яблоко Содома

Больно. Больно видеть возлюбленного с кем-то другим. Особенно, когда буквально несколько часов назад этот возлюбленный целовал твое лицо и гладил руки, называя своим. Минхо чувствовал, как каждый раз, глядя на счастливую улыбку Хенджина рядом с Ниокой, его сердце трещало по швам и осколком за осколком падало куда-то в пятки, а потом возвращалось обратно, выше, в глотку, принося неимоверную боль. Было противно от себя. Сидя перед зеркалом дома, пока родители снова уехали на какую-то деловую встречу, Ли смотрел на себя, заплаканного, и чувствовал ненависть. Такую сильную, которая сжигала изнутри, делая дыру в сердце все больше и больше, превращаясь в ярость, которую Минхо выливал на себя: бил себя по голове, рвал волосы, бил по рукам. Он ненавидел себя за то, что были чувства к человеку своего же пола: он не должен это чувствовать, ведь так нельзя, это неправильно. Содом точно примет его с распростертыми объятиями. Он должен отказаться от Хенджина. Должен отдалиться, чтобы затолкать свои чувства куда поглубже, но он не мог. И это тоже вызывало ненависть к себе. Ненависть вызывало и то, что Минхо обманывал Демияну. Говорил ей о любви, но в то же время принимал это слово лишь по отношению к Хенджину, а со временем и вовсе понял, что вступил в отношения, чтобы угодить отцу. Неосознанное желание вызывать у Хвана хоть какую-то ревность для подтверждения наличия хотя бы банальной симпатии помогло принять окончательное решение вступить в отношения. Было больно от того, что он не мог ничего сделать. Минхо искренне хотел сделать Хенджина счастливым, пускай эти чувства были запрещены и находилась под семи запретными замками. Было больно от того, что казалось, будто Хван не испытывал того же. Но Хенджин испытывал. Приходя после очередной прогулки со своей девушкой он сползал по стенке и плакал. Плакал от безысходности и боли, невысказанных слов и непоказанных чувств. Плакал от отвращения к себе из-за того, что он, как бы тупо не звучало, но любил Ниону, очень сильно любил. Ему было стыдно, перед Минхо, потому что не может ответить ему на нормальные чувства, дать шанс на нормальные отношения, встречи и тому подобное. Ему было стыдно, что и Ли, блять, он любил не меньше. Ему было стыдно перед Демияной, потому что, хоть он ее и не знал лично, но мешал их отношениям с Минхо. Все это - рвало душу обоим, но и тянуло к друг другу все сильнее с каждым разом. Оба знали, что так нельзя, знали, что это нужно прекратить и забыть, но оба понимали, что это невозможно. Так и началась бесконечная борьба с самим собой, своими эмоциями и чувствами, но до сих пор они оба проигрывали друг другу. Так и началась бесконечный круговорот лжи себе, семьям и своим девушкам, которая длилась на протяжении вот уже двух месяцев.

