Тело Делайлы

      Проснувшись и приведя себя в порядок, я направилась на кухню, готовить себе королевский завтрак аристократа — кофе и что-то пожрать. По пути набрала номер волчонка и тут же включила громкую связь.       — Привет, волчонок, — поздоровалась я, роясь в холодильнике. — Как ты? Как бабуля?       — Привет. Всё нормально. Ей уже лучше, но, блин, вечно грустит, — ответила Хейли с нотками замешательства в голосе.       — Ой, ну давай подумаем, схуя ли ей радоваться? У неё дочь, зять и внук в ящике, — хмыкнула я, заваривая кофе. — В общем, не сильно тебя напрягу, если попрошу ещё немного посидеть с ней? Если что, могу сама приехать.       — Да не, мне не трудно. Когда меня ещё так вкусно кормить будут? — усмехнулась Маршалл.       — Ну и отлично. А я пока пойду завтракать и вершить злодеяния в сторону самого злодея, — ухмыльнулась я и, чтобы не слушать кучу вопросов «А кто? А зачем? А почему ты опять вляпалась?», тупо сбросила звонок.       Быстро закинув завтрак, я спустилась в подвал, выбрала самую элитную бутылку бурбона (ну, из того, что не жалко), и прихватила пару пакетов крови. Спросите, на кой чёрт у меня вообще есть запасы крови? Отвечу: а хрен его знает. Вообще, изначально я держала их «на всякий случай», вдруг вампирский гость нагрянет. Ну, если честно, эти запасы были специально для Элайджи, но сейчас у них будет новое почётное предназначение.       Схватив всё это добро, я пошла наверх, нашла самый презентабельный (по моим меркам) крафтовый пакет, закинула всё внутрь и двинула в сторону квартиры Аларика.       А где она находится, спросите? А вот тут спасибо Хейли, которая в своё время слишком активно играла в шпионку. Пока я валялась овощем на диване и страдала по мёртвым родителям, она как настоящая ЦРУ-шница следила за каждым, кто дышит в этом грёбаном городе. И, кстати, слава богу, что я тогда додумалась спросить у неё адреса, иначе бы сейчас тупо наебнулась с поисками.       И прусь я туда только потому, что знаю — Клаус с Элайджей заявятся ближе к обеду, а сейчас едва девять утра.       Найдя нужную квартиру (она, кстати, оказалась совсем недалеко от моего дома — спасибо, мать-природа, за экономию времени), я постучала. Тишина. Ну, логично. Значит, внутри только Кэтрин, которая из-за внушения Клауса не может открыть дверь. Окей, ладно, хрен с ним, сама зайду. Открыв дверь, по-хозяйски зашла внутрь и тут же наткнулась взглядом на вампиршу, которая стояла, нахмурившись, будто я пришла жрать её последний запас крови.       — Здравствуй, Кэтрин, — оценивающе оглядела её я. — Выглядишь, как всегда, прекрасно.       — Делайла, — протянула вампирша, будто вспоминала, откуда знает моё имя. Ну да, блин, мы ж не на посиделках у костра пересекались. — Видела тебя раньше только издалека. — Она скрестила руки на груди и точно так же оценивающе оглядела меня, будто решала, убить сразу или потерпеть пару минут. — И зачем же ты пришла?       — Проверить, чтобы Клаус не заколол Элайджу. — Я сделала шаг вперёд. — Как ты понимаешь, раз ты не можешь выйти, значит, этот ублюдок всё ещё жив.       Тут же меня прижали к стене, ухватив за шею.       — Бля, серьёзно? — закатила я глаза. — Изо всех сил хмыкнув, всё-таки выдавила из себя сарказм: — И так, значит, ты обращаешься с союзниками? Отличный подход. Вообще-то я с подарком.       Подняла кверху пакет, который всё это время держала в руке. Кэтрин, конечно, доверяла мне как змея сапожнику, но, разглядев содержимое, соизволила отпустить. А я, потирая шею, возмущённо пробурчала:       — Я ей поесть принесла, а она меня убить хочет. Охуенное гостеприимство.       Прошлась в сторону кухни, нашла два гранёных стакана, взяла их и вернулась в гостиную. Поставила стаканы на стол, вытащила бутылку бурбона, рядом кинула два пакета крови. Один из них лениво кинула в сторону вампирши, которая по-прежнему сверлила меня взглядом.       — Подарочек. — Она скептически перевела взгляд с меня на кровь, с крови на меня. — Думаешь, я хочу тебя отравить? — усмехнулась, наполняя стаканы янтарной жидкостью. — Нет, просто хочу подружиться. И скрасить этот хренов день.       Кэтрин недолго думая сорвала клапан на пакете и жадно припала к крови, пока я спокойно села на мягкий диван и отпила бурбон.       — Ну, за новые знакомства, — ехидно бросила я, поднимая стакан.       Допив кровь, Кэтрин небрежно выкинула пустой пакет и плюхнулась рядом со мной. Взяла стакан с бурбоном, отпила немного и, приняв соблазнительную позу, лениво крутила стакан в руках, разглядывая меня с каким-то странным интересом.       — Как-то ты подозрительно на меня похожа, — сузила глаза вампирша.       Ну вот, началось. Я театрально наклонилась к её уху и шёпотом, будто открывая величайшую тайну, прошептала:       — Я твой клон… — Кэтрин закатила глаза, но я, не останавливаясь, продолжила: — …и твоя совесть.       Вампирша сделала такой вид, будто мне срочно нужен психиатр, отпила бурбон и насмешливо фыркнула.       — Если честно, я без понятия, почему мы так похожи, — пожала я плечами, решив сменить тему. — Но, если вернуться к делу, Элайджа не убил Клауса только потому, что тот пообещал воссоединить его с семьёй. А ты же знаешь Клауса — от него можно ожидать вообще что угодно.       Кэтрин вздохнула, явно разделяя моё мнение.       — Решила спасти своего любовника? — усмехнулась она, бросая на меня хитрый взгляд.       — Типа того.       Я спокойно пожала плечами и отпила бурбон, а Кэтрин довольно ухмыльнулась, будто одобряла мой выбор.       Мы ещё немного потрепались о всякой фигне, периодически перебрасываясь колкими шуточками, пока Кэтрин не встала с дивана, не пошарилась по комнате и включила музыку.       — О, началось. — пробормотала я, сделав ещё глоток бурбона и понимая, к чему всё идёт.       Кэтрин уже качалась в такт, неспешно покручивая бёдрами, а потом, не выдержав, протянула ко мне руку:       — Ну что, пророчица, устроим шабаш?       — Ты меня недооцениваешь, Пирс. — ухмыльнулась я, ставя стакан на стол и вскакивая на ноги.       Музыка гремела на всю квартиру, а мы, две слегка пьяненькие, уже разносили гостиную Аларика, выплясывая так, что даже чёрт бы усомнился, кто тут настоящий демон.       Телефон завибрировал в кармане, вывлекая меня из пьяного транса. Чуть не уронив его к чертям на пол, я всё же вытащила гаджет и скосила взгляд на экран. Звонила Хейли.       — Не вовремя — пробормотала я, мгновенно сбрасывая вызов и запихивая телефон обратно в карман.       — Что-то важное? — поинтересовалась Кэтрин, заглядывая через плечо.       — Не-а. — деланно беззаботно мотнула я головой и продолжила танцевать.       Последнее, чего мне сейчас хотелось, — это чтобы Пирс врубилась, кто мне дорог. Я тут, блять, душу рву, пытаясь не пересечь чертов Рубикон между «не враг» и «не союзник», а если она узнает про Хейли и бабулю — пиши пропало. Потому что Кэтрин, если запахнет жареным, будет давить на всё, что только можно. Угрожать, шантажировать, идти по головам, переступая через трупы, лишь бы спасти свою задницу. И мне вот нахрен не надо, чтобы в этом списке потенциальных жертв оказались мои люди.       Ну, блять, если и спускаться в ад, то с музыкой и градусом в крови. Я зажигала уже на столе, как какая-то рок-звезда с проблемами с бухлом, пока Кэтрин кружила вокруг, подначивая меня. Я скинула куртку, начала крутить её над головой, а вампирша одобрительно присвистнула, хищно сощурив глаза.       — Вот это я понимаю развлечение! — засмеялась она, наливая нам ещё по порции.       Мы хлопнули бурбон залпом и снова пустились в пляс, словно это наш последний грёбаный день на этой планете. Кэтрин вдруг запрыгнула ко мне на стол, встала позади и, ловя ритм, положила руки мне на бёдра, начав двигаться со мной в унисон. Чёрт возьми. Я резко развернулась к ней лицом, схватила за талию, ведя в танце, и, наклонившись к её губам опасно близко, почувствовала на коже её горячее дыхание.       