Здесь у клëна...

15 июня 1941 года. Минск На небе ярко светило, слепя глаза летнее солнце, тёплый ветер приятно обдувал, в высоком звеняще прозрачном небе носились птицы. Пахло летом, свежей травой, цветами и свежестью. На перроне толпились люди, кто-то встречал приехавших друзей или родных, кто-то, наоборот, стремился посадить провожаемого на поезд. Все толпились, разговаривали, суетились, присматривали за вещами и проверяли паспорта, в ногах бегали дети, воробьи пытались подобрать хоть какую крошку, посреди платформы за всем мрачно наблюдал огромный полосатый кошак. Нанаба выпрыгнула из вагона и помогла своей подруге спустить их немногочисленный багаж, две плотно набитые сумки. Следом за сумками из вагона выпрыгнула вторая девушка в брюках и рубашке. Она подхватила свою сумку с земли и взяв подругу под локоть повела, ловко лавируя сквозь толпу. — Хан, а мы как до твоей бабушки доберёмся? Нас встретят или сами как-то? — Да не переживай! Встретят конечно, бабушка знает о нашем приезде. — девушка усмехнулась и продолжила тащить подругу сквозь толпу. Скоро они выбрались из вокзальной суеты и оказались на площади. Поудобнее перехватив сумки, они направились к остановке. Да, до остановки пригородного автобуса можно дойти пешком, но за пару часов, а у них не было столько времени. Но трамвай придёт ещё только через минут двадцать, если верить часам. Нанаба присела пока на скамейку и поставила под ноги сумки. — Ханджи, может ты сядешь? — блондинка похлопала по свободному месту рядом с собой. — Нее, не хочу, в поезде насиделась уже, а потом ещё сидеть, у меня так скоро зад квадратный будет. — Ханджи принялась разминать своё уставшее от вынужденного бездействия тело. — А я что-то не припомню чтобы ты в поезде сидела, ты же бегала из вагона в вагон постоянно, то с какими-то парнями разговаривала, то вообще пошла на полночи за три вагона в карты играть! Боюсь себе представить, что ты ещё делала пока я спала! — Нанаба слегка укоризненно, но по-доброму глянула на весёлую подругу. — Зато со мной не скучно! — Зоэ улыбнулась во все зубы. — Ну да, конечно, никогда не знаешь из какой неприятности тебя надо будет вытаскивать в следующую секунду. — Нанаба говорила без злобы, в её голосе слышались нотки веселья. — Ой, да брось ты! Я само спокойствие, я вообще не попадаю в неприятности. — говоря это Хан запнулась о свою же ногу и чуть не упала. — Видишь? — она просияла. Нанаба покачала головой и вздохнула. — Ханджи, а нам не пятнадцатый трамвай нужен? — Именно он нам и нужен, Нана. Бери сумки. Шатенка начала махать водителю и тот остановился. Подруги сели в трамвай и Ханджи расплатилась за обоих. — За обратную дорогу тогда плачу я. — Без вопросов, хозяин-барин, Нанаба — Ханджи не совсем изящно плюхнулась на сиденье. — Я просто хотела побыть немножко вежливой и позаботиться о любимой подруге. — девушка потрепала Нанабу по волосам, на что та практически закричала. — Да что делаешь, у меня теперь все волосы выбьются! Убери от меня свои руки, ну ни стыда, ни совести! — она надулась отвернулась к окну. — Ладно, ладно, сдаюсь. — шатенка подняла руки, как бы сдаваясь, хотя на её лице не было ни капли стыда. Остальная часть дороги прошла спокойнее. Ханджи тихо переговаривалась о чём-то с сидящей рядом женщиной, Нанаба смотрела в окно, пристально изучая пейзаж незнакомого ей города. В Минске она впервые, они приехали сюда на месяц к бабушке Ханджи — Майе Алексеевне. Потом девушки рассчитывали вернуться ненадолго в Москву, а в августе вместе с родителями и мужем Нанабы поехать на юг, сначала в Ростов-на-Дону к родителям Миши, а потом к семье Ханджи в Орджоникидзе. У них будет незабываемое лето. Ехали они довольно долго, покинули центр и приближались к границе города, Нанаба чуть не уснула под размеренный стук колёс и болтовню подруги сбоку. — Кому на этой остановке? — Нас пожалуйста высидите! — крикнула ему Ханджи через пол трамвая. — Нана, просыпайся, наша остановка. — девушка тряхнула подругу за плечо. Они забрали свои сумки и вышли из трамвая помахав водителю. На остановке никого больше не было. — А как до деревни доберёмся? — Нанаба вопросительно оглянулась вокруг. — Нет конечно, если пойдём пешком, то целый день уйдёт. Я бабуле ещё перед отъездом телеграмму