Наследие огня и крови

      18 день Саята. Мейри, эта милая глупышка, сегодня полдня хвасталась своим новым амулетом. У меня уже в каждом кармане валяются эти побрякушки, а она всё не унимается. Лучше бы тогда мастерила игрушки или вышивала, чем тратила время на подобную ерунду. К тому же все эти магические штуки больше приносят вреда, чем пользы. Я каждый день переживаю, что кто-то ещё прознает об её ведьмовских чарах. Как я обрадовалась, узнав, что вскоре Мей отправится в Леменордис. Там к подобному относятся с большей терпимостью. Думаю, ей там понравится.       19 день Саята. Утром Мейри была в отличном настроении и показала мне наброски браслета. Она хочет, чтобы этот её новый амулет талисман (она несколько раз меня поправляла) был в виде серебряного украшения. Кажется, она не хочет расставаться с ним ни на тейн. Вечером я случайно встретилась с Таей. Она выглядела уставшей, но после рассказа о Мей заметно оживилась. И, несмотря на поздний час, отправилась в библиотеку. Я составила ей компанию.       21 день Саята. Сегодня меня вызвала Тая Талин. Она сказала, что я останусь в Эдрис, ведь преданные люди ей нужны рядом. А Мейрин отбудет в Леменордис, как только ей исполнится семнадцать. Осталось чуть больше декады. Я попыталась хотела Она сказала, что сообщит сестре сама. Весь вечер Мей со мной не разговаривала, даже отказалась от ужина. Видимо, они с Таей поссорились. Так что она закрылась в своей комнате. Кажется, пробила одиннадцатая эса, когда она наконец открыла дверь. Она странно себя вела. Спросила про талисман. Рассказывала ли я о нем Тае. Она была такой взволнованной. Сказала, что хочет уехать. Прямо сейчас. Предложила сбежать. Но потом вдруг замолчала. Может, мне показалось? В комнате горела всего пару свечей на столе. Но в её взгляде будто появился страх. Что с ней? Не понимаю.       22 день Саята. Всю ночь не могла уснуть. Не понимаю, почему я так сильно переживаю. Тая отмахнулась от всех моих вопросов про Мей. Сказала только, что та переживает из-за скорого отъезда. Но я провела с ними обеими уже девять лет и выучила их привычки. Они явно что-то не поделили. Я волнуюсь за Мей. Нет. Это неважно. Не имеет значения. В первую очередь я служу Талин. А Мейри скоро уедет, и мне больше не придётся следить опекать её. За ужином сама королева похвалила мои успехи в учебе. Я счастлива. Тая тоже выглядела очень довольной и поддержала меня.       23 день Саята. После занятий мы с Мей, как обычно, отправились на прогулку в парк. Она была непривычно спокойной и тихой. Когда мы дошли до беседки, она заговорила. Никогда прежде я не испытывала такой боли. У меня до сих пор трясутся руки. Стоит лишь вспомнить её выражение лица. Уже вечер. После разговора Мейрин ушла к себе. Я больше её не видела. Я только сейчас нашла в себе силы вновь взяться за перо. Я хочу написать Мей записку, но пока не знаю, какие слова подобрать. Она считает меня предательницей. «Шпионкой сестры!» Почему меня так злят эти слова? И так ранят. Надеюсь, однажды она поймет, что Тая просто желала оберегать её. И я тоже. Я никогда не желала ей зла. И искренне была к ней добра. Я правда считала её подругой. Почему она готова отвернуться от меня из-за такой глупости?! Проклятье! Она не открыла мне дверь. Даже не ответила! Сколько ещё она будет обижаться?       57 день Саята. Дорогая Мейри, мне так жаль. Правда. Но, кажется, ты была права. Я и впрямь предательница. Прости. Прости меня. Я не смогу наказать твоего убийцу. Или дважды мне быть предательницей.       Тея закрыла дневник. Записи последних дней были слегка небрежны, много зачеркиваний и исправлений, а порой и полностью замазанные чернилами строки и несколько расплывшихся от влаги пятен. Почти треть дневника была пустой, будто их владелица решила больше не делиться своими мыслями с бумагой.       — Талисман… — пробормотала Тея, сжав в руках потрепанную книжку. Это слово не давало ей покоя. Она была уверена, что уже встречала его.       «…и получив талисман от старухи в знак благодарности, он обрел небывалую силу… Точно! Это из сборника эдрисских сказок, который я прочла в королевской библиотеке. Одна из историй рассказывала о юноше, получившем камень чар в качестве награды, но в книге он называется именно талисманом. Наверняка Мейрин читала эту сказку, и, более того, она, как принцесса, имела доступ ко многим книгам и без сомнения знала о камне чар. Никто не обучал её магии, ей во всем приходилось разбираться самостоятельно, книги были единственным её помощником».       Тея поднялась с кресла и подошла к окну. «К тому же Цинэ был уверен, что в одном из дневников кроются подсказки касательно камня чар. А все их связывает одно — Мейрин, Талин и Вайолен. Эти три имени появлялись в каждом дневнике, их владельцы были лично знакомы с принцессами и их близкой подругой и являлись частыми гостями во дворце. Цинэ, вероятно, знает, что артефакт принадлежал Мейрин. И, следовательно, после её смерти он перешел в руки убийцы. Возможно… Надо найти Нимрис. Она неплохо знает историю».       В комнате девушки не оказалось, и Тея спустилась в кухню, откуда доносились смех и голоса. Отворив дверь, Тея сразу заметила Лиару, старательно чистящую овощи над ведром с водой. Возле кухонного стола расположился Аги, разделывающий мясо, а рядом с ним примостилась Трисса, весело рассказывая какую-то историю.       — Дорогая Тея! Ты пришла помочь нам с ужином? — обратился к ней парень, стоило только показаться на пороге.       — Вообще-то я искала Нимрис, у меня к ней несколько… — она осеклась, заметив, как слева возник темный силуэт.       — Пойдем в гостиную, — отозвалась девушка, обходя стол.       — Всё никак не привыкну, — пробурчала Тея, последовав за Нимрис по коридору. На девушке было тоже темное платье, что и вчерашним вечером на гуляньях, и, оказавшись в гостиной при дневном свете, Тея заметила легкий румянец на её щеках, оставленный морозом. «Видимо, она вернулась домой совсем недавно», — подумала Тея, но не стала задавать вопросы.       — Итак, что ты хотела обсудить?       — Думаю, я нашла то, что мы искали. О камне, — начала Тея и подала девушке дневник. — Он принадлежал Вайолен Райнес, приближенной королевы Талин. Прочти последнюю запись.       Нимрис перелистнула страницы и пробежала глазами по строчкам, на миг в её взгляде отразилось удивление. Она опустилась на диван, мельком просмотрела еще несколько страниц и лишь затем отложила дневник в сторону.       — Расскажи, что ты знаешь о Мейрин, — попросила Тея.       — Думаешь, то, что она называет талисманом, на самом деле камень чар? — уточнила Нимрис и, дождавшись, ответного кивка, продолжила: — Мейрин была младшей принцессой и сестрой прошлой королевы. В свое время о её странностях ходило множество слухов, некоторые и вовсе считали её сумасшедшей. Она умерла незадолго до своего семнадцатилетия.       — Как именно?       — Стражник принял её за воровку, пробравшуюся во дворец, и убил.       — Я, конечно, не сильна в дворцовых порядках, но разве ему не следовало схватить её, чтобы допросить или… — Тея запнулась, пытаясь подобрать слова.       — Ты права, — отозвалась Нимрис, — это не похоже на случайность. Учитель рассказывал мне, что смерть Мейрин преподносилась как ужасная трагедия, но при это королевская семья не пыталась выяснить истинных причин её гибели. Вероятно, они знали виновника, но покрывали в силу его статуса и влияния, — добавила она и замолчала.       — Ясно, — прошептала Тея. — Думаю… нет, я уверена, что Мейрин умерла по приказу Талин.       — Но для чего? Ради артефакта, которым она не сможет воспользоваться? — прищурившись, спросила Нимрис.       — Талин была расчетливой и хладнокровной. Это не раз отмечали приближенные к ней. Скажи, каким было её правление?       — Её считали суровой, но справедливой королевой. Во время ее правления Эдрис по-настоящему укрепилась и расцвела. Думаешь, дело в божественном артефакте?       — Нет. Талин не обладала магическими способностями, но была умна и понимала, какая сила заключена в камне, видела возможности, которые он открывает. В отличие от Мейрин.       — Не делаешь ли ты поспешные выводы? — после паузы начала Нимрис. — Я не отрицаю твою правоту. Но, по-моему, доказательств недостаточно.       — Знаешь, каким словом описывается Вайолен во всех этих дневниках? Преданная. В восемь лет она была отправлена во дворец в качестве придворной дамы для наследной принцессы, которой тогда исполнилось пятнадцать, и с того дня они не расставались. Вайолен не просто служила Талин, она посвятила ей свою жизнь. Прочти еще раз, — Тея вновь открыла дневник и указала на последнюю запись. — «Или дважды мне быть предательницей». Она обманула доверие Мейрин, когда рассказала старшей сестре о талисмане. Но она не могла никому раскрыть убийцу младшей принцессы, ведь тогда она предала бы Талин.       — Нужно встретиться с Цинэ, — после раздумий ответила Нимрис. — Пора узнать, что еще ему известно о камне. И если ты права и артефакт оказался у Талин, то она наверняка передала его своей старшей дочери.       — Королеве Эдите, — закончила её мысль Тея и, медленно поднявшись с дивана, подошла к окну. — Нимрис, не говори пока ничего Лиаре. Пожалуйста.       — Боишься, след окажется ложным?       — Я… Кхм, да. Не хочу её обнадеживать просто так. Ты сможешь встретиться с Цинэ сама? — она обернулась к девушке, и, видимо, на её лице слишком явно отразилась тревога, потому что губы Нимрис вдруг дрогнули, и после недолгого молчания она кивнула, выходя из комнаты.       Тея дернула плечом и снова повернулась к окну. «Почему сейчас? Почему?!» Она судорожно обхватила свое запястье пальцами, плотно сжала губы. «Почему теперь, когда Лиара сказала, что готова отказаться от мести, готова продолжать жить без оглядки на прошлое? Я не хочу, не могу вновь подводить её к этому пути. Если мое предположение окажется неверным… Вот бы так и было… Вот бы…» Она сделала глубокий и медленный вдох. «Отчего же тогда часть меня так желает, чтобы догадка оказалась правдивой? Готова ли я расстаться с прошлым?» В памяти вспыхнули серые глаза и нежная улыбка, её голос и слова, полные любви. Ради неё отпустит ли она сожаления, боль, злость? Простит ли себе?..       Из столовой снизу донесся журчащий голосок Триссы и звон посуды. Тея отступила два шага назад и, проводив взглядом белые крылья птицы, скрывшейся высоко в небе, покинула гостиную. На первом этаже царила по-настоящему веселая атмосфера, видимо, сохранившаяся еще со вчерашнего вечера. Приятные хлопоты за готовкой и приготовлениями к ужину, разговоры и неутихающий смех наполнили дом уютом. И Тея не могла не почувствовать этого единения в кругу людей, которые окружали её теплом и искренней заботой. Она улыбалась вместе с ними. И сама удивлялась своей безмятежности.       Утренние лучи солнца, ясные, какими бывают только в мороз, заполнили комнату и быстро прогнали сон. Разомкнув веки, Лиара подняла взгляд на прикроватный столик: там, в маленькой голубой вазочке, стояло несколько тонких стебельков колокольчиков с белыми заостренными лепестками. Видимо, Тея оставила их ночью, когда она уже уснула. Лиара улыбнулась и, перевернувшись на другой бок, обняла спящую девушку, на несколько талов прижимаясь губами к её макушке. Размеренное дыхание Теи скользило по её груди, и сердце неспешно отсчитывало удары — она была погружена в спокойный глубокий сон, и Лиара с радостью была готова оберегать его. Видеть её такой умиротворенной было бесценно, ведь вчера, как она ни старалась успокоить Тею, тревога не отпускала её весь день.       