Побег из Малфоя Мэнора пошел не по плану

Апрель 1998 года Когда она проснулась, она почувствовала себя иначе. Боль практически ушла. К её удивлению, она ощущала не только повязки, но и мягкое платье, которое её укрывало. Её наполнило умиротворение: она решила, что Гарри и Рон всё же смогли её спасти и теперь заботились о её выздоровлении. Она была уверена, что миссис Уизли вот-вот принесёт сытную еду, прежде чем она окончательно проснётся. На её губах появилась мягкая улыбка. Она осторожно проверила, как работает её тело, и оценила уровень боли в самых тяжёлых травмах. Вдруг она осознала, что всё это время кто-то держал её за руку. Она сжала её, чтобы убедиться, что ей это не показалось. Открыв глаза, она ожидала увидеть Рона, Гарри или кого-то из Уизли, но вместо этого её ждало огромное разочарование. — Доброе утро, дорогая. Её охватила раздражение. Как он смеет так к ней обращаться? Конечно, среди Пожирателей смерти могли быть и худшие варианты, но его появление моментально разрушило её надежду на спасение. Она попыталась выдернуть руку из его хватки, но он не отпустил. — Рокс. — Она наблюдала, как он произнёс имя в пустоту, и с громким хлопком перед ним появился домовой эльф, глубоко поклонившись. — Уведоми мою мать, что она пришла в себя, и принеси лёгкую еду. Эльф поклонился ещё глубже, прежде чем исчез. Когда Малфой снова взглянул на Гермиону, он заметил ярость в её глазах. Её неприязнь к порабощению эльфов была общеизвестным фактом в Хогвартсе. Но Малфоя это никогда не заботило. Это была часть его жизни, а она не была, по крайней мере до этого момента. — Тебе это понравиться. — И что же мне должно понравиться? — ей удалось выплюнуть слова почти с таким же презрением, с каким она того хотела. Горький смешок, который он издал в ответ, раздражал её ещё больше. Она снова дёрнула рукой, пытаясь освободиться, пока устраивалась на подушках, но он не отпустил. Она сердито уставилась на него, но не успела ничего сказать, как появился Рокс с подносом. Дождавшись утвердительного кивка Малфоя, домовой эльф левитировал поднос на колени Гермионы. — Есть ли что-нибудь ещё, что Рокс может сделать для госпожи Малфой? Прошло несколько секунд, прежде чем Гермиона осознала, что эльф обращается к ней. Она удивлённо нахмурилась и снова оглядела комнату в поисках матери Драко. — Он говорит с тобой. — Холодный голос Малфоя прорезал тишину. Она уставилась на него, затем на эльфа, и снова на него. Когда она не ответила, существо забеспокоилось. — Рокс сделал что-то не так? Малфой тяжело вздохнул, явно раздражённый, прежде чем повернулся к эльфу. — Нет, он не сделал. Это всё. Драко определённо не был дружелюбен со своими эльфами, но его тон оставался ровным, явно показывая, что эльф действительно не совершил никакой ошибки. Он наблюдал, как Рокс исчезает, на мгновение задержав взгляд на пустом месте, прежде чем снова повернуться к Гермионе. — Малфой, что мне должно понравится? — Она вернулась к его первоначальному заявлению, сделанному до их прерывания, игнорируя странное обращение эльфа к ней. Её взгляд уже метал в него молнии. — Помнишь, как ты бегала по Хогвартсу, пытаясь освободить эльфов? — Да, я там была, если что, — ответила она, её тон был полон сарказма. — Теперь ты владеешь двадцатью домовыми эльфами, — произнёс Малфой. Гермиона была настолько ошеломлена, что даже забыла бросить на него сердитый взгляд. Информация, которую он только что ей сообщил, совершенно не укладывалась у неё в голове. Сколько времени она была без сознания? Её взгляд метнулся обратно к Малфою, и в её голове уже возникло с десяток вопросов, которые она хотела ему задать. — Что последнее ты помнишь? — спросил он ровным голосом, явно готовясь к тому, что вскоре придётся столкнуться с её гневом. — Как твоя мать укладывает меня в постель, — ответила она, с ноткой сарказма. Драко усмехнулся на её формулировку, хотя в его усмешке было больше горечи, чем чего-либо другого. Его мать, конечно, не укладывала никого в постель с тех пор, как он был совсем маленьким. Он даже не мог вспомнить, когда это было в последний раз. — Что ж, в то же время Тёмный Лорд сообщил нам, что он задумал, — продолжил он. — И что же это? — выплюнула Гермиона, теряя терпение от того, что он выдавал информацию так скупо. — Можешь представить, он был не в восторге от того, что Малфои упустили Поттера, — произнёс он, ожидая, что она хотя бы кивнёт в ответ. Когда этого не произошло, он продолжил: — Мы и так были не в лучшем положении, и, разумеется, он решил нас наказать. Гермиона смотрела на него, силясь заставить его продолжить без необходимости вытягивать из него каждое слово. Но Драко всё так же медлил, как будто получал удовольствие от её растущего раздражения. — О, ради