Наследие огня и крови

      Лиара резко обернулась, машинально положив ладонь на рукоятку меча. Ей открылся захватывающий дух вид на высокий белокаменный храм. Он тянулся высоко к небу и, казалось, его острые углы крыши вот-вот пронзят облака. Несмотря на то, что здание было воздвигнуто столетия назад, оно поражало своими внушительными размерами и мастерством. Колонны такой ширины, что обхватить их смогли бы только несколько человек разом. Аккуратно уложенная рыжая черепица на крыше, а над самым входом, на фронтоне, мозаика с изображением божества.       Но восхищение Лиары начало меркнуть, сменяясь подкрадывающимся смятением. Чем больше она смотрела на храм, тем лучше видела следы бушевавшего здесь пожара: на белых колоннах, которые когда-то сияли под яркими лучами солнца, от основания тянулись черные полосы, словно глубокие раны, оставленные пламенем; мозаика, инкрустированная драгоценными камнями, потемнела и утратила былой блеск, золотая рама, обрамляющая изображение, растеклась, оставив уродливые пятна на карнизах и лестнице, ведущей ко входу в храм. А сама богиня больше напоминала жуткое чудовище, утратив четкий контур и покрывшись пеплом; лицо ее было невозможно рассмотреть, как и определить сюжет, что там был изображен.       Девушка оторвала взгляд от храма только когда перед глазами показался знакомый силуэт: волосы Теи отливали бронзовым сиянием в лучах закатного солнца, она, спрыгнув с лошади и оставив на седле темный плащ, направлялась ко входу медленными, но твердыми шагами.       Опомнившись, Лиара соскочила на землю и догнала Целительницу.       — Постой, — окликнула она девушку, — ты уверена, что хочешь это сделать? Подумай еще раз, — Лиара ухватилась за белый рукав ее блузки и устремила отчаянный взгляд на спутницу.       Тея молчала, продолжая смотреть вперед, на её лице проступили горечь и отвращение, когда она взглянула на белокаменную лестницу, ведущую внутрь, покрытую сажей и пятнами почерневшего золота. Во взгляде мелькнули сомнение и страх, не укрывшиеся от глаз воительницы, но они быстро сменились холодной жестокостью. Она с силой сжала кулаки и пристально посмотрела на Лиару:       — Уверена.       Девушка беспомощно выпустила из ладони край рукава и отошла в сторону. Тея сделала еще несколько шагов вперед. Внутри все сжалось от ужаса, от предчувствия неминуемой боли. Чем ближе она подходила, тем яснее ощущала энергию, витающую в воздухе, заполонившую каменные стены и пропитавшую землю. Она вздымалась и бушевала, ни на мгновение не находя покоя. Мощная сила, ищущая плоть и кровь, в которые она с жадностью вопьется при первой возможности.       Воздух гудел от напряжения, и даже Лиара, которая не могла почувствовать саму энергию, заметила изменения вокруг. Она озиралась по сторонам, не понимая, что происходит, но остро чувствовала приближение опасности. Девушка сжала рукоятку меча, желая обнажить клинок, но Целительница, не оборачиваясь, остановила её.       — Не нужно. Тебе ничего не угрожает.       — А тебе? — взволнованно произнесла Лиара, не разжимая пальцев. Тея на мгновение замерла, удивленная вопросом. Она слегка повернула голову, чтобы поймать на себе серьезный обеспокоенный взгляд.       — Ты не сможешь мне с этим помочь. Не подходи ближе, — добавила она, немного помолчав, и прошла ко входу.       