***

Тишина и спокойствие витали в комнате. За окном вечерело и яркие лучи весеннего солнца пробирались через занавеску, освещая большую, мягкую кровать, на которое двое парней, в тишине, лежали друг с другом в обнимку. Это молчание не было неловким, наоборот, приносило спокойствие. Частые поцелуи и касания говорили сами за себя, слова здесь были и не нужны. — Тебе нужно уйти, - вдруг тихо раздается слабый голос над ухом. — Что? - Минхо приподнимает голову с чужой груди и непонимающе хлопает глазами, смотря на Хвана. — Уходи, - так же тихо повторяет тот и вылазит из теплых объятиях, с которыми так не хотелось прощаться. — В чем дело? - Минхо хмурится. Он еле смог освободиться от дел, чтобы провести хоть немного времени с Хенджином, - Ты несколько минут назад мне нежные слова говорил, а сейчас просишь уйти? — Так нельзя... - парень отходит к стене, не в силах выдержать взгляд старшего. Он не хочет делать ему больно, но по-другому никак, - Ты знаешь, все то, что происходит между нами - неправильно. — Неправильно? А ты думал об этом, когда просил меня поцеловать тебя? - Ли откровенно бесится и встает с кровати, подходя к Хвану, что стоял к нему спиной, - Повернись и посмотри мне в глаза. — Уходи, Минхо, - тот качает головой, но все же поворачивается, встречается с разбитым взглядом Хо, - Уходи, пока я снова не попросил поцеловать меня. Несколько секунд тишины и взгляда друг на друга. Игра: кто первый сдастся? Минхо не выдерживает эмоционального напряжения и делает шаг назад, а глаза нервно начинают бегать по комнате, предательски наполняясь слезами. Ли тихо, не говоря больше не слова, начинает собирать свои вещи. — Минхо, я… - начал Хенджин, замявшись, но его тут же перебили. — Ничего. Я не глупый, Хенджин. Я знаю, что ты ее любишь. Знаю и вижу, - Минхо берет в руки худи и закидывает портфель на плечо, поворачиваясь к Хвану, - Ты прав. Это все неправильно, может, нам стоит…все закончить? Не сказав больше не слова, Ли ушел. Он не оборачивался, когда вышел за ворота, знал, что младший будет стоять у окна. Минхо знал, что увидев его глаза, захочет вернуться. Поэтому закусив и без того ободранную губу, шел вдоль улицы, стараясь держать слезы. И вот, зайдя за угол соседского дома, слезы градом начинают течь из потускневших глаз. Ноги подкашиваются и Хо медленно сползает по железной ограде чужого дома. Портфель с грохотом падает с плеча, а трясущиеся руки даже не пытаются его поднять. Он хватается за одежду в области груди, будто это хоть как-то сможет унять ту безумную боль, что Минхо испытывал. Все, что сейчас хотелось - вырвать эту жалкую мышцу из под кожи, лишь бы оно не болело так сильно. Телефон, что валялся где-то на дне портфеля зазвонил, заставив старшего перевести опустошенный взгляд на него. Еле накопав смартфон, он увидел на экране вызов от отца. Быстро вытер слезы и прочистил горло, чтобы в очередной раз не услышать холодное «Опять ревешь? Нытик.» — Да, пап? - наконец ответил Минхо, почувствовав тревогу. Он неосознанно готовился к очередному скандалу. — Минхо, на выходных мы едем с семьей Хванов на Чеджу. Позови Демияну, познакомишь ее со всеми, Ниока тоже будет, - отец говорил быстро, видимо был все еще на работе, - И собери все необходимые вещи, чтобы мы тебя, как обычно, не ждали. Едем в пятницу, после вашей учебы. Понял? — Понял, - все, что ответил Ли и тут же услышал гудки в телефоне. С разочарованием опустив руку с телефоном, он поднял глаза к небу. Весна выдалась какая-то слишком теплая. Солнце светило ярко и даже припекало, но легкой футболки на Минхо было мало, а худи, что лежало рядом на портфеле, вряд ли бы смогло согреть. Внутри было холоднее. Собравшись с мыслями он встал, отряхнул себя и все свои вещи и медленно двинулся в сторону дома. Каждый шаг отдавал глухим стуком где-то внутри сердца. Каждый шаг в противоположную сторону от дома Хенджина - отдавал тупой болью по сердцу.

