Наследие огня и крови

      Ещё не до конца пробудившись, Тея почувствовала на лбу легкий поцелуй и как пальцы, нежно коснувшись, ускользают с её запястья. Она перехватила руку и открыла глаза — их с Лиарой взгляды пересеклись. На ней уже были надеты светлая блузка и брюки, а волосы заплетены в косу.       — Ещё рано, ты можешь поспать, — откликнулась негромко девушка.       — А ты куда? — не выпуская её руку, сонно пробурчала Тея, от чего Лиара не смогла скрыть улыбки. — Может, останешься? — почти прошептала она и притянула девушку к себе.       Тее почти не пришлось прикладывать усилий: Лиара не стала сопротивляться, её колени провалились в мягкую перину, зажав между собой её бедра, и её губы оказались в манящей близости. Взгляд Теи пробежал по плавному изгибу скул и вспыхнувшим от волнения щекам и замер, встретившись с серыми, непривычно темными в тени глазами. Она слышала, как учащается стук сердца в груди девушки, нависшей над ней, как дыхание становится прерывистее; светлые ресницы дрогнули, когда Тея осторожно, еле касаясь, заправила прядь ей за ухо и слабо улыбнулась. Она приподняла голову, и Лиара потянулась навстречу, накрыв её губы своими.       «Сладко…» — мелькнуло у нее в мыслях, и волна ощущений, от жара до показывающих мурашек, прокатилась по всему телу, оставив после себя лишь тянущее желание. Она углубила поцелуй, притянула её ближе к себе, откинувшись на подушку; от талии руки спустились ниже, к брюкам, и потянули завязки, ловко расплетая узлы. Ладони скользнули под рубашку, касаясь теплой кожи спины с шероховатыми шрамами и напряженными мышцами. По её руке заструилась легкая ткань рубашки, когда пальцы Лиары мягко сжали её плечо, и Тея ощутила горячее дыхание у ключицы, нежный укус на тонкой коже, легкий поцелуй.       Тея, хитро улыбнувшись, потянула за руку Лиары, на которую та опиралась, и, лишив девушку равновесия, обхватила её плечи и быстро перевернулась, уложив на спину. На её лице на мгновение проступило замешательство, а затем взгляд сделался нежным и трепетным, от чего Тея, кажется, пропустила несколько вдохов. Она наклонилась и поцеловала её шею, прошлась по линии плеч, вдыхая сладковатый аромат её кожи, который кружил голову, словно распустившиеся бутоны жасминового дерева, кончиком носа коснулась ключиц.       Пуговицы на блузке, шнуровка на тонком тканевом корсете, синяя лента в волосах — пальцы Теи скользили по гибкому телу, стягивая одежду, а губы оставляли влажные следы на коже. Было приятно чувствовать её тепло, горячую кровь, бегущую по венам, и частые удары сердца в груди.       Тея сбросила свою ночную рубашку и прильнула всем телом к девушке, язык разомкнул её тонкие губы в жадном поцелуе. Лиара вздрогнула, скомкав в ладони одеяло, когда колено девушки поднялось выше, скользнув по внутренней стороне её бедра. Тея улыбнулась: ей нравилось, как Лиара обмякает под её напором, делаясь мягкой и податливой, нравилось, когда не оставалось её строгой выдержки, словно каменная стена таяла, оплывая горячим воском под её требовательными поцелуями.       Она распалялась всё больше, чувствуя, как Лиара отвечает на каждое её прикосновение дрожью в теле, рваным выдохом, напряжением в пальцах, зарывшихся в её бронзовых локонах… Внутри неё закрутился огненный вихрь и жидким огнем растекся по телу, опалив вены, когда голос Лиары, сорвавшийся на стон, заполнил комнату. Её тяжелое дыхание и легкая дрожь в теле откликались таким же размеренным сердцебиением в груди Теи.       Она оставила несколько поцелуев на животе, груди, ключицах и взглянула на Лиару: её тонких губ коснулась легкая улыбка, а из-под светлых ресниц на неё смотрели почти голубые глаза. В спутанных волосах играли лучи солнца, показавшегося за окном. Прохладный ветер, легким дуновением ворвавшийся в комнату, почти развеял сгустившийся вокруг них горячий воздух.       