Тело Делайлы

      — Что бы тебе ни говорила Елена и её шайка, не слушай их, — я поставила тарелку со спагетти перед Ребеккой и села напротив. — Они будут пытаться настроить тебя против семьи. Будут давить на больное. Им плевать на твои чувства, а цели у них далеко не такие чистые, как им самим кажется.       — Ладно… — протянула блондинка с сомнением. — А тебе-то что? Даже если они захотят смерти моей семье, тебе не все равно?       — А мне не всё равно, — спокойно ответила я, подцепив вилкой спагетти. — Как бы меня ни бесил Клаус, я не хочу, чтобы вы пострадали. Ну и… немного хочется насолить “команде по спасению Елены”.       Ребекка фыркнула, покачав головой.       — Беспокоишься и обо мне? — приподняла она бровь.       — Можешь не верить, но я хочу тебе только хорошего, — я серьезно взглянула ей в глаза. — Потому что за тысячу лет своей жизни ты настрадалась больше чем достаточно.       Челюсть Майклсон напряглась.       — С чего ты взяла?       — Она типа пророк, — небрежно пожала плечами Хейли, облокотившись на стул. — Знает больше, чем многие из нас. Иногда даже пугает.       — Пророк? — Ребекка изогнула бровь, прищурившись.       — Ну… типа того, — отмахнулась я. — Я знаю о твоих неудачных любовных интересах, о тираничном отце, о молчаливой матери. Много чего.       Первые несколько секунд блондинка сидела тихо, сжимая вилку так крепко, что побелели пальцы. Затем она медленно выдохнула, словно пыталась взять себя в руки.       — Ты хочешь сказать, что знаешь всё о моей семье? — её голос звучал тихо, почти шепотом. — О том, через что мы прошли?       — Да, — кивнула я. — И знаешь что? Ты заслуживаешь чего-то лучшего. Настоящего.       Ребекка на мгновение отвела взгляд, будто обдумывала мои слова.       — У тебя добрая душа, — наконец тихо сказала она, выдыхая с лёгкой улыбкой.       — Ой, отъебись, пожалуйста, — закатила я глаза, уже сожалея, что вообще начала этот разговор.       — И сердце у тебя доброе, — продолжила первородная, будто не услышала.       — Иди нахуй, говорю, — настойчивее повторила я, указав на неё вилкой.       — Ты хороший человек, — всё равно не унималась Ребекка. — Но материшься как сапожник.       — Вот! Вот это уже комплимент! — я всплеснула руками, как будто мне только что вручили Оскар. — А не вот это вот «у тебя доброе сердце»… Тьфу! Не надо!       Хейли фыркнула и закрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех. Ребекка не выдержала и рассмеялась вслух.       — Ты невозможна, — выдохнула она, всё ещё смеясь.       — Это ещё один комплимент! — я ухмыльнулась. — Учишься, молодец.       Хейли прислонилась к спинке стула, вытирая слёзы со щёк.       — Если мы так будем ржать каждое утро, я до полнолуния не доживу, — простонала она, тяжело вздохнув.       — Ничего, — я снова взялась за вилку. — Значит, умрёшь счастливой.       — Так, девочки, я пошла. Нужно поговорить с Еленой, — Ребекка поднялась из-за стола, поправляя волосы.       — Хочешь, я с тобой пойду? — я тут же вскочила, даже не думая.       — Ничего со мной не случится, — отмахнулась Майклсон, но я поджала губы, недовольно щурясь.       — Сегодня вечером танцы, не забудь, — напомнила я напоследок, лениво махнув ей рукой.       — Конечно, моё платье всё равно в пансионе Сальваторе, так что мне в любом случае туда нужно, — Ребекка ухмыльнулась, направляясь к выходу, и помахала нам на прощание.       Когда дверь за ней захлопнулась, я тяжело вздохнула и бросила взгляд на Хейли.       — Чувствую, без драмы не обойдётся.       — Это ж Ребекка, — пожала плечами Хейли, забирая последнюю вилку со стола. — С ней без драмы не бывает.

