Тело Делайлы

      Вот и новый день, а значит, я снова в школе. Заняла место у окна, упала головой на парту и готовилась к тихому и долгому сну. Но только прикрыла глаза, как что-то прилетело мне прямо в лоб. Подняла голову, злобно глядя, и рявкнула:              — Кто, блядь, такой смелый?       Передо мной стояла Елена, которая, похоже, слегка испугалась моей реакции. Она попыталась выглядеть спокойной, но я всё равно видела, как её уголки губ немного подёрнулись.       — Чего тебе? — спросила я, не скрывая недовольства.       Елена расплылась в улыбке, а передо мной возник листок с объявлением о танцах в стиле шестидесятых. Я посмотрела на неё, как на сумасшедшую.       — Ну не будь букой, — надула она губки и выдала свой лучший номер «пожалуйста», — мы обязаны повеселиться!       — Я рассчитывала провести вечер с «Унесёнными ветром» и пиццей, — возразила я, но внутри меня начало что-то колоть.       Я знала, что в этот вечер Клаус заставит всех нас «обосраться», но настроения как-то не было. Раньше я могла списать это на то, что у меня месячные, но вот фишка: после того как я появилась в этом мире, месячные вообще исчезли. Видимо, мне и тут не повезло.       — Ну пожалуйста, — жалобно попросила Елена, присев на корточки передо мной.       — Ладно, — буркнула я, — но потом не жалуйся, что я стою в углу и бухаю.       Её глаза засияли от счастья, как у ребёнка перед Новым годом. В общем, минуту назад она сидела рядом с вами, а теперь уже прыгает по классу, как будто выиграла в лотерею. Звонок прозвенел, и всё, я была обязана приступить к своему обязательному социальному проекту: «Стоять в углу и пытаться не сдохнуть от скуки».       Я только хотела наконец-то лечь на парту, как вдруг услышала звук открывающейся двери. И тут мне в голову как гром: «Клаус!». Но вместо него вошёл тот самый Кларик. Так я решила его называть — типа «Клаус и Аларик», вместе звучит, ну вы поняли.       Я даже немного отвлеклась от его речи, не слушая, что он там болтает, а просто сканировала его. И вот настал тот момент: он смотрит на Елену, как будто она его единственная любовь на свете, и потом вдруг переводит взгляд на меня. Я поднимала бровь так, будто говорила: «Чё, блядь, смотришь?». Он сразу отвёл взгляд, как будто я ему ещё припомню что-то за это.       И вот, урок продолжился. Всё равно все эти истории про шестидесятые я почти не слушала, так как думала о том, как поработать над своей ролью серого кардинала в этом всем балагане.       Остальные уроки были настолько скучными, что я уже начала думать, что время решило сыграть со мной в свою дьявольскую игру. Когда, наконец, звякнул последний звонок, я рванула домой, не обращая внимания на полусонных одноклассников, которые, судя по всему, ждали, выйти из этого пиздеца.       Первым делом дома я полезла в гардероб. Шестидесятые. Конечно, самые яркие картины в голове — это Мадлен Пеннингтон и ее платье в горох, которое всегда выглядит как будто тебя только что вытащили из какого-то пижамного сна и завернули в наряд для вечеринки. Я выбрала что-то простое, но стильное: облегающее мини-платье с принтом в стиле поп-арт, с яркими черными и белыми полосами, которые должны были добавить не только ретро-штампа, но и сделать меня заметной среди остальных. Под это — туфли на каблуке с квадратными носами, чтобы было как у настоящей девушки-шестидесятницы. И, чтобы быть совсем в стиле, большие круглые очки — ну а как без них?       Теперь, когда я была готова почти как с обложки журнала 1965 года, мне нужно было только подправить свое «состояние духа» перед вечерним мероприятием. Я спустилась в подвал, где было все спиртное, которое я могла себе позволить (или может быть, даже больше). Сначала откопала свой старый любимый бурбон, залпом выпила и сразу почувствовала себя намного лучше. Немного алкоголя, а главное — немного расслабления.       Перед тем как выйти, я решила скачать кое-что для себя — одну песню. Не просто песню, а настоящий хит для того, чтобы устроить Клаусу шоу прямо на танцах. Мы ведь все знаем, как он любит устраивать свои «игры» и командовать всем, так вот, я собиралась сделать так, чтобы он не знал, куда податься от смеха.       Как только флешка была готова, я смахнула со стола пару бутылок бурбона и, собрав всю свою внутреннюю силу и уверенность, направилась в сторону вечера, где Клаус, возможно, не был готов к моей яркой музыкальной атаке.

***

      На танцах, как и говорила Елене, я стояла в углу и спокойно хлестала бурбон, который взяла с собой. Все весело болтали, смеялись, кто-то танцевал. А мне было пох*й, если честно. Порой мне казалось, что я как будто на каком-то другом празднике, где все вокруг пьют и веселятся, а я просто наблюдаю за этим со стороны, не особо вовлекаясь. Похоже, что я в этом городе стала главным наблюдателем.       Вся эта толпа, эти танцы… Честно, мне было намного интересней держать бутылку бурбона, чем притворяться, что мне вообще все это нравится.       Я подошла к столу с пуншем, потому что бурбон уже совсем обжигал горло. Налив себе немного пунша, решила развернуться, но тут почувствовала, как кто-то встал у меня прямо у уха. Я дернулась, чуть не пролив напиток.       — Я видел, как ты пьешь бурбон в углу, и мне по хорошему нужно было бы забрать у тебя его… — прошептал мне в ухо учитель истории.       — Хочешь конфисковать у меня единственную радость этого вечера? — я развернулась, строя жалостливую мину и офигела, что он стоял слишком близко. — Не будь так жесток, Ник Рик.       Тот притворился задумчивым и ухмыльнулся:       — Тогда… подаришь мне танец, и я забуду, что видел тебя с фляжкой.       Я тихо посмеялась и с азартом ответила:       — Никогда не думала, что мой первый танец украдет учитель истории. Как по мне, это новая версия «Грозового перевала»… только без драмы.       — Рад знать, что я у тебя первый, — сказал он, протягивая руку, и я вложила свою в его.       Он повел меня на танцпол, и я, прежде чем расстаться с пуншем, решила всё-таки его осушить и оставить на столе.       — Ну, не во всем ты, конечно, первый, — ухмыльнулась я с двусмысленным взглядом.       Он рассмеялся и начал крутить меня в танце. Я еле успела понять, что его руки опустились чуть ниже поясницы, когда танец стал динамичнее. Но на лицо ни малейшего беспокойства — всё как в лучших танцевальных фильмах, только без хореографии и с долей неуважения к правилам.       — Хорошо танцуешь, — улыбался мне учитель.       — Благодарю, — мурлыкнула я, подстраиваясь под его движения, как будто это был последний шанс получить отличную оценку по танцам.       — А где же твои друзья? — будто невзначай поинтересовался он.       — Где-то тут, видела Елену пару минут назад, — ответила я, не удосужившись даже изменить выражение лица.       — Не хочешь к ним присоединиться? — спросил тот, вглядываясь мне прямо в глаза.       — А ты не боишься, что Дженна узнает о нашем танце? — ответила я вопросом на вопрос, и тот тихо посмеялся под нос. — Я не собачка, которая должна вертеться вокруг Елены. И у нее не одна подруга, она без меня разгуляется.       — Вижу, ты не очень хочешь проводить с ними время, — прищурился он, явно довольный тем, что видит.       — Просто они — ходячие проблемы, а у меня и своих хватает, — отмахнулась я, давая понять, что даже не собираюсь обсуждать их всех. Когда песня закончилась, я отстранилась от Рика. — Чтож, спасибо за танец, но мне нужно еще чем-то горячительным залить желудок, чтобы хоть как-то скрасить этот вечер.       И, по крайней мере, теперь танцы стали чуть более забавными, чем я предполагала.       Развернувшись, я пошла к пуншу, чувствуя, как взгляд Клауса пал на мой затылок. Не знаю, зачем ему был нужен этот абсолютно бесполезный и совершенно неинтересный разговор, но, чёрт с ним, пусть наслаждается. В конце концов, если я не могу быть его любимым источником развлечений, я всегда могу быть его любимым объектом игнорирования.       Как только я услышала, как Дана со сцены объявила песню, посвящённую Елене от Клауса, меня накрыло. Нет, не страхом, а диким смехом.       Взгляды компании Гилберт изменились мгновенно: ещё секунду назад они были расслабленные, а теперь смотрели так, будто кто-то объявил их главными призами в розыгрыше «Попробуй выжить». Напряжение в воздухе можно было резать ножом, но я бы лучше взяла попкорн.       