Несколько светлых прядей змейками соскользнули с плеча Лиары, когда она приподнялась на локтях. Одна её ладонь легла на скулу Теи, большим пальцем очертив дугу на коже, и, приблизившись, накрыла её губы в долгом, нежном поцелуе, медленном, тягуче-сладком. Её волнистые локоны заструились между пальцев Лиары, и Тея утонула в этом тепле, в её безграничной ласке. Совсем не хотелось выпускать её из объятий, отнимать головы от её мерного вздымающейся груди, чтобы не упустить ни одного удара сердца.       Когда Тея спустилась на первый этаж, Аги уже и след простыл, а Нимрис спокойно дожидалась её, стоя возле разожженного камина. Несмотря на то что в этой части Эдрис не было сильных холодов даже в Саят, с заходом солнца в городе становилось зябко и прохладно и поэтому те, кому позволял достаток, жгли камин с вечера и практически до полудня, отгоняя подкрадывающуюся сырость. Огонь весело танцевал на поленьях, ярко освещая просторную залу с низким овальным столиком и парой диванчиков, расставленных здесь для чаепитий. Высокая темная фигура, обращенная спиной ко входу, отбрасывала длинную тень, почти доставшую до ног Теи, замершей в дверях. Она улыбнулась. Белый всполох, словно лоскут, сорвался с острия пламени и маленькой, не больше ладони, птицей облетел Нимрис перед тем, как рассыпаться на множество искр. Девушка слегка вздрогнула и обернулась, её цепкий взгляд тут же прошелся по всей комнате и уставился на Тею:       — Тебе стоит быть более осмотрительной, — негромко предупредила Нимрис, прищурив глаза. Но у Теи было слишком хорошее настроение, чтобы обратить хоть немного внимания на её серьезный тон.       — Здесь ведь никого нет, — ответила она с улыбкой и села в одно из глубоких кресел возле стола, провалившись в мягкие подушки.       — Ты могла не заметить притаившегося в том углу гостя, — спокойно ответила она, кивнув подбородком в сторону одного из углов, где располагалась еще одна пара кресел и маленький круглый стол на длинных резных ножках. Тея фыркнула. — Тебе прекрасно известно, к чему могут привести подобные фокусы. Не думаю, что тебе хотелось бы так подставлять Лиару, — её тон смягчился: это был не упрек, а скорее дружеское напоминание. Тея виновато опустила взгляд и, немного подумав, ответила:       — Я постараюсь, — тихо пообещала она и, обхватив ладонями края подлокотников, подняла на Нимрис оживленный, нетерпеливый взгляд. — Скажи, куда мы пойдем сегодня?       — В лавку Цинэ. Он питает особую слабость к магическим артефактам и знает о них практически всё.       — Вы работали с ним? — уточнила Тея, с интересом вглядываясь в лицо собеседницы.       — Однажды, — коротко ответила Нимрис и отвернулась снова к огню. — Лиара пойдёт с нами?       — Да. Она ещё собирается, — пробормотала Тея, опустив взгляд в пол. Она не стала добавлять, что спустилась раньше, потому что не могла отойти от Лиары и на шаг и дать ей спокойно одеться.       Долго ждать воительницу не пришлось, уже через пару тейн послышались её быстрые шаги по лестнице и в проеме показалась её светлая фигура.       — Мы идём в Синий квартал, поэтому прошу вас быть аккуратными, — начала Нимрис, когда все собрались в комнате. — Ни с кем там не говорите и желательно не поднимайте взгляд. С торговцем говорить буду я, — тоном, не предполагающим возражений, добавила она.       По улицам тек оживленный поток, разнося по всему городу оглушающий грохот и шум сотни слившихся голосов, и не было ни намека на то, что еще две гряды назад здесь бушевала болезнь. Суетливые, недовольные, смеющиеся, нетерпеливые лица обступали со всех сторон, без конца толкали, прижимали и кололи локтями под ребра. От этой давки у Теи уже начинала кружиться голова и она всё слабее чувствовала ладонь Лиары в своей. Выглянув из-за её плеча, она увидела, как Нимрис быстрым и уверенным шагом идёт сквозь толпу, ловко огибая прохожих, будто совсем не обращающих на неё внимания. Через несколько тейн, сойдя с основных улиц, девушки оказались в достаточно тихом переулке, и черноволосая воровка окраинами, подальше от суеты, повела их к Северным воротам. Тея остановилась, оперевшись плечом на стену какого-то дома.       — Ты поразительно спокойно чувствуешь себя в толпе, — запыхавшись, обратилась она к Нимрис и сделала несколько глубоких вдохов.       — Это дело привычки. Пойдемте, — она поправила лацкан своего темного плаща и двинулась дальше.       Взяв Лиару за руку, Тея быстрым шагом последовала за ней.       — Ты упоминала, что о камне чар почти никто не слышал. Думаешь, этот Цинэ правда знает, где его искать? — спросила Лиара, когда они поравнялись с Нимрис.       — Он один из немногих в городе, кто действительно разбирается в реликвиях богов.       — Камень чар связан с богами? — удивилась девушка, и Тея почувствовала, как её ладонь слегка сжалась, а голос стал напряженным.       — Думала, Тея уже успела рассказать тебе. Вероятно, ей известно намного больше, чем мне, — Нимрис перевела на девушку прищуренный взгляд, но Тея только поджала губы и отрицательно качнула головой. — По легенде, камень чар был создан Верховными богами, Атеей и Теосом, чтобы научить людей пользоваться магией. Как появился камень на самом деле — неизвестно, — она задумалась ненадолго. — В тех заметках, что мне удалось прочесть, было сказано, что его обладатель наделялся невероятной силой, не сравнимой ни с одним человеком. В этом мифы о камне и реальность, я полагаю, сходятся.       Тея поймала на себе вопросительный взгляд Лиары и быстро кивнула, подтверждая сказанное воровкой. На самом деле её слова были не так далеки от истины. Камень действительно был создан Атеей и Теосом в качестве дара первым людям, чтобы открыть для них доступ к магии. Он являлся сгустком чистейшей энергии двух высших божеств и стал проводником между человеком и энергией, наполняющей мир. Он помогал почувствовать её потоки и направить в нужное русло. Это было идеей Теоса, о которой сам он впоследствии пожалел, по крайней мере так казалось Атее, хотя она и не спрашивала его об этом напрямую. Но, поделившись собственной силой, дав в руки людей инструмент, позволивший влиять на окружающий мир, он будто так и не смог смириться с тем, что приблизил человека к себе.       Вдвоем они создали несколько десятков подобных камней и передали их людям. Со временем они крошились, обращались пылью, когда энергия в них полностью иссякала — срок их был совсем недолог. Однако самый первый камень, в который по своей неопытности они вложили слишком много энергии, существовал уже много столетий. Сила его была велика и Теос предлагал уничтожить его, не оставлять людям, но Атея отказалась, не желая отнимать дар у своих созданий. И потому людям было выдвинуто условие: камень чар всегда будет иметь хозяина, связанного с ним кровью — человек, которому будет доступна его сила и который будет отвечать перед Богами, если посмеет распорядиться ею во вред.       Тея нервно дёрнула плечом, может, ей действительно стоило послушать брата хотя бы тогда и уничтожить камень. Он был прав, говоря, что такая сила слишком велика для человека. «Хотя сейчас… — Тея, вздохнув, подняла взгляд к небу, — сейчас этот камень может помочь нам».       Лавка торговца располагалась в Синем квартале, расползшемся вдоль берега за Северными воротами. Постройки здесь были куда беднее и проще, а некоторые дороги не были даже выложены брусчаткой. С соседней портовой улицы доносился тяжелый запах дёгтя, прелой листвы и тухлой рыбы, въевшейся, кажется, в каждый камень и доску местных домов. Нимрис свернула в неприметный переулок, Тея последовала за ней и, на несколько талов замерев в нерешительности, осторожно переступила по узеньким доскам, брошенным поверх грязных луж. В стене показалась тусклая, с потрескавшейся краской дверь. Она уже приготовилась увидеть темную неприбранную лавчонку с грудами безделушек и слоем пыли на полках, когда юркнула вслед за Нимрис, коснувшись ладонью шершавого дерева.       