отправила, когда мы приедем и просила нас встретить именно на этой остановке. За нами деда Коля должен приехать, он у нас в селе единственный кто грузовик водит. -Ну хоть не пешком идти — с ноткой радости усмехнулась Нанаба. — Ну, а я тебе что говорила, я всё всё предусматриваю. — Ханджи лучезарно улыбнулась. — А когда Николай… — блондинка замялась. — Да можешь его, как и все дедом Колей звать, он не обидится. — Агась, Ханджи права, я действительно не обижаюсь, меня все так в деревне зовут. — к ним подошёл невысокий старик в кепке, высоких сапогах, ещё царских, как они вообще дожили, и в простецкой одежде, однако украшенной вышитыми узорами. Ханджи обернулась на голос и увидев деда расплылась в счастливой улыбке. — Деда Коля, как я рада вас видеть!!! — и обняла его. Деда Коля похлопал её по спине и мягко отстранил. — Да куда ж ты прыгаешь, не малая уже, аккуратнее со стариком. А то вон вымахала кобыла здоровая. — говорил он без злобы, с весельем в голосе. Было видно, что он всё ж рад видеть девушку. — Простите, дед Коля, клянусь больше не буду. — Лааадно, ты прошена, белочка. — Николай похлопал Ханджи по плечу и обернулся к Нанабе. — А вы, барышня, кто будите? — Я Нанаба Горелин… Захарис, подруга детства Ханджи, мы в одном классе долго учились, когда я ещё во Владикавказе жила. — девушка улыбнулась и протянула руку. — Приятно познакомиться, Нанаба, а я как вы уже, наверное, знаете Николай Иванович, для всех просто деда Коля. — он пожал ей руку. — Имя у вас очень, я скажу, необычное, иноземное какое-то. Кто вас так назвал? — Ох это всё отец, он географ и увлекается Африкой, вот и меня решил назвать каким-нибудь красивым африканским именем. — Нанаба мило улыбнулась. — Чтож, хоть имя и непривычное, но вам очень идёт. — старик улыбнулся. — Ну, девчата, хватайте сумки и потопали, а то так до вечера не успеем. — Ну наконец-то вы вспомнили, что нам ехать надо! — Ханджи подхватила сумку, подругу с сумкой и пошла следом за Николаем Ивановичем к грузовику. Сумки они закинули в кузов, а сами неплохо уместились в кабине. Дорогой они разговаривали, деда коля расспрашивал Ханджи и Нанабу об учёбе, о Москве, о родителях, об их жизни. Сам он никогда дальше Минска не ездил, до того был сельским плотником, потом после революции так им и остался, только выучился в тридцатые грузовик водить, единственный на всё село. С тех пор он часто ездил в город, возил грузы в сезон урожая, подвозил жителей своего села и окрестностей. В общем человек ценный был на селе. Все его очень уважали и знали, берегли. Деда Коля, несмотря на любовь всего села, был человек одинокий, дети его все в город перебрались, внуки только летом, да иногда зимой приезжали. Радостью для него была эта весёлая и взбалмошная внучка его соседки. Ханджи он любил, как внучку, баловал и редко ругал, а за её любовь к лазанью везде и всюду прозвал белочкой. — Так, а всё ж, девочки, вы когда учёбу закончите, как дальше жить будете, вам уже ведь за двадцать, надо думать, как работать будете, семью заводить. Я в вашем возрасте уже работал, женат был. — он, как и многие старики любил иногда поучить молодых жизни. — Да, деда Коля, мне совсем не до этого! Нет, о работе я, конечно, думаю, меня уже пригласили работать в Новосибирск… — Ханджи не дали договорить. — Ооо, иш в какую даль, в Сибирь самую, а не замёрзнешь ты там, белочка? — он смеялся, хотя в душе и был за её рад. — Деда Коля, не перебивайте меня! — шатенка сложила руки на животе. — Хорошо, хорошо, не буду. Ханджи снова набрала воздуха. — Так вот, с работой всё хорошо, а про женихов даже мне не говорите, нет, нет и нет больно они мне нужны, только время зря терять буду. — она демонстративно изобразила отвращение и отмахнулась рукой от чего-то невидимого. — Ну-ну, погляжу я на тебя, когда ты влюбишься, так влюбишься, что весь разум выбьется из головы. — он по-отечески и явно со знанием дела улыбнулся ей и мечтательно посмотрел куда-то в сторону. — Вот я ей то же самое говорю — вмешалась в разговор Нанаба. — Я тоже раньше замуж на хотела, а как Мишу встретила, так всё, влюбилась по уши и вышла-таки замуж. — Ой да видела я твоего Мишу. — Ханджи закатила глаза и повернулась к старику за рулём. — Страшный он, то ли казак, то ли татарин, чёрта с два