***

      Пока Ребекка разбиралась с Еленой, я устроилась на диване с книгой на коленях. Перевод неожиданно пошёл легче — некоторые слова начали казаться знакомыми, словно я уже где-то их видела.       — Ну вот, — пробормотала я себе под нос, переворачивая страницу. — Это уже кое-что.       Смысл начал вырисовываться, но местами текст всё ещё выглядел как заклинание, которое написал пьяный ведьмак.       «Ярость. И возгорится пламя ярости в сердце Ее, и трепет охватит землю. Ибо не простая девица она, но богиня во гневе своем. И будет гнев Ее подобен буре неукротимой, и голос Ее — подобен грому, что расколет небеса. И пробудится сила в ней, спящая веками, и вспомнит Она, кто есть и что предначертано Ей. И в тот день дрогнет земля, и тьма падет на врагов Ее, и не будет им пощады. Ибо когда восстает ярость божественная, хаос следует за нею, и велик будет страх перед лицом Её.»       — И чё это значит? — пробормотала я, уставившись в перевод. — Бред какой-то.       Пальцем нервно постучала по строчкам, словно это могло вытрясти из них хоть немного больше смысла. Сердце сжималось от неприятного предчувствия, будто кто-то вложил мне в ладонь предупреждение, которое я пока не могла понять.       Перевернув страницу, я заметила ещё одну строчку, написанную другим почерком — грубым, словно наспех выведенным:       «Ярость придёт только после потери друга своего…»       Меня будто окатило ледяной водой. Рука дрогнула, книга чуть не выскользнула из пальцев.       — Блин… — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё неприятно скручивается. — Это уже вообще ни хрена не смешно.

***

      «Увидимся на танцах. Будет весело.»       Пришло сообщение от Ребекки. Я хмыкнула, точно зная, чем этот вечер для неё закончится. А это значит, что пора собираться с Хейли и вытаскивать первородную из задницы.       — Одевайся! — крикнула я, и из соседней комнаты донёсся глухой стук — похоже, Хейли что-то уронила.       Я подошла к шкафу, вытащила заготовленное заранее платье и бросила его на кровать, а сама направилась в душ.       Горячая вода смывала дневную усталость, но мысли продолжали крутиться вокруг одной и той же сцены: Елена, кинжал, тело Ребекки, застывшее в смертельной тишине. Я стиснула зубы. Чёртова команда спасения. Своими вечными «правильными» решениями они только создают новые проблемы.       Полчаса спустя я уже цвела и пахла. Надела тёмно-бордовое платье-футляр, которое идеально подчёркивало фигуру, и быстрым движением пригладила ткань ладонями. Волосы уложила в лёгкие волны, немного подчеркнула глаза тёмными тенями. Добавила золотые серьги и браслет.       — Готова убивать? — спросила Хейли, появляясь в дверном проёме в своём шикарном, но явно удобном для драки наряде.       — Как никогда, — ухмыльнулась я, бросив последний взгляд в зеркало.       Сегодня я не дам им сделать то, что они задумали. Я подошла к столику, схватила кислотно-жёлтый стикер и ручку, быстро начеркала:

      «Вечеринка перенесена к Локвудам.

Ди.»

      Почерк получился немного размашистым, но понятным. Я свернула листочек, закинула его в сумочку и направилась вниз, где уже ждала Хейли.       — Всё, валим, — кивнула я, спускаясь по лестнице.       Мы сели в машину и первым делом заехали в «Мистик Гриль» — для храбрости. Ну, а что? На трезвую голову спасать первородную как-то не вдохновляло. Проведя там часок, пропустив пару рюмок и немного повеселившись, мы наконец двинулись к пансиону Сальваторе. Когда стемнело. Когда в городе стало тише. Когда все, кого нам не хотелось видеть, наконец-то разбрелись по своим норам. И, слава Всевышнему, пансион был пуст. Я выключила двигатель и кивнула Хейли.       — Готова?       — Блять, нет, но выбора у нас всё равно нет, — вздохнула она, открывая дверь.       Мы вышли из машины, и холодный воздух ночи обжёг кожу. Теперь оставалось главное — найти Ребекку.       Оставив Хейли у двери на шухере, я поспешила вниз в подвал, цокая каблуками по каменному полу. Каблуки, к слову, оказались сущим адом — если я навернусь на лестнице и сверну себе шею, Деймону даже стараться не придётся, за то, что я испортила ей «грандиозный» план.       