Еще утром они пересекли городские стены верхом на лошадях, чтобы ненадолго покинуть шумную суету и серый камень улиц Горты. Аги не сразу согласился отпустить их на прогулку, но после недолгих увещеваний Теи вытащил из ящика своего комода разрешение на въезд в город. Спрятав бумаги и сверток с едой в сумку, Лиара с Теей направились в конюшню.       Когда под копытами Мэй перестала звонко отстукивать брусчатка, Лиара наконец смогла сделать глубокий длинный вдох. В суматохе дней она и не заметила, как сильно успела соскучиться по хлесткому ветру, напряжению в мышцах и ощущению свободы во время галопа, почти сравнимому с полетом. Перед глазами тянулась заснеженная равнина, где-то вдалеке уходящая вверх, к темнеющему лесу. Небо, затянутое серыми облаками, безмолвно возвышалось над головами, будто готовясь обрушить на землю снежную бурю. Но пока в воздухе мелькали лишь клочки белого снега, разлетающиеся в стороны от копыт бегущей чуть впереди Ниссы. Воительница пришпорила свою лошадь, нагоняя Тею, и головой указала в бок, увлекая её в сторону от дороги. Они проехали еще с четверть эсы перед тем, как впереди показалось озеро. Издали, совсем небольшое, оно ярким темным пятнышком выделялось на фоне белого поля. Оглянувшись на Тею, Лиара чуть натянула поводья, переходя на шаг, и, встав бок о бок, они неспешно направились к берегу. Серый ястреб пронесся над ними, со свистом рассекая воздух, и взвился вверх, почти сливаясь с небом.       Земля была покрыта снегом и полностью скрыла щиколотки сапог, когда девушки спешились. Оставив лошадей чуть поодаль, они приблизились к озеру. Темные воды покрывала тонкая полупрозрачная корка льда, оставившая в самом центре небольшой просвет, где то и дело проскальзывала легкая рябь. Тея молчала, наблюдая за потоками воздуха, гуляющими по водной глади, и Лиара не тревожила её, она понимала, что девушка собирается с мыслями, явно желая чем-то поделиться. Этого невозможно было не заметить по задумчивому, почти мрачному выражению её лица, напряженным рукам и беспокойному взгляду с самого её пробуждения.       Когда Тея наконец заговорила, голос её подрагивал в нерешительности. Она рассказала обо всём, что нашла в дневниках, о предполагаемой хозяйке камня чар и разговоре с Нимрис. Лиара спокойно выслушала её и только затем задала единственный вопрос, который у неё остался:       — Почему ты не рассказала мне сразу? Боялась, что предположение окажется неверным или наоборот?       — Нет, я… К-хм, мне нравится наш план уехать подальше ото всех… — пробормотала она, опустив взгляд.       Лиара притянула её к себе, заключив в объятия, и промолчала в ответ, потому что к горлу подступил ком. Она видела, как отчаянно Тея хочет поверить в свои же слова, но Лиара понимала, что девушка не сможет так просто прекратить борьбу, которую ведет уже столько лет. Да, она понимала это с самого начала, но позволила себе ненадолго забыться, окружив себя надеждой.       — План и правда отличный, — негромко проговорила она, улыбнувшись. Она была не против продолжить эту борьбу вместе с ней.       Среди плывущих облаков порой проскальзывали клочки голубого неба, бросая робкие взгляды вниз. Лиара поправляла ремни на седле, когда краем глаза заметила, что Тея, присев на колени, копается в снегу недалеко от воды. Ей показалось, что девушка что-то сорвала и спрятала в нагрудном кармане. Передохнув, они поехали дальше, на северо-восток, и вернулись в город лишь к вечеру, когда улицы окутал теплый свет фонарей. После конюшни они заглянули в укромную лавочку, чтобы купить яблоки в сахаре, и направились домой.       Хотя было еще раннее утро, снизу уже послышались шаги — значит, Трисса встала и готовит чай для госпожи Аделлы. Лиара поцеловала Тею в щеку и осторожно выбралась из постели, оделась, завязала волосы в пучок и, еще раз взглянув на белые колокольчики у кровати, улыбнулась, поспешив в кухню. Закончив с делами на первом этаже, она поднялась в гостиную, дабы разжечь камин.       — Доброе утро, — услышала Лиара, только отворив дверь.       — Доброе утро, Нэм! — ответила она и, поставив ящик с дровами возле камина, присела на диван. — Ты вчера была у Цинэ, да?       — Верно, — ответила Нимрис и отставила чашку с чаем на столик, — хорошо, что Тея рассказала тебе. Иначе это вынуждена была бы сделать я.       — Ты так сурова к ней, — мягко заметила Лиара, накрыв своими ладонями руку Нимрис.       — Она слишком часто принимает необдуманные решения, — возразила та.       — Уверена, она бы с тобой поспорила, — рассмеялась Лиара. — Я понимаю, почему её решения кажутся тебе неверными, но у неё есть причины поступать таким образом. Не будь с ней слишком строга.       — Не была бы, не касайся это тебя, — невозмутимо ответила Нимрис.       — Ты, видимо, считаешь меня слишком наивной, раз так опекаешь? — с усмешкой предположила Лиара.       — Прости мне мою предвзятость, — проговорила девушка и замолчала на несколько талов. — Ты напоминаешь мне сестру. Она твоя ровесница. И у вас очень схожие характеры.       — Вот почему ты так добра ко мне, — Лиара улыбнулась добрее. — Спасибо. — Ей хотелось узнать больше, спросить, где её сестра сейчас и как её зовут, но она не стала бередить чужую рану, видя, как нелегко далось Нимрис это признание.       — Я рада, что могу помочь, — Нимрис вернула ей улыбку и потрепала по макушке, слегка взъерошив светлые волосы.       — Тебе удалось что-то выяснить у Цинэ?       — Да. Хотя это заняло гораздо больше времени, чем я предполагала, — она сделала паузу. — Камень чар действительно здесь, в столице. И спрятан где-то во дворце. Думаю, Тея была права, и его владелицей является королева Эдита.       — Получается, поиски были напрасны, — в её словах затаился невысказанный вопрос. — Вряд ли нам удастся проникнуть во дворец, — добавила Лиара с легкой усмешкой.       — Существует множество способов попасть туда, проблема в самой хозяйке камня, — Нимрис замолчала, устремив взгляд ей за спину, и кивнула. Лиара обернулась и увидела на пороге Тею, еще сонную и в легком халате, наброшенном поверх сорочки, но уже хмурую и встревоженную. Девушка мягко провела ладонью по её плечу и села в соседнее кресло. — Получить камень можно лишь от его хозяина, добровольно передавшего артефакт, — продолжила Нимрис, — либо силой, лишив владельца жизни. Однако королева Эдита никогда не славилась сговорчивостью и мягкостью.       — Нам необязательно просить передать камень нам, — после недолгих раздумий ответила Лиара. — Тея может объяснить королеве, как использовать артефакт, а мы убедим её в том, что Кириана следует казнить. Он ведь нарушил не один закон Эдрис.       — Личность Кириана окутана тайной, и мнение о нем сложилось весьма неоднозначное, — задумчиво протянула Нимрис. — Многие убеждены, что именно он уничтожил болезнь, нахлынувшую на страну. К тому же я слышала, что его адепты охотились на чудовищ в Синем лесу. Получится ли убедить королеву, что он несет больше вреда, чем пользы?       — Если я скажу, что саму эту болезнь породил именно он? — проговорила Тея. — А его приспешники истребляли морн только ради усиления собственного войска?       — Королева потребует доказательств, — отбила Нимрис.       — Боюсь, ей придется поверить на слово, — бросила Тея.       — В таком случае вам придется надеяться лишь на её благосклонность, — она прищурилась, скрестив на груди руки.       — Скорее уж на благоразумие, — ехидно заметила Тея, и уголок её губ вздернулся в полуулыбке.       — Нэм, ты сможешь провести нас во дворец, чтобы мы поговорили с ней? — обратилась Лиара к девушке.       — Я бы могла попытаться найти людей, которые способны устроить аудиенцию с королевой, — она замолчала, — если вы действительно считаете это необходимым.       