Преодолев лестницу, Тея остановилась у входа и подняла взгляд на мозаику. Когда-то там был её лик, излучающий невозмутимое спокойствие и безграничную доброту, а теперь она смотрела снизу вверх на эту изуродованную пугающую картину и чувствовала, что руки её мелко дрожат. Столько лет она мечтала отправиться сюда и забрать эту силу, вернуть себе хоть часть того могущества, каким обладала прежде. Но она не была готова и не уверена, что готова сейчас. Выдержит ли её тело подобную силу, сможет ли она совладать с этой неспокойной энергией. Тревога переполняла ее сердце, но и отступить она была не в силах. Ее тянуло сюда, как магнитом, сила манила её, вызвала, и теперь этот настойчивый ропот она была уже не в силах заглушить.       Тея сделала еще один шаг и остановилась, развела руки в стороны и раскрыла ладони к небу, прикрыла веки, губы её подрагивали, она зашептала:       — Я услышала ваши молитвы и принимаю их. Я услышала ваши молитвы и принимаю их. Я услышала…       Она продолжала повторять слова, не повышая голос и не меняя позы, пока на белом каменном полу внутри храма не стали проступать ржаво-красные отметины. Сначала это походило на следы от глины, будто оставленные испачканными ногами, но чем больше они проявлялись, тем больше, ярче и алее становились. Вдруг с алтаря, уже окрасившегося в красный цвет, полились струйки темной жидкости, они разрастались и ширились, густели и начали тянуться к ногам Целительницы. Потоки крови сочились из камня и земли, прилегающей к храму, они бурлили и ползли, окружая Тею.       Лиара застыла и, не в силах оторвать взгляд от Целительницы, не сразу заметила, что вокруг нее все покрылось кровью, лишь маленький участок земли, где она стояла, остался не тронут.       Тея подняла веки, и её ноги медленно оторвались от каменного пола, густая кровь начала вихрем окутывать её, поднимая высоко в воздух. Она чувствовала, как энергия яростно клокочет и жаждет влиться в её тело. Тея сделала глубокий вдох и уверенным движением приложила руки к груди. Энергия мощным потоком хлынула внутрь, просачиваясь через кожу. Словно изголодавшийся зверь, она впилась своими острыми клыками в плоть, как бы норовя растерзать её на куски. Со слепой жестокостью она стремительно потекла по венам, разгоняя горячую кровь и заполняя собой каждый уголок тела. Она извивалась и билась внутри, не в состоянии усмириться. По щеке Теи против воли покатились слезы, руки и ноги задрожали, лицо скривилось от боли. Ей хотелось кричать, но голоса не было, мышцы не слушались её, она не могла сделать и вздоха. Кожа на груди и ладонях начала сереть и трескаться, будто высушенная солнцем почва, её тело еле сдерживало бушующую энергию.       «Слишком слабое… Слишком слабое», — крутилось у нее в голове, а энергия беспощадно продолжала вливаться в ее тело. Казалось, это продлиться вечность. Но вот последняя капля крови коснулась её запястья, просачиваясь через кожу. Тея почувствовала, что падает, перед глазами мелькнули белые колонны, и всё погрузилось в темноту.       Красное солнце опустилось за горизонт, последний луч отскочил от белого камня и скрылся. Небо, покрытое кровавой пеленой, тянулось вниз, увлекая за собой спокойную синь ночи. Лиара, наблюдая за Целительницей, не заметила, как зашло солнце, и, только убедившись, что Тея еще дышит, она осторожно подложила ей под голову свернутый коврик и подняла взгляд на небо — уже сгущались сумерки.       Лиара встревоженно оглянулась в поисках пристанища. Несмотря на то, что встретить кого-то в этой глуши представлялось почти невозможным, оставаться на ночь посреди пустоши совсем не хотелось. Вокруг лишь высились неприступные скалы — укрыться было негде. После произошедшего в храм она и ногой не ступит. Оставалось только приютиться возле скал, оградив себя хотя бы с одной стороны. Девушка взглянула на Тею, которая лежала на земле и ворочалась во сне. Ее дыхание было сбивчивое и поверхностное. Руки, покрытые серыми пятнами, подрагивали, из раскрытых ран сочилась кровь. На нервно вздымающейся груди и шее также пролегли глубокие порезы. Лиара смочила лоскут ткани и умелыми движениями обработала раны. К счастью, скалы находились не так далеко.       