Глаза на миг ослепило ярким теплым светом, непривычным после темной улицы, и в нос ударил терпкий запах цитрусов и свежего сладкого печенья. Просторная светлая комната с высокими, примерно в два этажа потолками была обставлена книжными стеллажами, между коими на одной стене ютилось узкое окошко с витиеватой решеткой. Неширокий прилавок из обработанного светлого дерева растянулся напротив входа, а сбоку, в стене, располагался арочный проём, завешенный плотными светло-зелеными шторами.       Под потолком висел хрустальный диск, с обратной стороны которого горело пламя, равномерно освещая всю комнату и отбрасывая цветные блики. Тея, заглядевшись на эту диковинку, не сразу заметила, как у прилавка появился мужчина с длинными светлыми волосами и в простой темно-синей рубашке на запах.       — Ах, Нимрис, — протянул он, и в широкой улыбке мелькнуло что-то хищное, — давно мы с тобой не виделись.       — Цинэ, — девушка сдержанно склонила голову в приветствии, проигнорировав его любезный тон. — Я ищу кое-что из реликвий богов. И хотела бы узнать, откуда начать поиски, — она говорила спокойно, хотя, казалось, ей приходится прикладывать усилие, чтобы не выдать дрожь в голосе.       — Возможно, у меня уже есть то, что тебе нужно.       — Сомневаюсь, — коротко бросила девушка.       Мужчина усмехнулся и вышел из-за прилавка, и лишь когда он подошел ближе, Тея заметила, что правый его глаз подернут полупрозрачной пеленой. Он отодвинул шелковую штору и пригласил посетительниц во вторую комнату. Она была меньше, но уютнее: полы покрывал плотный узорчатый ковер, стены — десяток свечей в ажурных канделябрах, в центре стоял чайный столик и пара кресел с диваном на низких ножках в темно-бордовой обивке. Не успели они занять места, как перед ними появились блюдо с печеньем, маленький керамический чайник и небольшие пиалы. Убрав поднос за спину и поклонившись, мальчик лет восьми тут же скрылся в узком проходе, откуда и появился. Потянувшись за печеньем, Тея вдруг почувствовала, что внимательный взгляд Цинэ переместился на неё:       — Любопытная вещица, — он указал на серебряную подвеску на её шее и сделал глоток чая. Тея отпрянула от столика, точно её ужалило. Она знала каждый изгиб цепочки, каждую грань прозрачного камня — это ожерелье не привлекло бы внимание ни одного более-менее приличного торговца. Пальцы невольно коснулись кулона, будто желая понять, что в нём сумел разглядеть этот человек напротив неё.       — И чем же она любопытна? — спросила Тея, не сводя взгляда с мужского лица. В высоких скулах, голубом цвете глаз и светлых волосах без труда угадывалась его даанская кровь, но вот имя и убранство комнаты, несомненно, относились к Кшыфанской культуре.       — Люблю старые вещи, — он улыбнулся. — Как насчет десяти золотых?       — Оно не продаётся, — она вновь вгляделась в лицо. Всё-таки было в его чертах что-то по-кшыфански лисье: то ли прищуренные глаза, то ли этот острый, вздернутый нос, то ли краешки клыков, обнажающихся при улыбке.       — Можешь назвать свою цену, — за мягкостью в его голосе таилась угроза, но Тея упрямо промолчала. — Как пожелаешь, — он слегка сощурил глаза и вновь обратился к Нимрис: — Так что ты разыскиваешь?       — Камень чар, — ответила девушка, и Тея заметила, как во взгляде Цинэ на мгновение вспыхнул огонек удивления и… восторга.       — Не думал, что ты так заинтересуешься магией, — протянул он. — Или это заказ?       — Что ты хочешь получить взамен на сведения о нем? — пропустив его вопросы, продолжила Нимрис.       — Ты знаешь, я всегда очень ценил твои таланты, — заметил он с улыбкой, — хотя ты можешь расплатиться и этой цепочкой. Я готов пойти тебе навстречу в знак нашей прежней дружбы.       — Твои сведения так бесполезны, что стоят старого украшения? — процедила Тея.       — Понимаю твоё заблуждение. Пожалуй, я единственный, кто сможет оценить его по достоинству, — он отпил чай. — А ценность знаний будет зависеть от того, как вы ими распорядитесь. Подумай до завтра, Нимрис, — на последней фразе он вновь обратил взгляд на воровку и поднялся из кресла. Девушка молча кивнула.       Не прощаясь, они направились к двери, как вдруг Цинэ схватил Лиару за руку. Тея отреагировала почти мгновенно, метнувшись в сторону мужчины, но он даже не посмотрел в её сторону.       — Лишь вам я не уделил сегодня внимания. Прошу простить меня, — его взгляд пробежался по руке, выцепив простой браслет на предплечье девушки, он улыбнулся и коснулся лбом тыльной стороны ладони.       Тея чуть ли не прорычала в ответ, но спокойный взгляд Лиары остановил её от необдуманных слов. Когда они вышли обратно в темный переулок, воительница обернулась к Нимрис:       — Что это было?       — Думаю, его заинтересовал браслет, — еле сдерживая раздражение, ответила за нее Тея и уже мягче добавила, взглянув на девушку: — Кажется, он чувствует энергию, исходящую от него.       — Браслет тоже магический? — удивилась Нимрис, но, быстро одернув себя, добавила: — Обсудим, как вернемся в город.       Весь обратный путь Тея размышляла об увиденном, и хотя всё и так было очевидно, ей не хотелось мириться с этой правдой. Когда она встретилась с Зельзе, без конца убеждала себя, что это лишь странное совпадение, случайность и ничего более. Но перед глазами, полупрозрачным видением стоял Цинэ с одним невидящим глазом и способностью, выходящей за пределы человеческих. «Интересно, знает ли об этом Теос? Нашёл ли он Саю… то, что от неё осталось…»       Грудь затопило едким сожалением и злостью, от которых даже на языке, покалывая, осталась неприятная горечь, и по телу словно пробежали искры, норовя вспыхнуть алым пламенем.       Нимрис рассказала, что Цинэ отличается особым чутьем на магические артефакты и в особенности на те, что, по легендам, относились к богам. В своё время он объездил Большой и Малый материки в поисках редких и ценных предметов ушедшей эпохи и, говорят, бывал даже на острове Тоэль. Многое из того, что ему удавалось отыскать, он продавал, оставляя себе лишь некоторые реликвии, часто кажущиеся совершенно обычными безделушками.       «Он не заслужил этой силы… не заслужил даже крошечной её части, — Тея нервно дернула плечом, уже почти не слушая Нимрис. — Использовать силу Брона, чтобы наживаться на нашем наследии. Как он посмел?!» — она стукнула кулаком о стол — чай выплеснулся через края чашки, к которой она даже не притронулась за всё время, что они сидели в столовой.       — Ты правда предлагаешь довериться этому наглому мальчишке? — Тея уставилась на Нимрис. — Он построил состояние на продаже священных артефактов, предметов, которые были для кого-то ценнее жизни! А он выменивал их на несколько золотых, чтоб постелить себе ковёр в комнате! Я скорее убью его, чем буду работать с ним.       Она резко поднялась из-за стола и выскочила из столовой, Лиара окликнула её, когда она уже ступила на лестницу, чтобы подняться в комнату.       — Этот расхититель не имеет право так распоряжаться силой! Вам не понять, каково это, видеть, как… — она запнулась, встретившись взглядом с воительницей.       — Тогда попробуй объяснить, — Лиара сделала шаг навстречу и протянула руку.       Воздух вырвался из легких, словно её ударили в живот, глаза защипало. «Почему она так… терпелива ко мне? Почему она принимает?..» Тея крепко сжала губы и, сделав шаг на ступеньку ниже, упала в объятия Лиары.       