Лиара перевела взор на напряженное лицо Теи: она колебалась, молча сжимая в ладонях пояс халата. Было тяжело наблюдать за её, порожденной страхом и виной, нерешительностью.       — Спасибо, Нэм. Твоя помощь неоценима, — она чуть склонила голову в знак признательности и затем одарила Тею мягкой улыбкой. Та, немного оживившись, пару раз кивнула и тоже поблагодарила девушку.       Следующие два дня Тея ходила напряженная и, даже сидя в гостиной в их уютной компании, мыслями была в другом месте. Попытки Лиары отвлечь её или поговорить ни к чему не приводили. Она что-то затаила в себе, настолько болезненное, что не могла поделиться даже с ней, и потому Лиаре оставалось только смотреть на её нахмуренные брови и держать за руку, надеясь, что вскоре Тея ей откроется.       Вечером, после ужина, Аги повел их в крохотную неприметную таверну неподалеку от Восточных ворот, в которую часто захаживал сам. Они шли по тихой улочке, пока Аги рассказывал об особенностях архитектуры в этом районе, когда постепенно начал нарастать гул. Чем ближе они подходили к небольшой площади, тем шумнее становилось, и как только они вынырнули из-за угла, парень врезался в чужую спину, замолчав на полуслове. Он быстро извинился и хотел было повернуть обратно, чтобы обойти скопившуюся на площади толпу, как его перехватила Нимрис. Она головой указала на Лиару и Тею, чьи взгляды приковал к себе невысокий помост с простыми декорациями, изображающими реку и темные руины вдалеке.       В центре сцены на коленях стоял молодой мужчина с искаженным от боли и печали лицом. Но внимание Теи привлек совсем не актер, читающий монолог, а женщина в глубине сцены, ее бесцветно-пепельные волосы почти касались пола, и на бледном лице от самых губ до шеи тянулись бордовые полосы, словно засохшая кровь. Остекленевший взгляд Теи потянулся ниже, по белым складкам легкого одеяния, к рукам, покрытым той же темной краской, и стопам, красным по щиколотку. Эта высокая бледная фигура, словно кривое отражение прошлого, заставляла цепенеть. Не в силах отвести от нее взгляд, Тея еле различила голос Лиары сквозь рокот толпы:       — Что это, какая-то новая постановка?       — Ага, её ставят не так давно. Но мы с Нэм уже успели посмотреть её в Маране, — кивнул Аги.       — И о чем же она?       — Это история о приключениях героя, который уничтожал чудовищ, а затем низверг богиню. Жестокая властительница уничтожила его родной город, обратив в руины, и лишила жизни всех, кто там находился. Герой возвращается домой после долгого пути, но встретили его не очаг и объятия родных, а кровавая бойня. А последними словами жены, умирающей на его руках, были не слова любви, а имя убийцы. Опустошенный горем, он бредет прочь из города вдоль бурной реки и желает утопиться. Но его боль сменяется гневом. Он яростно выкрикивает имя богини, проклинает её и отказывается впредь молиться ей и преклоняться. И в этот момент… Смотри, — он указал на сцену, где, кривясь от надменного смеха, вперед вышагивала женщина в белом.       Тея почувствовала, как всё тело непроизвольно напряглось, будто взгляд целой толпы был устремлен на неё саму. Сильный, властный голос пронесся над площадью:

      «Достойно ли, как ты, ничтожное создание,

      С любовью повторять своей богини имя,

      Чтоб хоть на миг продлить свои страдания?

      Или готов познать мое бесчувственное пламя?»

      Ребра сдавило в попытке сделать вдох, но мышцы, будто сведенные судорогой, не давали воздуху попасть внутрь. В ушах звенело; кровавые губы женщины раскрывались и смыкались, в презрительной улыбке, но ее голос тонул в шуме. Фигуры на сцене зашевелились, теперь говорил мужчина, исподлобья взирая на женщину. Он умолк, как вдруг блеснула сталь, и его голос стал громче:

      «Ты для меня не бог! Чудовище из чащи!

      Так отправляйся гнить к своим собратьям!»