Девушка отвела лошадей, а затем перенесла целительницу. Аккуратно уложив её на коврик, она накрыла её тонким одеялом.       Настала глубокая ночь, когда дыхание Теи, наконец, выровнялось, и она погрузилась в мирный сон. Кожа стала постепенно светлеть, раны медленно затягиваться. К рассвету она пробудилась, застав первые лучи солнца. Всё тело болело, каждый вздох отдавался болью в грудной клетке, а кожа ужасно горела, будто покрытая тысячью царапин. Она приоткрыла веки и увидела Лиару, та сидела подле нее, сонно наблюдая, как поднимается солнце.       Спустя несколько тейн, не сводя глаз с неба, она тихо проговорила:       — Как ты себя чувствуешь?       — Давно ты заметила, что я проснулась? — проигнорировала вопрос Тея.       — Я всю ночь наблюдаю за твоим дыханием. Так что сразу услышала, как оно изменилось.       Лиара приподнялась, подсела ближе к Тее и протянула руку, намереваясь нащупать пульс. Целительница небрежно отмахнулась и резким движением села.       — Всё в порядке, — процедила она сквозь зубы, сдерживая стон боли.       — Не похоже, — сурово отозвалась девушка и подала флягу.       Тея покосилась на нее и нехотя взяла воду. Горло пересушило и губы потрескались, она с жадностью сделала несколько глотков. Допив всё без остатка, она отложила флягу и приложила ладони к груди, проверяя внутренние силы. Энергия, что прежде бушевала и разъедала воздух и землю, теперь стройным мощным потоком текла в её крови, всё еще такая же бурная, но уже контролируемая. Уголки губ её дернулись в ликующей улыбке. Она сомкнула ладонь в кулак и закрыла глаза, вслушиваясь в ритм своего сердца, гул бурлящей в венах крови, в ровное глубокое дыхание.       Улыбка стала шире. Порезы на теле стали затягиваться всё быстрее и быстрее, пока полностью не исчезали, цвет кожи вернулся к прежнему, под глазами пропали синяки, а на щеках заиграл легкий румянец. Тея сделал глубокий выдох. Давно она не чувствовала себя столь живой и полной сил, столь могущественной. Она взглянула на воительницу. Та сурово наблюдала за ней, не сводя глаз.       — Видишь, все прекрасно, — ехидно ответила Тея. — Почему же у тебя такой хмурый вид? Неужели не рада, что я выздоровела? — с притворной серьезностью спросила она.       — Вовсе нет, — тут же встрепенулась Лиара. Ее взгляд немного смягчился. — Я все еще не одобряю твоего решения. Но… я благодарна за то, что ты пошла на это ради нашего общего дела.       Тея ухмыльнулась. «Как же она всё-таки наивна», — подумала Целительница.       — Я сделала это совсем не… — уверенный голос затих, она осеклась, поймав на себе сияющий благодарностью взгляд светлых серых глаз, почти голубых в лучах рассветного солнца. — Я… я сама хотела это сделать, — слегка дрогнувшим голосом проговорила она, с виноватым видом отвернув лицо.       — И все же, — на лице воительницы появилась мягкая улыбка. — Раз теперь ты чувствуешь себя лучше, я немного посплю, — она сдернула со своих плеч куртку и, свернув её, положила под голову.       Тея коротко кивнула и поднялась на ноги:       — Я пока немного осмотрюсь.       Лиара уже не ответила, она тихо сопела, уткнувшись носом в рукав.       Тея направилась к храму, медленно поднялась по лестнице и вошла внутрь. Теперь это место казалось пустым и безжизненным; отдав энергию, колонны и алтарь обратились обычным камнем, изуродованным огнем и царапинами, оставленными ножом. Гудящая в воздухе энергия исчезла, и под просторной крышей лишь эхом отдавались завывания ветра. Девушка подошла ближе к алтарю и приложила ладонь к холодному белому камню. Во взгляде плескались злость и отвращение. Она с силой сжала пальцы, и плита треснула под её напором. Она разжала ладонь и ударила силовой волной, камень тут же поддался и рассыпался на мелкие кусочки, подняв облако белой пыли.       