заметив подавленное состояние своей спутницы, и положила все покупки на кровать.       — Ты проснулась. Я уж боялась, что тебе нездоровиться.       Тея устало отвела взгляд.       — Нет. Плохо спалось. Вот и всё.       — Уверена? — девушка обеспокоенно взглянула на собеседницу, заметив её помятый вид. — Может, позвать целителя?       — Не надо, — отрезала Тея, — все в порядке. Я немного прогуляюсь, — она подошла к двери и, уже намереваясь выйти, заметила, в какой растерянности оставляет Лиару, так что неохотно добавила: — Я скоро вернусь. Мне нужно привести в порядок мысли.       — Хорошо, — отозвалась та и проводила ее печальным взглядом.       Девушка покинула постоялый двор и направилась к главной улице города. Она с безразличием разглядывала мощеные дорожки и изящные красивые вывески лавок и таверн. Лица прохожих, светлые и улыбчивые, выглядели до ужаса довольными. Тея с горечью вглядывалась в чужие глаза, не замечая и тени печали, как и столетия назад местные жители не знали горя и бед, наслаждаясь сытой жизнью. Воспоминания вновь нахлынули на нее, и она с раздражением отвела взгляд от жизнерадостной толпы. «Они ни капли не изменились. Предложи им золото, и они не раздумывая возьмут в руку нож, — вертелось у нее в голове. — И какие небылицы рассказывают они теперь своим детям и приезжим о Старом городе? Упоминают ли о гневе богини и своем кровавом прошлом?» — подумала она, окинув взглядом одну из витрин магазина. Помимо всякого бесполезного старья, бережно разложенного на темной бархатистой ткани, в углу скромно притаился медный круглый амулет. Он был начищен и на нем легко угадывались выдавленные витиеватые узоры по краям, изображающие волны, а в центре имя. Подобные вещицы родственники дарили местным торговцам, которые отправлялись переправлять груз по реке, этот амулет, освященный в храме Юстии, богини рек и морей, должен был защитить его хозяина от бед, подстерегающих на пути.       «Если теперь люди воспринимают богов как героев сказок и легенд, то что Маранийцы сделают со старой частью города?» — подумала Тея. Когда рядом с руинами старого города стали стремительно расти ввысь и вширь белокаменные здания, Атея посетила новый Маран. Она, приняв человеческий облик, проходила по улицам и спрашивала прохожих, не страшатся ли они гнева Верховной богини? Не страшит ли их участь, постигшая прежних жителей? И все отвечали, что не совершат тех же ошибок, не нарушат запретов богов. Тогда Атея явилась во сне к главе города и велела не трогать руины, чтобы они остались в качестве напоминания о тяжкой вине людей и могуществе богов.       Теперь же им ничего не стоит стереть остатки великого города в пыль. Еще недолго постояв возле витрины, Тея двинулась дальше.       Новая часть Марана пусть и сильно отличалась от Старого города своей архитектурой, изменившейся с течением веков, суть осталась та же. Богатый торговый город, красивый и опрятный, впечатляющий своими размахом и изобилием. Пройдя еще немного по главной улице, Тея наконец приметила небольшую лавку и зашла внутрь. В нос тут же ударил терпкий аромат трав, оставляющий горькое послевкусие на языке. В тихом сумраке комнаты отчетливо потрескивали восковые свечи с полынью, а густой дым тонкими струйками тянулся вверх. Тея негромко постучала по прилавку, в задней комнате послышалось шуршание и шаркающие шаги. Через тейн, раздвинув темные плотные шторы, скрывающие проход, появился пожилой мужчина в простом сером халате, ткань которого издавала тихий шорох при любом его движении. Он окинул гостью быстрым взглядом, поприветствовал ее мягким приятным голосом и спросил, что ее заинтересовало в его лавке. Тея попросила несколько белых свечей. Найдя необходимое в высоком шкафу напротив прилавка, пожилой травник бережно собрал тонкие свечи вместе и перевязал их хлопковой нитью. Тея выложила на прилавок пару медных монет, единственных, что у нее были, и, спрятав приобретенный товар в нагрудном кармане, покинула лавку.       