Попетляв по коридорам и сунувшись не в те двери пару раз (в одной я чуть не свалилась в какую-то тёмную яму—спасибо, Сальваторе, за ваши трапы), наконец нашла нужное помещение. Ребекка лежала лицом вниз в шикарном ярко-красном платье.       — Бля, платье жалко, — пробормотала я, нахмурившись.       Подошла, присела рядом и, без лишних церемоний, выдернула клинок из её спины. Жидкий металл на конце засверкал в тусклом свете. Аккуратно убрала его в сумочку, а взамен вложила в её ладонь сложенный листок с посланием. Потом резко вскочила на ноги и бегом рванула обратно наверх. На улице нас встретил свежий ночной воздух.       — Всё? — уточнила Хейли, догоняя меня.       — Ага, — ухмыльнулась я. — Ну, теперь они в жопе.       Мы быстро запрыгнули в машину и сорвались с места, оставляя за спиной тёмный, мрачный пансион.       У Локвудов уже вовсю гремела шикарная вечеринка — музыка, алкоголь, толпа народу, но нам было не до этого. Мы направлялись к концерту, где собралось всё то сборище, которое мы с Хейли терпеть не могли.       — Потреплем им нервы? — хитро ухмыльнулась Маршалл, поправляя свои волосы.       — План по порче настроения идиотам начался! — ухмыльнулась я в ответ, доставая из сумочки помаду и быстро подкрашивая губы. — И не забывай, мы ещё должны выцыганить Элайджу.       Хейли закатила глаза.       — Ох уж этот твой благороднейший из первородных…       — Ну, кому-то же надо балансировать между ним и его психованным братцем, — пожала я плечами, закидывая сумочку на плечо. — Так что не ной, а лучше наслаждайся шоу.       Маршалл фыркнула, но ничего не ответила. Мы направились к месту событий, готовые сеять хаос.       Мы с Хейли решили разделиться. Она пошла следить за компашкой Елены, а я… ну, а я отправилась на поиски чего-нибудь покрепче, потому что терпеть всю эту хуйню на трезвую голову — увольте.       Подходя к лестнице, я заметила чью-то недопитую бутылку скотча, сиротливо стоявшую на перилах. Ну нихуя себе, подарок судьбы! Подхватив добычу, я поднялась по лестнице и встала на самой верхней ступеньке, откуда открывался шикарный вид на местный зоопарк… ой, то есть на скопление подростков.       Толпа шумела, ржала, пила свои разбавленные коктейли и делала вид, что у них всё охуительно. Я сделала глоток скотча и усмехнулась. О, блядь, детки, если бы вы знали, какая жопа вас сегодня ждёт.       — Как тебе вечеринка? — горячее дыхание коснулось моей шеи, и я почувствовала знакомый холодок пробежавший по спине.       — Прекрасные поминки, — лениво протянула я, не подавая виду, что Клаус застал меня врасплох.       — Благодарю, — он шагнул ближе, встав рядом.       Я повернулась к нему, сделала глоток из бутылки и с хитрой улыбкой добавила:       — Но есть одна проблема… Ты, конечно, шикарно раскошелился, но, увы, зря. Твой папочка, который тебе, мягко говоря, не папочка, всё ещё жив.       Лицо Клауса в мгновение стало непроницаемым, но глаза вспыхнули холодной яростью.       — Что ты несёшь? — его голос превратился в глухой рык, а тело напряглось. Я склонила голову набок, наслаждаясь моментом.       — Говорю, что тебя наебали, — пожала я плечами. — Майкл жив. И да, ещё одна новость, пока ты тут отмечал: Ребекку закололи.       Его кулаки сжались, челюсть сдвинулась.       — Где она? — рыкнул он, нависая надо мной.       — О, не парься, я уже её освободила, — ухмыльнулась я, с любопытством наблюдая за тем, как вены вздуваются на его шее.       Клаус дышал тяжело, как хищник, готовый разорвать жертву. Гибрид открыл рот, готовый что-то сказать, но тут к нам подошла темнокожая девушка.       — К тебе гость, — коротко бросила она, кивнув в сторону входа.       Я скользнула взглядом в указанном направлении, расплылась в широкой ухмылке.       — Ох, а вот и папочка, — протянула я, откладывая бутылку на ближайшую ступеньку.       