Она ухмыльнулась. Я ухмыльнулась в ответ. И прежде чем этот чертов разряд электричества мог раствориться в воздухе, я зарылась рукой в её волосы и впилась в губы. Этот поцелуй был совсем не таким, как с Еленой. Никакой мягкости, никакой осторожности. Только жар, алкоголь и голая страсть. Я провела рукой под её майкой, вдоль живота, срываясь на стон. Кэтрин только сильнее вжалась в меня, запуская пальцы в мои волосы, прижимая к себе так, что между нами не осталось и миллиметра. И, судя по всему, обе были совершенно не против того, куда всё это катится.       — Твою ж мать… — простонала я, когда в дверь кто-то настойчиво заебашил.       Кэтрин, чертыхнувшись, соскользнула со стола и направилась к коридору, пока я, с трудом скрывая недовольство, опустилась на диван и сделала ещё глоток бурбона. Вошёл Стефан.       — Где Клаус? — не терпя прелюдий, спросил он.       Но Кэтрин, быстрее, чем он успел сообразить, прижала его к стене, подняв палец в молчаливом намёке «Заткнись нахер». Снаружи снова зашумели шаги, и в дверь вошли Клаус и Элайджа. Я даже не шелохнулась, продолжая пить.       — Клаус, ты вернулся? — язвительно бросила Кэтрин, таща за собой Стефана, как сумку с распродажи. — Смотри, кто решил нас навестить.       Клаус прищурился, оглядывая ситуацию, потом усмехнулся:       — Ты постоянно мне попадаешься, — покачал он головой, глядя на Стефана, а затем перевёл взгляд на меня. Я медленно подняла руку и натянуто улыбнувшись помахала ему пальчиками. — И ты здесь.       — Ага, и не просто так, — подняв бровь, буркнула я, допивая остатки в стакане.       — Мне нужна помощь, — резко заявил Стефан. — Для моего брата.       Я тут же встала с дивана, прекрасно зная, что сейчас случится, и молча подошла к Элайдже, встав рядом. Он нахмурился, явно не понимая, какого хрена я вообще приперлась.       — Что бы это ни было, придётся подождать, — небрежно бросил Клаус, проходя в гостиную. — Я кое-что обещал моему брату, и это нельзя отложить.       — Ты же знаешь, как важна семья, иначе тебя бы здесь не было, — твёрдо сказал Элайджа. Он собирался шагнуть вперёд, но я быстро выставила руку, останавливая его. Он посмотрел на меня с подозрением. Я отрицательно покачала головой. — Мой брат дал слово, что воссоединит меня с семьёй, — закончил он.       — И я его сдержу, — раздался голос Клауса уже за спиной Элайджи.       И вот в этот самый момент я резко шагнула вперёд. И поймала клинок, который предназначался Элайдже, прямо в сердце. Резкая боль пронзила меня, выбив весь воздух из лёгких. Я приглушённо охнула, во рту мгновенно стало солоно, когда струйка крови потекла по губам. Ноги подкосились. Но непродолжительно — Клаус, замешкавшись всего на секунду, с яростью выдрал клинок обратно. Я рухнула прямо в руки Элайджи. Последнее, что я увидела, прежде чем боль накрыла меня с головой, — это шокированные взгляды Кэтрин и Стефана. И тогда, с трудом сдерживая рвущийся из груди стон, я прошептала:       — Ты можешь войти в мой дом.       Элайджа ни секунды не колебался. И в следующее мгновение нас уже уносило прочь — прочь из этого грёбаного театра абсурда. Элайджа влетел в мой дом так, будто за ним гнался сам сатана, и аккуратно шмякнул меня на диван. А я лежу, как драная кукла, и понимаю, что либо сейчас отрублюсь, либо буду страдать, пока регенерация соизволит включиться. Тем временем первородный уже носился по кухне. Через пару секунд он вернулся с полотенцем (да, конечно, блядь, полотенце — величайшее медицинское изобретение) и начал давить мне на рану, словно пытался заткнуть фонтан крови, который устроил его брательник-мразь.       — Ага, давай, ещё чуть-чуть, может, и кости срастутся, — прохрипела я, скривившись.       Но он только сильнее надавил, и я поняла, что умру не от раны, а от его заботы.       — Зачем ты это сделала?! — прошипел Элайджа, его голос был натянутым, как струна, грозящей порваться.       Он был зол. Зол на меня, потому что я только что встала между ним и клинком. Зол на Клауса, потому что тот, в который раз, оказался мудаком. Я слабо усмехнулась, губы всё ещё тянуло от крови.       — Я всё равно не умру, — хрипло выдала я, откидываясь на подушку. Боль сверлила грудную клетку, но к ней можно было привыкнуть. — А вот ты бы сдох на время, и что мне потом с этим делать? — я с трудом подняла бровь. — Не хочу терять новый источник дохода из-за упрямого гибрида-засранца.       Элайджа тяжело вздохнул. Лицо у него было каменное, но в глазах что-то мелькнуло — раздражение? Беспокойство? Он молча продолжил прижимать полотенце к моей ране, словно пытался стереть сам факт произошедшего.       Элайджа что-то там прокумекал, вдруг херак — и швырнул полотенце на пол, будто оно в чём-то виновато. Потом прокусил запястье и протянул мне, словно я голодающая сиротка, а он добрый дядя с подачками. Ну, я не гордая, мне предлагать не надо дважды. Как говорится: дают — бери, бьют — беги. А не дают — отожми.       Я смачно сделала пару глотков, уже предвкушая мгновенное исцеление и прилив суперсил, как в рекламе энергетиков. Но хрен там плавал.       — Почему ни хрена не происходит?! — прохрипела я, начиная подозревать, что Элайджа — шарлатан и толкает разбавленный товар.       Он тоже хмурился, глядя на мою рану, которая упорно не желала затягиваться. А потом боль ударила с новой силой, словно меня решили поджарить изнутри.       — Да ёб твою мать, убей меня уже! — завопила я, выгибаясь от боли. — Я всё равно воскресну!       Элайджа сжал губы, но явно решил, что так ему тоже будет спокойнее. Он потянулся к моей шее с видом человека, которому опять поручили грязную работу.       — Но не смей уходить из дома! — прошипела я, вцепившись в его руку.       Он лишь вздохнул, наверное, про себя думая «ну заебись, опять это началось», и в один хренач замах свернул мне шею.

***

      Делайла орала так, будто её живьём на костре жарили, и Элайджа знатно напрягся. Ну а хер бы кто не напрягся, когда девчонка, которая только что грудью бросилась на клинок ради тебя, теперь корчится в агонии. Она хрипела, пищала, и в конце концов взмолилась, чтобы он свернул ей шею.       Не потому что хотела умереть, а потому что знала — воскреснет. Элайджа стоял над ней с видом человека, которому приходится стрелять в щенка, только тут был щенок с бессмертием и хуёвым чувством самосохранения.       — Но не смей уходить из дома! — прошипела Делайла, вцепившись в его руку.       И вот тут что-то пошло не так.       Её пальцы были горячее сковородки, будто она только что из преисподней прилетела на экспресс-поезде. Это обжигало. Ни один человек так не горел. Элайджа нахмурился, но свернул ей шею, хоть и сделал это бережно, как будто укладывал спать. Делайла обмякла на диване, перестала ёрзать и дышать вообще.       Первородный подхватил её на руки, будто она была фарфоровой куклой, и на вампирской скорости унёс наверх. В спальне он аккуратно уложил её на кровать, поправил одеяло, будто от этого она должна была почувствовать себя лучше, и на секунду задумался. Потом выпрямился, как будто собрался на совет директоров, поправил пиджак и сорвался вниз.       Он кипел.       Клаус его предал.       В очередной раз.       И Элайджа хотел крови.       Но стоило ему открыть дверь и шагнуть за порог, как его нахуй откинуло обратно. Он ударился о стену, но, конечно, даже не моргнул. Вместо этого нахмурился ещё сильнее, встал, подошёл к двери и попробовал снова.       Бам — опять отлетел.       На этот раз он медленно положил руку на невидимый барьер, словно раздумывал, кого бы убить первым — Клауса или автора всей этой хрени.       — Чудесно, — тихо рыкнул он, развернулся и пошёл обратно в гостиную, больше злой, чем усталый.       Потому что теперь он был в ловушке. И понятия не имел, что происходит.