бороды Мерлина, продолжай уже! — воскликнула она, наконец, взяв кусок тоста с маслом, который принёс Рокс. — Он решил, что кровь Малфоев больше не достойна считаться чистой, и чтобы убедиться, что мы не попытаемся сбежать, он женил нас прошлой ночью, — произнёс он мрачно, последние слова почти выплёвывая ей в лицо. Потребовалось несколько секунд, чтобы её мозг переварил услышанное. По отдельности слова имели смысл, но, соединяясь в одно предложение, становились всё более абсурдными. Она попыталась проглотить кусок тоста, но, разумеется, всё пошло не так, и она закашлялась. Свободной рукой она начала хлопать себя по груди, будто это могло помочь, и продолжала кашлять. Он просто наблюдал, пока она наконец не вытерла маленькую слезу, вызванную приступом, и не повернулась к нему. — Что ты имеешь в виду, говоря, что он нас женил? — с трудом выговорила она. — Рокс действительно обращался к тебе, называя госпожой Малфой. Ты теперь моя жена, — ответил он спокойным, почти равнодушным тоном. Её ошарашило, насколько спокойно он мог говорить такие вещи. — Я была без сознания. Последний раз, когда я тебя видела, ты трусливо отворачивался, пока твоя тётя меня пытала. Никакого брака быть не может! — её голос становился всё более пронзительным с каждым словом. Смерть от рук Беллатрисы вдруг показалась куда более предпочтительным вариантом, чем необходимость продолжать существовать в этой абсурдной реальности. — Не думай, что я этого хотел, Грейнджер, — наконец, его тон стал более враждебным, тем, каким он обычно обращался к ней и её друзьям. Всё это — последствия ошибок его отца за прошедшие годы, и в особенности последних действий его тёти. Всё это привело к этому моменту. — Это неважно, я была без сознания. Я не соглашалась на это, — сказала она, вглядываясь в его глаза и замечая, как в их глубине нарастает раздражение. Его холодный голос прозвучал снова: — Слова, которые произносятся во время церемонии, предназначены лишь для свидетелей. Самая важная часть — это смешение капли крови жениха и невесты. Для этого тебе не нужно было быть в сознании. — Наоборот, её бессознательное состояние лишь упростило ему задачу укола её пальца. — Почему он просто не убил меня? — спросила она. Драко не ответил. Конечно, он не был уверен, хочет ли она вообще услышать ответ. Но он знал: когда она узнает правду, это её ещё больше разозлит. Унизить Малфоев для Волдеморта стало важнее, чем его идеология чистоты крови или убийство маглорожденной. — Когда Билл и Флёр женились, там не было никакой крови, — пробормотала она скорее себе, чем ему. — Кто? — с раздражением спросил он, осмелившись перебить её. Она бросила на него раздражённый взгляд, но всё же ответила: — Старший брат Рона и его жена. Она заметила, как его лицо исказилось от отвращения при упоминании фамилии Уизли, но он ничего не сказал. Она мысленно вернулась к воспоминаниям о свадьбе до того, как Пожиратели смерти разрушили всё. Она вспомнила красивые клятвы, церемонию, но нигде не было ничего, что напоминало бы о крови. — Это особая связь, — наконец, предложил он. — Древняя традиция чистокровных семей. Уверен, Уизли бы не одобрили её. Гермиона фыркнула, снова нахмурившись и переведя свой гневный взгляд на Малфоя. — Это предназначено для того, чтобы обеспечить полную лояльность. — Что ты имеешь в виду? Малфой тяжело вздохнул. Он надеялся, что эта всезнайка Гермиона Грейнджер хоть где-то читала о традиционных свадьбах. Это сильно бы сократило их разговор. — Ты не сможешь предать или убить меня, как бы сильно тебе этого ни хотелось, — произнёс он, глядя на свою руку, которая всё ещё крепко держала её. Ему велели держать её руку как можно дольше, чтобы обет вступил в полную силу, поскольку было очевидно, что она вряд ли согласится "закрепить" их брак в ближайшее время. Тем не менее, чем больше информации он ей давал, тем сильнее возрастал риск, что она попытается его убить. Гермиона, в свою очередь, снова фыркнула, раздражённая его словами. — Ты не можешь быть серьёзным. Я никогда не стану на твою сторону. — Это не то, чего я от тебя хочу, — холодно отозвался он. — Помни, ты должна испортить идеальную чистоту крови моей семьи и стать наказанием за наши проступки. Вернее, за проступки его отца. Ведь, в конце концов, Дамблдор был мёртв, даже если это не сделал лично Люциус. — А как это, по-твоему, моя вина, что ваш сброд не может угодить ему? — выпалила она в ответ. — Ты бы предпочла, чтобы тётя Белла замучила тебя до смерти? Потому что, уверяю тебя, она всё ещё готова это сделать, — произнёс он, и его голос стал холоднее. Он даже не планировал быть настолько жестоким, но её раздражающее поведение в сочетании с их общей ситуацией довели его до предела. — Вообще-то