Не дав Клаусу опомниться, я схватила его под руку и потянула в сторону выхода. Он был напряжён, как натянутая струна, но не вырывался.       — Итак, дорогуша, — продолжила я, с трудом скрывая азарт. — Раз уж так вышло, что я могу помочь тебе избавиться от старика, то помогу.       Я сделала паузу, наслаждаясь моментом, прежде чем добавить:       — Но, разумеется, не бесплатно.       Гибрид бросил на меня предупреждающий взгляд, но ничего не сказал. Его шаги были тяжёлыми, а челюсть сжалась так, что я почти слышала, как скрипят зубы. Да уж, этот вечер обещал быть интересным.       Мы подошли к двери, и вот он — Майкл. Стоит, словно король в изгнании, но с осанкой, будто сам здесь хозяин. Один его вид вызывал у меня раздражение.       — Здравствуй, Никлаус, — произнёс он, и я скривилась.       Отпустив руку Клауса, я отошла чуть в сторону, давая им возможность обменяться ядовитыми любезностями. Хотя, если честно, меня больше занимал не этот фарс, а момент, когда я смогу вмешаться и помочь Клаусу прикончить ублюдка.       — Здравствуй, Майкл, — безэмоционально отозвался Клаус. Затем едва заметно усмехнулся и кивнул на порог. — Зайдёшь?       Он сделал паузу, а потом с притворным сожалением добавил:       — Ах да, ты же не можешь.       — Ты можешь выйти, если хочешь, — парировал Майкл.       — О, я лучше понаблюдаю, как мои гибриды разрывают тебя на куски, — оскалился Клаус. Вот только улыбка у него получилась… болезненной.       — Они не могут меня убить, — сухо ответил Майкл.       Я закатила глаза и вытащила телефон, набирая номер Хейли. Гудки. Ещё. Снова. Она не брала трубку. Чёрт. Я попробовала написать сообщение, но и оно осталось без ответа. Неприятное беспокойство шевельнулось в груди. Где, мать его, Хейли? Она должна была помочь мне, а потом спрятаться. Так какого хрена она не отвечает?       Я подняла взгляд на этих двоих, застывших в дверях, чтобы понять, на каком они этапе этого цирка. И вот — Кэтрин в руках Майкла. Они, конечно, уверены, что это Елена, но я-то знаю, что это не так.       Я сделала шаг вперёд.       — …чтобы ты мог вечно жить в полном одиночестве? Ты больше никому не нужен, мальчишка, — рявкнул Майкл, презрительно глядя на Клауса.       — А ты, старый идиот? Кому ты нужен? — спросила я, встав по левую сторону от гибрида.       Майкл даже не взглянул в мою сторону, только с досадой скривился:       — Не лезь не в своё дело, девчонка.       — В твоих руках моя подруга, гений, и ты хочешь её убить. Думаю, это как раз моё дело, — скрестила я руки на груди, наклонив голову.       Клаус выпрямился и заговорил, почти выплёвывая слова:       — Ты блефуешь, отец. Убей её. — Он бросил на Майкла жесткий взгляд. — Он не убьёт её.       Майкл усмехнулся, сжимая кинжал в руке.       — Выходи и сразись со мной, жалкий трус! — взревел он, игнорируя слова сына.       Я усмехнулась и пожала плечами.       — Знаешь, а Клаус прав. Давай, убей её. Тогда он точно не выйдет отсюда.       Майкл скосил на меня взгляд, в котором промелькнуло удивление.       — И тебе плевать, что это твоя подруга? — его голос потемнел.       Я медленно кивнула, глядя прямо в его глаза.       — Плевать, — отчеканила я по слогам.       Глаза Кэтрин встретились с моими, тревожный огонёк мелькнул в её взгляде. Едва заметное кивок. Майкл хмыкнул, наклоняя голову, будто оценивая меня заново.       — Говорят, ты заноза. Не обратил на это должного внимания, — пробормотал он, а затем резко вскинул руку.       Клинок вонзился в грудь Кэтрин. Она судорожно втянула воздух, выдавливая хрип, а затем Майкл без сожаления отбросил её в сторону. Я поджала губы, сделав вид, что мне жаль. Но внутри я была спокойна. Я знала — Кэтрин жива. И ещё поживёт.       Я успела лишь перевести взгляд обратно на Майкла, но… В его руках уже была не Кэтрин. Хейли. Что-то внутри меня взорвалось, разливаясь по венам обжигающим жаром. Грудь сдавило так сильно, что я на секунду не смогла вдохнуть.       «Защитить. Защитить. Защитить…»       Этот единственный импульс бился в голове с оглушительной силой, заглушая всё вокруг.       — Отпусти её! — прошипела я, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки до боли. — Она никак не связана с Клаусом! Зачем она тебе?!       Майкл усмехнулся, словно ему было даже лень объяснять.       — Чтобы ты не мешалась под ногами, — ответил он с ленивым пренебрежением. — Птичка напела, что с тобой лучше перестраховаться.       Моя кровь застыла в жилах.       — Делайла? — сорвалась на шёпот Хейли, цепляясь за его руку, что сжимала её шею. В голосе подруги звучал страх. Её страх. Я сделала шаг вперёд.       — Отпусти её, — мой голос был низким, прорезанным угрозой, почти рычанием.       — Как скажешь, — улыбнулся Майкл, как будто я предложила ему что-то забавное. — Можешь поплакать, пока я разбираюсь с Клаусом.       И прежде чем я успела моргнуть, он поднял кинжал… и с силой вонзил его Хейли в грудь.       Мир замер. Звук исчез.       Я видела только, как её глаза расширились, как губы дрогнули в беззвучном крике, как её тело медленно обмякло. Всё произошло за секунду. Но для меня — целая вечность. Хейли рухнула на крыльцо, безжизненно раскинув руки. Я не дышала. Не могла. Всё вокруг исчезло в ослепительном, нестерпимом гневе.

***

      Что-то внутри Делайлы оборвалось. Или… сломалось. Тонкий щелчок — и вот уже точка невозврата пересечена. Она даже не сразу поняла, что плачет. Горячие слёзы скатывались по её щекам, но она их не чувствовала. Как и собственного дыхания. Как и биения сердца.       «За что? За что? За ЧТО мне всё это?!»       Этот вопрос разрывал её разум, но ответа не было. Только пустота. И вдруг её затрясло. Дрожь прокатилась по телу, вены обожгло выбросом норадреналина, снимая все блокировки. Страх исчез, осталась лишь ярость. Дикая, необузданная, первобытная. Что-то пробудилось внутри, оживая и требуя крови.       «Убить… убить… УБИТЬ!»       Мир перед глазами окрасился в алый. Всё остальное больше не имело значения.       Делайла медленно подняла голову, впиваясь в Майкла пустым, почти безжизненным взглядом. Но этот вакуум длился лишь мгновение — вскоре его заполнила ярость. Чистая, необузданная, слепая.       Она сделала плавный, почти ленивый шаг вперёд и одним резким движением ноги смахнула туфли, будто сбрасывая последние оковы. Теперь ничто не сдерживало её.       Майкл только успел заметить, как силуэт девушки размывается в воздухе, а в следующую секунду его челюсть взорвалась болью. Удар — нечеловеческий, сокрушительный — швырнул его назад, как тряпичную куклу. Его тело с грохотом впечаталось в землю метров за двадцать от неё, оставляя за собой полосу разорванной травы.       Но Делайла уже не думала, не осознавала — она чувствовала. Её дыхание сбилось, сердце билось с бешеной скоростью, а внутри пульсировало одно-единственное желание: разорвать его. Уничтожить. Разнести в пыль.       Кто-то оказался рядом, тёмная фигура метнулась к ней — но она даже не обратила внимания. Ни Деймон, который подлетел к гибриду, ни Клаус, ни кто-либо ещё больше не существовали в её мире. Был только Майкл.       И он умрёт. Прямо здесь. Прямо сейчас.       Делайла подняла руки к небу, и губы сами собой начали шептать незнакомые, древние слова — будто кто-то вложил их ей в голову.       Небо вздрогнуло.       Глухой рёв прокатился по ночному воздуху, и в тот же миг луна исчезла, погребённая под тяжёлыми тучами. Мир погрузился в пугающую темноту, озаряемую лишь вспышками неистовых молний.       — Я… я же тебе ничего не сделала… — шёпотом произнесла Харпер, губы её дрожали. — За что? За что ты её убил?!       Майкл поднялся на ноги, лениво вытирая кровь с разбитой губы.       — Не знал, что всё обернётся так, — произнёс он, но в его голосе не было сожаления.       Он оглянулся и увидел, как Клаус и Ребекка наконец одолели Деймона. Теперь кол из белого дуба был в их руках. Майкл усмехнулся.       — Ради забавы.       Эти два слова стали последней каплей.       Выражение лица Делайлы изменилось — печаль исчезла, уступая место ярости.       