***

      Проснулась я от дикого ощущения, будто кто-то со всей дури свернул мне шею. Ах да, так и было.       Открыла глаза — вокруг родная спальня, в окне ночь во всей красе, луна светит в ебало. Села на кровати, пару секунд сидела, тупила, потому что голова трещала, шея ныла, а в груди всё горело, как будто я пропустила корпоратив в аду.       — Ну и денёк, блядь, — прошипела я, вставая на ноги.       Побрела в душ, уверенная, что Элайджа наверняка послал меня к чёрту и уже свалил. Пусть катится, я ему не нянька. Вода лилась горячая, смывала засохшую кровь и остатки сегодняшнего пиздеца, а я стояла, смотрела в стену и думала:       «А оно вообще того стоило?»       Вышла из душа, укуталась в шёлковый халат, принялась сушить волосы, стараясь не смотреть на своё отражение — никакой косметики не хватит, чтобы замазать эту усталость. Закончила, выдохнула, потом нахмурилась, потому что что-то было не так. Слишком тихо. А тишина — это всегда первый признак того, что тебя ждёт очередной пиздец.       Положив фен на место, я замерла. Что-то было не так. Тишина. Потом — шум воды. Кран на кухне. Не помню, чтобы я его открывала. Брови поползли вверх.       — Ну, пиздец подъехал.       Не теряя времени, подошла к столу, где обычно хранилась всякая канцелярская хрень. Открыла ящик — ага, вот оно, родное. Пистолет с вербеновыми и аконитовыми пулями.       Почему у меня есть оружие? Да потому что у меня такая семейка, что хоть сейчас в «Сверхъестественное» на подработку. Оказывается, эти любители костюмных балов из совета основателей не просто сосали виски за круглым столом, а охотились на вампиров и оборотней. И не просто охотились, а с таким запасом аконита, что можно было упаковать пол-города в деревянные ящики и отправить почтой в ад.       Нашла я этот склад чисто случайно. Пошла убираться в подвале, как и положено примерной девочке, а нашла мини-арсенал на случай апокалипсиса. Спасибо, мам. Проверила обойму. Полная. Захлопнула ящик, вздохнула:       — Ну что, кто там у нас сегодня? Клаус, Стефан, сантехник из ада?       Сняла предохранитель и тихо двинулась в сторону кухни. Если кто-то решил помыть посуду в моём доме, то я, блядь, очень хочу посмотреть ему в глаза.       Тихо, бесшумно, как настоящая ниндзя с синдромом паранойи, я прошла весь путь до кухни. Спряталась за углом, выдохнула. Свет на кухне горел.       Раз… два… три.       Выскочила резко, как по учебнику спецназа. И тут же проебала весь учебник к чертовой матери.       Меня прижали к стене так быстро, что я не успела даже пискнуть, хотя очень хотелось. Пистолет вырвали из рук, руки заломили над головой, а дыхание того, кто решил меня так эффектно прижать, ощутимо грело щеку.       «Ну и кто тут такой быстрый, мать твою?» — пронеслось в голове.       Подняла взгляд. Элайджа. Ну конечно. Только у этого человека (если его вообще можно так называть) обнимашки с угрозой убийства — это нормально.       — Ты остался? — удивилась я, даже не пытаясь вырваться. Чисто по приколу посмотреть, что дальше будет.       — Я не смог этого не сделать, — медленно, почти неохотно начал отстраняться. Ох, какая драма. Я выгнула бровь, потирая запястья.       — Круто, конечно, что ты решил остаться, но мог бы, блядь, не ломать мне руки?       Забрала пистолет, потому что нахрена ему оружие, он и так ходячая машина для убийств, и спокойно пошла на кухню. С таким пафосом, будто только что не собиралась пристрелить неизвестного гостя. Спрятала пушку в ящик с ложками и вилками. Потому что где еще хранить смертельное оружие? Поставила кофе вариться. Элайджа все еще стоял на месте, как грозовая туча.       — Ну что? Будешь стоять тут, как гот на кладбище, или кофе хочешь? — спросила я, даже не оборачиваясь. Ответа не последовало.       — Молчу, значит два сахара, — усмехнулась я, пожав плечами.       Поставила перед ним кофе, как будто это был не древний первородный вампир, а обычный мужик, забежавший ко мне на огонек. В свою чашку плеснула сливок — ну, чтобы хотя бы одна вещь в этой жизни была мягче, чем характер Элайджи.       