В путаных словах Теи о накопленной энергии богов и людях, что унаследовали их силы, Лиара более-менее разобралась, хотя и пришлось задать, наверное, с десяток вопросов. Впрочем, понять все эти магические явления было не так важно, как привести мысли Теи в порядок и успокоить, заставляя отвечать на все уточнения. Её стройная фигура очерчивалась мягким дневным светом из окна, пока она, вцепившись пальцами в край подоконника, беспокойным взглядом блуждала по комнате, иногда задерживаясь на её лице, когда, подобрав наконец нужное слово, заканчивала фразу.       — Но я не могу рассказать всего этого Нимрис…       — Тебе и не нужно, Тея. Если ты не хочешь работать с Цинэ, мы найдем кого-то ещё, — она замолчала ненадолго. — Но, думаю, тебе стоит извиниться перед ней. Она пытается нам помочь и точно не хотела обидеть тебя.       Тея опустила взгляд в пол, словно провинившийся ребенок, и, немного подумав, качнула головой в знак согласия.       — Ты права. Я погорячилась, — она повернулась лицом к окну. — Кажется, без тебя я бы перессорилась со всем миром, — она тихо усмехнулась, но скорее печально, чем весело. Лиара подошла ближе и поцеловала её в макушку.       — Пойдем обратно, — она легко поманила её, взяв за руку, и вместе они вышли из комнаты.       Нимрис, кажется, совершенно не удивленная реакцией Теи, спокойно приняла её извинения и предложила вернуться к обсуждению позже, вместе с Аги. Они допили чай, и Нимрис отправилась в город, ответив на вопрос Теи о её планах лишь прищуренным взглядом и наказом не покидать постоялый двор. Ближе к вечеру девушка сама постучала в их комнату, держа в руке сложенную вдвое бумажку, и сообщила, что получила от Аги приглашение на ужин.       Через полэсы они уже заходили в простенькую таверну вдалеке от центра города. Здесь было душно и многолюдно и все, переговариваясь полушепотом, находились в каком-то возбужденном состоянии. Их встретил юноша с аккуратными завитками каштановых волос и жестом пригласил следовать за собой. В глубине зала оказалась невысокая сцена, прилегающая к дальней от входа стене, а вдоль её полукруглого края располагались столы.       Спустя всего пару тейн перед ними появились кувшин с вином и чаши, а тихий ропот совсем исчез, сменившись напряженной тишиной — на сцене возникла невысокая женщина с острыми чертами лица и властным чарующим взглядом, её светлые волосы золотились в свете масляных ламп, разгоняющих густой полумрак комнаты. Она оглядела зал, слегка задрав подбородок, а затем поклонилась так непринужденно и естественно, будто перед ней не сидела целая толпа зрителей, жадно следящих за каждым её движением. Длинные рукава её зеленого платья плавно колыхнулись, на губах сверкнула улыбка:       — Добро пожаловать в мою тихую обитель, — ее сильный низкий голос заполнил комнату. — Рада видеть новые лица. Надеюсь, вы останетесь довольны сегодняшним вечером, — она вновь улыбнулась и её взгляд, скользя по залу, коснулся и Теи, в напряжении поджавшей губы.       Зал зашелестел тихими хлопками, провожая хозяйку вечера и встречая поднявшихся на сцену трех девушек. В легких струящихся платьях из голубого шелка и с лентами, вплетенными в собранные у висков локоны, они напоминали послушниц в храме Юстии, с такими же невозмутимыми, сосредоточенными лицами. Тея нервно вздрогнула, когда одна из девушек с длинными черными волосами вдруг перевела на неё взгляд, перед тем как коснуться струн арфы. По залу пробежала высокая живая мелодия, к которой плавно присоединилась еще одна, сплетаясь и разветвляясь с ней, словно два русла реки; длинные пальцы второй перебирали упругие струны инструмента, который Тее прежде никогда не доводилось видеть. И когда на миг музыка застыла, волнами прокатившись по залу, тонкий голос третьей зазвенел горным ручьем — и воздух вновь завибрировал под изящными ладонями.       