Обойдя разрушенный алтарь, она двинулась вглубь храма и подошла к задней стене. Во всю её высоту и ширину развернулась огромная фреска. Огонь, бушевавший снаружи столетия назад, не затронул её. Однако часть фрески в левом верхнем углу обвалилась, а краски почти выцвели, оставив от изображения лишь его бледный призрак.       Но Тея и так прекрасно помнила, что там изображено. Она смотрела вперед, совершенно не замечая трещин и недостающих фрагментов, не обращая внимание на поблекшие цвета, и видела все ту же фреску, что много лет назад украшала этот зал — работу гениального мастера, искусно изобразившего каждую деталь. Две высокие стройные фигуры, одну окружало золотое сияние, другую — серебряный свет. Позади одной всходило солнце, в его лучах зеленели плодородные сады, уходя корнями в черную землю. Позади второй — морская безграничная гладь мерцала в холодном свете луны. Две фигуры соединили ладони, и на них помещалась небольшая фигурка человека. Перед её взором предстала известная картина «Атея и Теос создают человека».       Ее губы дрогнули и застыли в жестокой усмешке. Взгляд тёмно-ореховых глаз уставился на высокую фигуру в лунном свете, словно желая прожечь её насквозь. Она сжала кулак левой руки с такой силой, что побелели костяшки, быстро разжала пальцы и на ладони вспыхнул огонек. От него исходил жар и летели искры. Тея перевела ледяной взгляд на маленькую фигурку. На лице проступили жесткие черты, все тело напряглось, сдерживая порыв. Казалось, она вечность стоит перед фреской и не может сделать вздох. Сердце забилось чаще, к глазам подступили горячие слезы. Она сделала короткий выход, отступила на два шага назад, и пламя растворилось в воздухе. Она мягко опустилась на колени, не сводя мутного взгляд со стены. Тея долго просидела на полу, продолжая вглядываться в изображение, словно ожидая, когда, наконец, человеческая фигурка спрыгнет с ладоней вниз, а солнце продолжит плыть по небу, пока не коснется морской глади, и луна не украсит своим серебряным светом листья и стройные стволы деревьев. Но ни высокие фигуры, ни день, ни ночь не двигались, оставаясь неизменно на своих местах. Вдруг над головой послышался птичий свист и два крыла, рассекая воздух, промелькнули перед её глазами. Дрозд сделал круг над её головой и приземлился на её вытянутую руку.       На измученном от напряжения лице просияла мягкая улыбка, но в глазах плескалась печаль, так и норовя захлестнуть сознание. Тея поднесла ладонь ближе к лицу, заглядывая в глаза птицы:       — Я ждала тебя раньше, — с мягким укором проговорила богиня. Дрозд наклонил головку набок.       — Ты, кажется, была зла. Не хотелось тебя тревожить, — прощебетала птаха в ответ.       Тея тихо рассмеялась:       — Ты прав. Я злилась. Не знаю даже, на кого из них сильнее, — она вновь обратила взгляд к фреске, и на лице вновь залегли тени.       — Твои силы значительно прибавились! — вдруг прочирикала птица.       Девушка, соглашаясь, покачала головой.       — Теперь я могу сама перевоплощаться, без твоей помощи, — она снова улыбнулась и почесала тонкую птичью шейку. — Мы можем…       — Тея? — позади девушки раздался голос Лиары.       Целительница резко обернулась, испугавшись её неожиданного появления — Лиара стояла у самого входа, робко озираясь по сторонам. Птица взмахнула крыльями и стремительно вылетела из храма. Воительница удивленно оглянулась ей вслед, а затем заметила в глубине храма Тею. Растерянным взглядом она обвела груду камней и пыли в центре зала и двинулась к сидящей на полу фигуре, спрятавшейся в тени.       — Я думала, это место настолько заброшено, что даже животные и птицы здесь не водятся, — Лаира подошла ближе и подала руку. Тея подняла на нее растерянный взгляд. — Давай помогу подняться, — добавила она, заметив смятение на лице Целительницы.       Взгляд ореховых глаз тут же засверкал холодом. Словно не заметив этого, Лиара лишь ближе протянула руку, не сводя спокойный, уверенный взгляд со спутницы. Она несколько мгновений не двигалась, но затем подала руку в ответ и, подхваченная Лиарой, встала на ноги. Она оправила складки одежды и негромко ответила:       — Здесь поселились ласточки, — она указала головой в сторону. Девушка проследила за её взглядом и увидела гнездо, висящее под самым потолком. — Храм был скрыт лишь от человеческих глаз, но это удивительно, что птицы выбрали это место. Видимо, им не страшны любые невзгоды.       — Но отсюда, кажется, вылетел дрозд, — неуверенно возразила Лиара.       — Да, возможно… — растерянно пробормотала Тея.       — Можно задать вопрос? — спросила девушка и, дождавшись кивка собеседницы, продолжила: — За что Атея наказала этих людей, если они выполнили все её просьбы?       — Потому что Теос… — с горечью прошептала она, но быстро остановилась. — Кхм. В легенде, которую мне рассказывали, говорилось, что во снах к людям приходила вовсе не Праматерь, а Теос, Верховный бог. Он являлся в образе Атеи и вынуждал людей совершать все эти злодеяния. Теос хотел доказать сестре, что человек пойдёт на всё ради исполнения своих желаний. И будет готов отобрать чужую жизнь взамен на свое благополучие.       — И потому она наказала этих людей? — продолжила Лиара.       — Верно, — сухо отозвалась Целительница.       — Но почему ты сразу не рассказала мне эту версию легенды? Теперь в ней появился смысл. И мораль. Для этого ведь и рассказывают подобные истории? Чтобы научиться чему-то.       — Эта история вовсе не должна учить, — резко ответила Тея, — напротив, всем следовало бы ее забыть, — она отвела суровый взгляд в сторону и продолжила. — Я не рассказала эту версию, потому что никто бы в нее не поверил ни тогда, ни сейчас, — она еще раз взглянула на фреску и, развернувшись, направилась к выходу.       — Я бы поверила, — звонким голосом отозвалась воительница, — потому что эта версия мне нравится намного больше. В ней есть справедливость.       Тея остановилась на полпути, уголки губ приподнялись в короткой легкой улыбке. Она обернулась к Лиаре:       — Да, ты права. Это было справедливо.       Лиара почувствовала, как по спине побежали мурашки от этой улыбки и жесткого взгляда. Она не успела ничего ответить: между белых колонн мелькнула быстрая тень, и внутрь влетела ласточка, держа в клювике маленький пучок травы. Она поднялась к крыше и забралась в гнездо. Через пару мгновений она вынырнула обратно и вылетела прочь.       Девушки молча наблюдали за птицей, и когда, она скрылась из виду, Лиара с печальной улыбкой обратилась к Тее:       — Они только начали обустраивать гнездо. Может, они почувствовали, что скоро ты сделаешь это место безопасным?       — Может… — пробормотала Тея и в задумчивости склонила голову. Она робко подняла взгляд на гнездо, и вид его отозвался болью в сердце. «Нет, если бы это было правдой, значит, кто-то до сих пор возлагает на меня надежды», — мелькнуло у нее в голове.       — Это просто глупые птицы, — прошептала девушка и направилась к выходу.       Две маленькие фигуры покинули храм и, оседлав лошадей, поехали вперед, оставляя каньон позади. Нужно было отправиться в город, отдохнуть и пополнить припасы, чтобы продолжить путь.