Но вместо того, чтобы взять кофе и пить, как нормальный человек, он вдруг подошел к плите. И только тут я заметила, что на плите стоит кастрюля и сковорода. Стоп, что?       Осмотрела его внимательнее. Пиджак пропал. Рубашка расстегнута на пару верхних пуговиц, рукава закатаны до локтей. А этот наряд «я-босс-даже-когда-жарю-яичницу» внезапно начал казаться слишком домашним для чувака, который недавно чуть не умер. Я усмехнулась.       — Если ты сейчас сварганишь борщ, я реально начну думать, что у тебя есть ко мне чувства.       Он, конечно, даже ухом не повел. Типичный Элайджа. Будто это у нас такой обычный утренний ритуал. А я сидела, пила свой сраный кофе со сливками и молча наблюдала за его махинациями у плиты. Потому что какого хрена?       — Ты что, когда злой — готовишь? — спросила я наконец, не выдержав. — Потому что это чертовски мило.       Он снова ничего не ответил. Но я явно заметила, как дернулся уголок его губ. Ну-ну, продолжай играть в сурового.       Мы сидели в полной тишине — я добивала свой кофе, а Элайджа продолжал колдовать на кухне, будто собирался получить за это звезду Мишлен. Когда запах еды начал сводить меня с ума, я наконец не выдержала и решила помочь. Ну, типа из вежливости. Подала ему тарелки и столовые приборы, мы быстро накрыли на стол, и я села напротив него.       — Ну что, Элайджа, рад, что в 1000 лет наконец научился готовить? — хмыкнула я, наматывая лапшу на вилку.       Он поднял на меня взгляд, в котором читалось примерно: «ты серьезно сейчас?»       — Я готовил и раньше.       — Да неужели? — протянула я, отправляя в рот грибочек. — Могу поспорить, последний раз это было до того, как Кол научился ходить.       Элайджа сжал губы, делая вид, что не слышал. Это было бы убедительно, если бы я не видела, как он закатил глаза.       — Так, ладно, — я поставила локти на стол, подпирая подбородок руками. — Серьезно. Почему ты не ушел? Не поверю, что мои слова «Сиди на жопе ровно» тебя так впечатлили.       — Я уже говорил. Я не смог уйти. — спокойно ответил он, словно это вообще не повод для паники.       — Что значит «не смог»? — нахмурилась я.       — На дом наложен барьер.       Я выронила вилку.       — Ты прикалываешься?       Не дожидаясь ответа, я сорвалась со стула и быстрым шагом пошла к двери. Ну, сейчас посмотрим. Распахнула дверь, шагнула за порог… И ничего не произошло.       — Что за… — нахмурившись, я вышла на улицу и тут же развернулась обратно. Элайджа стоял у порога, скрестив руки на груди. Я сжала челюсть. — Не думала, что ты будешь врать.       — Я не вру. — Он выглядел так, будто сам не верит в то, что говорит. Взял и попробовал сделать шаг за порог…и просто отлетел, как мячик от стены. Я подскочила на месте.       — Что за херня?! — метнулась к нему, помогая подняться. — Ты как?       Он провел рукой по рубашке, словно хотел убедиться, что выглядит нормально. Потом подошел к двери, осторожно положил ладонь на невидимый барьер…       — Это… странно.       Я пристально смотрела на него, пока в голове крутилась одна мысль. Не думая дважды, я схватила его за руку.       — Попробуй ещё раз.       Он взглянул на наши переплетённые пальцы, будто я только что попросила его станцевать макарену.       — Ты серьёзно? — спросил он с приподнятой бровью.       — Ага. Давай уже, Тарзан, выходи из домика.       Элайджа тяжело выдохнул, но всё же сделал шаг… И на этот раз — прошёл. Я выдохнула. Он застыл на месте, глядя на наши всё ещё скреплённые руки. Я тоже посмотрела.       — Ты что, теперь без меня за порог не можешь выйти? — усмехнулась я.       — Ты ведьма? — Элайджа прищурился, сжав мою ладонь чуть крепче.       — Не, вроде, — я дернула плечами. Откуда мне знать? Всю жизнь прожила как нормальный человек… Ну, почти. Просто, ебучий, бессмертный человек. А сейчас у первородного явно мозги в сверхъестественный узелок завязываются.       