Девушка продолжила свой путь, свернув с главной улицы на более спокойную соседнюю улочку, и уверенным шагом двинулась к окраине города. Она и не заметила, что с того момента, как она покинула комнату, за ней следует белая тень. Лиара без труда оставалась незамеченной в толпе, на небольшом расстоянии наблюдая за Теей. К тому же, Целительница даже не думала оборачиваться назад, полностью погруженная в свои мысли.       Улицы постепенно становились уже и неприглядней. Здесь, на окраине города, блеск центральной части померк, хотя чистота и стройность зданий приятно удивляли. Несмотря на их простоту и серость, они ничуть не уступали в прочности белокаменным домам на главных улицах Марана. Но вскоре и эти уютные двухэтажные дома остались позади, а перед лицом Теи выстроилась деревянная ограда. Оглядев её, девушка приложила ладонь к одной из досок и с легкостью прожгла её насквозь. В воздухе запахло дымом и жженой древесиной. Просунув пальцы в образовавшуюся дыру, Тея ухватилась за доску и безжалостно оторвала её от ограды. Сняв еще пару досок и отбросив их в сторону, она пригнула голову и пролезла в брешь.       Тея медленно подняла взгляд на город — и в груди будто ребра сдавили легкие и сердце. Ладонь легла на грудь, царапая бледную кожу, желая разодрать плоть и вытащить сердце наружу, чтоб не ощущать эту щемящую боль. Тея поспешно отвела взгляд и смахнула с щек слезы, так резко заволокшие бледной пеленой глаза. Она ненавидела это место каждой своей частичкой и не только потому, что люди, жившие здесь, переступили границу дозволенного, но и потому, что она так глупо попалась на уловку брата, в порыве гнева уничтожив целый город. Сделав несколько коротких вдохов, не принесших успокоения, она сжала зубы, лицо исказила злость, ногти с силой впились в ладони. Воспоминания обступили ее неприступной стеной. ​       В голове раздался низкий бархатный голос:       — Сестрица, неужели ты никого не пощадила? — притворно-обеспокоенный тон сменился коротким смешком и, утопая в раскаленном воздухе, прокатился звонкий смех. Она стояла посреди широкой улицы, охваченной пламенем. В ее холодных голубых глазах сверкнула ярость и, обернувшись на голос, она взмахом руки оттолкнула от себя брата. Юноша отлетел на два десятка шагов и, перевернувшись несколько раз, улегся на спину, продолжая смеяться. Новая вспышка злости накатила на нее, она выставила вперед руку и, не касаясь его, сдавила ему горло и подняла над землей. Юноша повис в воздухе, хватаясь руками за шею. Атея медленно подошла к нему, наблюдая, как дергаются его ноги, пытаясь дотянуться до земли. Она вперила в него взгляд, в такие же голубые полупрозрачные глаза, тонкие черты лица и высокие скулы, бесцветные пепельные волосы, мягкими локонами струящимися до поясницы.       — Почему ты всё никак не отступишься? — процедила богиня сквозь зубы.       Теос приглушенно засмеялся, насколько позволяла крепкая хватка чужих пальцев на его шее, и прошептал:       — Потому что я знаю, что однажды ты согласишься, — на его лице вновь заиграла самодовольная улыбка.       Атея разжала пальцы, и бог в облике юноши приземлился на колени, проломив под собой серые плиты, которыми была вымощена улица. Он поднял на нее дерзкий, озорной взгляд:       — Как тебе до сих пор не наскучил этот мир? Сестрица, ну же, не сдерживай себя, спали его весь до тла, — он лязгнул зубами. — И мы построим новый. Снова. Вместе!       — Нет! — в ярости она выпустила несколько огненных змей, тут же обвивших Теоса, от прожигаемой одежды в воздухе заструились тонкие нити дыма. — Я уже отказала тебе раз. Этот мир не заслуживает уничтожения.       — Чем же этот город отличается от остального мира? — хихикнул он и, договорив, зашипел от боли: огненные путы прожигали кожу, забивая нос тошнотворным запахом жженой плоти. — Когда ты уже признаешь, что люди столь далеки от совершенства, что исправит их лишь огонь? — сдержав нарастающий в груди крик, он поймал дикий взгляд сестры и мотнул головой — крепкие путы опали, тело обратилось густым дымом, расползающимся по дороге. Атея обвела его презрительным взглядом и промолчала. Теос продолжил: — Однажды ты поймешь, что они из себя представляют на самом деле, и отвернешься от них, — черный дым взлетел, образуя человекоподобную форму, — и я приму тебя, Атея. Лишь я один во всем мире смогу принять и понять тебя, сестра, — на лице богини отразилась скорбь. — Не прощаюсь, — усмехнулся он, и дым рассеялся в воздухе, словно его и не было.       В полупрозрачных зрачках плясали языки пламени, жадно пожирающие камень и дерево, из груди вырвался глухой смешок, еще один, и вновь. Она не сразу заметила, что смеется и голос ее, порой срываясь на крик и рычание, разносится по всему городу. ​       Тея сделала глубокий вдох и разжала дрожащие пальцы. Перед глазами всё еще стоял дикий огонь, мечущийся по улицам. С усилием прогнав навязчивое видение, девушка вновь оглядела руины заброшенного города, расплавленные каменные стены, почерневшие от копоти, обрушенные крыши с битой черепицей и длинные глубокие трещины на вымощенной дороге.       Опустив взгляд, Тея двинулась вглубь города и, преодолев несколько поворотов, вышла на главную площадь. Там, в центре, всё еще напоминая о былом величии своими размерами, стоял белокаменный храм. Хоть внешние его стены и покрылись пеплом, внутри огонь не тронул ни каменные плиты, ни фарфоровые фрески в виде морских волн, украшающие стены святилища. Бронзовая статуя, прежде стоявшая в глубине, была сбита с постамента и унесена, как и все драгоценные камни и металлы, своими узорами повторяющие блеск воды и придававшие этому месту утонченную красоту.       Тея прошла вглубь, прямо ступая по черным искривленным теням, испещрившим пол. Некоторые, спасаясь от божественного пламени, решили спрятаться в храме Юстии, но огонь добрался и до них. Облизывая гладкий камень и не обжигая его, он с легкостью обратил человеческие тела в пепел.       Опустившись на колени у дальней от входа стены, Тея бережно достала свечи, подожгла одну из них и, окропив растаявшим воском пол, установила свечу. Она прикрыла глаза и почти шепотом произнесла:       — Юстия, я провожаю тебя в последний путь. Я благодарю тебя, — она осеклась, — Сестра, надеюсь, мы встретимся вновь и ты сможешь меня простить.       Она подняла покрасневшие от подступающих слез глаза на горящую свечу. Сделала глубокий вдох и аккуратно дрожащими пальцами взяла следующую свечу.       — Ферин, я провожаю тебя в последний путь… Меро… Длея… Брон… Сая… Хаар… — она шептала имена и, выстраивая свечи в один ряд, сердце её разрывалось от боли и осознания, что некому больше поддержать её. Но она заслужила, не так ли? Её не было рядом, когда люди рушили храмы и сносили статуи божеств. Такие жестокие, глупые, никчемные… и это от них зависела жизнь её сестер и братьев? От злости Тея содрогнулась всем телом. Она ещё раз оглядела пустующую обитель и покинула храм.       