поймёшь! Ещё и высоченный, как шпала, и привычка у него странная, принюхиваться ко всему и всем. Не понимаю, что она в нём нашла. — Ханджи, каждому человеку свой человек, тебе тоже кто-нибудь по сердцу придётся, поверь старому человеку, я знаю о чём говорю. — он говорил снисходительно, словно объяснял ребёнку, что солнцу жёлтое, небо голубое, а трава зелёная, не наоборот. — Эхххх, — вероятно этот разговор длился уже не первый год. — Таак, девчата, скоро уже наш посёлок, вот один поворот остался. — девушки встрепенулись и тоже стали следить за дорогой. Машина свернула с основной дороги и дальше поехала через лес по грунтовой дороге. Минут через двадцать грузовик выехал из леса и поехал через аккуратные поля, а в дали уже виднелись крыши домов. Деда Коля привёз их прямо к дому бабушки Майи и помог забрать сумки из кузова. Сам он тоже решил заглянуть к соседке поздороваться. Они вошли сначала на аккуратно убранный и чистый двор, прошли по песчаной тропинке и вошли в дом, такой же чистый, как и двор. В прихожей стояла лавка и несколько пар обуви, на крючках висели байка и платок, в углу приютился веник, на полу был постелен полосатый домотканый коврик, а над входом в основную жилую часть висела занавеска. — Майя Алексеевна, принимай посылку из Минска, две девочки лет двадцати, темненькая и беленькая. — прокричал Николай Иванович куда-то в дом. На его голос из глубины дома выбежала красивая, полненькая старушка с седеющими чёрными волосами, убранными под косынку, и смеющимися, живыми, внимательными чёрными глазами. Она торопливо вытирала руки о домашний фартук, который и так уже был в муке. — Девочки, наконец-то вы приехали, я вас с самого утра жду! — она крепко обняла сначала Ханджи, а потом Нанабу. — Спасибо, что привёз их, Коля, и погоди минутку, я тебе тут кое-чего насобирала. — она метнулась в дом, притащила корзинку с фруктами и вручила старику. — На, это тебе в благодарность, будет чем полакомиться вечерком. — Ой, спасибо вам, Майя Алексеевна, спасибо. — сарик даже немного растерялся от такой любезности. — Бери, бери, давай и не стесняйся, надо ж мне тебя за работу отблагодарить. — она заулыбалась. Девушки, который всё видели, тоже невольно заулыбались. Старик поудобнее перехватил корзину, ещё раз поблагодарил хозяйку и вышел из дома, затворив калитку. Хозяйка тем временем повернулась к девушкам со всё той же добродушной улыбкой. — Проходите, Ханджи покажи подруге свою комнату, сумки можете там же поставить, потом приходите ко мне на кухню, поболтаем, чай выпьем, вы, наверное, голодные с дороги. Только руки помыть не забудьте. — и она ушла на кухню. Ханджи обернулась к Нанабе. — Пойдём покажу тебе тут всё. — с этими словами она подхватила обе их сумки и жестом позвала Нанабу следовать за собой. Комната Ханджи оказалась небольшой, на чердачном этаже, переделанном под жилое место. Пространство было светлое и невероятно уютное, здесь витал запах дерева и свежевыстиранного белья, а ещё немного пыли. Из окна лились яркие лучи солнца, в их свете играли пылинки. По разным углам комнаты стояли кровати, около каждой была тумба, ещё в комнате стоял большой старый комод, на нем сверху лежала кружевная салфетка и стояла газовая лампа, на стенах висело несколько полок, но на них ничего не стояло, видно, что помещением часто не пользовались. Ещё комнату на две части делила плотная занавеска, так что при желании могли получиться две почти комнаты. Но не понятно, от чего в этом помещении всё было уютно, мило, тепло и по-домашнему, создавалось ощущение, что вернулся в родной дом после долгого-долгого отсутствия. Нанабе сразу вспомнилась её небольшая комнатка в их доме в Грозном, как давно это было и как бы она хотела там побывать снова. — Вот здесь я сплю, — Ханджи лопнула по кровати в углу комнаты. — а ты спишь на той кровати. — она указала на кровать в более солнечном углу комнаты. — А почему я у окна? — возмутилась Нана. — Потому что-то кровать гостевая, а эта моя и всегда была моей. — безапелляционно ответила кареглазая. — Что ж, хорошо, что хоть штора тут есть. — и Нанаба бросила свою сумку на кровать и стала было её разбирать, но её прервали. — Потом разберём вещи, пошли я тебе быстро дом покажу и пойдём на кухню, нас бабушка ждёт. Нанаба оставила