      Лезвие меча рассекает плоть, черная вязкая кровь разлетается в стороны, окропляя сталь, белую ткань и сцену. Толпа вскрикивает от испуга и восторга и бурно хлопает. Бледное тело со стуком опускается на колени и заваливается набок. Тея чувствует, как подкашиваются её собственные ноги. Она хватается за плечо Лиары, чтобы не упасть, и еле отводит взгляд от сцены, перед глазами всё плывет. Она чувствует, как к горлу подступает тошнота. Она высвобождается из рук Лиары и бежит за угол.       — Нет, — выдавливает она из себя, чтобы остановить девушку, бросившуюся за ней.       Тея отшатнулась в сторону, чуть не врезавшись в прохожего, и ладонью проскользила по холодному камню, оцарапав кожу. Это слегка привело её в чувство, и она тряхнула головой, стараясь прогнать темные пятна перед глазами. Впереди замаячил силуэт еще одного прохожего, совсем рядом с ней. Тея уже приготовилась к удару в плечо от резкого столкновения и чуть завалилась вперед, но фигура растаяла, пропустив ее сквозь себя, и завихрилась темным дымом. Она почувствовала, как падает, но вдруг её под локоть подхватила крепкая рука, вернув равновесие.       — Здравствуй, сестрица, — искрящийся от удовольствия голос брата тут же прояснил разум. Перед ней стоял Теос в своем темном одеянии и с распущенными бесцветными волосами. — Не понравилась постановка? — он тихо засмеялся.       — Что ты… — она запнулась и, только теперь заметив, что мужчина все еще держит её под локоть, отпрянула. — Что ты здесь делаешь? — совладав с голосом, закончила она фразу и настороженно огляделась по сторонам.       — Пришел посмотреть представление, — не сводя с нее пристального взгляда, ответил он.       — Представление… — пролепетала Тея в ответ, и всё ее тело вздрогнуло, рванув обратно к Лиаре, а после тут же замерло, парализованное страхом. Она вдруг поняла, что вокруг стало невыносимо тихо: шум толпы со стороны площади исчез, а голос, до этого звонким эхом отскакивающий от каменных стен и дороги, теперь будто тонул в мягком мареве. Значит, Теос поставил барьер вокруг них.       — Не переживай, твои милые друзья будут в порядке, — проговорил он сладким голосом, уловив её взгляд или, быть может, её собственные мысли. — И, разумеется, наш разговор они не услышат, — уже более серьезным тоном заверил он.       — И о чем же ты хотел поговорить? — спросила Тея, стараясь не попятиться к стене под взглядом бледных, голубых глаз. На губах Теоса растянулась улыбка, и он рассмеялся.       — Сестрица, ты до сих пор боишься меня? — прищурившись, спросил он, но, получив в ответ молчание, усмехнулся и продолжил: — Глупышка, если бы я хотел навредить тебе, уже давно бы это сделал.       — Тогда почему…       — Ты никогда меня не слушаешь, не так ли? — он изогнул губы в кривой улыбке и приблизился к ней. — Я же говорил, что прежде ты должна увидеть, как этот мир поглотит тьма.       — Почему ты никак не остановишься? — в отчаянии прорычала она.       — Я остановлюсь, когда ты поймешь меня, — серьезно ответил он. — Скоро ты сама пожелаешь уничтожить людей и весь их мир.       — Этого не будет, — глухо отозвалась она. — Я поняла, что заблуждалась. Люди не так просты, как мне казалось прежде. И, возможно, я разочаровывалась лишь потому, что мои ожидания были слишком далеки от правды. Я не желаю причинять им всем зла.       — Ха! Сестрица, твои попытки обмануть саму себя очаровательны. Но поверь, в итоге ты вновь лишишься веры в них. Или ты забыла, как Флемен предал тебя?       — Это ты предал меня, — она подняла на него тяжелый взгляд и сглотнула, стараясь избавиться от кома, подступившего к горлу. — Флемен причинил мне боль своим поступком… разочаровал… Но, Теос, ни на мгновение я не сомневалась только в вас, своих братьях и сестрах. Только вам я доверяла безоговорочно.       Губы Теоса болезненно дернулись, и он отвел взгляд в сторону, ненадолго замолчав.       — Дорогая Атея, что я вижу? — он улыбнулся одними уголками. — Неужели хватило одной глупой, наивной девчонки, чтобы воскресить твою любовь к этим ничтожным существам?       Тея вздрогнула, и сердце будто сжалось в стальном кулаке, а во взгляде голубых глаз вспыхнуло ликование, и от этого она съежилась ещё сильнее, но не могла позволить себе просто промолчать.       — Ты не тронешь её, — прошипела Тея, чувствуя, как бешено колотится её сердце от страха.       — Так я прав… Сколько сил потрачено на бессмысленное ожидание, — он проговорил это совсем тихо, словно самому себе. — Я думал, ты поймешь, каково это — быть человеком, когда поживешь среди них. И когда тебе это окончательно опротивеет, ты придешь ко мне. Попросишь снять заклятие, — он рассмеялся себе под нос и поднял на нее тяжелый взгляд исподлобья. — Но ты оказалась невероятно упрямой. И вместо того чтобы просить прощения за свои заблуждения, просить о помощи, ты спряталась от меня. От меня, — глухо повторил он, — единственного, кто может понять тебя и принять, Верховная.       Он уперся в нее долгим взглядом, от которого сжалось сердце. Но это был не страх, как Тее показалось сначала, а горечь сожаления, с каждым ударом проникающая всё глубже в её тело. Чувство вины приникло к её шее своими холодяще-липкими руками так неожиданно, что она не успела даже до конца осознать его. Во взгляде Теоса мелькнуло что-то неуловимо печальное, но быстро скрылось за жестокой улыбкой и насмешкой в глазах.       — Хм, сестрица, — мужчина оскалился, — ты так ни слова и не сказала о постановке. Настолько не понравилось?       — Она, кажется, неплоха, — потупив взгляд, пробормотала Тея. — Ты действительно хорошо знаешь меня. И места, в которые стоит колоть.       — Нет, — протянул он с улыбкой, — это было лишь невинной шуткой. Я могу укусить гораздо больнее.       В его серьезном тоне она вмиг уловила угрозу и подняла взгляд на Теоса: длинные светлые локоны исчезли, и на лоб упали легкие завитки отливающих медью волос, такие же, как у нее; в орехово-карих глазах напротив вспыхнули золотые искорки, а на бледных щеках и носу россыпью легли веснушки. Она смотрела на брата и видела то же, что в отражении зеркал на протяжении последних лет — видела тень Мары.       — Прошу, перестань, — сквозь зубы процедила Тея, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих слёз.       — Что, недостаточно похоже? — мужчина несколько раз обернулся вокруг себя, осматривая новый облик. — По-моему, прекрасно получилось. Сразу понятно, что я твой брат, — он хохотнул, взмахнув рукавами белой рубашки, сменившей черное одеяние.       Тея неосознанно отступила на шаг и опустила голову.       — Смотри! — Теос схватил её за руку и приложил к её ладони свою. — Видишь? Даже руки одинаковые.       Хотя его мужская ладонь была немного больше и шире, она была такой же аккуратной и с длинными ровными пальцами. От его кожи исходило тепло, жар, словно только-только погасшие угли, ещё медленно тлеющие под открытым небом. Тея мягко сжала ладонь Теоса в своей и заглянула ему в глаза.       — Прости, — почти прошептала она и на щеках почувствовала влагу. Теос на мгновение замер, но затем резко отдернул руку.       — Мне не нужны твои извинения, — резко ответил он и уже с милой улыбкой добавил: — Как и ей. Думаю, ни одна из них не нуждалась в твоем раскаянии. Скажи, ты помнишь, скольких убила, скольких предала, чтобы продлить собственную жизнь?       Мужчина рассмеялся и на шаг приблизился к ней, разгоняя черный дым, стелющийся по брусчатке. В столь знакомых чертах лица затаились глубокие обида и ненависть.       — Кстати, сестрица, насчет твоей бесценной девчонки. Ты же понимаешь, что однажды всё равно потеряешь её? Люди хрупки, а жизни их коротки. Кому, как не тебе, это знать, — он с довольной улыбкой оглядел её с ног до головы. — Это тело уже трещит по швам. В тебе столько энергии и столько… чувств. Сколько ему осталось? Год? Самое долгое — два, — Теос с упоением наблюдал, как на её лице отразились страх и отвращение. — Что ты скажешь ей, когда твоя внешность изменится? Уверен, она ещё не знает, как именно ты продлевала себе жизнь все эти годы, — он замолчал на пару мгновений, а Тея стояла, не в силах пошевелиться. — Думаешь, она сможет понять тебя? Думаешь, не бросит после того, как узнает?       — Ты… — с губ сорвался тихий шепот, она не двигалась, стараясь перебороть накатившие злость и отчаяние.       — Хм, рад был повидаться, сестрица, — промурлыкал он сладким голосом и исчез.       Фигура рассыпалась на белые хлопья пепла, а в лицо ударил порыв холодного ветра вместе с шумом толпы, визжащей и оглушающе громкой.