Тело Делайлы

      — То есть ты, блядь, искала меня по всему Мистик-Фоллс, потом приперлась к Елене и начала втирать, что из-за её компании я пропала, и раз она моя подруга, то должна, сука, помочь? А потом Елена, сраным образом практически с сотрясением, поплелась к вампирчикам и вместе с Бонни вынудила их искать меня? — я ошалело уставилась на Хейли, которая только что разложила мне по фактам, что вообще произошло.       В довесок ко всему этому пиздецу еще и Деймон заявился, типа, внушить мне, чтобы я всё забыла. Но, как обычно, хуй там плавал — внушение не сработало. В итоге он только буркнул что-то в духе «не создавай проблем» и велел Хейли следить за мной. Ей внушать даже не пытался — знал, что она на вербене и в теме про вампиров. Да и, кажется, слегка приохуел, когда она заявила, что у неё есть ведьма, которая без базара прибьёт любого вампира, осмелившегося её тронуть. Хотя, насколько мне было известно, никакой ведьмы у неё и в помине не было.       — Да, — хмуро кивнула Хейли. — Но вообще, какого чёрта? Как ты, мать твою, попала в плен к вампирам? И какого чёрта на тебя внушение не действует?       Пришлось объяснять. Как я пришла на ебучую вечеринку, прекрасно зная, что там будет за пиздец, как решила помочь Елене по старой дружбе, а в итоге меня за это же и уебали. Перепутали с ней и украли. Что касается внушения… ну, блядь, я и сама хуй знает. Давно замечала, что оно на меня не действует, как, впрочем, и магия.       — Странная ситуация, — задумчиво протянула Хейли, потирая подбородок. — Конечно, я заметила, что вы с Еленой очень похожи, даже думала, что вы сестры, но она сказала, что нет. Но вы ведь не точные копии. У вас всё же есть отличия. И я сейчас не только про характер…       — А что, блядь, не так с моим характером? — возмутилась я.       — Елена выглядит как жертва, — протянула Хейли, внимательно меня изучая. — Скромная, забитая… будто специально создаёт вокруг себя ауру страдания, чтобы её жалели. А ты…       Она прищурилась, ухмыляясь.       — Ты больше похожа на маньяка, который эту самую жертву может взглядом распотрошить.       Я фыркнула, но она не остановилась:       — Ты взрываешься с пол-оборота, но при этом всегда делаешь вид, что всё под контролем. Тебе плевать, если противник сильнее, ты всё равно пойдёшь напролом. Если слова не работают — ты применишь силу. А самое интересное… Ты можешь гореть изнутри, трястись от злости или боли, но никогда не покажешь этого. Потому что для всех ты — холодное, расчётливое превосходство. До тех пор, пока твоя чаша терпения не переполнится. А когда это случается…       Она усмехнулась, качая головой.       — Либо ты взорвёшься, как после смерти родителей, либо разнесёшь всё к чертям. Ты не боишься разрушать, тебе всё равно, кто перед тобой — враг, друг или кто-то, кого стоит опасаться.       Хейли скрестила руки на груди и приподняла бровь:       — И это далеко не всё, что я могу перечислить.       — Ого, — присвистнула я. — Не знала, что со стороны это так выглядит.       — Ты этого не осознаёшь, потому что это часть тебя, ты этого не контролируешь, — пожала плечами Хейли. — А вот Елена будто следует чёткому плану: «Вот тут я выгляжу слабой, вот тут я плачу, а вот тут меня жалеют». Без обид, но первое впечатление у меня было именно таким.       Я лишь скептически хмыкнула, потому что спорить с ней не собиралась.       — Кстати, из всей этой компании твоих бывших друзей мне нравится только ведьма. Она сдержанная, рассудительная, а вот блондинка — полный кошмар, слишком взбалмошная.       — Это точно, — усмехнулась я. — Может, она и стала вампиром недавно, но изменения идут постепенно. Хотя, если честно, она уже сильно изменилась.       — Она стала вампиром? — удивилась Хейли.       — Да, вроде недавно, — пожала я плечами. — Но нам, блядь, некогда расслабляться. Сегодня полнолуние, если ты не забыла. Надо подготовиться.       Хейли кивнула, больше не задавая вопросов.       Как только мне стало лучше, я, как и сказала Хейли, снова надела свою привычную маску: «У меня всё под контролем. Берегись, мир, я конченная!».       К вечеру я за нехилую сумму договорилась со старым знакомым семьи, который помогал с похоронами родителей, о сдаче его склада на ночь. Старик давно забил на это место, так что согласился без лишних вопросов.       Пока я решала вопрос с местом, Хейли не теряла времени. Она закупилась в строительном магазине самыми прочными цепями, которые только смогла найти, а затем приготовила настойку из аконита — у неё на такой случай всегда был запас трав, которые могли свалить даже самого отбитого оборотня. Всё это мы провернули тихо, без шума, потому что если кто-то узнает, что мы не простые смертные, нам пиздец. Нас ждёт та же участь, что и Мейсона Локвуда — а он, как известно, уже давно гниёт в земле.       — Ну как, прочно? — спросила я, дергая цепи, которые вгрызались в кожу. — Просто не хочу ночью разодрать кого-то нахрен.       — Вроде держит, — Хейли потянула за цепь, проверяя крепление.       Я глубоко вздохнула, осматривая нас. Хейли была в мешковатых шортах и старой футболке, которые не жалко угробить. А вот я… я, блядь, до последнего надеялась, что одежда переживет эту ночь, поэтому осталась в старом, но еще приличном нижнем белье. Вот же сука, эти ебаные превращения разорят меня на шмотки.       Цепи сковывали нас так, чтобы даже при самом жестком приступе ярости не вырваться. Крепления в стенах были мощными — спасибо хозяину склада, хер его знает, зачем они ему понадобились, но нам пригодились. Мы предварительно закрыли все входы и выходы, оставив лишь слабый свет от фонаря в углу. Теперь оставалось только ждать, пока ебаная луна поднимется в зенит.       — Ну, с богом, — я глубоко вздохнула и сделала глоток мутной дряни из бутылки.       Горло тут же свело, будто я заглотила чистый кислородный коктейль прямиком из ада. Я закашлялась, сдавленно выругавшись, пока боль не начала рвать меня изнутри.       — Богохульница, — ухмыльнулась Хейли, сделав глоток и мгновенно рухнув на землю, корчась от боли.       Ебаный аконит.       Я пила его время от времени, чтобы хоть как-то наработать иммунитет, и приучила к этому Хейли. Но, сука, каждый раз было так, будто тебя переехал грузовик и сдал назад, чтобы доехать еще раз.       Несколько часов спустя, чувствуя, как превращение близится, я пыталась хоть как-то удержать себя в руках. Сидя на холодном полу и упираясь в стену, я пыталась думать о чем-то, чтобы отвлечься от боли, которая начинала с каждым моментом становиться невыносимой. Хейли лежала в метре от меня, ее тело не менее замороженное от пола.       — Ты говорила, что мы с Еленой различаемся не только характером. Чем еще мы не похожи? — мой голос был хриплым, почти шепотом, но слова выходили с трудом.       Хейли слегка приподняла голову и взглянула на меня усталым, но все же внимательным взглядом. Она на мгновение замолчала, будто пытаясь подобрать слова, а потом, как только почувствовала, что я жду ответа, снова опустила голову, но ее голос звучал мягко, почти шепотом.       — У тебя глаза… они более кошачьи, — сказала она, и в ее словах было что-то удивительное, что не пряталось за сарказмом или насмешкой. — И более выразительные. Когда ты удивляешься, твои веки раскрываются так широко, что хочется спросить: «Они могут быть еще больше?» Ты как-то будто весь мир видишь в этих глазах. Когда ты улыбаешься, у тебя появляется еле заметная ямочка на левой щеке. А губы… они чуть пухлее.       Я сидела, затаив дыхание, чувствуя, как ее слова проникают в меня, пробуждая странную теплую боль в груди. И в этот момент я поняла, что, несмотря на все, что я пережила, в мире все равно есть что-то хорошее, что еще не испорчено.       — Люблю тебя, сестрёнка, — весело мяукнула я, но тут же согнулась пополам, когда новая волна боли прошибла тело.       Сначала рука, потом нога, потом всё тело. Всё начало ломаться к херам. По венам будто пустили лаву. Чёрт побери.       Я задыхалась от боли, пытаясь хоть как-то выдержать это дерьмо. Время стало расплываться, но спустя минут двадцать, а может, больше — да хрен его знает, — я поняла, что всё… пиздец. Обращение завершилось.       Глаза на секунду ослепило вспышкой, а потом… потом я осознала, что привычных рук и ног больше нет. Вместо них — лапы. Вместо слов — рычание. Ебать, я — волк.       Я не сразу осознала, что Хейли ещё не до конца обратилась, но её корчи и судорожные движения дали понять — она в аду. Она пыталась отползти, хрипела, глаза расширены от ужаса. Она боится меня.       Я не хотела её пугать ещё больше, поэтому просто легла, прижавшись к полу, показывая, что не собираюсь нападать. Блять, я впервые чувствовала, что контролирую тело волка.       Хейли с трудом перевела взгляд на меня, всё ещё сражаясь с болью.       — Дел… это ты? — хрипит она.       Я просто повернула голову и кивнула.       В её глазах промелькнуло непонимание, но тут же тело скрутило ещё сильнее. Ещё мгновение — и передо мной уже полноценный, но, сука, охуенно агрессивный волк.       Она пыталась вырваться, но цепи держали крепко. Её взгляд метался по складу, и вдруг он уставился на меня. Рык. Громкий, низкий. А через секунду — нападение.       Я успела вовремя вскочить на лапы и отскочить в сторону. Охуеть, вот это скорость.       Но если она решила напасть, то и я не буду отсиживаться. Лучшая защита — нападение.       Я рванула на неё, сбивая с лап. Она попыталась подняться, но я прижала её лапой к полу, зарычав.       «Успокойся!» — мысленно ору я, но из пасти выходит только рык.       Но, блять, на удивление, она будто меня услышала. Замерла, больше не рыча, тяжело дыша.       Я немного поколебалась, а потом убрала лапу. И что ты думаешь? Волчица покорно села и смотрела на меня, как послушная собака на хозяина.       Фыркнув, я отошла на пару шагов и завалилась на бок, наблюдая за ней. Она медленно осмотрела склад, попыталась двинуться, но цепи резко её дёрнули назад. Недовольное рычание.       Но через несколько секунд, будто приняв своё положение, она медленно подошла ко мне и легла рядом.       А я, убедившись, что всё тихо, на удивление, просто взяла — и уснула.

***

      Почувствовав дикий холод, я начала приходить в себя. Всё тело ломило так, будто меня всю ночь переезжали грузовики, а потом сверху ещё кто-то с размаху въебал кувалдой.       Медленно открыв глаза, я увидела перед собой большого бурого волка, который всё ещё дрых. Хейли.       Я осторожно поднялась на ноги, тут же поморщившись от боли. Ебать, да после обращения даже дышать больно.       Пошатываясь, я добралась до рюкзака с вещами, достала заранее подготовленный спортивный костюм и нижнее бельё. С трудом натянула на себя одежду, пока каждая мышца вопила от усталости, а в голове вертелось одно: нахуя я вообще на это подписалась? А может, потому что не подписывалась? Поэтому все это переживаю?       Закончив, я обернулась к волчице. Она продолжала спать, даже ухом не повела, сука.       Я тяжело простонала, прикрыла лицо руками, а потом плюхнулась рядом, уперевшись в её тёплое тело. На удивление, даже когда я почти на неё завалилась, Хейли даже не дёрнулась, зараза такая.       Посмотрев в потолок, я задумалась о будущем. Хотя какое нахуй будущее, если я на него вообще забила после похорон родителей? От этой мысли меня передёрнуло. Блядь, вот уж чего не хочется снова переживать.       Но делать нечего, придётся разруливать вопросы с документами на дом. Оформить на бабулю? Не, скорее на себя. Надо будет собрать все вещи, которые хоть как-то напоминают об утрате… и либо выкинуть, либо засунуть куда подальше.       Раз уж остаюсь в этом чёртовом городе, надо перевестись в местную школу. Твою ж мать, точно! Ещё и опекунство на бабушку оформить, как только она поправится. Лиз Форбс, конечно, замедлила процесс с органами опеки по старой дружбе с родителями, но затягивать нельзя.       И теперь ещё, блять, работать придётся. Родители раньше давали деньги на жизнь, а теперь осталась только бабушка, у которой и так денег кот наплакал. А жить-то на что-то надо. Платить за дом, за налоги, которые в Америке дерут за всё, даже за воздух. Значит, нужно что-то с хорошей зарплатой.       А ещё с учёбой решать вопрос — либо заочно, либо досрочно закончить. Ещё один ебаный геморрой.       Ещё скоро должен появиться Элайджа. Но раз он встретил меня, а не Елену, не явится ли он ко мне, а не к ней? Или всё-таки проведёт своё грёбаное расследование, поймёт, что я — не двойник, и двинет к Гилберт? Хуй его знает. Но, блядь, надеюсь, что второе. Не хватало ещё, чтобы этот древний вампир приперся ко мне с претензиями.       Встав, чтобы пойти попить воды, услышала позади себя какой-то шорох. Поняв, что к чему, направилась ещё и за рюкзаком Хейли. Подняла его, швырнула этой заспанной волчице, а сама наконец сделала пару жадных глотков воды. Горло пересохло так, будто я сутки в пустыне бегала.