Шестерёнки в его голове так громко хрустели, что я едва удержалась от того, чтобы не стукнуть его по лбу.       — Что-то не так? — не выдержала я.       — У тебя всегда такие горячие руки? — спросил он, слегка нахмурившись, будто это вообще нормальный вопрос для светской беседы. — Сейчас они холодные, а секунду назад — пекло натуральное. Каждый раз, когда ты что-то просила, они становились горячими.       Я вытаращилась на него, как на сумасшедшего.       — Чего, блядь?       — Попробуй ещё раз что-то попросить, — требовательно сказал Элайджа, теперь уже серьезнее некуда.       Вот тут я и выгнула бровь. Окей, хорошо, давай сыграем в эту твою ебаную сверхъестественную «Сим-Сити».       — Ты не можешь войти в дом, — медленно сказала я, сжав его руку.       И, сделав пару шагов назад, любезно помахала рукой, приглашая войти. Элайджа попытался пройти… И опять отлетел, впечатавшись в невидимый барьер. Я застыла. Затем уставилась на свои руки, потом на первородного, потом снова на руки.       — Ну заебись. Я ведьма ебучая, — буркнула я себе под нос.       Элайджа с трудом поднялся, отряхиваясь, и бросил на меня долгий взгляд.       — Кажется, у тебя талант.       — Да ладно? — хмыкнула я. — Может, меня сразу в Хогвартс отправишь? Или я буду твоя личная собачка?       Он проигнорировал сарказм.       — Это многое объясняет.       — Например?       — Например, почему у тебя язык как у пиратского попугая.       — Очень смешно, — закатила глаза я. — Возможно, я только что открыла в себе сверхъестественные способности, помимо бессмертия, а ты стоишь тут и подкалываешь.       Элайджа тяжело вздохнул.       — Не подкалываю. Просто пытаюсь понять, почему твои способности активировались только сейчас. Ты никогда не замечала ничего… странного? Кроме того что постоянно умираешь?       — Если не считать того, что у меня вечно заканчивается кофе, а пиццу привозят с ананасами даже если я просила без, то нет, — я пожала плечами. — Ну и ещё я умею шикарно материться.       Элайджа снова попытался войти, на этот раз даже без моей руки — и снова отлетел.       — Дай руку, — сказала я, переступая через порог.       Элайджа молча подошел ближе, и я сжала его ладонь.       — Ты можешь входить и выходить из этого дома, — произнесла я, отпуская его руку и уверенно возвращаясь внутрь.       Первородный сделал шаг вперед… и на этот раз не уперся в барьер.       — Вообще-то я ожидала немного больше драматизма, — хмыкнула я, наблюдая, как он спокойно переступает порог. — Молния, раскаты грома, может, даже хор на фоне… А тут просто «зашел».       Элайджа бросил на меня взгляд с таким количеством недоумения и терпения одновременно, что я чуть не расхохоталась.       — Ты вообще осознаешь, что только что сотворила магию? — спросил он, сложив руки на груди.       — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась я. — Будто это что-то невероятное. По-твоему, это хуже, чем выйти из душа и узнать, что у тебя дома какой-то первородный хрен готовит пасту?       — Хреном меня ещё никто не называл, — сухо заметил Элайджа.       — Ну, кто-то должен был начать, — я ухмыльнулась и, хлопнув его по плечу, направилась на кухню. — А теперь давай решать, кто будет мыть посуду. Но не забывай, чьи ручки могут заставить, тебя работать.       Мы дошли до кухни, и я снова опустилась на свое место, бросив задумчивый взгляд на руки.       — Интересно, это как внушение у вампиров, только через прикосновение? — пробормотала я вслух, крутя кружку в руках. — И можно ли приказать что-то… ну, глобальное? Или то, чего человек не хочет делать?       — Например? — Элайджа остановился рядом, склонив голову на бок.       Я пожала плечами, все еще размышляя:       — Ну… Например… — я внезапно схватила его за руку и, прежде чем мозг успел сказать мне «стоп», выпалила: — Поцелуй меня.       В следующее мгновение он наклонился ко мне, и, черт возьми, я была уверена, что максимум получу что-то типа галантного поцелуя в руку. Ну или, если совсем повезет, в щеку. Но нет. Он поцеловал меня в губы.       