Побег из Малфоя Мэнора пошел не по плану

Август / Сентябрь 1998 После того как все обвинения с неё были сняты на слушании, она провела остаток лета в доме Уизли. Как и многие другие убежища Ордена, он требовал значительной реконструкции, укрепления и ремонта. Это стало для неё спасением, возможностью отвлечься. Она винила связь, но Малфой всё чаще всплывал в её мыслях. Это был не легилименция, которую он использовал во время войны, а просто её собственные размышления. Как будто магическая связь пыталась заставить её влюбиться в него… И она сопротивлялась этому изо всех сил. Бывало, она просыпалась посреди ночи, когда он проникал в её сны, И, не раздумывая, брала кисть и начинала красить стены, словно пытаясь закрасить его образ. Иногда к ней присоединялся кто-то из Уизли или Гарри, В зависимости от того, кто ещё не мог спать. Кошмары мучили всех, кто пытался пережить ужасы войны и потери. Но у неё чаще случались панические атаки и приступы тревоги, чем сны. И к её удивлению, в одну из таких ночей именно Перси оказался тем, кто смог её успокоить больше всех. *** Он стоял в дверях старой комнаты близнецов, наблюдая, как она красит. Она никогда не видела его таким. Его обычно бесстрастное лицо было полно боли, И она поняла, что он вновь и вновь прокручивает в голове момент смерти Фреда. Вместо слов она просто вложила кисть в его руку и продолжила работать молча. — Можно спросить тебя кое о чём? Она удивилась, но кивнула, не прерывая работы. — Моя семья… Они правда рады, что я вернулся? Она остановилась и повернулась к нему. Он не поднял глаз, продолжая пристально смотреть в ведро с краской. — Твои родители безумно счастливы, что ты снова с ними. Она сделала паузу, прежде чем добавить: — А твои братья и сестра… они переживут это. Повисла тишина. Но она чувствовала, что он ещё не закончил. — Я их предал. Гермиона глубоко вдохнула. Она была свидетелем множества слёз, которые пролила его мать. Она слышала разговоры его братьев и сестёр — одни злились на него больше, чем другие. Но слово «предал» снова запустило в её голове цепную реакцию тревоги. Её брак. Её ноги, которые самостоятельно понесли её к Малфоям, подчиняясь приказу Волдеморта. Ёё разум был верен Ордену, но тело предало её и всех остальных. — Я провёл последние годы жизни Фреда в своей квартире, злясь на них за то, что они не пошли за кучкой идиотов, которые, как оказалось, были не правы. Она наблюдала, как он со всей силы бросил кисть в стену. Но уже через секунду он собрался и одним движением палочки устранил последствия своей вспышки. Её мрачные мысли на мгновение отступили. — Они всё ещё смотрят на меня, как на предателя. Он сказал это тихо, но Гермиона вздрогнула. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Она сама сталкивалась с ним каждый раз, когда возвращалась в Хогвартс или просто появлялась на публике. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить свои нервы. — Фред действительно простил меня. Я чувствовал это. Он замолчал на мгновение, устремив взгляд в стену. — Он снова шутил со мной… а потом… Его глаза медленно переместились на место, где когда-то стояла кровать Фреда. Она не знала, что сказать. Она понимала его чувства — то, как некоторые члены семьи всё ещё смотрят на него. Но он хотя бы знал, что рано или поздно они простят его. А простит ли её мир волшебников — было совсем не ясно. — Твоя семья любит тебя. Её голос был мягким, но уверенным. — Они все простят тебя. Она сделала короткую паузу и добавила: — Ты сделал правильный выбор в конце. Ты сражался вместе с ними. Она попыталась улыбнуться ободряюще. Он ответил ей благодарной улыбкой, а затем вернулся к покраске. Она помедлила секунду, но потом повернулась к своей стене и продолжила работать. — Я знаю некоторых людей, если ты захочешь подать в суд на газеты. Она удивлённо подняла брови, а затем вдруг рассмеялась. Она облокотилась на свежевыкрашенную стену, забыв, что это испортит её пижаму. Когда впервые начали выходить статьи, она их читала. Анализировала каждую деталь, что они поняли правильно, а что переврали. А потом плакала. Много. В одно утро газета просто исчезла. Она знала, что остальные всё ещё читали её, Потому что в течение