***

      — Твоё обращение опять прошло быстрее, ты осталась в своём сознании, и закончилось всё слишком быстро, — задумчиво протянула Хейли, развалившись на моей кровати, пока я переодевалась.       — Я тоже не знаю, почему так, если ты об этом, — хмыкнула я, натягивая водолазку.       — Ладно, — вздохнула она, оставив бесполезные попытки что-то понять, и оценивающе осмотрела мой наряд. Тёмные джинсы, чёрная водолазка, кожаная куртка, ботильоны на каблуке. — Идёшь встретиться с юристом?       — Ага, — кивнула я, поправляя волосы. — Хочешь со мной? — посмотрела на неё через зеркало. — Боишься, что снова украдут?       Хейли фыркнула, но отрицательно мотнула головой.       — Я лучше отдохну. — Она плюхнулась обратно на кровать и протянула голосом пожилого человека, которого жизнь потрепала: — После обращения всё тело ломит, сил вообще ноль. Сама не понимаю, откуда у тебя столько энергии.       — Из ада черпаю. — закатила я глаза, швырнув телефон в сумку. — Отдыхай, старушка, я скоро.       И с этими словами вышла из дома, напевая под нос незамысловатую русскую песенку. В Мистик Гриль так в Мистик Гриль.       Иду по улице, стучу каблуками, в голове звучит:       «Что вы, тётя, мнёте тити…»       На автомате почти шепчу вслух, пока мимо не проходит бабка, которая сверлит меня взглядом, будто я сейчас устрою шабаш. Я тут же осекаюсь, но в голове-то песня продолжается!       «Если выпить вы хотите, то берите водки литр!»       Фыркнув, мысленно добавляю: «и ведро терпения, потому что, блядь, мне сейчас юриста слушать!»       День обещает быть весёлым… в худшем смысле этого слова.       — Привет, Мэттью, — поздоровалась я с другом, который вечно пах кофе, картошкой фри и лёгким разочарованием в жизни.       — Привет, Дел, — он улыбнулся, но в глазах у него читалось это самое «я тебя так жалею», от которого хотелось либо выбить из него душу, либо сбежать. Ну да, весь городок до сих пор обсуждает, что за последний год у нас уже вторая сирота. Угадайте, кто?       Настроение упало ниже плинтуса.       — Что будешь заказывать?       — Лимонад и кусочек вишнёвого пирога, пожалуйста, — ответила я с тяжестью в голосе, будто это последний пирог в моей жизни.       Мэтт кивнул, записал заказ и скрылся на кухне. А я, не зная, куда деть себя и ещё двадцать минут до встречи с юристом, начала разглядывать зал.       За барной стойкой сидели несколько человек и один вампир… Деймон.       Фыркнув, отвернулась.       Атмосфера в «Мистик Гриль» была уютной: мягкий свет, запах кофе, лёгкий гул разговоров. Было бы неплохо запечатлеть этот момент, сделать красивый снимок и выложить в сторис… Но, блядь, сторис ещё не придумали.       Народ постепенно прибывал. Вот зашла пара коллег, уже на ходу обсуждающих предстоящую сдачу отчёта и заказывающих двойные эспрессо. Следом семейная пара спорит, кто сегодня забирает детей из школы. Мальчишка влетает, хватает заказ и исчезает быстрее, чем я успеваю моргнуть.       И тут в кафе заходит… ну, фиг знает кто.       Мужчина. Вроде бы.       Одет в чёрную толстовку, капюшон натянут так низко, что лица вообще не видно. Сутулится, как будто несёт на себе все грехи человечества, и тащит в руках огромную, потрёпанную временем книгу. Настолько старую, что обложка в трещинах, а страницы наверняка хрустят, как сухая листва под ногами.       Загадочный незнакомец занимает столик через один от моего. Я прищурилась. Чудик. Пожав плечами, вернулась к своим мыслям. И тут передо мной появился Мэтт с подносом.       — Твой заказ.       — Спасибо, — пробормотала я, беря ложку и вгрызаясь в пирог, как будто он был виноват во всех моих проблемах.       — Мисс Делайла Харпер? — раздался голос прямо над головой.       Я чуть не подавилась пирогом.       Быстро сглотнув, подняла взгляд и увидела пожилого мужчину в строгом костюме. В одной руке — кожаный портфель, в другой — стопка документов.       — Да, здравствуйте, мистер Пэрроу, — кивнула я, вставая и протягивая руку.       Юрист сдержанно улыбнулся, пожал мою ладонь, после чего занял место напротив.       Я обречённо отодвинула свой недоеденный пирог, продолжая бросать на него голодные взгляды. Хотелось схватить его и спрятать, как собака кость, но увы — дела насущные не терпят отлагательств.       — Надеюсь, вы понимаете, что оформление всех документов займёт некоторое время, — начал мистер Пэрроу, доставая бумаги.       — Конечно, — вздохнула я.       Судьба моего пирога была предрешена.       Мы обговаривали все детали и нюансы получения документов на дом и всей этой ереси. Оказалось, что бюрократия — это настоящий ад.       Я даже не знала, что нужно столько бумаг… Вот просто сколько можно? Куда ни ткнись — нужна справка, копия справки, заверенная копия копии справки и ещё три подписи, желательно кровью.       Мистер Пэрроу что-то монотонно объяснял, а я периодически кивала, делая вид, что полностью вникаю. На деле же мой мозг уже придумывал способы, как подложить в кабинет чиновника пару волчьих шкур и наорать: «Это будет с каждым, кто заставит меня собирать ещё одну справку!»       Но, увы, мир устроен иначе. Поэтому пришлось терпеливо слушать и молча страдать.       Я пыталась сосредоточиться на этом юридическом аду, но в какой-то момент случилось нечто более интересное. Стекло, упавшее на пол. Мой волчий слух моментально среагировал, и я непроизвольно повернула голову в сторону этого звука. И вот, на моих глазах, этот чудик с книгой, который выглядел, как будто он пришел из какого-то затмения, не только умудрился уронить стакан, но и начал собирать осколки, извиняясь перед официанткой и обещая оплатить ущерб. Конечно же, все вокруг начали шептаться и пялиться на беднягу, как будто он только что устроил массовое побоище с разлетевшимися бутылками.       