сейчас это звучит довольно привлекательно, — её глаза снова метали в него кинжалы. — И отпусти мою руку. Я не какая-то корова на привязи, которую нужно контролировать. Они оба не заметили, как их спор перешёл на крик, так как накал эмоций только нарастал. Никто из них также не обратил внимания на то, как Нарцисса вошла в комнату. — Он не отпустит, и так не разговаривают с мужем, — её голос был ровным, почти ледяным. Гермиона заметила, как на губах Драко появилась лёгкая ухмылка. — Или с женой, если на то пошло, — добавила Нарцисса. Ухмылка мгновенно исчезла. — Да, мама, — буркнул он, потупив взгляд. — Она согласилась? — Нарцисса теперь вела себя так, словно Гермионы не существовало, и обратилась прямо к сыну. Тот покачал головой. — Согласилась на что? — спросила Гермиона, прерывая их. — На брак, — ответила старшая Малфой, взмахнув палочкой, чтобы придвинуть к кровати ещё один стул. — Ты сказал, что мне не нужно было соглашаться! — её обвиняющий взгляд снова устремился на Драко, однако теперь в её глазах мелькнула тень триумфа. Казалось, он ошибся насчёт их брака. Но прежде чем он успел что-либо ответить, это сделала его мать. — Не нужно. Но это просто облегчило бы тебе жизнь, если бы ты согласилась, — её тон был холодным, как и у её сына, но в нём не было той ненависти, которую Гермиона привыкла слышать от Драко. — Я не понимаю, — призналась Гермиона, чувствуя, как ситуация становится всё более абсурдной. — Это впервые, — хмыкнул Драко, но его саркастичное замечание моментально вызвало гневные взгляды обеих женщин в комнате. — Когда ты встала на сторону маглорожденной? — его обвинительный тон напоминал ребёнка, который вдруг был вынужден делить свою любимую игрушку. — С того момента, как она стала твоей женой, и я запрещаю тебе называть её так, — холодно отрезала Нарцисса. Гермиона почувствовала, как его хватка на её руке ослабла, и на кратчайший миг была уверена, что он отпустит её и просто уйдёт. Но под пристальным взглядом матери он этого не сделал. Напротив, его рука снова сжалась вокруг её ладони, и он другой рукой принялся массировать виски, закрыв глаза. — Как жена Драко, ты несёшь определённые обязательства, — начала Нарцисса, не обращая внимания на напряжённую атмосферу. — Как он, возможно, уже объяснил тебе, связь требует от тебя лояльности к нему. Ты не сможешь причинить ему вред или вступить в какие-либо другие романтические отношения. Гермиона открыла рот, но, не сумев выбрать между множеством вопросов и возражений, которые бурлили в её голове, закрыла его. — Так как кровная церемония состоялась, пока ты восстанавливалась от своих ран, у тебя нет выбора, кроме как выполнять эту часть брака, — продолжила Нарцисса. — Я была без сознания. Ни один суд не примет это безумие, — возразила Гермиона, не замечая, как Драко ухмыльнулся, пока она сосредоточилась на лице Нарциссы, которая лишь закатила глаза. — Этот брак был приказан Тёмным Лордом. Что заставляет тебя думать, что какой-то суд может изменить то, что уже произошло? Он контролирует единственный суд, который имеет значение, — произнесла Нарцисса, не теряя хладнокровия. Этого самого заявления хватило бы, чтобы заставить Гермиону замолчать, но, будучи Малфоем, Нарцисса продолжила: — К тому же, я что-то не вижу твоих удивительных друзей, которые рвутся тебя спасать. Может быть, нож моей сестры нанёс больше вреда, чем она рассчитывала. Гермиона сжала зубы, но ничего не сказала, понимая, что спор с Нарциссой в этом вопросе бесполезен. Она могла лишь представить, что случится, если она попытается пойти против какого-то очередного безумного плана, в который её теперь вовлёк Волдеморт. Глядя на буквы на бумаге, её мозг наконец сосредоточился на самом остром источнике боли, который она всё ещё ощущала. Она услышала, как Драко прочистил горло, прежде чем она успела углубиться в свои размышления. — Думаю, что мать собиралась сказать тебе, что в твоей роли, как… — он запнулся, не в силах произнести слова. Она продолжала смотреть на него, пока его мать не закончила фразу: — Как жены Драко тебе предоставляются определённые защиты. Например, моя дорогая сестра больше не сможет причинить тебе вред. По крайней мере, пока Драко этого не захочет, — Нарцисса снова обрела свою внешнюю сдержанность. — Однако на этом не всё. Этот аспект не является обязательным в рамках связи, установленной Тёмным Лордом. Это основано на старых ритуалах Малфоев и становится обязательным, только если ты согласишься быть его женой. Гермиона смотрела на них, не веря своим ушам. Она пыталась осмыслить всё сказанное. С одной стороны, защита от Беллатрисы звучала привлекательно. Но с другой стороны, принять роль "жены" Драко Малфоя? Это казалось совершенно абсурдным.