Здесь у клëна...

21 июня 1941 года. Деревня недалеко от Минска Девушки почти неделю уже в деревне. За это время Ханджи перезнакомила Нанабу почти со всем посёлком. Нанаба теперь знала всех ближайших соседей, подруг бабушки Майи, примечательных людей села, парня, у которого была лошадь, женщину пастуха, продавщицу магазина, старосту деревни и ещё много-много кого. Ещё Ханджи с вдохновением показывала ей свои любимые места в деревне и окрестностях — огромный старый дуб, который как говорили местные застал ещё Наполеона, маленькое лесное озеро, старую лисью нору, поляну с дикой земляникой, холм с которого зимой все катались на санках, а летом можно просто лечь на траву и покатиться, ещё был старый яблоневый сад и крыша здания небольшого дома культуры. Один день девушки провели, купаясь на речке. Они всё утро плескались в воде, а когда Нанаба вылезла погреться, Ханджи окатила её водой и чуть не была убита лучшей подругой. Домой девушки вернулись под вечер мокрые, счастливые и уставшие. Они переоделись и потом ещё долго сидели с бабушкой Майей на улице и пили чай. На следующий день Ханджи подняла Нанабу незадолго до рассвета, чтобы пойти вместе с пастухами и коровами в поле. Итог, волосы Ханджи были в траве, на ней было несколько синяков, потому что её боднула корова, но девушка была счастлива как ребёнок. Дома её конечно наругала бабушка, но обошлось без происшествий. — Нанаба, вставай! — Ханджи трясла подругу за плечо — Вставай, соня городская! Вставай! Вставай! — кареглазая сильнее стала трясти подругу, та не реагировала. Тогда Ханджи решила применить жестокий, но крайне действенный способ. Она сбегала вниз, принесла стакан воды и вылила часть содержимого на лицо подруги, та от неожиданности закричала и моментально проснулась. — Ханжи, ты с какового дерева рухнула или это тебя так хорошо корова боднула, что мозги вытряхнула все?! — Нанаба была в бешенстве, мокрая и злая она смотрела на Ханджи, как Ленин на буржуазию. — О, молодец что проснулась, Нана! Сегодня день уборки, так что одевайся и пойдём. — на губах Ханджи играла очень-очень довольная улыбка. — Ах ты ж! — Нанаба кинула в неё мокрой подушкой, но Ханджи её поймала и отправила обратно прямо в девушку. — Жду тебя внизу! Будешь копаться, съем твою порцию! — раздалось из-за двери. Нанаба со вздохом встала и начала одеваться. Она умылась, собрала волосы в аккуратную косу и спустилась вниз. На кухне уже сидели Ханджи и её бабушка, Ханджи ей улыбнулась и помахала куском хлеба. — С добым уом. — пробормотала она с набитым ртом. Нанаба проигнорировала приветствие. — Не болтай пока ешь! — одёрнула её бабушка. Ханджи уткнулась в тарелку. Блондинка тем временем села за стол и положила себе пшена в тарелку. — Девочки сегодня у нас день уборки, так что я надеюсь на вашу помощь, втроём мы должны управиться с этим занятием до обеда. Так что давайте быстренько ешьте и жду вас во дворе. — она встала из-за стола, помыла свою тарелку и ушла кормить куриц. Девушки доели в тишине, так как Нанаба всё ещё была обижена на Ханджи. Покончив с завтраком, они прибрали за собой и вышли во двор. Так бабушка Майя дала им задание прибраться у куриц и привести в порядок дорожки, а сама пошла на переднюю часть двора к цветам. За всю уборку во дворе девушки не обмолвились и словом, Нанаба дулась, а Ханджи не хотела попасть под чью-то горячую руку, особенно под бабушкину. Так они молча до убирались во дворе и переместились в дом. Уборка протекала поначалу довольно скучно, каждая девушка была занята своим делом и не лезла к другой, пока вдруг в Ханджи не прилетела мокрая тряпка. Девушка опешила от такой наглости, обернулась и увидела Нанабу, прикрывающую улыбку. Блондинка смеялась, глядя на недоуменное лицо подруги. Ханджи рассмеялась и направила тряпку обратно, а Нана её поймала. — Теперь мы в расчёте! — смеясь сказала голубоглазая. — Отлично, а я уж почти решила, что ты теперь никогда со мной больше не заговоришь! — Ханджи стало несколько легче, что подруга не злится больше. — Да я и не хотела с тобой говорить, просто захотела увидеть твоё удивлённое лицо! — она всё ещё смеялась. — Ах вот как, значит ты всё ещё на меня злишься? — Ханджи изогнула бровь. — Неа, увидев твоё смешное лицо, я больше не могу злиться! — Рада слышать это! Дальше уборка пошла веселей, но менее эффективно. Девушки подшучивали друг над другом, периодически кидали друг в друга тряпки и смеялись, за предпоследнее они позже получили по затрещине от бабушки Майи, но их это не останавливало. Как Майя Алексеевна и сказала, к обеду с уборкой было покончено. Дом блестел чистотой, дорожки огорода приведены в порядок, бельё развешено на верёвках. Бабушка на обед сварила суп и позвала девушек за стол. Суп был съеден за несколько минут и девушки сами убрали стол. После еды они пошли гулять с местной молодёжью в поле до самого вечера. На эту встречу пришли ребята почти со всей деревни, были и приехавшие к родным студенты, и школьники. Они разожгли костёр, рассказывали истории и много смеялись. Вечер на удивление обошёлся без неприятностей с участием Ханджи. Нанаба в этом видела естественно свою заслугу, что она так хорошо смотрела за подругой. Домой они вернулись очень поздно, Майя Алексеевна уже спала и девушки тихо прокрались на свой верхний этаж, разделись и уснули. Такими уставшими и счастливыми они себя давно не чувствовали, а сейчас, словно в последнее школьное лето вернулись. 