Елена побледнела, Бонни нервно скользила взглядом по залу, а Стефан и Деймон вообще переглянулись в стиле «ну всё, пиздец». А я? А я просто стояла и наслаждалась шоу, потому что живое представление только начиналось.       Но как только песня закончилась, я рванула к диджею быстрее, чем Деймон к последней бутылке бурбона. Подскочила, вежливо попросила поставить мой трек, но этот жлоб потребовал взятку. Пришлось заплатить — хотя бы не кровью, уже хорошо.       Как только он кивнул, я подошла к микрофону и с самым пафосным голосом заявила:       — Спасибо Клаусу за столь трогательный подарок моей подруге! Давайте похлопаем за этот милый жест!       Сама же, не теряя времени, захлопала так, будто номинировала его на «Оскара» за лучшую роль в жанре «ужасы для Елены Гилберт». Подростки на танцполе, сами не понимая, что происходит, завизжали и тоже захлопали — стадный инстинкт, что сказать.       — А теперь, раз уж из всей нашей компании у меня голос самый божественный, я сделаю ответочку! Поддержите меня!       И, о чудо, толпа заорала ещё громче. Я кивнула диджею, сосредоточилась на первых нотах и приготовилась не проебать куплет.       Как только заиграла мелодия, я поняла, что песня, мягко говоря, не из шестидесятых. Но, честно, мне вообще похуй на хронологию, главное — настроение.       Из колонок грянуло знакомое «Американ бой, уеду с тобой…», и я поняла, что шоу начинается.       Я схватила микрофон и с таким энтузиазмом начала петь, будто передо мной не школьный зал, а целый стадион. Народ оживился, кто-то даже подхватил припев, хотя никто не знал русского, а я, не теряя задора, начала двигаться в такт музыке, покручиваясь на месте и бросая многозначительные взгляды в сторону Елены и её компании.       Клаус, гад такой, стоял в толпе и с явным интересом наблюдал за моим выступлением. Ну что, ублюдок, не ожидал ответочки? А вот она.       — Я играю на балалайке, Это самый русский инструмент, Я мечтаю жить на Ямайке, На Ямайке балалаек нет, И нету счастья в личной жизни, Проходят зря мои года, Ну, где ж ты принц мой заграничный, Приходи поскорей, я жду тебя! American boy, American joy, American boy for always time, American boy, уеду с тобой, Уеду с тобой, Москва, прощай!       Я отплясывала и орала в микрофон, будто на «Голосе» раздавали миллион за самый неожиданный перформанс. Эмоции рвали меня на части, адреналин пёр, а подростки визжали в такт музыке. Но вот от кого я не отводила взгляда — так это от Клауса, уютно сидящего в теле Аларика.       Он смотрел на меня с таким выражением, будто я только что на сцене объявила его имя в списке разыскиваемых ФБР. В его глазах читалось то ли подозрение, то ли восхищение, то ли желание вытащить меня за шкирку и потребовать объяснений. Но он молчал.       А я, конечно же, продолжала петь, вовсю кайфуя от своего же наглого спектакля. Это была настоящая схватка взглядов. Он — воплощение древнего зла, наблюдающее за моей выходкой, и я — воровка чужого внимания, решившая, что сегодняшний вечер слишком скучный без живого шоу.       Он знал, что я что-то знаю.       Я знала, что он знает, что я знаю.       Но пока мы оба делали вид, что всё идёт по плану.       Пока.       Как только песня закончилась, зал взорвался аплодисментами. Ну ещё бы, не каждый день на школьных танцах кто-то выдаёт такой перформанс! Я, довольная собой, сделала изящный книксен, как будто только что выступила в Ла Скала, а не перед толпой возбужденных подростков.       Но потом до меня дошло…       Я только что открыто потроллила древнего психопата, который может меня прибить одним взглядом.       А значит, настало время для моего фирменного приёма — съебать в ебеня!       Точнее, не в ебеня, а домой, подальше от потенциального возмездия. Напевая под нос припев «Американ бой», я бодро засеменила к выходу, будто ничего не случилось. Всё, что происходило в этом зале, пусть остаётся в этом зале.       А завтра… завтра будет новый день, новые проблемы и, возможно, новая бутылка бурбона.

***

      Пару дней спустя на мой порог пожаловал гость в лице первородного. Элайджа выглядел, как всегда, безупречно — будто не он провёл последние дни в коматозном состоянии после того, как его тупо закололи.       По его просьбе мы направились в «Мистик Гриль». Сделав заказ, мы сидели в молчании, которое первым нарушил он:       — Всё же ты была права, мне нужно было быть настороже.       Я усмехнулась.       — То есть тебя всё-таки закололи, поэтому ты пропал с радаров? — Я покачала головой, изображая разочарование. — Ну что я могу сказать… А я говорила! Надо было слушать. Это была единственная в моей жизни бесплатная консультация, и ты её благополучно прое… упустил.       Элайджа чуть ухмыльнулся, склонив голову набок.       — Но, по крайней мере, я убедился в твоих словах и намерениях, — кивнул он. — Хотя до сих пор не понимаю, почему ты так легко соглашаешься сдать мне планы своих друзей. Всё ради денег?       Я посмотрела ему в глаза, решая, стоит ли говорить правду. Впрочем, к чему скрывать очевидное?       — Я не считаю свои действия предательством, — спокойно сказала я, откидываясь на спинку стула. — Ты не плохой человек, Элайджа. По крайней мере, не хуже всех остальных. Ты держишь слово, хочешь мести Клаусу, но при этом не жаждешь убить моих… друзей. Если кто-то и должен умереть, это обговариваешь в сделке, чтобы добиться результата. Ты просто привык добиваться цели любой ценой. А ещё… ты делаешь всё это ради семьи. Я это понимаю.       Я на секунду замолчала, а потом, чуть хмурясь, добавила:       — Если бы я знала, что кто-то виновен в смерти моих родителей и брата… я бы нашла его и уничтожила.       Элайджа внимательно слушал каждое моё слово. В его взгляде не было осуждения, только понимание.       — А что касается денег… — я пожала плечами. — Это просто приятный бонус. После смерти родителей у меня остался их счёт, но рано или поздно деньги закончатся. А жить на что-то мне надо.       Элайджа понимающе кивнул.       — Я помогу тебе тем, что знаю. А ты меня спонсируешь. Думаю, это вполне выгодная сделка. Потому что дальше… накал страстей только вырастет.       Элайджа задумчиво посмотрел на меня, а потом слегка кивнул, соглашаясь. Кажется, мы нашли общий язык.       Нам принесли заказ, и мы начали трапезу в тишине. Не то чтобы мне было неприятно молчание, но, когда пирог закончился, я решила, что пора бы и поговорить.       — Думаю, ты уже в курсе, что Клаус в городе, — сказала я, взглянув на Элайджу.       Он кивнул, аккуратно вытирая руки салфеткой.       — Я с ним разговаривала. Пока он был в теле Аларика.       — Он что-то спрашивал? Говорил? — настороженно сощурился первородный.       — Да так, бессмысленные вопросы, — я закатила глаза. — О том, почему я держусь в стороне от Елены и её компании. Знаешь, мне кажется, он считает, что все вокруг должны вращаться вокруг мисс Гилберт.       Элайджа усмехнулся, но ничего не сказал.       — В общем, — продолжила я, — на танцах мы с ним немного потанцевали… А потом, когда он внушил одной дурочке объявить песню, посвящённую Елене, я решила, что это нечестно, и тоже посвятила ему песню. Русскую.       — И? — сдерживая улыбку, спросил Элайджа.       — И… не знаю, понял ли он слова, но смотрел на меня так, будто прямо сейчас оторвёт мне язык, лишь бы я заткнулась. — Я помолчала, вспоминая ухмылку Клауса. — Хотя, с другой стороны, он так лыбился, что мне даже стало немного страшно.       Элайджа тихо посмеялся, чуть склонив голову.       — Ты привлекла его внимание.       — Вот уж, блин, подарок судьбы, — скривилась я.       — Надеюсь, он не станет заострять на тебе внимание, — добавил первородный. — Было бы жаль потерять информатора в самом начале.       — А я-то как надеюсь! — я театрально всплеснула руками. — Я вообще-то человек, который предпочитает наблюдать за всем со стороны, а не быть в самой гуще событий. Не хотелось бы внезапно стать чьей-то жертвой интереса.       Элайджа вновь улыбнулся. И только сейчас я поняла, что со мной он делает это довольно часто. Когда я смотрела сериал, то помнила его как сдержанного и непроницаемого. Но сейчас его улыбка казалась… искренней.       Хотя, может, и нет. Может, это просто ещё одна из его масок, а я себе что-то надумываю.       Но, честно? Мне было пофиг.       Не поняла, что к чему, но к нам вдруг примчался вихрь в лице младшей Форбс. Кэролайн выглядела обеспокоенной и как-то нервно переводила взгляд с меня на Элайджу, словно пыталась вычислить, кто из нас представляет большую угрозу.       — Привет, Ди, — выдала она наконец. — Могу я с тобой поговорить?       Я взглянула на неё, потом на свой почти пустой стакан и тяжело вздохнула.       — Привет, Кэролайн. Во-первых, если ты не заметила, я сейчас разговариваю. — Я сделала паузу, чтобы подчеркнуть очевидное. — А во-вторых… что такого срочного ты хочешь мне сказать, что решила отвлечь меня от любования таким красивым мужчиной?       Кэролайн запнулась и, кажется, даже немного покраснела. А Элайджа, сдерживая ухмылку, невозмутимо делал вид, что ему совершенно неинтересно происходящее.       — Всё в порядке, можешь поговорить с подругой. — Он достал портмоне и бросил несколько купюр на стол, затем медленно поднялся, поправляя пиджак. — Мы можем увидеться в другой раз.       — Уж прости, Элайджа, что так вышло. Но надеюсь, мы скоро увидимся, — я тоже встала, протягивая ему руку.       Почти по-джентльменски, но первородный, как всегда, был верен себе — в привычной манере он взял мою ладонь и мягко поцеловал её тыльную сторону.       — До скорых встреч, — с лёгкой улыбкой произнёс он и направился к выходу.       Я проводила его взглядом, но Кэролайн, кажется, только набирала обороты.       — Ты с ним знакома?! — зашипела она, едва он отошел от нас. — Что вас связывает?!       Я пожала плечами и, не задумываясь, выдала:       — Горячий секс.       Кэролайн округлила глаза, но ещё лучше было то, что первородный, не успев выйти окончательно, замер перед дверью и скользнул по мне взглядом. Я усмехнулась и подмигнула ему. Элайджа чуть ухмыльнулся, но ничего не сказал — просто ушёл.       А вот Кэролайн взорвалась, будто я только что объявила, что выхожу замуж за первородного.       — ЧТО?! Ди, он не хороший человек! С ним лучше не связываться!       — Ты серьёзно сейчас? — Я скрестила руки на груди. — Ты поэтому прервала нас? Потому что он «плохой»? Я уже не маленькая девочка, общаюсь с кем хочу.       — Ди, ты не понимаешь! Он…       — Он первородный вампир? Да ну? — Я сделала вид, будто только что услышала величайшее откровение. — Спасибо, Кэролайн, без тебя бы не догадалась.       Блондинка выглядела так, будто я только что сказала, что собираюсь отдать себя в жертву величайшему злу.       — Да, Кэролайн, я знаю, что он вампир. И что ты — вампир. И что братья Сальваторе — вампиры. — Я выдержала эффектную паузу. — А ещё Бонни ведьма. Внезапно, правда?       Кэролайн открывала и закрывала рот, как рыба на суше.       — И знаешь что? — продолжила я, пожав плечами. — Меня всё устраивает.       Я развернулась, собираясь уйти, но Кэролайн резко схватила меня за локоть.       — Всё равно он плохой! Он хочет принести Елену в жертву! — громким шёпотом возмутилась она.       — Ну не меня же! — выдала я не выдержав.       Кэролайн замерла. На её лице отразилось чистейшее разочарование во мне как в человеке. Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, усмиряя желание сказать что-нибудь ещё более резкое.       — Он благородный человек, — твёрдо сказала я. — И он обещал, что не тронет никого мне близкого. Я ему верю. И я уверена на все сто, что Елена будет жива.       Кэролайн хотела что-то сказать, но я просто развернулась и вышла из бара, оставив её в глубоком экзистенциальном кризисе.       — Как же Кэролайн порой раздражает, — бурчала я, пиная камень и угрюмо глядя под ноги. Камень был единственным, кто разделял мои эмоции.       В очередной раз пнув беднягу, я не заметила, как врезалась во что-то (или кого-то, в данном случае). А потом, как в замедленной съемке: полет вниз, асфальт ближе и ближе… До встречи, нос и самооценка! Но вместо эпичного падения меня ловят за талию. Вот это поворот. Джентльмен года?       — Прошу прощения, я не заметила… — начала я, поднимая глаза.       И… ёперный театр! Моё сердце на мгновение перестало биться. Он. Эти глаза. Этот взгляд. Эти… кхм, достоинства. Эти глаза цвета… да кто вообще называет их берилловыми? Но, чёрт возьми, это работает.       — Абзац, — выдохнула я, нервно усмехаясь. — Ну хоть у смерти моей глаза красивые.       — Простите? — мужчина изогнул бровь и усмехнулся.       — Такому, как вы, можно всё простить, — бросила я с легким смешком, хотя внутри меня уже кричал внутренний голос: «Ну, всё, хана тебе. Молись, только без пафоса, пожалуйста.»       «Дяденька, умоляю, не убивайте, я была хорошей девочкой… ладно, это враньё. Но зачем портить карму? Подумайте!» — мысленно занудствовала я, глядя в эти проклятые глаза.       — Может, уже поставишь меня на ноги? — прокашлялась я, постепенно приходя в себя.       Клаус ухмыльнулся, но, к моему удивлению, действительно поставил меня на землю. Правда, руки с моей талии убирать он явно не торопился. Пришлось сделать это за него. Смахнув его руки, я сделала шаг назад. Он, разумеется, тут же сделал шаг вперёд. Ну да, логика уровня «природа не терпит пустоты». Я прищурилась. Он ухмыльнулся шире.       Я решила, что не буду делать больше шагов назад. Потому что он сделает ещё один вперёд. И, скорее всего, так будет до тех пор, пока я не окажусь припёртой к стене, дереву или, чего доброго, к его грёбаной груди. Ну уж нет. Мы эту партию в шахматы сейчас играть не будем.       — Вот значит как выглядит Всемирное Зло, — я скрестила руки на груди, делая вид, что всё под контролем. Будто не только что чуть не встретилась лицом с асфальтом. Оценюще осмотрев его с головы до ног, я усмехнулась. — Великий и ужасный Клаус.       Я прищурилась, всматриваясь в его лицо. И, к своему удивлению, хмыкнула.       — Не знаю, как там с «великим», но вроде не «ужасный», а вполне себе симпатичный.       Клаус усмехнулся, сложил руки за спиной и чуть склонил голову, будто разглядывал меня с новым интересом.       — Рад, что обо мне знают.       — Твоя репутация бежит впереди тебя, — я сжала челюсти, одновременно думая, как бы свалить отсюда, пока мой язык не решил подписать мне смертный приговор. Судя по ухмылке Клауса, шанс на это стремительно таял.       Клаус чуть наклонил голову, явно наслаждаясь ситуацией.       — Репутация — вещь интересная. Знаешь, что в ней самое забавное? — его голос был мягким, почти задумчивым.       Я настороженно прищурилась.       — Что?       — Люди верят в неё, даже если никогда не видели тебя в деле, — он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, но я осталась на месте. Не хватало ещё отступать — гордость не позволяла.       — Да уж, бедняжка, тебя оклеветали, — я состроила сочувствующее лицо, но не смогла удержаться от сарказма.       — Ах, если бы, — Клаус улыбнулся краешком губ. — Но скажу тебе по секрету… — он наклонился ближе, так что я почти почувствовала его дыхание на своей коже. — Иногда реальность оказывается куда хуже слухов.       Я нервно сглотнула, но улыбки не стерла.       — Что ж, тогда мне точно повезло, что мы встретились при свете дня.       — Думаешь, это тебя спасёт?       О, ну вот и замечательно. Теперь вопрос: как выбираться из этой ситуации, чтобы не оказаться в списке «пропавших без вести»?       — Ой, да ты, наверное, и без меня занят по уши, — вскинула я подбородок, скрестив руки. — Убить моих друзей, захватить мир… Что там дальше по списку?       — О, поверь, я всегда могу выкроить пару минут на приятную беседу с такой очаровательной леди, — Клаус улыбнулся, демонстрируя ямочки.       Ага, улыбочка на миллион. На чёрный, погребальный миллион.       — Какое совпадение, — сделала я трагическую паузу. — Прекрасная леди вот как раз этого и не желает.       Фыркнув, я изобразила взгляд «ты меня не впечатлил» и, гордо развернувшись, пошла прочь.       К моему удивлению, он не попытался меня остановить. Не схватил за руку, не зашипел угрозы в спину, даже не кинулся убивать. Только сверлил взглядом, пока я удалялась с грацией супермодели.       Ну, по крайней мере, пока не завернула за угол и не перешла на такой быстрый шаг, что мои ноги начали сомневаться, что они вообще-то принадлежат человеку. Ещё немного — и побежала бы галопом, но гордость не позволяла.       — Чёртов Клаус с его ямочками, — пробормотала я, оглядываясь.       Нет, ну серьёзно, где справедливость? Почему всемирное зло имеет право выглядеть так, будто его лицо лично лепили боги, а голос был запрограммирован, чтобы сводить с ума? Это что, какой-то чит-код?       Я дошла до дома, закрыла за собой дверь и только потом позволила себе выдохнуть.       — Ну, зато жива. Пока что, — пробормотала я и пошла за чаем.       Чувствую, нервы мне ещё пригодятся.

