Хороший парень

Мало кто сомневался в том, что Вэй Усянь был действительно хорошим парнем. Но если бы кто-то в тот вечер в парке попросил его описать себя самого одним словом, он бы только беспомощно развёл руками и похлопал глазами, потому что, казалось, что он уже ничего про себя не знает и не понимает. И не только про себя. Тот вечер закончился как-то скомканно. Звонок от старшего брата Лань Ванцзи разбил стеклянную сферу, в которой оказались Вэй Усянь и Лань Чжань. К ним вновь потоком хлынули звуки внешнего мира, и потом всё как-то бестолково завертелось. Лань Чжань, казалось, и впрямь протрезвел и засобирался домой. Вэй Усянь предлагал проводить его, но тот решил вызвать такси. Предложил подбросить и Вэй Усяня, но тот решительно отказался, сказав, что десятиминутная пешая прогулка не повредит его фигуре. Старенькое такси укатило во тьму, а Вэй Усянь, похлопав себя по щекам, потопал домой в надежде, что прохладный вечерний воздух хоть чуть-чуть охладит его горячую голову. Дома его уже ждал разъяренный его внезапным исчезновением Цзян Чэн. – Прости, Цзян Чэн, – растерянно бросил Вэй Усянь и пошёл в свою комнату. Люди к тому моменту уже разошлись. Проходя мимо открытой спальни Цзян Яньли, Вэй Усянь заметил, что сестра сидит на кровати в своём хорошеньком сиреневом платье и задумчиво накручивает локон на тонкий палец. Поддавшись какому-то внезапному порыву, Вэй Усянь тихо зашёл в ее комнату. Цзян Яньли подняла на него нежные глаза. Вэй Усяню отчего-то невыносимо захотелось сесть у ног шицзе, положить голову ей на колени и повиниться перед ней – неизвестно в чём. Но он лишь стоял перед ней, растерянный и вдруг вмиг сделавшийся каким-то до ужаса нескладным. – А-Сянь, – мягко сказала Цзян Яньли. – Что случилось? – Я не знаю, шицзе, – искренне сказал Вэй Усянь. – Всё так запуталось. – Это нормально, А-Сянь, – чуть улыбнулась сестра. – Так бывает, когда мы перестаём быть детьми. – Но разве так обязательно должно быть? – тоже слабо улыбнулся Вэй Усянь. – Почему бы вещам не оставаться всегда простыми и понятными? – Тогда мы рисковали бы лишиться очень важных вещей в жизни, – ответила сестра. Она не сказала, каких вещей можно таким образом лишиться, а он не стал спрашивать. Только кивнул и, пожелав сестре доброй ночи, ушёл в свою комнату. Там он зарылся всё ещё пылающим лицом в подушку и вдруг ощутил исходящий от нее новый аромат. Пахло сандалом. Вэй Усянь выдохнул и снова вдохнул. Чей это был запах, сомнений не оставалось. В ту ночь Вэй Усяню снилось, что они с Лань Чжанем работают музыкантами в театре. Что Лань Чжань играет на гуцине, а Вэй Усянь – на флейте. Во сне ему казалось, будто он непременно должен запомнить ноты тех прекрасных сильных мелодий, что они исполняли вдвоём, а потом обязательно выучиться играть на флейте, чтобы сыграть их для Лань Чжаня. Потом ему снилось, как он падает куда-то в пропасть, а Лань Чжань зовёт его “Вэй Ин!” и протягивает к нему руки. Но Вэй Усянь падает и падает в чёрную горячую бездну, и там ему чудится тот обжигающий взгляд Лань Чжаня, которым тот смотрел на Вэй Усяня в спальне и потом, в парке. От этого взгляда трудно дышать, но Вэй Усянь ищет его повсюду в непроглядной тьме и мечется, и беззвучно кричит, и протягивает куда-то руки… В школе тоже всё каким-то необъяснимым образом изменилось. Лань Чжань перестал шарахаться от Вэй Усяня, а Вэй Усянь перестал его дразнить. Ну, почти перестал. Всё стало будто бы много лучше, чем раньше, вот только… “Почему он сказал, что мы не друзья?” – спрашивал себя Вэй Усянь. А спросить Лань Чжаня почему-то не мог. “Но если мы не друзья, то кто же мы, чёрт возьми? И разве… смотрят так на друзей, как Лань Чжань смотрел на меня в тот вечер? И