Тея следила за их рукам почти не моргая, завороженная гармонией музыки и голоса, слившихся в единый поток, за строгим выражением их лиц, плавными движениями, струящимися по спине длинными волосами. Это было точно видение, которое растворится в воздухе, стоит приблизиться. Зыбкая рябь на воде, сложившаяся в видения прошлого, далекого и безмятежного. Такого… хрупкого.       На смену искусным исполнительницам вышел пожилой мужчина с балладой о подвигах безымянного героя. Он исполнял её под стук собственного каблука и стройные громкие хлопки ладоней зрителей о крепкие деревянные столы. В этом единении было что-то чарующее, несмотря на простоту ритма и истории, поведанной низким хрипловатым голосом. Тея сидела, сложив руки на коленях, но дрожь от глухих ударов, пробегая по всему телу, откликалась в самом сердце.       Люди на сцене сменяли друг друга, и она была не в силах отвести взгляд: всполохи красных одежд и золотых узоров на теле молодого танцора, пылкость во взгляде и движениях женщины, исполняющей серенаду, удивительное мастерство юной фокусницы, заставившей вспорхнуть в воздух десяток огненных бабочек, на мгновение рассеявших полумрак зала. Пальцы Теи непроизвольно дернулись, будто желая дотянуться до этой яркой вспышки, которая тут же погасла, и поймала пробегающей по зрителям взгляд девушки, склонившей голову с полуулыбкой. Она была заворожена.       Вдруг тихие, еле слышные шаги проскользили по полу и свет ламп выхватил стройный силуэт — на сцене показался юноша в расписанной темными красками маске на пол-лица, напоминающей мордочку куницы. Тея улыбнулась: в мягких и ловких движениях она без труда узнала Аги. Его пальцы коснулись струн, и тишина вновь отступила под натиском музыки, рассеявшись, словно утренний туман в лучах яркого солнца. Он запел, и Тея затаила дыхание, вслушиваясь в его нежный голос.       Это была песня о девушке, которая однажды решила посадить в своем саду цветок в память о погибшем возлюбленном. Она ухаживала за ним и днем, и ночью, и он быстро рос под её заботливыми руками. Пустил крепкие корни, бутоны его раскрылись нежными и яркими лепестками, а аромат кружил голову своей медовой сладостью. Девушка продолжала оберегать цветок, вкладывая все свои силы, пока вся её лужайка не покрылась белым ковром, а после и весь её маленький домик затерялся в густых корнях и стеблях. А цветы всё росли и росли, кроша каменные стены, ломая дороги и мосты, пока весь мир не покрылся белым узором. Но теперь лишь Луне и Солнцу любоваться их вечной красотой, а лепесткам осталось только качаться над девушкой, навеки безмолвной, склонившейся у их стеблей. «Любовь и ненависть так схожи, Их семена у нас в груди, Взрастим одно из них — что больше Готово дать свои плоды».       Когда зал заполнили гулкие аплодисменты, бард склонился в поклоне, сверкнув обаятельно-хищной улыбкой, и покинул сцену. Вновь мелькнули зеленые рукава, золото волос, кривые тени — картинка перед глазами расплывалась и дробилась, пока по щеке не пробежала горячая слеза. Она быстро стерла влажный след с кожи краем рукава и взглянула на Лиару.       — Я выйду подышать. Не волнуйся, — она мягко сжала её ладонь и улыбнулась краешками губ, чтобы успокоить.       Вынырнув на улицу и вдохнув свежий воздух, ей показалось, будто она всё это время вовсе не дышала. Она прислонилась спиной к холодной стене здания и посмотрела на темное небо: здесь, в городе, где каждую улицу освещали десятки фонарей, разгоняющих свет звезд, оно казалось безликим полотном, растянутым лишь для того, чтобы на несколько эс скрыть солнце.       