***

      Я задумалась о том, что сегодня уже полнолуние, Клаус наконец-то вернулся в своё тело, и, это может значить только одно — жертвоприношение состоится этой ночью.       Но ещё кое-что не давало мне покоя. Обычно в такие ночи я чувствовала, как внутри всё закипает — зуд, раздражение, агрессия, желание разорвать кого-то в клочья… А сегодня? Тишина.       И вот это уже действительно пугает. Блядь.       А ещё я решила, что не могу упустить возможность взглянуть на это великое театральное представление с жертвоприношением в главной роли, поэтому вечером связалась с Элайджей. Он, конечно, не горел желанием брать меня с собой — ещё бы, дополнительный головняк ему точно не нужен. Но, видимо, перед моей неотразимой харизмой он устоять не смог и в итоге сдался. Единственное условие — никаких сюрпризов.       Я, разумеется, клятвенно пообещала просто стоять в стороне и тихонько наблюдать.       Хотя на самом деле у меня был свой хитрый план: если обращение запоздает, как это обычно бывает, то я великодушно предложу себя вместо Дженны в качестве вампира. А если вдруг активируется оборотничество… ну, тогда кому-то явно не поздоровится, потому что я с радостью покусаю всех за задницы.       Если меня принесут в жертву как вампира, есть шанс, что я наконец-то сдохну! Как говорится, убью двух зайцев: и обрету долгожданную свободу, и совершу доброе дело, спасая тётю Елены. Одни плюсы, куда ни глянь! Осталось только красиво умереть… или не умереть? Ну, это уже детали.       Вечерело быстро, а я ещё быстрее — за пару минут переоделась из пижамы в джинсы и футболку, накинула кожанку, влезла в свои неизменные ботильоны (ну, если уж умирать, то хотя бы с каблуком) и пулей вылетела из дома, дожёвывая злополучный сэндвич.       На дороге меня уже ждала машина Элайджи. Я плюхнулась на переднее сиденье, пристегнулась (ну, мало ли, вдруг по пути вляпаемся во что-то ещё эпичное), покосилась на первородного и с невинным видом уточнила:       — Ты же не против, если я буду тихонько комментировать всё происходящее?       Элайджа посмотрел на меня с таким выражением, будто уже всерьёз задумывался, а не проще ли было оставить меня дома привязанной к батарее.       — Ты же понимаешь, что это не развлекательное мероприятие? — Элайджа мельком взглянул на меня, пока я жевала последний кусок сэндвича.       — Да-да, конечно, — отмахнулась я, проглатывая. — Просто люблю смотреть, как народ страдает.       Он только тяжело вздохнул, видимо, смирившись с моей… эээ, неординарностью.       Машина тронулась, а я устроилась поудобнее, закинула ногу на ногу и с самым невинным выражением лица уточнила:       — Кстати, если что, ты прикроешь меня, да?       Элайджа бросил на меня взгляд, полный усталого терпения.       — Просто наблюдай. И, ради всего святого, не лезь на рожон.       — Да-да, обещаю, что буду хорошей девочкой, — кивнула я.       Осталось только самой в это поверить.       Когда мы прибыли к лесу, нас встретил Стефан. Судя по его ахуевшему лицу, он был слегка удивлен.       — Почему она здесь? — подозрительно спросил он, подходя к нам, как будто я какая-то особо опасная контрабанда.       — «Она» тебя прекрасно слышит, если что, — недовольно протянула я, скрестив руки на груди. — И «она» здесь потому, что хочет.       Стефан метнул гневный взгляд на Элайджу, явно надеясь получить внятные объяснения происходящего.       — Что ты задумал, Элайджа? — спросил он, хмурясь так, будто перед ним была не я, а как минимум конец света.       — Это я хотела прийти, он меня не тащил, — закатила я глаза и встала рядом с первородным. — Мы ещё долго будем препираться, или наконец пойдём? Не думаю, что Клаус станет терпеливо ждать, пока мы наговоримся.       Стефан перевёл на меня взгляд, в котором читалось: «Господи, за что мне это наказание?», но, видимо, решил, что у него нет времени на споры, и просто кивнул.       Мы двинулись в лес. Мужчины шли впереди, я позорно плелась сзади. Не потому, что мне нравилось быть в роли хвостика, а потому, что я в душе не ебу, куда мы идём. Жертвоприношения в этом городе, конечно, проходят регулярно, но расписания к ним никто не раздаёт. Шутка. Просто я своё забыла.       Мы дошли до какого-то задрипанного здания, которое явно видало лучшие времена. Видимо, именно здесь когда-то сожгли пачку ведьм — и теперь оно выглядит соответствующе: мрачно, жутко и так, будто вот-вот сложится само в себя от тоски по былым временам.       Пока я оценивающе оглядывала это «архитектурное чудо», к нам вдруг присоединился Аларик. Они со Стефаном начали диалог, который мне, честно говоря, был пиздец как неинтересен. Какие-то заговорщические взгляды, серьёзные интонации — ну да, конечно, обсуждают судьбу мира.       Я же в это время продолжала разглядывать здание. Оно было настолько стремным, что я не удивлюсь, если в ближайшее время отсюда полезут привидения, демоны или, чего доброго, сам Клаус в образе добропорядочного хозяина этого ада на земле.       Поняв, что я двигаюсь как тормозной черепах, Стефан без лишних церемоний подхватил меня на руки и понёс на вампирской скорости. От неожиданности у меня чуть душа из тела не вышла (а там уже, глядишь, и до встречи с предками недалеко).       — Чуть не померла из-за тебя! — прошипела я, отойдя от шока, и тут же отвесила ему подзатыльник.       Стефан тяжело вздохнул, но, к счастью, не скинул меня в ближайший куст.       — На землю меня поставь.       Он обречённо поставил меня на землю, будто сдаваясь перед невыносимым грузом в лице меня.       — Теперь тихо сиди и не лезь, — пригрозил он, смерив меня строгим взглядом.       Я посмотрела на него как на законченного идиота. «Конечно, конечно, буду сидеть тихо, как же!» — промелькнуло у меня в голове.       Но вслух я только кивнула и склонилась вниз со склона, разглядывая место предстоящего хаоса.       Внизу горели огни, образуя три ярких круга, где стояли Елена, Дженна и Джулс. Рядом с ними на поляне стоял Клаус, а еще рядом была ведьма. Как только мы появились, их взгляды мгновенно переключились на нас, и, как всегда, Клаус исчез так же быстро, как и появился.       — Где он? — прошептала я, пытаясь понять, куда он подевался.       — Рядом, дорогуша, — шепнул мне бархатный голос прямо у самого уха, из-за чего я чуть не свалилась с края склона. К счастью, меня успели поймать за талию. — Это скоро войдет в привычку, твои падения.       — Очень смешно, — буркнула я, снова возвращая свою стабильность. Он все-таки убрал руки с моей талии, но я тут же шагнула подальше от него, не желая больше зависеть от его поддержки.       Клаус, как всегда, с таким невозмутимым видом, сложил руки за спиной и, оценив ситуацию, сказал:       — Не думаю, что вас приглашали.       Стефан сразу же прикрыл меня собой, его голос был непреклонен.       — Я пришел обменять себя на Дженну.       — Ну не знаю, я больше предпочту симметрию трех женщин, — ухмыльнулся Клаус, наблюдая за мной через плечо Стефана.       Я не могла сидеть в стороне.       — Тогда можешь взять меня вместо Дженны, — прошептала я, обойдя Стефана, но тот сразу потянул меня за руку, не желая отпускать.       — Ты что творишь? — возмутился вампир, совершенно сбитый с толку.       — Спасаю Дженну, что непонятного? — подняла я бровь, не стесняясь в ответе.       — Но ты не вампир, — сказал Клаус, прищурив глаза и внимательно наблюдая за мной.       — Так обрати, в чем проблема? — посмотрела я на него с легким недовольством.       Клаус замолчал, его глаза начали скользить по мне, и я почувствовала, как он сканирует меня, как бы пытаясь понять, что же такого в этом человеке его так заинтересовало.       — Нет, — сказал Клаус, его голос был непреклонным. — У меня на тебя другие планы.       — Какие ещё планы?! Или убей, или не трогай, третьего не дано, — зашипела я, срывая свою руку от хватки Стефана и подходя почти вплотную к первородному.       Он оглядел меня, ухмыляясь, и его взгляд был полон интереса, будто я была не человеком, а каким-то любопытным экспонатом. Я ощущала его дыхание на своем лице, но не отстранилась, смело встречая его взгляд, наполняясь уверенностью.       — Какие бы планы твои не касались меня, это мне не интересно. Я дала тебе выбор, а дальше решай, — выплюнула я ему прямо в лицо, хотя, возможно, это было не самой разумной идеей.       Он снова приблизился, сокращая дистанцию между нами до невозможного минимума. Его тело было так близко, что я могла почувствовать его тепло, и не осталось ни миллиметра между нами. Он наклонился чуть ближе, его губы почти касались моих, когда он прошептал:       — Я сказал — нет.       Внутри меня что-то взорвалось от ярости, адреналин хлынул в кровь. Полнолуние начало брать свое, я ощущала, как меня охватывает яростное желание.       — Тогда как оборотня! — рычала я ему прямо в губы, ощущая, как зубы начинаются сводиться от гнева.       Мне было уже все равно. Даже если я не спасу Дженну, мне было все равно. Я была готова к этому. Лишь бы меня убили! Я устала, настолько устала, что было все равно на то, кто выживет, кто умрет. Джулс? Могу и не заботиться, она мне абсолютно неинтересна. Пусть делает что хочет.       Но внутри меня была одна мысль: я хочу умереть окончательно. Эта ночь, этот ритуал, эта борьба — мне не интересны. Я раньше не пыталась вырвать себе сердце, но возможно, это мой последний шанс. Он вырвет и тогда конец. Это будет моим способом исчезнуть.       — Так ты у нас волчонок, — мурлыкнул Клаус мне в губы, а в его глазах загорелся еще больший огонь интереса. Он явно наслаждался ситуацией, словно наблюдал за тем, как я разрываюсь на части.       — Да, чем тебе не вариант? — я всплеснула руками, но интонация была не менее колючей. — Но лучше Дженна! Я не хочу, чтобы такой хороший человек умер во имя твоего ритуала и твоей мести Деймону!       Я могла чувствовать, как злобный, темный огонь полнолуний внутри меня только разгорается. Всё это меня бесило — этот ритуал, Клаус, его холодная уверенность и его отвратительное удовлетворение от всего происходящего. Я не могла понять, почему я должна была быть частью его планов, но теперь уже было поздно, я почувствовала, как все мое тело готово к рывку, к какой-то отчаянной попытке вырваться из всего этого ада.       Я была готова пойти до конца, даже если это означало стать его пешкой в игре, к которой я не была готова.       — Если ты оборотень, почему же не обратилась? — спросил Клаус с иронией, поднимая взгляд на небо, где уже взошла полная луна. — Луна взошла, а ты еще человек. Хочешь меня обмануть?       Я хотела было попросить его ведьму проверить, что я действительно оборотень, но сразу вспомнила, что моя ведьма так и не смогла разглядеть во мне эту сущность. И решила, что рисковать не стоит.       — Тогда, если не веришь, преврати меня в вампира, чего ты медлишь? — рычала я в его лицо, чувствуя, как агрессия внутри меня накатывает.       Он не стал отвечать сразу, а лишь ухмыльнулся и сказал:       — Хочу, чтобы вы наблюдали за тем, как я убью ваших друзей.       Его улыбка была пугающе довольной, и прежде чем я успела что-то сказать, он перенес меня на вампирской скорости на поляну, недалеко от Елены.       На мгновение я потеряла дыхание, ощущая, как мой мир сжимается, и теперь моя единственная цель была — остановить это. Всё внутри меня ревело, требуя действия, но что я могла сделать в данный момент?       — Представляешь, Елена? У тебя такая преданная подруга и парень, что согласны обменять себя на судьбу Дженны, — ухмылялся Клаус, удерживая меня за талию, в то время как Стефан стоял позади нас. — Что ж, выбирай, Елена.       Елена, с заплаканными глазами, смотрела на нас, явно не зная, что делать.       — Нет, — с трудом выдохнула она, отказываясь от выбора.       — Елена, выбери меня! — прошипела я, срываясь на крик. — Прошу тебя, ради всего святого и не очень, просто выбери!       Мне было сложно оставаться спокойной.       — Не волнуйся, — его голос был как бархат, но холодный, как лёд. Он склонился надо мной, его взгляд полный уверенности. — У неё нет выбора.       Я не успела ничего ответить, как он резко отстранился и вонзил кол в спину Стефана. Я едва сдержала вздох. Это было невозможно смотреть. Одно дело видеть это на экране, где ты знаешь, что это всего лишь игра, а другое — стоять здесь, когда всё происходит перед тобой. Стефан. Он, хоть и вампир, всё равно был… живым существом. И я чувствовала, как в груди сжимаются оковы боли, когда кол пробивает его тело.       — Не волнуйтесь, у меня есть другие планы для этого парня, — сказал Клаус, с наслаждением обломав кол пополам, после чего с лёгкостью свернул ему шею. Звук был такой, что я невольно содрогнулась. — Он нужен мне живым.       Стиснув зубы, я не могла отвести взгляд от упавшего тела Стефана, когда Клаус повернулся ко мне. Я ожидала, что он сразу расправится и со мной. Но вместо этого его глаза блеснули с интересом, и он подошёл ближе. Его ладонь прикоснулась к моей щеке, и я почувствовала, как холод проникает через кожу, словно он был частью самого ночного воздуха.       — А ты, дорогуша, тоже должна жить, — прошептал он, его дыхание горячее, но полное уверенности, как если бы он решил за меня, и я не могла ничего изменить. Я была готова к тому, что сейчас он сделает со мной то же самое, что и с Стефаном. Но всё случилось иначе. Я почувствовала удар в затылок, и тьма поглотила меня.       Это было как удар молнии. В последний момент я успела ощутить, как её холод проникает в каждую клетку тела, а затем мир исчез, поглощённый пустотой.