ещё… разве хотят от друзей, чтобы они так смотрели? Потому что я, кажется, хочу…”. За всеми этими мыслями и очевидными недосказанностями прошло несколько недель. Близилась весна. А вместе с ней и пробные экзамены. В один из дней Вэй Усянь как обычно безобразничал на перемене, раздражая Цзян Чэна. – И как только ты умудрился сдать математику на высший балл! – брюзжал Цзян Чэн. – Ведь очевидно же, что в твоей голове – вакуум! – Фу, как грубо, – показал ему язык Вэй Усянь. – Я просто нечеловечески талантлив! И нечеловечески красив! – И нечеловечески бесстыж, раз можешь так себя восхвалять, – закатил глаза Цзян Чэн. – У всех свои недостатки, – пожал плечами Вэй Усянь. – Разве что у Лань Чжаня их нет! – повысил он голос так, чтобы Лань Ванцзи его наверняка услышал. Второй Нефрит повернулся к нему. Вэй Усянь одарил его ослепительной улыбкой. – Знаешь, Вэй Усянь, – медленно проговорил Цзян Чэн, подперев щёку рукой и очень сосредоточенно глядя на брата. – В последнее время твои подколы в сторону Лань Ванцзи стали особенно… своеобразными. – Главное, чтобы Вэй-сюну всё нравилось, – хихикнул Не Хуайсан с задней парты. Вэй Усянь беззаботно пожал плечами. Он знал, что брат прав. Но что поделать. Вэй Усянь долго и упорно размышлял обо всё, что случилось. Пусть он и не знал причины, по которой Лань Ванцзи сказал, что они не друзья, но и сам теперь не мог использовать это слово. В конце концов, он нашёл своим переживаниям одно короткое слово – “тянет”. Вэй Усянь признал, что его тянуло к Лань Ванцзи чуть не с первой их встречи. Он оправдывал это тем, что не привык, что его игнорируют, и ещё тем, что Лань Ванцзи был такой смешной бука, которого непременно хотелось расшевелить… И всё это так, вот только за всем этим всегда было что-то ещё. Вэй Усяню было трудно назвать это как-то более определённо, поэтому он остановился на том, что его непреодолимо тянуло к Лань Ванцзи, и на время успокоился. В столовой Вэй Усянь стал всё чаще подсаживаться к Лань Ванцзи и по привычке молоть чепуху. Он назвал это своей важной миссией – “Развлекать тебя, Лань Чжань, разговорами за едой”. Тот был не против. Во время одного из таких обедов Лань Ванцзи, обычно не бравший инициативу в разговорах, позвал Вэй Усяня: – Вэй Ин. Вэй Усянь поднял глаза на одноклассника и тут же улыбнулся. – Что? – Вэй Ин, ты уже решил, куда будешь поступать? Это был самый обычный вопрос для учеников выпускного класса. Они задавали его друг другу, слышали от родителей и учителей – словом, ничего особенного. Но Вэй Усянь вдруг ощутил радость, что Лань Чжань спросил его об этом. Что Лань Чжаню интересно. – Сначала я хотел поступать на физика-ядерщика, – сказал Вэй Усянь. – Но потом понял, что эта сфера – это, как бы сказал дядя Цзян, обоюдоострый меч, – Вэй Усянь усмехнулся, словно сам не верил, что превратился в такого философа. – А я этого не хочу. Поэтому я решил поступить на физико-математический факультет, а специализацию выбрать позже. Я всё равно хочу стать изобретателем. Просто пока не решил, что конкретно буду изобретать, – Вэй Усянь улыбнулся. – Но точно что-нибудь, что сделало бы жизнь людей лучше. Лань Ванцзи слушал очень внимательно. Потом кивнул. Но не как обычно, коротко и сухо, а будто бы медленнее и мягче. Словно говорил этим: “Я понимаю”. Вэй Усянь улыбнулся и спросил: – А ты, Лань Чжань? Чем хочешь заниматься ты? Пойдёшь по стопам своей семьи и станешь учителем? – Я буду поступать в педагогический, на исторический факультет, – ответил Лань Ванцзи. – Но не потому, что члены моей семьи – учителя. Я сам этого хочу. Вэй Усянь улыбнулся снова и подумал, что Лань Ванцзи только что поделился с ним чем-то действительно очень важным, и сказал просто: – Я понимаю.