Официантка, явно раздраженная этим спектаклем, не стала церемониться с ним:       — Я всё сделаю, сядьте, пожалуйста, — коротко приказала она, и тот, похоже, настолько смутился, что буквально утратил всякую форму, ссутулився и с видом человека, которого щас выбросят за дверь, вернулся на свое место.       Здесь мне стало немного жалко этого чудика. Ну не может же он быть таким уж неловким, или может? Похоже, его неловкость была настолько аутентичной, что даже я, не смогла оставить его в покое.       — Прошу прощения, могу я отойти на минутку? — спросила я у Пэрроу, указывая на странного парня. Тот удивленно кивнул, а я, похоже, устроила себе ещё одну благотворительную акцию в помощь неудачникам.       Я встала, подошла к этому странному субъекту, невольно держа в руках салфетку, как будто я — мобильная станция первой помощи. По плечу его потрясла, но он не обернулся, я без всякой жалости спросила:       — С вами всё нормально? — И тут же добавила, принюхиваясь: — У вас кровь?       Он, очевидно, был не готов к таким вопросам и, тараторя как-то сбивчиво, ответил:       — А? Всё нормально, не обращайте внимания, я такой неловкий… — Он взглянул на свой порез, явно не понимая, почему я всё это воспринимаю так серьёзно.       Но он даже не вытер кровь, а ещё больше натянул этот ёбаный капюшон. Да нахера?! Я реально думала, что сейчас сорву ему этот капюшон и посмотрю на его ёбаное лицо. Ну ладно, подумала я, не буду с ним воевать. Но салфетку я ему всё-таки сунула в руку.       — Вытри, — я решительно протянула салфетку и буквально втолкнула его руку в свою. Это была не просьба, а настоящий приказ.       Вернувшись к своему столу, села обратно, тяжело вздохнув, как если бы я только что пережила встречу с инопланетянином. И, собрав свои мысли, вернулась к юристу.       — Простите, продолжайте, — сказала я, складывая руки на столе и с улыбкой, почти как у человека, который сам себя не понимает, продолжила слушать очередной поток юридических терминов.       Пэрроу, похоже, думал, что я совсем вылетела из реальности, но, видимо, не стал углубляться в мою странную реакцию. Ближе к концу этого дебильного процесса я подписала столько бумаг, что кучу дома бы не перенести. А у меня ещё был список того, что нужно собрать и отдать этому мужчине, чтобы снова он не принес свой «личный апокалипсис» в следующий раз.       — Ну, на этом всё, пожалуй, — сказал Пэрроу, складывая бумаги и укладывая их в портфель. — Остальное можете принести на следующей неделе, и тогда мне нужно будет поставить окончательную печать и подпись, и дом ваш.       — Рада слышать, — ответила я, натянув на лицо улыбку. Как только он встал, я тоже поднялась и протянула руку для прощального рукопожатия.       — До встречи, — сказал он, улыбнувшись, и ушел.       Я, как выжатый лимон, рухнула обратно на стул, отложила документы в сторону и потянулась к пирогу, который уже остыл.       — Я даже не распробовала, — хмыкнула я, но как только произнесла эти слова, почувствовала, как кто-то подходит.       — Тебе ещё что-то принести? Или счёт? — спросил Донован.       — Мэтти, пирог остыл, принеси мне ещё кусочек, — хныкала я жалобно, опустив руки, как маленькая девочка, потерявшая свою игрушку.       — Хорошо, подожди немного, — усмехнулся он и пошёл на кухню.       Я решила не пропадать же добру и доела свой пирог, запивая его лимонадом. Но как только сделала глоток, поняла, что напиток уже тёплый.       Какого хуя?! Пирог остыл, а лимонад нагрелся! Да что за ёбаный день такой?! Кто в этом баре так ненавидит физику?!       С тяжёлым вздохом я доела последний кусочек и отложила тарелку в сторону, предвкушая свежий пирог от Мэтта. Но вместо заветного десерта мне в глаза бросилась совершенно иная картина: тот самый неуклюжий чудик, что уронил стакан, вдруг резко вскочил и засобирался на выход, будто за ним гналась налоговая.       Я только фыркнула, решив, что это не моя ебучая проблема. Но тут взгляд упал на его стол, а точнее — на толстенную книженцию, которую он благополучно забыл.       — Бляяяять… — простонала я, понимая, что сейчас снова придётся вставать.       Ладно, хер с ним, возьму и отдам. Быстро подбежала к столику, схватила книгу и пулей рванула к выходу.       — Эй, парень, ты свою ёбаную книгу забыл! — крикнула я, вылетая за дверь.       Но стоило мне осмотреться, как я поняла, что улица абсолютно пуста.       Блять.       Ну вот куда, нахер, он делся?! Испарился, как моя мотивация по утрам. Я ещё раз осмотрелась, выругалась про себя и, зло сопя, вернулась внутрь. С силой кинула эту древнюю махину на стол и села обратно.       — Да ты ещё и тяжёлая, сука, — пробормотала я, раздражённо глядя на книгу. — Какого хрена вообще, а?!       И вот скажите, зачем я, блядь, вообще за него переживала?!       — Твой пирог, — объявил Донован, ставя передо мной дымящийся кусочек вишнёвой магии.       И настроение сразу взлетело! Не чудо ли?!       — Спасибо! — умилилась я, уже потянувшись к вожделенному десерту, но тут в голове что-то щёлкнуло, и я, не дав Мэтту уйти, схватила его за запястье. — Подожди. Тут чудик один сидел через столик от меня. Минут двадцать назад стакан уронил, если помнишь. Так вот, он забыл свою книженцию. Думаю, скоро поймёт, что лоханулся, и вернётся. Так что можешь её забрать, а я с чистой совестью сожру пирог.       Донован уставился на меня так, будто я предложила ему продать душу дьяволу за скидку на кофе. Потом медленно повернул голову, глядя на столик, про который я говорила.       И тут же хмурится так, что я аж чувствую, как в воздухе повисло что-то неладное.       — Но… никто там сегодня не сидел, — твёрдо заявил он.       Я моргнула.       — Чего, блядь? Может, ты отходил и не заметил? Или просто забыл?       — Этот стол был забронирован, но бронь сняли минут двадцать назад. Бонни решила не встречаться со своим отцом здесь, — ответил он, всё так же глядя на меня с выражением «ну и нахуя ты меня пугаешь».       Я медленно опустила взгляд на старую книжищу, которая лежала на столе.       — Тогда… что я, блядь, видела? — шепнула я, ощущая, как по спине пробежал холодок. — Ладно, — выдавила я, чувствуя себя слегка охуевшей. — Не буду отвлекать.       Отпустила его запястье, и Мэтт, сжимающий губы в тонкую линию, молча ушёл, видимо, тоже офигел, оставляя меня наедине с этим дерьмом.       Я ещё раз глянула на книгу, будто ожидая, что она вот-вот начнёт разговаривать или, чего доброго, откроется сама по себе.       — Да пошло оно всё нахрен, — пробормотала я и без особого энтузиазма потянулась за вилкой.       Если это ёбаная мистика — пусть подождёт. Я, блядь, жрать хочу.       Доев пирог и оплатив счёт, я тупо сидела и сверлила взглядом эту долбаную книгу. Ну и что мне с ней делать?! Я себя вообще чувствую ёбнутой, потому что, блядь, я видела того парня! Я с ним разговаривала! Даже за руку держала! А Мэтт утверждает, что никакого чувака не было и стол вообще пустовал.       Ладно, хер с ним, проверим ещё раз.       — Девушка! Можно вас на минутку? — махнула я рукой официантке, которая носилась между столами как заведённая.       Это точно была та самая девчонка, что помогала чудику собирать стекло. Если она подтвердит, что видела его, я с чистой совестью отдам ей эту ёбаную книженцию и забуду, как страшный сон.       — Да? — подошла ко мне, как было написано на бейдже, Милли.       Я ткнула пальцем в тот самый столик, который теперь казался мне чистилищем для моего мозга.       — За этим столом сегодня кто-нибудь сидел?       Милли перевела взгляд на стол, потом на меня.       — Нет, он был забронирован, но бронь недавно сняли, — ответила она совершенно будничным голосом, как будто только что не разбила мои последние надежды на адекватность.       — Ясно… — пробормотала я с выражением полного охуевания. — Значит, я всё-таки ёбнулась. Спасибо.       Милли смотрела на меня с явным вопросом «ты вообще в порядке, нет?», но я только отмахнулась, мол, забудь. Попрощалась и, прихватив эту долбаную книгу, ушла домой.       Зачем я её забрала? Да хер его знает. На автомате.       Но одно ясно точно — если эта хрень ночью сама откроется, я её сожгу нахрен.       Зайдя в дом, первым делом скинула свои долбаные ботинки, которые уже порядком заебали. Ноги ныли так, будто я пешком из Камчатки вернулась. Натянула тапки и поплелась на кухню, лениво шаркая ими по полу. Пирог пирогом, а жрать-то всё равно охота.       Книженцию швырнула на стол, открыла холодильник, уже прикидывая, что бы такого сожрать, как вдруг услышала какой-то шорох у лестницы.       — Доброе утро, Вьетнааааам! — заорала я, вломившись в тишину.       Хейли подскочила так, что, казалось, чуть не вмазалась в потолок, и тихо выдала:       — Блядь…       Я аж прищурилась.       — Ты, блядь, материшься?       Обычно же только я тут ругаюсь как портовый грузчик!       Но волчица только отмахнулась, села на стул и вперилась в книгу так, будто перед ней скрижали с тайными знаниями вселенной.       — Это чё, твоя новая обновка? — ткнула она в книженцию пальцем.       — Я похожа на ебнутую? — фыркнула я, вытаскивая из холодильника индейку, которую ещё до всех этих заёбов собиралась приготовить.       Пока я мыла тушку, Хейли всё болтала, не затыкаясь.       — То есть юрист тебе дом передал, и эту хреновину в комплекте? Это, типа, инструкция по эксплуатации недвижимости?       Я чуть нож не уронила, так заорала от смеха. Господи, ну кто ещё, кроме Хейли, мог бы спросить такую хуйню?       — Нет, волчонок, — утирая слёзы со смеху, выдохнула я. — Эту книгу я нашла в «Мистик Гриль».       И задумалась. А стоит ли рассказывать ей?       Повернулась к Хейли, а она уже сидела, подперев щёку рукой, смотрела на меня. В целом, мы с ней за последние месяцы стали как две сестры — настолько тёплая, почти семейная атмосфера между нами образовалась. Так что да, к чёрту сомнения, расскажу. И я выложила всё, как было. Про то, как ждала юриста, глазела по сторонам, заметила этого странного парня с книгой.       — И ты отжала у бедолаги книгу? — слишком уж уверенно спросила Хейли. Хотя, судя по её тону, она уже и не спрашивала, а просто утверждала.       — Нет! — возмутилась я. — Он порезал палец, я подошла помочь…       — Помочь? — переспросила она, глядя на меня так, будто я заявила, что ухожу в монастырь.       Я закатила глаза.       — Дослушай! — строго сказала я, засовывая индейку в духовку. — Короче, потом я села обратно, закончила дела с юристом, попрощалась с ним, и тут этот парень вылетел из бара, как ошпаренный. Я просто хотела помочь, отдать ему книгу, но на улице уже никого не было. У меня тоже бывает такое, что я могу что-то забыть в кафе или баре. Но не суть. Ладно, думаю, хер с ним, оставлю книгу официанту, чтоб когда этот чудик вернётся, ему её вернули. Но! Оказывается, что, блядь, кроме меня его никто и не видел!       — Может, он вампир и внушил всем забыть его? — пожала плечами Хейли.       Я зависла.       — А я, сука, об этом не подумала… — призналась я, но тут же отмахнулась, засовывая индейку с овощами в духовку. — Хотя зачем?       — Бог его знает, — пожала она плечами.       — Нет смысла внушать всем забыть, да ещё и книгу оставить, — покачала я головой, смывая с рук маринад. — Слишком дохуя подозрительно.       Села за стол рядом с Хейли, уставившись на эту злополучную книженцию. Будто она вот-вот заговорит и объяснит мне, какого хера её хозяин исчез, а весь бар сделал вид, что его никогда не было.       Но эта сволочь молчала.       Может, оно и к лучшему. А то будь иначе — я бы уже точно решила, что мне пора на приём к мозгоправу.       — Может, уже откроешь? — подала голос Хейли. — А то скоро дыру в ней прожжёшь.       Я задумалась. С одной стороны, мне нахер не сдалось лезть в какую-то стрёмную книгу, с другой — любопытство уже начало меня подбешивать.       Кивнув, я протянула руку, притянула книгу к себе и открыла.       И охуела.       Не то чтобы она была не на русском — она, блядь, даже не на английском! Страницы исписаны какими-то каракулями, похожими на то, как я пишу конспекты на похмелье. Полистав её, я окончательно убедилась, что тут полный ебаный пиздец: сплошной древний шифр на жёлтых страницах.       — Нихера не понимаю, — оттолкнула книгу и скрестила руки на груди.       Хейли выгнула бровь и перетащила её к себе. Она тоже полистала страницы, но выглядела не такой ошарашенной, как я.       — Возможно, это греческий или что-то похожее, — задумчиво сказала она.       — Ну, тогда на этом мы и заглохнем, — пожала я плечами. — Ни я, ни ты этот хренов греческий не знаем.       — Я — нет, — кивнула волчица, задумчиво отбросив книгу. — Но знаю того, кто может.       — Да ну нахер? — я аж вытаращилась. — Вот это связи!       И вот тут во мне проснулся азарт. Пока книга просто валялась, мне было похер. Но теперь, когда появился шанс узнать, что там внутри, стало интересно до жути.       — Да, могу связаться, если хочешь, — сказала Хейли.       — Давай! — хлопнула я в ладоши, ощущая себя какой-то охотницей за древними артефактами.       Волчица достала телефон, начала набирать номер, а я отправилась проверять индейку. Всё-таки, какая бы херня ни происходила в этом доме, с голодухи подыхать не вариант.       Проверив, что с индейкой всё заебись, я вернулась за стол. Хейли как раз закончила болтать по телефону.       — Он согласен перевести, — сказала она, убирая телефон. — Нужно просто отправить ему фотки страниц и потом позвонить, чтобы он переводил.       Ну заебись, а теперь начался ебаный квест «Как быстрее переслать фотки». Мы то фотографировали страницы, то пересылали не на ту почту, то ругались с интернетом, который решил, что ему можно посрать на наши старания.       — Ещё нужен компьютер, — выдала Хейли, когда мы почти закончили.       — В спальне на полке лежит ноут Томаса, можешь его взять, — ответила я на автомате.       И тут же почувствовала, как внутри что-то неприятно ёкнуло.       Я вспомнила, как собирала его вещи после похорон, чтобы они не мозолили мне глаза. Комнату тоже разобрала, но на некоторые вещи рука не поднялась их засунуть в кладовку. Например, на этот старенький, потрёпанный ноутбук, весь залепленный наклейками с супергероями из комиксов.       Хейли заметила, как по моему лицу скользнула тень, и, поджав губы, молча пошла за ноутом. А я осталась сидеть, уставившись в книгу, будто она могла ответить на вопрос, какого хуя я всё ещё цепляюсь за прошлое.       Маршалл быстро вернулась, поставила ноут на стол и мгновенно включила его, ловко набирая что-то на клавиатуре. Я лишь тяжело вздохнула и продолжила листать книгу, кончиками пальцев проводя по странным буквам.       Почему-то мне казалось, что я могу понять их. Будто что-то внутри подсказывало мне, что этот язык не такой уж и чужой. Но стоило сосредоточиться, как в голове будто вставал блок, не давая узнать ни одной буквы. Блядь.       Я мотнула головой, отгоняя странное ощущение.       — Готово, — кивнула Хейли и развернула ноутбук между нами.       Из динамиков раздался мужской голос:       — Я думал, ты мне дашь хоть немного времени на перевод… — устало усмехнулся он.       — Нам слишком любопытно, чтобы ждать, — фыркнула Хейли, явно заинтересованная в этой книге больше, чем можно было ожидать.       Я тихо посмеялась в кулак, наблюдая за её серьезностью.       — Ха… — мужчина тяжело выдохнул. — В таком случае, предупреждаю: перевод может быть не совсем точным.       — Да давай уже, — нетерпеливо махнула рукой волчица.       С той стороны послышался щелчок мыши, затем повисла минута молчания. Помянем. Потом ещё несколько секунд, скрип бумаги… И, наконец, он заговорил:       — Если попытаться перевести название… — пауза. — Оно частично стёрлось, но, судя по всему, это «Возвращение хаоса и раздора, что принесет возрождение».       Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Щелчок. Листание страниц. Ещё одна пауза.       — Итак, введение, — продолжил мужчина. — «Пусть внемлет неверующий, пусть откроются ему тайны. Свет жаждет возрождения. Возрождения природы. Возрождения людей. И да снизойдёт к нам наша богиня — та, кому мы покорны, в кого мы веруем. Та, кому приносим дары и жертвы человеческие. Да явится она, чтобы принести спасение миру. Она — хаос, она — спасение. Два несовместимых начала, сплетённых в одно. И только безумец усомнится в её силе.…»       Я нахмурилась.       — Так, стоп, — перебила я его, — это просто восхваление какой-то богини или тут есть что-то действительно важное?       Мужчина замолчал. Семь долгих минут, наполненных щелчками мыши, листанием страниц и тихим, едва слышным бормотанием.       — …Да, — наконец ответил он. — Введение в основном состоит из восхвалений. Но если я правильно понял смысл… Спасение, о котором здесь говорится, — это не совсем то, к чему мы привыкли.       — В смысле? — нахмурилась я.       — Судя по тексту, «спасение» — это полное уничтожение нынешнего мира. Богиня должна стереть всё с лица земли, чтобы на её останках родилось новое человечество — без грехов, без пороков, чистое.       Я медленно выдохнула.       — Так это какая-то новая секта, что ли? — приподняла брови, ни хрена не понимая.       — Если секта, то явно не новая, — хмыкнул переводчик. — Судя по состоянию страниц, эта книга древняя. Я, честно говоря, удивлён, что она вообще ещё не рассыпалась в пыль.       — Ну да, её ведь не китайцы делали, — фыркнула я.       