вещи и послушным хвостиком пошла за подругой. Дом бабушки Ханджи оказался небольшим. В нём была средних размеров кухня с дровяной печью, спальня самой Майи Алексеевны, подсобка и прихожая, а позади дома был небольшой навес. Остальную часть участка занимал огород, настоящая гордость бабы Майи, большой и ухоженный, чего там только не росло и яблоня, и груша, и черешня, разные овощи, зелень, несколько кусов с ягодами, в самом углу зимняя теплица и сарай. В загоне рядом с сараем ходили толстенькие курицы. Двор был обустроен как надо, просто, добротно и опрятно. Вернулись в дом они через заднюю дверь и попали прямо на кухню. Бабушка Майя как раз заканчивала ставить пирожки в печь. — Девочки заходите, пирожки скоро будут, чай на столе уже стоит. — она сделала приглашающий жест рукой. — Что-нибудь кушать будите, есть каша с овощами, бульон. — Давай кашу с овощами, бабушка. — Хорошо, белочка. — и старушка принялась накладывать им кашу по тарелкам. -И она тебя что ли белочкой называет? — тихо спросила Нанаба подругу. — Ага, от деда Коли переняла, они ж соседи, так ещё и дружат. — ответила Ханджи. — Вот так забавно. А как ты думаешь, твоя бабушка нравится деду Коле, просто он её так стесняется, что я подумала. — Я не знаю, честно, может и да, кто ж их поймёт. — хотя Ханджи прекрасно помнила, как деда Коля когда-то говорил, что мог бы и жениться на её бабушке, если б она согласилась. — Вот ваша каша, девочки, и чтоб всё мне съели, а то вон какие худенькие со своей столицы приехали, замучила вас ведать учёба совсем. — Майа Алексеевна села к ним за стол. — Ну рассказывайте, как доехали-то? — Хорошо, даже почти не устали. — бодро отрапортовала Ханджи. — Ага, только вот она мне кажется со всем вагоном успела передружиться. — поддела подругу Нанаба. — Ханджи всегда была общительной, она всех в селе знает ещё с детства, а все знают её. — женщина ностальгически улыбнулась. — И, к слову, Ханджи о тебе много рассказывала и в прошлый приезд, и в письмах. Так что я рада наконец-то познакомиться с тобой живьём, Нанаба. — Мне тоже приятно с вами познакомиться, Майя Алексеевна. — девушка улыбнулась, а женщина кивнула и вновь повернулась к внучке. — А на сколько вы у меня тут останетесь? — На месяц, потом в Москву, за мужем Наны и на юг в Ростов-на-Дону и Орджоникидзе. — Я уверена вы проведёте прекрасное лето. — она отпила, немного чая — Нанаба, так ты замужем, Ханджи ни словечком не обмолвилась об этом. — она немного с укором глянула на внучку. — Да о чём там говорить, вышла она замуж ещё год назад за эту шпалу казачью. — Ничего он не шпала, просто высокий! — возмутилась Нана. — Если высокий — значит шпала. — спокойно проговорила Хан. — Нет не шпала! — Нанаба слегка покраснела. — Шпала! — Ханджи не отступала. — Нет! — Да! — Нет! — Д… — Девочки не ссорьтесь, Ханджи прекрати задирать подругу. — бабушка Майя единственная оставалась спокойной. -Но он же реально шпала под два метра ростом. — не унималась Ханджи. — Тихо, Ханджи Зоэ! — Хан тут же умолкла, не хотелось злить бабушку. Однако тихим шёпотом всё же сказала: — И всё равно он шпала казачья. — Давайте, пожалуй, сменим тему. — Майя Алексеевна ещё раз грозно глянула на слегка притихшую внучку. — Как ваши дела в университете, сессии закрыли без долгов? — Не волнуйся, все пятёрки! — Ханджи откинулась на стуле прижалась плечом к стене. — Я всё тоже закрыла хорошо, только вот профессор математики четыре поставил, потому что я не так задачу оформила. — Нана слегка погрустнела. — Ничего это бывает, в следующем году будет лучше. — женщина подбадривающе похлопала голубоглазую по спине. — Я рада за вас девочки. А как там твои родители, Нанаба? Они ведь ещё в Москве живут? — Ага, — девушка отпила чай. — Папа недавно работу защитил и снова по Африке, он у меня прямо одержим ей, даже меня африканским именем назвал. — У них дома даже африканская маска висит, где её отец только её добыл. — опять встряла Ханджи. Майя Алексеевна встала и пошла проверить пирожки в печи. — Пирожки готовы, девчата, помогите достать! Девушки встали и пошли к печи помогать женщине доставать горячие пирожки. Ханджи даже умудрилась быстро запихнуть один в рот, за что получила окрик: — Куда в рот потянула, он же горячий! Ты не исправима! Ну дитё дитём!