***

      На удивление я пришла в себя довольно быстро. И прямо в самый интересный момент! Элайджа с видом благородного рыцаря, продырявил грудь Клаусу к хуям.       — Элайджа! — крикнула я, как будто мне есть чем его удивить. Он, конечно же, просто наклонил голову в мою сторону, как настоящий джентльмен. — Делай, как считаешь нужным, — шепнула я, одновременно ощущая боль во всем теле. Это была не просто боль, а боль уровня «кажется, что все внутренности решили устроить флешмоб нахуй».       И начался процесс обращения. Извините, но, честно говоря, это не совсем то, что я бы порекомендовала как способ релаксации. Это пиздец. Кости ломаются, кожа рвется, а ты кричишь так, что чувствуется, как весь лес от твоих воплей решает искать себе новое место для жизни. Но я же сильная, да? Так что подсознательно пнула себя и заставила процесс обращения идти быстрее.       Минут пять — и вот, я почти готова. Удивительно, но этот процесс кажется таким долгим, как если бы Клаус пытался рассказать всем анекдоты.       — Что происходит? — нахмурился Стефан, потому что всегда нужно выглядеть занудно даже в критической ситуации. С ним был Деймон, который, как всегда, откуда-то взялся, видимо, по принципу «где беда, там и я».       И вот, наконец, я завершила превращение. Чистая магия, или, по крайней мере, адский крик боли, с которым я распрощалась. Оглядевшись, я заметила, что Элайджа и Клаус… ну, исчезли, как тени на закате. И я побежала за ними. На запах.       Я мчалась по лесу, как будто за мной бегал целый стадо медведей. Пробежала пару километров, и вот, впереди он — волк-пиздюк, который пах как Клаус. Только вот Элайджа, как всегда, исчез. Как же без этого?       Осталось только стоять и пялиться на этого животного. Клаус в своей «истинной форме» — ну что за хрень вообще? Волк этот, конечно, не мог мне ничего сказать, потому что, привет, оборотни и их молчание. Но я продолжала смотреть на него, как на самого тупого монстра в этой вселенной.       «Вот ты какой, гад?» — думала я, пока рык и вонючий запах не забивали все мои чувства. На хрен этот цирк.       Не хотел он меня обратить и убить, видите ли! Цаца какая! Еще и планы наполеоновские на меня строит. Ну уж шиш ему с маслом! Плясать под чужую дудку? Хуй ему! Стою, смотрю на этого волчара. Он рычит, я рычу в ответ — отличное общение, просто шик. Только вот он явно чувствует себя королем положения, а мне хочется влепить ему по наглой морде. Ну, знаешь, чисто дружески, из уважения.       Ох, Клаус, Клаус… какой же ты упрямый кусок… волчьей задницы.       Хотела я, значит, броситься на него, разорвать в клочья, устроить кровавое месиво… но, блин, здравый смысл (эта зараза) шепнул: «Ты, конечно, бешеная, но не до такой степени».       Но и свалить, поджав хвост? Да чтоб меня молния трахнула!       Я с рыком благородной (ну, почти) волчицы пошла напролом. Клаус моментально перестал рычать и вылупился на меня, как будто я ему только что таблицу умножения на латыни прочитала.       Подхожу, сокращаю дистанцию, между нами остаётся пара сантиметров. Я сажусь, гордо поднимаю лапу и… КААААК ВРЕЖУ ЕМУ ПО МОРДЕ!       «Это за то, что не хотел меня убить, сука!» — мысленно прокричала я, любуясь тем, как его волчья рожа выражает смесь шока, боли и лёгкого охреневания.       Но этот гад отошёл от шока быстрее, чем я успела насладиться моментом, и, сволочь такая, взял и повалил меня на землю. Я зажмурилась от неожиданности, мысленно проклиная всё на свете.       Когда открыла глаза, надо мной уже нависала эта мохнатая туша. Вот только фигушки! Я не из тех, кто позволяет кому-то доминировать надо мной!       Поэтому без лишних раздумий я впилась зубами в его лапу. Клаус взвыл, как будто я ему пенсию задержала, и резко отскочил. А я, не будь дурой, подорвалась на лапы и дала дёру.       «Чем я, мать его, думала, когда пошла за ним?!» – прокручивалось у меня в голове, пока я, блин, неслись прочь, пытаясь не врезаться в первое попавшееся дерево.       Услышав топот позади, я поняла — погоня началась. Ну что ж, хрен ты меня догонишь, ублюдок! Начав резко петлять между деревьями, я искренне надеялась, что Клаус либо врежется в ствол, либо запутается в своих же лапах.       А потом, к моей радости, я уловила звук воды. О, идеальный шанс! Рванув в сторону реки, я поднажала и, когда до берега оставалось всего ничего, резко развернулась.       Клаус явно не ожидал такого подвоха — этот олень даже не успел затормозить! С величественным воем первородная задница рухнула вниз со склона прямо в воду.       Я вылупилась на это зрелище и… мать твою, я чуть не описалась от смеха!       «Лошара!» — довольно подумала я, глядя, как мокрый и, вероятно, очень злой волчара барахтается в воде, осознавая всю глубину своего проёба.       Но стоило этому водоплавающему дебилу нащупать дно и зыркнуть на меня так, что аж холодок пробежал по спине, я поняла — мне пиздец…       Клаус явно считал, что его королевскую шкуру никто не смеет так унижать. Ну, кроме разве что меня, но, похоже, ему это не очень понравилось.       Заметив, что я собираюсь смыться, он рванул с места… но ха, мокрая шерсть — сука тяжелая! Его аж повело, пришлось остановиться и встряхнуться, окатив всё вокруг водопадом брызг.       О, шикарно! Это мой шанс!       Я сорвалась с места, прокручивая в голове одну нехорошую мысль: если я сейчас обращусь обратно, то окажусь голая. Перед разъярённым гибридом. Которому я только что потрепала нервы. Охуенно. Просто мечта, а не ситуация.       Нет, ну умереть я, конечно, хотела, но не так же! Лучше бы уже просто колом в сердце, чем оказаться голой перед бешеным первородным волком, у которого на меня зуб. В буквальном смысле.       Я неслась так, будто за мной гналась вся стая голодных волков, а не один Клаус с комплексом божества. Лес мелькал перед глазами, лапы едва касались земли, и всё бы ничего, но вот проблема — я понятия не имела, куда бегу.       Гениально.       А позади уже слышался топот лап и утробное рычание, из разряда «сука, догоню — убью, а потом ещё раз убью на всякий случай».       Но я так просто не сдаюсь! И вот, кажется, удача мне улыбнулась — впереди виднелся старый, покосившийся охотничий домик. Ну всё, моё логово! Я прыгнула к двери, намереваясь вломиться внутрь, но, блять, запамятовала, что я всё ещё волк.       Ху-ху-ху! Поздравляю, дебил!       Я боднула дверь башкой с размаху, влетела внутрь кубарем, и за мной следом, конечно же, завалился Клаус.       Мы оба, такие охуевшие, катимся по полу, пока он, разумеется, не оказывается сверху, всем своим мокрым, лохматым весом прижимая меня к скрипучим доскам. Но Клаус вместо того, чтобы перегрызть мне глотку, просто склонился к моему уху и на полном серьёзе заскулил.       АХАХА, ЧТО?!       Его высочество первородный гибрид, злобный, страшный, опасный, только что заскулил у меня над ухом, как побитая шавка! Вот это цирк, сука! Я лежала под ним, не двигаясь, переваривая произошедшее. Серьёзно?! Он только что заскулил?!Что блядь, простите?       Меня только что догнали, впечатали в пол всей тушей, я уже прощалась со своей не особо длинной, но очень весёлой жизнью, а этот уебан, оказывается, просто хотел устроить мне волчью версию борцовского захвата?!       Я аж забыла, что должна бояться, и въебала ему лапой по морде.       «Ты, блять, издеваешься?!» — выразительно посмотрела я на него.       