Молния разорвала небо. С внезапной яростной решимостью Делайла опустила руки, направляя их в сторону Майкла. И небесный гнев обрушился на него. Ослепляющая молния ударила прямо в его грудь, выбив воздух из лёгких и откинув его назад, словно тряпичную куклу. Земля содрогнулась, воздух наполнился запахом горелой плоти.       Но Делайла не собиралась останавливаться.       Майклсоны замерли, наблюдая за Делайлой. Они знали, что она сильна, но не до такой степени. Это было нечто за гранью их понимания.       Она шагала к обугленному телу Майкла, и земля содрогалась под её ногами. Трещины разбегались в стороны, а из них вырывался огонь, словно сама преисподняя открыла перед ней врата. Пламя отбрасывало пляшущие тени, а воздух дрожал от жара и силы, которая исходила от неё.       Майкл, корчась на земле, пытался прийти в себя после удара молнии. Он чувствовал, как его регенерация замедляется, а тело отказывается повиноваться. Его разум метался в поисках объяснения.       «Как?! Откуда?!»       Ему докладывали, что она оборотень. Может помешать, да, но она всего лишь оборотень. Однако то, что сейчас стояло перед ним, было выше этого. Её магия рушила всё вокруг с силой, которой не обладала ни одна ведьма, что он знал. В ней бурлила необузданная мощь — первобытная, неукротимая, разрушающая.       Он, Майкл, всегда считал себя самым могущественным существом. Первым вампиром. Древнейшим. Но сейчас… сейчас он смотрел в глаза чему-то, что могло стереть его в пыль одним движением.       Делайла не просто шла — она несла с собой гибель.       Её силуэт дрожал в знойном мареве, тени плясали на лице, а глаза полыхали холодной решимостью. Казалось, если бы она захотела, могла бы одним толчком снести целое здание, и оно бы разлетелось в щепки.       Майкл впервые за века ощутил то, чего не знал с момента своего становления.       Страх.       — Смрад, — выплюнула Делайла, наступая правой ногой на грудину Майкла и безжалостно надавливая.       И без того изувеченное тело древнего вампира едва держалось в цельности. Теперь же её ступня вдавливался в грудную клетку, словно пробивая её насквозь. Майкл зашипел, но вместо мольбы о пощаде его лицо исказилось в ярости.       — Сожалеешь, что стал моим врагом? Что убил ничем неповинную? — без единой эмоции спросила Делайла, наклонив голову.       Но Майкл молчал, лишь сверлил её взглядом, в котором бушевало что-то первобытное, дикое. Он не сдавался. Никогда.       Она нажала сильнее.       — Нет! — взревел он. — Если бы у меня был шанс, я бы снова убил эту суку!       В одно мгновение глаза Делайлы вспыхнули. Вскинув руку, она притянула кол из рук Клауса — тот даже не успел среагировать. Древесина белого дуба послушно легла в её ладонь, и, не раздумывая ни секунды, она вонзила его в грудь Майкла.       — Тогда и я не сожалею, — её голос прозвучал низким рыком. — Катись к Аиду!       Он едва успел выдохнуть, прежде чем огонь охватил его тело. Пламя алыми языками взметнулось вверх, превращая некогда величественного первородного в горстку пепла.       Это не было просто убийством. Это была месть.              Вдруг вся ярость, что бушевала в её венах, словно слилась в один жестокий поток, оставив только пустоту и безмерную боль. Она схватилась за грудную клетку, словно пытаясь удержать разрывающее её на части сердце. Руки дрожали, когда она повернула голову в сторону крыльца, и, не чувствуя ничего, кроме боли, бросилась туда, как одержимая.       Подбежав к Хейли, она упала на колени, беря её голову в свои ладони, прижимая к себе, как последний шанс. И тогда слёзы, которых она так долго сдерживала, потекли. Тот момент, когда больше не было сил, чтобы держать всё внутри. Тот момент, когда оставалась только боль — как тяжесть в груди, как холодная пустота в сердце.       