дня кто-то обязательно рассказывал ей настоящие новости. Но никто больше не позволял ей взять газету в руки. Она сначала разозлилась, Но потом почувствовала, как этот груз понемногу уходит. — Не могу судить их за то, что они называют меня Малфой, — сказала она уже серьёзнее. — Потому что я и есть Малфой. Перси молча кивнул, обдумывая свои следующие слова. — Я много изучал законы чистокровных. Он взглянул на неё. — Ну, чтобы продвигать новые реформы и всё такое. Она кивнула, прекрасно понимая, что он, скорее всего, участвовал в разработке законов, которые были совсем не дружелюбны к её происхождению. — Старые ритуалы трудно разорвать. Он почесал затылок, явно не зная, стоит ли продолжать. — Но это уже случалось. Он нервно отвёл взгляд. — Я имею в виду… ты и Малфой… — его уши покраснели. Она резко выдохнула, её глаза широко распахнулись в ужасе. — О, Мерлин, нет! — она энергично замотала головой. — Ну вот, — кивнул он, стараясь скрыть облегчение. — Значит, это возможно. Он медленно продолжил: — Я не читал конкретных деталей, но если это случалось раньше, значит, где-то должны быть способы, даже если Ты-знаешь-кто изменил связь. — Спасибо. Её голос был тихий, пока она размышляла над тем, что он только что раскрыл. Они ещё какое-то время молча работали, Пока оба не решили, что пора хотя бы попытаться заснуть. На протяжении оставшегося лета Гермиона с радостью наблюдала, как Перси снова становился частью семьи, участвуя во всех повседневных делах Уизли. Часть её начала верить, что общество поступит с ней так же. В конце лета троица обсудила планы на будущее. Ни у Рона, ни у Гарри не было намерений возвращаться в Хогвартс, чтобы пройти так называемый «восьмой год». Они были готовы к работе, и Гермиона решила, что они скоро поймут, что освоение профессии тоже потребует учёбы и сдачи экзаменов. Она подумывала о том, чтобы устроиться на работу, и Перси вскользь упомянул о вакансии в его отделе. Когда она наконец объявила мальчикам, что хочет вернуться в Хогвартс, её удивило, насколько сильно они, казалось, были этому рады. Она попыталась расспросить их, но у обоих тут же нашлись оправдания, чтобы уйти. К несчастью для Рона, тем же вечером она всё-таки застала его на прогулке. Они встречались с тех пор, как состоялось её слушание, но очень небрежно. После того, что произошло в подземелье, держаться за руки и целовать друг друга в щёку стало привычным делом, но всё, что заходило дальше, казалось натянутым. К тому же было ужасно неловко при его семье. Это мог бы быть идеальный момент, чтобы побыть наедине, но она чувствовала, что что-то не так, и хотела узнать, о чём были эти взгляды. Судя по тому, как он ёрзал, Рон явно что-то скрывал. Он взял её за руки и неотрывно смотрел на них. — Просто скажи мне. В её голосе прозвучала та самая нетерпеливость, что и во время их прежних совместных занятий. — Нас распределят сразу на продвинутые должности из-за того, что мы сделали во время войны. — Это же здорово. Он наконец поднял на неё глаза, и Гермиона сразу поняла, что он так не считает. — Миона, тебе такого не предложили. — Перси говорил о вакансии. Она почувствовала, как тревога Малфой-Мэнора вновь начала подниматься внутри неё. — Тебе придётся пройти весь процесс подачи заявки, и это совсем не та работа, что у нас. Рон сглотнул и поднял руки, чтобы откинуть несколько её растрёпанных кудрей назад. — Мы сами сказали им, какие карьеры хотим, и нас сразу распределили к лучшим наставникам. Гермиона отвела взгляд и уставилась в его грудь. Её мозг отчаянно искал оправдания — возможно, её предложения придут в следующем году, Может, все просто думали, что она вернётся в Хогвартс. Но затем внутри неё заговорил холодный разум, И на этот раз она искренне пожалела, что не такая глупая, как некоторые болтливые девчонки в её спальне. — Я не сделала ничего, чтобы предать вас. Она почувствовала, как слёзы собираются в уголках глаз, А вместе с ними поднялась знакомая тревога. — Я это знаю, Гарри знает, весь Орден знает, даже Кингсли знает. Рон мягко коснулся её подбородка, осторожно проводя пальцами, пытаясь утешить. — Но слишком многие слышали о той ментальной связи, и они боятся, что Малфои смогут использовать