Но внутри уже разгоралось беспокойство.       Богиня, которая должна уничтожить всё живое и создать мир заново? Если она действительно существовала… почему до сих пор этого не сделала? Где она сейчас?       Вопросов было слишком много. Но, похоже, ответы придётся ждать до тех пор, пока мы не переведём остальные страницы.       — Глава первая: «Истории прошлого — Была однажды рождена наша богиня, плод любви и силы двух величайших колдунов. Она явилась на этот мир, как светлый луч, прорвавшийся сквозь тьму, — её рождение было ознаменовано чудом, и люди, восхищенные её сиянием, начали верить, что спасение человечества не за горами. Но не была ещё готова наша богиня принять свою истинную силу. Её магия была недоразвита, слишком хрупка, а природа её дарования — непостижима. Без нужной мудрости, без готовности взять на себя бремя этой мощи, она оставила мир живых, едва коснувшись его. Мать её, великая ведьма, не могла допустить, чтобы душа дочери была унесена в бездну между мирами. С помощью верных помощников, колдунов и ведьм, что шли под её началом, она запечатала душу нашей богини в другом, параллельном мире, скрыв её от глаз смертных. Мать оставила пророчество: через века, может, через тысячелетия, когда мир иссякнет в своём упадке, моя дочь вернётся. И принесёт с собой не просто возрождение, но новую эпоху — эпоху хаоса, разрушения и перерождения. Она будет не только спасением, но и разрушением, ибо старый мир должен умереть, чтобы родиться новый. И мы, потомки помощников великой ведьмы, избранные и посвящённые в тайны, ждем возвращения нашей богини. Мы — Клан «Возрождения». Наши сердца горят, мы готовы служить и принести её свет, а вместе с ним и огонь разрушения, чтобы новый мир стал возможен. Мы готовы к её возвращению, ибо мы знаем: только она может воскресить мир, и лишь она сможет нас очистить, освобождёнными от всего, что нынче тянет нас вниз. Ибо такова судьба, что нельзя избежать.»       — Я же говорю, секта, — шепнула я на ухо Хейли.       — Глава вторая: «Предзнаменования: Когда тело богини вновь переродится на этой земле, когда её материя вновь обретет форму, каждый из нас, кто предан нашему клану, ощутит это в своем сердце. Но помните, что родится лишь плоть, ибо душа её останется запечатанной в другом мире, живущая чуждую жизнь, забывая о своём предназначении. Как только колдуны и ведьмы почувствуют, как метка на их коже вдруг загорится — горящий огонь, что пронзит их изнутри, — это будет знаком. Знаком, что время пришло. Ибо только тогда душа матери, ждущая в других мирах, начнёт взывать к своему чаду в священных видениях. И только когда наступит час, когда прошло семнадцать лет, от роду и сто сорок три дня, и сто сорок две ночи, мы должны призвать её душу. Душу, которая вернется в свое тело, и в этот момент она снова войдёт в мир смертных. Это будет момент Возрождения. Тогда, когда она вернется, наша миссия, что лежала на нас веками, будет завершена. И тогда мы, избранные, сможем обрести покой, уйти в мир иной, освободившись от этой вечной жизни. Но только тогда, когда исполнится всё, что было предначертано. Когда наступит её время, и когда свет и тьма, спасение и разрушение, соединятся в одном теле, мир станет тем, чем должен быть — разрушенным, чтобы вновь воскреснуть. Ибо такова судьба: мы живём, чтобы найти её, и умираем, чтобы вернуться с ней в вечность. Только после этого мы сможем покинуть этот мир, оставив за собой чистую душу, без следов.       После этих слов меня как будто током шарахнуло. В голове начал собираться странный, искривленный пазл, который я вообще не хотела принимать. Потому что это все звучало как бред с примесью какого-то космического безумия. И, если честно, всё, что сказал переводчик, всё это как-то очень странно совпадало с тем, что происходит, и, блин, это пугало до усрачки.       Я села на стул и просто тупо уставилась в одну точку. Голову просто раскалывало от мыслей. Как, чёрт возьми, вообще можно так вляпаться? Это как смотреть фильм о зомби-апокалипсисе и осознавать, что ты тоже зомби. Примерно так же меня сейчас пронзило это прозорливое откровение о богине и её возвращении. Я сидела, и думала: «Нет, ну это точно не может быть правдой!»       Я нервно начала вертеть в руках книгу, как будто она может мне что-то сказать. Может, я действительно перепутала все, и это просто один большой сон? Или я под действием какого-то вируса, и мне уже реально нужно в психушку? Я ещё несколько раз перелистала страницы, пытаясь понять, что вообще происходит, но всё как-то туманно и мутно. «Пфф, ну всё, я точно схожу с ума!» — решила я.       Тут же вспомнила про свои планы на вечер и как забыла купить нормальную еду, а не пытаться разобраться с древними книгами, которые начинают звучать, как сценарий для хоррора. Но нет, мозг не мог успокоиться. Как можно не паниковать, если вдруг, — внимание! — ты в какой-то момент станешь этим самым воскресающим спасением, а с тобой на хвосте будут бегать какие-то чудики с метками, ищущие тебя?       Вот просто и зачем мне всё это надо?!       — Это же реально дебильный сюжет! — громко выдохнула я.       Маршалл, сидящая рядом и тихо глядящая на мои мучения, чуть не подавилась своим кофе, который сварила пару минут назад.       — Я могу читать дальше? — спросил мужчина, и не дожидаясь ответа продолжил: — Глава третья: «Ритуалы и жертвоприношения. Веками мы приносили в жертву тех, кто обладал силой – колдунов и ведьм, чтобы душа, скрытая в другом мире, могла питаться, не исчезнув в пустоте. Это было нашим долгом, и мы отдали все, что могли, чтобы сохранить её, чтобы она не исчезла навсегда, как забытое имя. Мы жертвовали, и кровь наших предков утекала, чтобы она могла жить, чтобы она могла вернуться. И когда настанет время, когда предвестие истины проклянет нас, мы соберемся снова, и тогда настанет час ритуала. В этот момент мы отдадим все, что мы знаем, что мы держим в своих сердцах, в своих душах. Мы отдадим свои жизни, свои сущности, свои слабости и страхи, чтобы вернуть её. Мы сожжем свои души, как древние жертвы, в обмен на её драгоценную, и она возродится. Мы предадим себя, чтобы её свет вновь озарил этот мир, чтобы она вернулась с яростью и силой, что только ей под силу. Тогда, и только тогда, мы сможем закончить своё служение, и отплатим за наши долги. Мы унесем в могилы наши кости, но не забудем, что мы отдали всё, чтобы она пришла. И её тень будет вечно преследовать тех, кто решит усомниться в её силе.       Дальше переводчик замолчал. Казалось, что он что-то обдумывал, но я почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелым, а каждый щелчок мыши с той стороны ноутбука отдавался в моей голове эхом.       — Очень увлекательное чтиво, – произнес он, словно оценивая глубину того, о чем мы говорим. – Откуда у вас эта книга?       Я прижала руку к груди, чувствуя, как что-то холодное скользит по спине. Хейли уже открыла рот, чтобы ответить, но я быстро помахала ей рукой, прерывая.       — Не важно, – сказала я, чувствуя, как каждое слово становится тяжелым. – Продолжай. Хотя, погоди. Там есть имя этой богини? Тут только «богиня это», «богиня то»… А имени нет.       Я продолжала листать страницы, не веря своим глазам. Где-то должно быть имя. Если эта богиня так могущественна и важна, имя должно быть выделено, должно быть написано так, чтобы привлекать внимание. И вот, на последней странице, я остановилась. В глазах все потемнело. На странице было написано слово. Оно не было обычным. Оно не выглядело как простые чернила — это было темное, почти черное, с красным оттенком. Края букв облупились, но слово было ясно. Оно было как старинная рукопись, застывшая в кровавом следе времени.       Тихий щелчок мышки, затем снова тишина. Через несколько секунд раздался голос из ноутбука:       — Нашел, есть имя… и даже краткое описание, – ответил мужчина, явно с трудом вникая в смысл текста. – Эрида.       Эти два звука повисли в воздухе. Моё сердце сделало странный скачок, и мне показалось, что я как-то уже знала это имя. Но не могла вспомнить, откуда. Эрида. Богиня хаоса и раздора.       На той стороне, через ноутбук, послышались щелчки и тихие звуки, будто переводчик что-то искал.       — Эрида, – повторил мужчина, словно подбирая слова, – богиня хаоса и раздора. Олицетворение разрушения и возрождения. Она… не простая богиня, её влияние выходит за пределы обычного понимания. Она как тень, скрытая за каждым событием, что может привести к катастрофе, но и к новому началу. В ее имени скрыта сила, способная изменить мир.       Еще раз, неосознанно, провела пальцами по имени — «Эрида». И в этот момент мир вокруг меня словно потемнел. Я ощутила, как что-то уходит, исчезает, как будто я теряю связь с реальностью. И тут в голове, как удар молнии, прозвучал знакомый голос. Голос, который, казалось, я слышала всю свою жизнь, но который в тот момент вызывал лишь боль и тревогу.       — Мама будет любить тебя вечно, моя Эрида… — произнес женский голос, в котором было столько нежности и боли, что у меня свело горло.       — Даже если отец твой не верен мне, я все равно люблю тебя, мой свет… — это было уже другое воспоминание, но тот же голос.       Но вдруг голос изменился. Он стал яростным, злым.       — Почему же твое лицо так похоже на ту мерзавку?! — вдруг раздался крик, и я почувствовала, как мне больно, как будто кто-то ударил меня по щеке. Мой ответ был немым, но я почувствовала, как слезы сжали горло.       — Уйди с глаз моих! — этот голос был похож на голос женщины, из которой исходила ярость и боль. И в нем был ужас, который будто проник в меня.       — Прости меня, дочь моя… — промолвил снова тот знакомый, мягкий голос. — Мама любит тебя, даже с этим лицом. Только ты у меня есть…       И вот еще один голос. Шепот, тонкий, почти незаметный.       — Она так похожа на нее, ты заметила? — сказал голос с сомнением, и я почувствовала, как в груди заволновалась боль. Я ощутила, как это схожее лицо не дает мне покоя.       — Тише ты! — ответил другой голос, голос с тревогой. — Вдруг она услышит! Она же избранная высшими силами… Нельзя так о ней говорить!       — Почему я так на нее похожа? — услышала я свой голос, полный страха и сомнений. — Неужели мамочка меня всегда будет из-за этого ненавидеть?       Ответ был тверд, настойчив, и в нем был какой-то темный налет.       — Ты изменишь мир, и принесешь хаос всему сущему, — сказал тот голос, который мне был знаком, — и отомстишь всем за меня…       Затем снова звучит мой голос, полный боли и отчаяния.       — Я больше не могу так… все только и ждут от меня спасения… Но кто спасет меня?       И тут я почувствовала, как в груди сжалась пустота, как перед глазами мелькали образы, как будто я снова падала с высоты. Я пыталась остановить этот кошмар, но не могла. Чувство полета, боли и исчезновения сковывало меня.       И вот, резко, адская боль прошлась по всему телу. Она была почти невыносимой.       — Эрида! — снова крикнул тот самый голос, полный тревоги и отчаяния.       Тогда мир окончательно исчез. Я почувствовала, как захлебываюсь. Как будто тону, и воздух мне не доступен. Падение, которое, казалось, не имело конца, и снова темнота.       Когда я открыла глаза, реальность ворвалась в меня с удушающей силой. Но вместо того чтобы почувствовать облегчение, я ощутила резкую боль в груди. Оглянувшись, я увидела свою грудную клетку, из которой торчал нож. А в руках, с глазами, полными ужаса, Хейли. Она плакала. Я пыталась пошевелиться, но почувствовала, как кровь застывает в горле, не давая мне возможности дышать.       Перед глазами все померкло. Я снова погрузилась в темноту.