Не быстро. Не мимолетно. Так, будто это было абсолютно нормально — наклониться и припасть к моим губам, как будто мы это делали тысячу раз. Мой мозг сдох, перезагрузился, попытался снова включиться и снова сдох. Когда он наконец отстранился, мы оба выглядели… ну, как минимум охреневшими. Элайджа удивленно вскинул брови, будто пытался понять, что вообще только что произошло.       — Эээ… — я сглотнула, нервно потирая шею. — Прости. Просто… хотела проверить.       Он моргнул, провел языком по губам и все еще слегка ошарашенно кивнул.       — Ну, проверила, — тихо сказал он. — Результат удовлетворил?       — Да бог его знает, — я хмыкнула, пытаясь не краснеть, и сделала вид, что внезапно очень заинтересовалась остатками кофе. — Но ощущения, честно говоря, неплохие.       Элайджа усмехнулся, и я была почти уверена, что его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно.       — Ладно, потом разберемся, — прокашлялась я, отмахиваясь, словно только что не произошло ничего странного. — Сейчас о главном. Твой брат наверняка уже не в городе.       — Ты все знала, да? — Элайджа сощурил глаза, глядя на меня с таким видом, будто читал мысли. — Знала, что я не смогу его убить. Что он попытается заколоть меня. Ты все это знала.       — Ага, — я пожала плечами так невозмутимо, что это его, похоже, злило еще больше. — И знала, что твои братья и сестра в гробах. И точно не в каком-нибудь долбаном океане, как Клаус когда-то наврал. — Я склонила голову на бок, с интересом разглядывая его лицо. — А еще знаю, что прямо сейчас ты вообще-то должен валяться в своем собственном гробу с клинком в сердце. Но, видишь ли, я тебя спасла. Безвозмездно. Ничего не просила взамен.       Элайджа смотрел на меня очень внимательно. Я почти видела, как в его голове крутились шестеренки.       — Но у меня есть предложение, — добавила я с загадочной улыбкой. Он приподнял бровь. Ну, конечно, заинтересовался. — Я не знаю точно, где сейчас твой брат, — я развела руками. — Но я знаю, куда он направляется. И я могу помочь тебе найти его.       Элайджа задумался, сжав губы в тонкую линию. Он понимал, что я слишком много знаю. И что это знание может быть очень полезным.       — Почему ты хочешь помочь? — спросил он наконец.       — А кто сказал, что я хочу? — усмехнулась я, скрестив руки на груди. — Просто… если уж я спасла твою задницу, то хочу посмотреть, как все закончится. Хеппи-эндом это явно не пахнет.       Элайджа опять задумался, а я подперла рукой подбородок, продолжила:       — На самом деле, теперь каждое мое слово будет стоить денег, — я слегка прищурилась, глядя на него с самым честным выражением лица. — Потому что, знаешь ли, я хочу обеспечить себе хорошее будущее. А для этого нужна работа. Ну, чтобы заработать денег.       Элайджа смотрел на меня молча, явно пытаясь понять, к чему я клоню.       — Но вот что я подумала, — я улыбнулась, сцепив пальцы на столе. — А что, если вместо того, чтобы работать, я просто начну продавать информацию? Чем не доход?       Первородный хмыкнул, качнув головой.       — Шантаж? — уточнил он спокойно.       — Ой, да не надо так драматизировать, — я отмахнулась. — Это не шантаж. Это… деловые отношения. Я знаю что-то — ты хочешь это знать. Я говорю — ты платишь. Все просто.       Элайджа слегка склонил голову, внимательно изучая меня.       — И что помешает мне просто вытащить из тебя информацию силой? — спросил он холодно.       Я фыркнула.       — Ну, можешь попробовать, — я пожала плечами. — Но, во-первых, ты джентльмен. А во-вторых, я походу ведьма. Как ты уже заметил. И что-то подсказывает мне, что, если я захочу, у тебя волосы на голове сами собой загорятся.       Он на секунду прикусил щеку изнутри, сдерживая улыбку.       — Ты слишком самоуверенна.       — Да я просто охренительная, — поправила я с невинной улыбкой. — Ну так что? Договорились?