тебя в министерстве, чтобы снова обрести власть. — Люциус в тюрьме, Драко, скорее всего, последует за ним, а Нарцисса сломлена. — Ты знаешь это, и мы верим тебе. Он вздохнул. — Но слишком многие — нет. Слёзы сорвались с её ресниц, и она не стала их сдерживать, Сконцентрировавшись на том, чтобы хотя бы дышать ровно. Сначала Рон вытирал слёзы пальцами, Но вскоре просто притянул её к себе и обнял. Она чувствовала, как он время от времени целовал её в волосы, Но предательство их сообщества было слишком тяжёлым грузом, Чтобы она могла сейчас думать о нём. Это было не то, что она должна была заставлять себя чувствовать, но ей приходилось сосредотачиваться. Она должна была отодвинуть мысли о Малфое, которые вызывала связь, куда-то в глубины сознания И сконцентрироваться на каждом прикосновении, каждом слове Рона, Чтобы перестать чувствовать себя дешёвой предательницей перед собственным мужем. Но у неё просто не было сил разбираться с этим сейчас. Когда её слёзы наконец иссякли, Рон крепко обнял её за плечи и повёл обратно в дом. Гарри и Джинни сидели на небольшой скамейке, проводя время вдвоём перед тем, как Джинни уедет на последний год обучения. Когда они увидели их лица, Гарри сразу всё понял, а Джинни догадалась. — У нас будет потрясающий год! Она обняла Гермиону. — Это мой год, знаешь ли, ни одного другого Уизли! Старшая ведьма кивнула, но энтузиазм её подруги не зажёг в ней искру. Вместо этого она извинилась и ушла спать, оставив друзей с тревогой смотреть ей вслед. Если обычно время на каникулах пролетало незаметно из-за того, что ты наслаждался отдыхом, То на этот раз оно шло слишком быстро, потому что Гермиона совершенно не хотела возвращаться К тем, кто смотрел на неё, как на самого Волдеморта. Если бы не её страсть к учёбе и упрямое желание закончить школу, Она, возможно, отказалась бы и нашла работу где-нибудь в архиве, Подальше от людей. Это был не первый раз, когда Уизли провожали её на вокзал, Но первый раз, когда её собственные родители даже не знали об этом. Она решила отложить встречу до окончания судебных разбирательств, Не желая снова отправлять их в укрытие сразу после того, как только нашла. Так что на вокзале с ней были только Молли, Артур, Джинни, Гарри и Рон, Который твёрдо держал её прижатой к себе. Она ценила этот жест, Но понимала, что шёпот вокруг всё ещё не утих. В поезде Джинни пробиралась сквозь толпу, Злобно сверкая глазами на тех, кто не двигался достаточно быстро. Правда была в том, что они все отступали, Как только осознавали, кто идёт за ней. Гермиона смутно вспомнила, Как Драко Малфой имел тот же эффект на младших учеников, И как её это когда-то возмущало. Наконец, Джинни нашла свободные места рядом с Луной и Невиллом, Которые первыми улыбнулись ей без тени колебания. Она попыталась улыбнуться в ответ и была рада слушать рассказы Луны о летних приключениях. Это было расслабляюще — слышать её болтовню о вещах, которые, казалось, не могли существовать. *** Но в Хогвартсе дела не стали лучше. Она была счастлива увидеть своих профессоров, Но кроме Макгонагалл и Хагрида все остальные казались напряжёнными за своей вежливостью. Они все знали о связи, которую она по-прежнему разделяла с ним. Однажды днём в первую неделю она решила учиться в спальне, Теперь она делила комнату с Джинни, Парвати и парой обычных семикурсниц. Джинни держалась с ней и Луной, А Парвати сблизилась с двумя младшими девушками, Потому что её лучшая подруга, Лаванда, не пережила войну. Никто из них не проводил много времени в спальне, Все предпочитали гостиную, И поэтому Гермиона решила, что её кровать — лучшее место для учёбы, Чем библиотека, где её встречали настороженные взгляды. Она выругалась себе под нос, когда её перо соскользнуло с кровати, И нагнулась, чтобы поднять его. С этой стороны кровать стояла у стены, Так что девушки не могли её видеть, когда они вошли. — Похоже, миссис Малфой решила перенести библиотеку сюда. Раздалось хихиканье одной из семикурсниц, и Гермиона замерла. Она не знала, откуда взялась эта реакция, Но раз уж она уже наполовину спряталась под кроватью, Она скользнула ещё дальше, став невидимой для девушек. — Можете поверить, что Рон Уизли пришёл, ведя себя