22 июня 1941 года Деревня недалеко от Минска Этот день не обещал ничего необычного. Утром капал мелкий унылый дождик, солнце было плохо видно из-за туч, небо было серое, светло-серое, без облаков, дул лёгкий, неприятно холодный ветерок, кое-где ещё висели обрывки тумана. Воздух был влажный и словно пропитался электричеством, пахло грозой. Всё вокруг в раз погрустнело и даже состарилось, так странно, как будто за одну ночь пролетели два с лишним месяца и уже пришла осень. Девушки проснулись довольно поздно, почти в одиннадцать. Нанаба встала, преодолев утренний холод, наполнивший комнату, оделась, сходила умыться и привести себя в порядок. — Вы посмотрите, кто проснулся! — сказала бабушка Майя, когда заметила Нанабу на кухне. — Долго ж вас вчера не было, я без вас спать ушла. Думаю, не маленькие, сами придёте. Давай поднимай нашу сонную белочку и спускайтесь вместе завтракать. — Хорошо, сейчас. Нанаба поднялась наверх и принялась будить Ханджи. Подруга долго не реагировала. Когда голубоглазой всё же удалось её разбудить, Ханджи неохотно повернулась к ней и Нанаба увидела, что она плакала, глаза покраснели, а на подушке остались мокрые следы. — Что случилось? — встревоженно спросила девушка. — Мне кошмар приснился, приснилось, что мы все умрём… — Ханджи отвернулась к стене. — Ну ты чего, это всего лишь сон, я уверена, что он не сбудется. — Нана попыталась успокоить подругу. — Ты так думаешь? — Ханджи повернулась и глянула на неё с надеждой. — Конечно. — заверила её подруга и улыбнулась — А теперь вставай, одевайся и пошли завтракать. Ханджи со вздохом поднялась и натянула на себя одежду. На душе было безумно неспокойно, в воздухе отчётливо висел запах предстоящей грозы, всё будто замерло в тревожном ожидании. Девушки вместе спустились вниз. Бабушка Майя уже поставила им кашу. — Доброе утречко, уже почти обед, а они только завтракать сели. — сказала она, когда девушки вошли. — Я когда была молодая тоже гулять любила, да только мне не разрешали, я тайком убегала. Хорошее у вас сейчас конечно время — юность, самое оно гулять до утра. — она говорила с нотками печали и ностальгии — Вчера хоть хорошо погуляли? — Да, погуляли отлично. — ответила Хан. — И она даже никуда не вляпалась! Я считаю это своим личным достижением. — похвасталась Нанаба. — Это хорошо и хорошо, что вы обе домой целыми вернулись и… — она недоговорила. У Майи Алексеевны на кухне всегда стояло радио и обычно оно тихо себе работало и его мало кто замечал, привыкнув к его ворчанию, но сейчас он привлёк к себе внимание и бабушка сделала громче. Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление: Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города — Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причём убито и ранено более двухсот человек. Налёты вражеских самолётов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финляндской территории. *** Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами! Чашка, которую держала Нанаба полетела вниз и разбилась, едва нарком закончил говорить. - Нет нет нет, этого не может быть. – сон Ханджи оказался вещим, Нанаба не могла в это верить, а вдруг и сейчас это всё сон, сейчас она проснётся и всё будет хорошо. На глаза навернулись слёзы, она задрожала и закрыла лицо руками. Сама Ханджи в этот момент сидела будто неживая, лицо побледнело, глаза наполнились ужасом и остекленели, пальцы судорожно сжимались, дыхание сбилось и стало поверхностным. Она перевела взгляд на бабушку и одними губами прошептала. — Это невозможно… не может быть. – к горлу подступали слёзы, но Ханджи не заплакала. - Всё возможно, девочки, всё возможно. – в её голосе тоже слышалась горечь. – Ну ничего, переживём, нам не впервой с немцами бороться, выживем, чтобы ни случилось, вы ещё сможете пойти погулять. – она старалась их утешить, но у неё самой голос слегка подрагивал. Она встала, прижала к себе Ханджи и второй рукой гладила по голове Нанабу. Как только она от них отстранилась, Нанаба встала и принялась ватными от шока пальцами собирать осколки чашки.