В голове до сих пор звучала мелодия, а сердце всё ещё часто стучало в груди. Тея дернула плечом и сделала глубокий вдох, чтобы унять этот бешеный ритм, отзывающийся грохотом в ушах. Но это странное чувство восхищения перед хрупкой красотой увиденного и услышанного заставляло трепетать и в то же время прожигало насквозь, точно раскаленный до бела прут впивается в плоть. «Неужели это были люди? Несмотря на всё отвратительное, что в них есть, они способны…» Рядом скользнула тень.       — Ну, как тебе? — облокотившись о стену, плечом к ней встал Аги.       — Знаешь, я уже забыла, что люди могут создавать что-то настолько прекрасное. Или, может… и не знала никогда, — она ответила не сразу и говорила не торопясь, подбирая слова. — Спасибо.       — К твоим услугам, дорогая Тея, — пропел Аги, усмехнувшись. — Скажи, как тебе моя песня?       — Я прежде её не слышала, — задумчиво отозвалась она.       — Конечно! Я ведь сам её написал. Взяв за основу сказку, конечно. Но она не очень известная, — добавил он с какой-то глупой ухмылкой.       — Хм. Мне понравилось, — наконец призналась Тея, улыбнувшись ему, — но почему ты выбрал именно этот сюжет?       — Мне показалось, ты похожа на этот цветок, что заполнил собой весь мир, — он тихо рассмеялся. Но затем тон его стал более серьезным: — Знаешь, я ощущаю в тебе неизбывную тоску по прошлому. Точнее, чувству в прошлом, чувству гармонии. Ты будто постоянно пребываешь в смятении, — проговорил он задумчиво. Замолчав на пару мгновений, он улыбнулся и повернул голову в её сторону. — Повезло нам, правда? Мы встретили тех, кто может вырвать нас из этой бури и подарить спокойствие. — Тея уставилась на него не моргая, от чего Аги громко рассмеялся. — Знаю-знаю, слишком много говорю, — передразнил он девушку и взял её под руку, — пойдем, а то они съедят без нас весь ужин.       Вернувшись, Тея удивилась, и вправду увидев на столе несколько еще дымящихся блюд, тыквенные булочки с семечками и мягкое соленое масло. Она была готова к паре кувшинов вина с хлебом, получив приглашение на ужин от Аги, так что не смогла сдержать довольной улыбки.       Несмотря на то что представление закончилось, почти все столы были заняты и негромкие голоса сливались с тихим постукиванием деревянной посуды, шуршанием ткани и треском свечей. Аги допивал четвертый бокал вина, когда Нимрис, не без комментариев Теи, рассказала об их встрече с Цинэ.       — Вот же… мерзавец! — выругался парень и, насупившись, добавил: — Он слишком много о себе думает!       — Аги, — мягко одернула его подруга.       — Он далеко не единственный в городе, кто возится с реликвиями. Мы найдем кого-нибудь ещё, — хотя его тон был уверенным, в напряженном взгляде Нимрим, скрывшемся за ресницами, Тея уловила сомнение. Нет, скорее горечь от того, что Аги ошибается.       — Я могла бы выполнить одно его поручение, чтобы…       — Нет! Я не разрешаю!       — Но…       — Не спорь. Забыла, что я почти на полгода старше тебя? Нимрис, — тон его стал мягким, — не впутывайся в его дела. Пожалуйста. Это не стоит даже камня чар. Простите, — он перевел взгляд с Лиары на Тею и слабо улыбнулся.       — Не извиняйся, — тут же откликнулась воительница, — мы ничего не требуем от вас.       — Не переживайте. Раз ему так приглянулась моя цепочка, я отдам её, — уголки губ дернулись, и Тея потупила взгляд.       — Ты разве не дорожишь ею? — удивилась Лиара, машинально переведя взгляд на украшение.       — Я не… кхм. Она служила напоминанием о том… — она запнулась, встретившись взглядом с Лиарой. «Напоминанием, насколько люди жестоки и лживы». Она не могла сказать этого ей. Нет. Не могла даже думать так, глядя на неё. — …совершенно глупое напоминание, — Тея усмехнулась. — Мне давно было пора расстаться с ней. Это просто цепочка, — пальцы сжались на тонких серебряных звеньях, которые опутывали её шею уже много лет и, кажется, совсем срослись с кожей. — Не волнуйся об этом, — проговорила она и взяла ладонь Лиары в свою, пропустив её пальцы между своими.