как её чёртов парень? — Ну, она всегда выбирала самых завидных женихов. Помните Крама? — Я до сих пор не понимаю, что он в ней нашёл, с её вечно растрёпанными волосами. Это была Парвати. Гермиона задержала дыхание, когда кто-то сел на её кровать, И чуть не закричала от раздражения, когда книги начали падать на пол одну за другой. — Интересно, может, у неё что-то есть и с Гарри? — Ну, они все такие дружелюбные... Может, Джинни делится. Гермиона резко втянула воздух, но тут же вспомнила, что прячется. К счастью, смех девушек заглушил её неловкий звук. Она прижала ладонь к губам, чтобы не выдать себя ещё раз, И зажмурила глаза, желая оказаться где угодно, только не здесь. — Я слышала, что она вернулась только потому, Что министерство не дало ей работу. — Знаете, она якобы отправляла Малфоям все секреты Поттера во время войны. — Можете их винить, что они не хотят видеть её в новом правительстве? Раздался громкий смех, И ещё одна книга шлёпнулась на пол. Гермиона закусила губу, сдерживая слёзы. Она уже не знала, Что чувствует сильнее — гнев, печаль или жалость К их невежеству. Она не помнила, чтобы эти девушки участвовали в битве, По крайней мере, не так, как она. Но, конечно, пусть все делают вид, что Грейнджер сражалась с Пожирателями Смерти, Чтобы завоевать своё место в доме Малфоев. — Должно быть, она спит с обоими, Раз они так её защищали на слушан… Разговор резко прервался, Когда дверь с шумом распахнулась. — Убирайтесь с кровати Гермионы. Голос Джинни прозвучал жёстко, И Гермиона почувствовала, как вес с её матраса исчез. Девушки захихикали, Перед тем как направиться к выходу. — Наверное, это она ему и говорит. Джинни не ответила, Очевидно, не уловив смысла без контекста беседы. Дверь захлопнулась, И их шаги медленно стихли. Гермиона не могла вспомнить, Когда первые слёзы скатились по её щекам. Но как только она позволила себе расслабиться, Будучи уверенной, что осталась одна, Из её груди вырвался тяжёлый, подавленный всхлип. — Гермиона? Она вздрагивает, ударяясь головой, прежде чем юбка кровати приподнимается, И голубые глаза Джинни встречаются с её взглядом. — Почему ты там внизу? — Моё перо упало. Рыжеволосая смотрит на неё чуть дольше, Затем просто ложится на пол рядом с подругой, Берёт её за руку. Они не говорят. Джинни просто даёт Гермионе выплакаться. Проходит немало времени, Пока всхлипы наконец не утихают, И в комнате не воцаряется тишина. Только тогда Гермиона осмеливается заговорить. — Ты тоже будешь меня ненавидеть? — Никогда. Гермиона поворачивает голову, чтобы посмотреть на свою лучшую подругу. — А если Перси ошибается и связь нельзя разорвать? Она перелистала все книги в библиотеке, Но ничего не нашла о том, как избавиться от подобного обряда. — Ты всё равно будешь моей сестрой. — Но я не смогу встречаться с Роном… — Ты уже семь лет как моя сестра, — А если мне придётся переехать к Малфоям? — Я приеду и мы переделаем всё. Джинни смотрит на неё с хитрой ухмылкой. — У них огромное пространство, просто очень плохой вкус. Гермиона позволяет себе мельчайшую улыбку, Потом переводит взгляд на матрас. Был ещё один вопрос, Но она почти не решалась его озвучить. Это мучило её с тех пор, Как она заметила, насколько часто он возникает в её мыслях, И насколько сложнее становится думать о Роне. — А если эта связь заставит меня влюбиться в него? Джинни поворачивает голову к Гермионе и, используя руку, заставляет её тоже посмотреть на себя. — Тогда я скажу этому хорьку, что он лучше бы обращался с тобой правильно, Или я превращу его жизнь в ад. Я, может, и не смогу его убить, Но я точно заставлю его пожалеть, если он будет к тебе жесток. Гермиона засмеялась, представляя, как её лучшая подруга устраивает настоящий ураган в жизни Малфоя. — Я всё равно буду тебя любить, Так же, как и Гарри, И даже мой брат. Джинни говорит с уверенностью. Они снова замолкают, Но теперь тишина уютная, И обе просто смотрят в потолок кровати. Когда в коридоре раздаются шаги и смех, Джинни лениво взмахивает палочкой, Запирая дверь заклинанием, А потом сжимает руку Гермионы. — Дверь заперта... Почему она заперта? — Карма — та ещё стерва. Джинни тихо бормочет, А на лице Гермионы снова появляется улыбка.