Она больше не могла дышать. В груди была такая пустота, что казалось, как если бы вся её жизнь, каждое воспоминание, каждый момент, который когда-то приносил радость, сгорели в огне боли. Хейли… Бабушка… Они были единственными, кто оставался. Все остальные ушли. Сначала её родители, которые так и не успели научить её истинной любви и заботе, оставив её в холодном одиночестве. Тётя Маша, та, кто единственная пыталась стать ей опорой, ушла, так и не разделив с ней те моменты, которых они оба заслуживали. А потом… В этот мир, наполненный мраком, она пришла, словно носитель смерти, сожравшая всех, кто был ей дорог. Даже вторых родителей.       Смерть преследовала её, не давая покоя, не давая передышки. Почему? Почему она не может найти своего конца, если все вокруг умирают? Почему те, кто был ей самым близким, исчезают? Почему всё, что она когда-то знала о любви и привязанности, превращается в прах?       Льющиеся слёзы застилали глаза, а боль — невыносимая, пронизывающая — разрывала её изнутри. Сердце словно сжалось в огненном коконе, каждое биение казалось последним. Слезы несли с собой не только утрату, но и вопрос, на который не было ответа. Она рыдала, забывая обо всем, крича так, как будто этот крик мог бы вернуть тех, кого она потеряла.       Тот безжалостный крик, который вырвался из её горла, был похож на крик дикой, истерзанной души. Он эхом разносился по окрестностям, разрывая всё внутри. Звериный, умирающий, наполненный горем и отчаянием, этот крик был её последним. Боль, накопившаяся годами, вырвалась наружу, сжигая её до последней капли.       Она больше не могла молчать.       Ребекка медленно подошла к Делайле, ощущая каждую волну горя, которая исходила от неё. Первородная не сказала ни слова, просто обняла Делайлу за плечи, позволив ей опереться на неё. И хотя они не были близки, смерть была чем-то, что она знала слишком хорошо.       Клаус стоял, не двигаясь. Его глаза не могли оторваться от Делайлы. Он не мог понять, почему именно её страдания тронули его так глубоко, почему сердце сжалось в груди при каждом её рыдании. Он был многократно предан, и его жизнь была наполнена так много болью и потерями, но в этот момент он осознавал, что эта девушка переживает невообразимую боль, которая может разрушить её. Он хотел помочь, но не знал как. Всё, что он мог делать — это стоять и смотреть. И, быть может, именно это молчание было самым мучительным.       Его взгляд был полон эмоций, которые он скрывал, но которые теперь вырывались наружу. Он хотел предложить утешение, но слова казались такими бесполезными. С каждой минутой, наблюдая за девушкой в объятиях сестры, его желание помочь только усиливалось. Но для него оставался один единственный вопрос: что мог он сделать, чтобы исцелить её душу, если она была разрушена болью, которую невозможно было снять простыми словами?       Делайлу вновь захлестнула новая волна ярости. Она резко оттолкнула руки Ребекки, вскочила на ноги и, подняв безжизненное тело Хейли, понесла его к самой сердцевине поляны. Земля всё ещё трещала, языки пламени вырывались из глубоких расщелин, а воздух был пропитан гулом разлома. Положив Хейли в центр бушующей стихии, Делайла опустилась на колени, её руки сжались в кулаки, а глаза горели диким огнём.       — Взываю к природе о помощи! — её крик сотряс воздух, переполненный болью и яростью. — Верни мне её!       Сначала было лишь молчание, словно сам мир замер в ожидании. Но затем, словно ветер пробежался по кронам деревьев, в её голове зашелестел голос — древний, несущий в себе вечную истину.       — Я не могу помочь тебе, дитя…       — Помоги мне! — взревела она, гнев закипал внутри, угрожая вырваться наружу.       — Эрида, несущая хаос, не может даровать жизнь, а лишь отнимать. Ты сама повинна в смерти невинного… Мы не будем помогать тебе!       Голос раздался, как раскат грома, словно сама природа отвергала её мольбы.       — Она ни в чём не виновата! — вдруг крикнула Харпер, отчаянно всматриваясь в пустоту, словно пыталась увидеть источник голоса. — Верни её! Я знаю, что это возможно!       Но в ответ снова раздалась тишина. Пустая, давящая, убийственная.       Делайлу охватил неуправляемый гнев. Она резко встала, её дыхание сбилось, а внутри клокотала ненависть. Пламя в разломах вспыхнуло с небывалой силой, охватывая землю багровым светом.       — Если вы не поможете, я сожгу эту землю до основания! — её голос разнесся по поляне, пропитанный безумием. — Я сотру природу с лица земли! Всех ведьм истреблю! Некому будет поклоняться! Некому будет служить природе!       Вдруг её кожа покрылась тонкими трещинами, из которых пробивался ослепительный жёлтый свет. Казалось, будто изнутри она была расколота на части, а её сущность горела, требуя разрушения.       Прямо над её головой начала формироваться огненная сфера — сначала размером с яблоко, потом с человеческий череп, затем она разрасталась, подчиняясь её ярости. Вскоре над особняком повисла исполинская, пульсирующая угроза, способная стереть всё живое.       — Видит Зевс, я уничтожу этот мир! — её голос был подобен громовому раскату. — И пепла не останется! И всё же я дарую жизнь новой цивилизации, которая уничтожит любые упоминания о природе и балансе! Если не поможешь, я уничтожу все!       Мир застыл.       И в тот самый миг, когда огненный шар начал трескаться, готовый разорваться и поглотить город, тело Хейли дрогнуло. Оно медленно поднялось над землёй, как кукла, подвешенная за невидимые нити.       Делайла затаила дыхание, её сердце замерло в груди.       Сначала ничего не происходило. Но затем — тончайшая едва заметная перемена. Кожа Хейли, бледная и безжизненная, начала обретать здоровый оттенок. Лёгкие судорожно наполнились воздухом, а в следующий миг из её губ вырвался первый тяжёлый вдох.       Весь её мир сузился до этого звука.       В тот же миг Делайла отвлеклась, её тело ослабло, и вся бушующая вокруг энергия рванулась обратно в неё, погасив огненную сферу над городом. Она бросилась к подруге, и в тот момент, когда Хейли опустилась на землю, Делайла уже обнимала её, вдавливая в себя, словно боялась, что она вновь исчезнет.       Хейли дышала часто, сбито, её глаза метались по сторонам, не понимая, что происходит.       — Ты здесь… — прошептала Делайла, её голос сорвался.       Она крепче сжала подругу в объятиях, но страх не исчезал. Земля стихла. Огонь угас. Ветер прекратил своё безумное кружение. Казалось, всё вернулось в норму.       Но внутри Делайлы бушевало что-то страшное. Даже если она смогла вернуть Хейли… Она потеряла её однажды. И боялась потерять вновь. А затем в её голове раздался голос.       — Будут последствия.       Она замерла.       — Ты ещё пожалеешь, что она вернулась. И вернулась ли именно «она»?       — Это уже моя забота, — прошипела Делайла, её голос был полон решимости, но в глубине чувствовалась усталость.       Она продолжала крепко обнимать Хейли, словно боялась, что если отпустит хоть на мгновение, всё исчезнет, окажется лишь жестокой иллюзией. Её сердце всё ещё бешено колотилось, а в висках стучало эхо пережитого ужаса.       Майклсоны стояли в молчании, не в силах поверить в то, что только что произошло. Они видели многое — чудеса, ужасы, смерть и возрождение, — но даже для них это было за гранью возможного. Никлаус смотрел на Делайлу, словно видел её впервые. Ребекка, пережившая слишком много потерь, шагнула вперёд, собираясь сказать хоть что-то, но в этот миг…       Делайла исчезла.       Не сделала шаг, не растворилась в дымке — она просто исчезла, будто её никогда и не было. Лишь расколотая земля, чадящий воздух и едва затухающие языки пламени напоминали, что здесь только что разыгралось нечто поистине чудовищное.       Ребекка застыла, её рука повисла в воздухе. Клаус медленно перевёл взгляд на место, где была Делайла и Хейли. Внутри него зарождался страх, но ещё сильнее было желание понять, что за существо только что угрожало стереть с лица земли саму природу.       — Что это было? — выдохнула Ребекка, оборачиваясь к брату.       Никлаус молчал, сжимая кулаки.       — Это не просто ведьма… — произнесла Ребекка.       — Нет, — тихо ответил Клаус, его взгляд метнулся в небо, где ещё недавно висела огненная сфера. — Это нечто гораздо большее.       Но что?       И пока в головах первородных роились вопросы, одна мысль звучала громче всех.       Делайла изменила правила игры.