Клаус, сука такая, моргнул, отряхнулся прямо на меня и снова заскулил. Я в ахуе. Не выдержав, я попыталась выползти из-под него, но, конечно, не тут-то было. Клаус зажал меня ещё сильнее и начал… нюхать. Меня. Нюхать.       Я попыталась его отпихнуть, но он только навалился сильнее. Ну всё, конец.Сейчас меня или загрызут, или…       Да не, нахуй, мне не нравится этот сценарий! Собрав всю свою ярость, я взяла и укусила его за ухо. По полной программе, со всей дури. И Клаус… завыл.       Где моя награда за самый охуенный поворот событий?!       Со стороны это выглядело, как пиздец какой-то. То Клаус вёл себя как обычный волк — чистый, блядь, инстинкт, нюхает, скулит, хвостом, наверное, где-то там машет. То опять становился своим любимым засранцем, который, судя по всему, просто охуел от моей смелости.       Но хуй там! Я не собиралась просто так сдаваться! Кто его, блять, знает, как работает эта волчья ебучая натура?! Сейчас он рычит, а через секунду решит, что я, сука, его пара на всю жизнь! Нахуй такое союзничество, спасибо!       Собрав в лапах всю силу, какая у меня была после этих гонок по лесу, я вмазала ему так, что он отлетел к стене. Ну и нахуя ты там сел, пёс поганый?!       Клаус, видимо, немного прояснился после этого, потому что наконец-то перестал рычать и скулить. БЛЯТЬ, НЕУЖЕЛИ!       Я фыркнула, будто вся эта ситуация не просто ёбнулась башкой об камень, а уже давно была в коме, и пошла осматривать это великолепное ебучее убожество, которое кто-то называл охотничьим домиком. Заброшка, причём лет так сто как. Из мебели — убогий деревянный стул, такой же обоссанный стол, а в углу кровать, которая выглядела так, будто в ней в последний раз кто-то умирал. На ней, кстати, была простыня, которая повидала столько дерьма, что даже Клаусу стоило бы задуматься, прежде чем туда ложиться. Всё, больше нихуя не было!       Подойдя к кровати, я осторожно постучала по ней лапой, чтобы понять, развалится она подо мной нахуй или всё-таки выдержит. Дерево жалобно скрипнуло, но пока стояло. Ну, значит, у нас с ней что-то общее — тоже держусь на честном слове.       Я аккуратно забралась на неё, издав при этом такой же скрип, как мой позвоночник после всех этих приключений. Кровать протестующе застонала, но всё-таки выдержала. Я свернулась клубком, стараясь не думать о том, что в этой дыре наверняка водятся блохи, и прикрыла глаза.       Гениальный план: заснуть, Клаус видит, что я сплю, и съёбывается куда подальше, обратиться обратно в человека.       Звучит как охуенная идея.       Правда, где-то в глубине души было смутное подозрение, что этот упрямый мудак всё равно будет сидеть рядом, но это уже, сука, не моя проблема.       Как и следовало ожидать, у Клауса, сука, были другие планы.       Он запрыгнул на кровать рядом со мной, как будто не было ни единой преграды, и прилёг. Я рыкнула и отстранилась, но он сразу повторил свой жест, прижимая меня к себе, как будто это был самый нормальный момент в его жизни.Ёбаный твою мать, как же я его ненавижу.       Я опять рыкнула, но потом поняла, что если ещё раз отодвинусь, то просто с хуя скатюсь с кровати, и не будет у меня ни удобства, ни шансов на победу в этом тупом и невыигрышном противостоянии.       Короче, что бы там у него не было — сознание Клауса или волка, мне поебать. Не знаю, конечно, какой лимит терпения у него, а вот моё терпение — это жесть, и его пределы скоро будут как у разъярённого медведя.

***

      Я не заметила, как уснула, и, если честно, проснулась тоже как-то внезапно. Первым делом почувствовала, что мне в живот задувает ветерок, а со спины исходит приятное тепло. Разлепив глаза, убедилась, что до сих пор жива и нахожусь в том же сраном охотничьем домике. Ну, уже неплохо. Хотела посмотреть на лапы, но увидела вместо них руки — вот тут я прям от души вздохнула с облегчением. Но, сука, расслабляться рано. Если ветер в живот я могла списать на сквозняк, то что за нахрен происходит у меня за спиной?       Инстинктивно прикрыв грудь рукой, я начала медленно приподниматься. Ещё медленнее повернула голову назад… И, мать вашу, встретилась взглядом с хитрожопым волком. Он не спал. А это, блядь, значительно ухудшало ситуацию. Растерянность и испуг я смахнула к хуям. Теперь я просто возмущённо сверлила взглядом эту мохнатую наглую морду, в глазах которой плясали очень недобрые весёлые огоньки.       — Чё вылупился? Встань, блядь! — пробурчала я, одной рукой придерживая грудь, а второй тщетно пытаясь выдернуть простыню из-под наглого мохнатого ублюдка. Но тот, сука, будто специально прикидывался глухим. — Клаус!       Ему было похуй. Мне — уже тоже. Терпение лопнуло, и я начала толкать этого шерстяного засранца в бок, но, конечно же, он не сдвинулся ни на миллиметр. И тут, наверное, вы спросите: «Как ты вообще не боишься? Это же хищник, огромный волк, он же тебя разорвёт!» А я вам отвечу: да мне вообще похер. Я столько раз пыталась умереть, что уже ничему не удивляюсь. Вы себя когда-нибудь поджигали? Я — да. Так что если в мой послужной список добавится пункт «Загрызена волком», мне будет абсолютно насрать.       Поэтому я продолжала его толкать, рычать, материться, но этот мохнатый мудила даже ухом не вёл. Только хитрожопо пялился на меня, как будто смотрел тупую комедию.       — Вот же, блядь, упёртый! Ладно, — с глубоким вдохом уставилась я на потолок, с которого, кажется, вот-вот посыплется вековая пыль. Потом перевела взгляд на довольного волчару. — Давай так: ты отдаёшь мне простыню, а я остаюсь тебе должна. Договорились?       Волк тоже уставился в потолок, будто реально обдумывал предложение. Может, он там себе таблицу «за» и «против» в голове чертил? Хер его знает. Но спустя полминуты важно поднялся и нехотя спрыгнул с кровати.       — Вот же ты, блядь, мелочный, — прищурилась я осуждающе.       Но времени терять не стала — тут же схватила простыню и закуталась в неё, стараясь не думать о том, что эта тряпка, вероятно, старше меня раза в два. Длина, конечно, так себе — чуть ниже колен, но и на том спасибо. Хотя… Утро только-только начиналось, а холодина стояла такая, что, кажется, мои соски могли сейчас порезать воздух. Блядь, я же реально тут сдохну.       Подойдя к двери, которую мы с Клаусом ночью эффектно вынесли, я вышла на порог. Огляделась — никого. Только моргнуть успела, как в паре метрах от меня уже стоял Элайджа, ни звука, ни шороха.       — Чёрт, предупреждать же надо! — схватилась я за сердце, ощущая, как ещё немного — и оно само по себе свалится от таких внезапных появлений.       — Прошу прощения, — вежливо извинился первородный, как будто его манеры сейчас что-то исправят.       За моей спиной послышался знакомый раздражённый рык. Ну конечно, Клаус. Волчара нарисовался и сразу включил режим «всех порву».       — Заткнись и свали уже! Достал! — зло зашипела я, разворачиваясь к нему.       Он ответил мне рыком, но вместо того чтобы, как нормальный волк, пойти лесом, начал медленно и злобно двигаться в сторону Элайджи.       — Если сделаешь ещё один шаг, договорённости конец, — предупредила я, хотя прекрасно понимала, что шансов на то, что он меня послушает, примерно ноль. Тем более то, что я сказала ему, что буду ему должна, может ничего не стоить. Ну, что он может у меня попросить? У какой-то девчонки.       