Обратной дорогой она шла медленно, перебирая в голове воспоминания и борясь с нарастающей злостью, которая так и норовила выплеснуться на слащаво-довольные лица прохожих. Лишь мысль о свержении её брата остудила её пыл, заставив всерьез задуматься о плане. ​       Лиара, дойдя до деревянной ограды, проводила Тею задумчивым взглядом. Ее тонкая фигурка, влекомая разрушенными улочками, быстро скрылась за поворотом. Недолго постояв возле ограды, она развернулась и пошла обратно к постоялому двору. И подоспела как раз вовремя. Возле черного входа стоял хозяин, кряхтя и тужась, он пытался перетащить через порог бочку. Лиара тут же подбежала к старику и перехватила груз, с легкостью приподняв пустую бочку, выставила наружу. Оказалось, что рабочий мальчишка куда-то убежал, а за бочками скоро приедет телега, нужно было скорее вынести все на улицу. Девушка с радостью согласилась помочь, быстро выполнив несложное поручение. ​       Откатив последнюю в сторону, чтобы освободить проход, Лиара встала, одну руку положив на пояс, а другой проведя по собранным в пучок волосам.       — Спасибо, спасибо вам, — затрещал хозяин. — Уж не знаю, куда улепётал этот паршивец, но как вернется, накажу ему вычистить ваших лошадей, госпожа. Бесплатно, в знак благодарности.       Лиара благодушно улыбнулась и ответила:       — Не нужно, благодарю вас. Лучше угостите меня своим лучшим элем.       — Как пожелаете. Как пожелаете. Прошу! — седовласый мужчина указал на вход. — Мейс, вам нальет. Мейс! Налей-ка этой госпоже! Да…       Остальные слова Тея уже не разобрала. Она только подошла и, завидев Лиару, бойко перетаскивающую бочки, решила остановиться возле соседнего здания и посмотреть со стороны. Она была удивлена, увидев девушку. «И с чего ей вздумалось помогать этому старику?» — мелькнуло у нее в голове, а услышав ее отказ от чистки лошадей, она ещё больше удивилась, недовольно вскинув брови.       Еще какое-то время она простояла на улице, солнце уже повисло над крышами домов, и свет его теплых лучей искрился бронзовым сиянием в ее орехово-карих глаза. Она сама в этот момент, спокойная и возвышенная, со светлой кожей и веснушками на щеках и лбу, почти огненными, переливающимися медью волосами, походила на земное воплощение солнца. И прохожие с интересом стали бросать на нее взгляды, вскоре превратившиеся в наглое разглядывание. Дернув от раздражения плечом, Тея ответила на восхищенные взоры презрительной усмешкой и пошла к постоялому двору. Она обошла здание и вошла с главного входа. За лестницей, ведущей на второй этаж к комнатам, расположилась просторная столовая. Пара-тройка человек одиноко занимали столики по углам. За массивной деревянной стойкой работала высокая милая девушка около двадцати лет. Её черные волосы были заплетены в аккуратную косу, а веселые темные глаза то и дело прятались за длинными густыми ресницами. На бледной коже играл легкий розовый румянец, придавая холодному лицу живости. Она звонко рассмеялась, словно в комнате зазвенели серебряные колокольчики. Напротив стояла Лиара и, приподняв кружку с элем, спрятала за ней смущенную улыбку. Черноволосая девушка наклонилась чуть вперед.       — Хорошо, тогда я готова показать тебе город, — она сладко улыбнулась и отпрянула назад, не сводя глаз с собеседницы.       Лиара, облокотив подбородок на ладонь, ответила девушке легкой улыбкой и легонько качнула головой.       — Я бы с радостью, но не думаю, что я здесь задержусь.       Тея, обогнув лестницу, негромко окликнула Лиару. Та удивленно обернулась и на лице ее отразилась волнение.       — Ты в порядке? — тут же спросила девушка.       — Да, — сухо отозвалась Тея, — нам нужно будет поговорить, как освободишься. Я пока отдохну, — не дожидаясь ответа, девушка повернулась к лестнице и направилась в комнату.