Но, на удивление, Клаус всё-таки остановился. А через секунду вообще исчез, оставив за собой только лёгкий ветерок. Вот же циркач. Я тяжело выдохнула и потерла переносицу, спускаясь со ступенек к вампиру.       — Прости, — кинула я ему, устало поёживаясь. — Ну и за… неприглядный вид тоже, но что уж теперь.       Элайджа ничего не сказал, просто молча снял свой пиджак и накинул мне на плечи. Вот за это, конечно, спасибо.       — Но я бы хотела домой, — пробормотала я, поправляя на себе пиджак и вдыхая дорогой аромат одеколона. По сравнению с тем, чем я сейчас пахну, это просто благоухающий рай. — Мне нужен душ. Ночёвка в старом охотничьем домике с волком под боком плохо сказалась на запахе моего тела. Я предпочитаю пахнуть вишней и быть чистой, а не вонять пылью и оборотнем, в придачу с листьями в волосах, — и, чтобы подчеркнуть сказанное, вытянула из волос один особо противный лист.       Элайджа усмехнулся, опустив голову, а когда снова посмотрел на меня, всё ещё продолжал улыбаться.       — Тебе смешно? — возмутилась я. — А мне холодно и грязно.       — Просто меня немного умиляет, что ещё недавно серьёзная и воинственная девушка вдруг стала такой… — он задумался, подбирая слово, — хрупкой и беззащитной.       — Я не беззащитная, — нахмурилась я. — Я просто безоружна.       — Как скажешь, — спокойно ответил он, пряча руки в карманы.       — Клаус ещё где-то сутки будет бегать, — пробормотала я, отводя взгляд и закусывая внутреннюю часть щеки. — Я хочу тебя предупредить. — Подойдя ближе, я положила руку на рукав его рубашки, слегка сжала ткань и посмотрела Элайдже прямо в глаза. — Можешь верить мне или нет, но я не хочу, чтобы ты исчез на пару месяцев.       Элайджа нахмурился.       — О чём ты?       Я глубоко вздохнула, колеблясь, стоит ли рассказывать. В прошлый раз, когда я вмешалась, всё вышло мне боком, но я не хочу, чтобы он пострадал.       — Когда ты потребуешь от Клауса воссоединить тебя с семьёй, он это сделает. Но подумай, если они сейчас с клинками спят в гробах… — Я осеклась, а потом добавила, опережая его вопросы: — Не спрашивай, откуда знаю. Как, по-твоему, он сможет вас «воссоединить»?       Я смотрела на него с надеждой, моля, чтобы он понял намёк. И в его глазах       мелькнуло осознание.       — Он может заколоть меня, — процедил Элайджа, поднимая взгляд к небу и сжимая зубы. Потом опустил голову и продолжил: — Я тебя услышал. Буду осторожнее.       Я с облегчением вздохнула. Надеюсь, я помогла. Будет обидно, если Клаус всё же обманет его и воткнёт клинок в грудь. Не знаю, как это повлияет на сюжет, но я не хочу, чтобы Элайджа пострадал…       — Я надеюсь, с тобой всё будет хорошо, — вдруг тихо сказала я и, прежде чем успела осознать, зачем, мягко коснулась его щеки, большим пальцем проводя по коже. Это вышло автоматически.       — Так переживаешь за меня, но сама чуть не пострадала, предлагая себя Клаусу на заклание, — нахмурился Элайджа, накрывая мою руку своей.       Моё лицо моментально сменило выражение — вместо сострадания появилась усмешка.       — Ты ж недавно был свидетелем моего сольного представления «Иисус в 21 веке», — хмыкнула я, отнимая ладонь от его щеки. — Меня, Элайджа, не так просто прикончить. Я, блин, пыталась. Но всё оказалось впустую. Так что когда я вписалась за Дженну, это был скорее шанс наконец-то сдохнуть, чем благородный поступок.       Элайджа нахмурился ещё сильнее и посмотрел на меня так осуждающе, что мне аж захотелось закатить глаза.       — Почему ты пытаешься себя убить? — спросил он тоном разъебанного жизнью психолога.       Я задумалась. Сказать правду? Или всё же не палить, что я тут вообще лишняя?       — Не поверишь, но моя жизнь — это не солнечная хрень с радугами и пони. Никто не знает, но я дважды теряла родителей, а полгода назад осознала, что не совсем человек, и, как вишенка на этом дерьмовом торте, ещё и оборотень. Я знаю, что было и что будет. И, честно, интереса в этой жизни у меня, как у вампира — к вербене. Тем более, я типа пророк. Стоит кому-то узнать — стану либо инструментом, либо ходячим донором. Потому что, прикинь, стоит меня обескровить — и через пару часов я воскресну. Классное будущее, да?       Элайджа сузил глаза, изучая меня, а потом прищурился ещё сильнее.       — Но мне ты это рассказала. Не боишься, что я могу тебя использовать?       Я фыркнула.       — Ты, Элайджа, хоть и вампир, но человек благородный. У тебя там, конечно, тараканы на фоне семьи, но не настолько же. Разве что если я предам твоё доверие, тогда, возможно, да. — Я пожала плечами. — Вижу сомнение в твоих глазах. Ты мне не особо веришь, да?       Он сжал губы и слегка кивнул.       — Хочешь пруфы? — Я наклонила голову, прищурившись. — Вас было семеро, верно? Братья и сёстры. Фрея умерла от чумы. Финн, ты, Клаус, Кол, Ребекка… и Хенрик, который не дожил до взрослой жизни, потому что его порвал оборотень в полнолуние. Всё так?       Элайджа выдал такой шок, будто я только что перечислила его банковские пароли.       — Откуда ты знаешь? — его голос стал напряжённым, почти угрожающим.       Я самодовольно поджала губы.       — Одно слово — пророк. Как ты думаешь, откуда мне известно, что Клаус тебя заколет? Я это всё видела.       Элайджа задумчиво уставился на меня, а затем, без предупреждения, взял меня на руки, рванул с места и перенес меня на порог моего дома, аккуратно опустив на землю, будто я не человек, а какая-то хрустальная ваза.       — Я обещаю сохранить твой секрет, — торжественно заявил он, будто я только что вручила ему древний свиток с грёбаными пророчествами. — И спасибо за помощь.       Я вздохнула.       — Прости, что не могу сделать для тебя больше, — пробормотала, кусая губу.       — Ты уже сделала достаточно, — положил он мне руку на плечо, и я внезапно почувствовала себя какой-то спасительницей этого вечно страдающего семейства.       Но, разумеется, пафосный момент долго не продлился.       — Ладно, мне пора, — добавил Элайджа с усталой улыбкой. — Нужно ещё трупы после брата убирать.       И вот тут меня переклинило. Нахлынули эмоции, или, может, я просто не выспалась, но в следующий момент я уже крепко обнимала его за талию, уткнувшись носом в его идеально выглаженную рубашку.       — Вернись целым и невредимым, — пробормотала я. — Если что, мой дом послужит для тебя убежищем. Пока Сальваторе будут рыскать по округе, тут тебя точно не найдут.       Он не отстранился, только мягко провёл рукой по моим волосам.       — Обещай дать знать, когда разберёшься с Клаусом. Чтобы я знала, что с тобой всё в порядке.       — Хорошо, — тихо ответил он.       А потом, на прощание одарив меня фирменной первородной полуулыбкой, развернулся и ушёл.       Вздохнув, я зашла в дом и направилась на второй этаж, чтобы, наконец, нормально помыться. Открыв дверь в ванную, я машинально взглянула в зеркало и… чуть не свалилась от охренения.       Передо мной стояло нечто — вся в пыли, грязи, а в волосах будто половина грёбаного леса поселилась.       — Да ну нахрен, — простонала я, вытаскивая листья и прочий мусор. — И только тогда заметила, что до сих пор ношу на себе пиджак Элайджи. — Чёрт, забыла отдать, — пробормотала, аккуратно снимая его и кладя на корзину с грязным бельём.       После этого сбросила с себя простыню, настроила тёплую воду и, залезая в ванну, наконец-то почувствовала себя человеком.       — Господи, дай уже вампирам и гибридам хоть каплю мозгов, — простонала я, закрывая глаза.