***

Все эти дни между Ли и Хваном была тишина. Ни звонки, ни сообщения, а в университете они избегали встречи друг с другом. Они пытались избежать тех чувств, которые оба ощущали. Думали, так будет лучше, но оказалось, что стало только хуже. Каждый останавливал себя перед тем, как набрать до боли знакомый номер, написать сообщение и нарушить эту напрягающую тишину. Страшно. «Вдруг ему и без меня хорошо?» — Эй, Минхо? Земля вызывает Ли Минхо, - женский голос вырывает из потока музыки в наушниках, которая помогла отвлечься от мыслей о Хенджине и заставляла не кидать постоянные взгляды на него и его хихикающую рядом девушку, - Кот, помоги с сумками, пожалуйста. Минхо передергивает. Она назвала его так, как называл его Хенджин. Ли медленно переводят взгляд на Демияну, что стояла рядом, еле держа свои тяжелые сумки и смотрела на Минхо. — Не называй меня больше так, пожалуйста, - он натяжно улыбается и берет сумки из хрупких рук. Они приехали к домикам уже к вечеру, когда стемнело. Дорога была тяжелая, все члены семей были уставший и уже засыпали на ходу. Все, что хотелось Минхо - заселиться в свой домик и упасть лицом в подушку, наконец уснув без лишних мыслей, но, конечно, судьба подкинула еще один сюрприз. — Родители расселяются в два разных домика, я и Демияна в другой, а мальчики в другой, всем понятно? - Ниока, что была самая бодрая всю дорогу начала раздавать команды. Как же бесит. Стиснув зубы, Минхо оставил сумки Демияны и взял свои, молча уйдя к дому, на которой указала Ниока. В котором они буду жить с Хенджином. Всю дорогу они не разговаривали, продолжали упорно играть в молчанку, пытаясь что-то друг другу доказать. Зайдя в дом, Минхо кинул свои сумки на пол, осматриваясь. Слава всему святому, хоть комнаты раздельные, радует. Услышав грохот при входе, Ли поворачивает голову и видит опирающегося на косяк Хенджина, видимо, от усталости закружилась голова. Минхо по наитию кидается к входу, наплевав уже на все обиды. Аккуратно забирает кучу вещей из его рук и относит в комнату Хвана, а потом вновь возвращается в коридор, чтобы помочь блондину. — Минхо.. - тихо выдыхает Хван, а на его глазах блестят слезы. — Давай не будем сейчас, хорошо? Тебе нужно отдохнуть, пойдем. Опять, небось, до ночи делал свои проекты, - качает головой Ли и под руку провожает младшего в его комнату, садя на кровать, - Отдыхай, Джинни. Минхо улыбается и выходит из комнаты. Сердце предательски сжимается. Не то от настолько усталого вида младшего, не то от желания кинуться ему в объятия и снова почувствовать мягкие губы на своих. Ли отмахивается от мыслей и идет в душ, чтобы наконец то смыть усталость после прошедшего тяжелого дня. Мыться под кипятком - одна из терапий Минхо. Определенно, это какая-то разновидность селфхарма, но кого это волнует? Выползая в холодный коридор, переодевшись, Ли застыл перед приоткрытой дверью младшего, откуда исходил слабый свет, судя по всему, от ноутбука. Снова работает.. Не думая о последствиях, Минхо тихо толкает дверь, застывая в дверях. Удобно устраиваясь на мягких подушках, младший лихорадочно тычет пальцами на кнопки ноутбука, пытаясь подобрать правильные пропорции. Вдохновение приходило урывками, мозг то и дело воссоздавал картинки, которые постепенно вырисовывались в реальности. Хенджин разочарованно закусил губу и нахмурился – дело стояло на мертвой точке, совершенно не желания с нее сдвигаться. — Войду? - спрашивает Ли, неосознанно любуясь прелестными чертами лица Хвана, которое под слабым свечением ноутбука сейчас казались еще прекраснее. – Зачем ты спрашиваешь? – все также не отрываясь от ноутбука, младший вновь скинул основную часть, закидывая файл в архив. – Ты знаешь, что можешь входить сюда без разрешения. Тебе я рад всегда. Набравшись смелости Минхо вошел внутрь, прикрывая за собой дверь. Сначала подошел сзади, поправляя волосы младшего, а потом, словно отключив мозг окончательно, оставил легкий поцелуй за ушком. Он аккуратно убрал в сторону с торса Хенджина ноут, освобождая место для себя, любимого, и с улыбкой аккуратно лег на младшего, укладывая щеку на его грудь, чтобы он мог спокойно рассматривать чужое личико. Взяв его руку, он повернул ладонь вверх, рассматривая ее. От резкого поцелуя за ушком, Хван несдержанно застонал, поднимаясь взглядом на Ли. Старший же, в свою очередь, очень удачно ликвидировал на время предмет в его руках, удобно устраиваясь сверху. И опять пришло сравнение с милым котиком, удобно устроившимся на груди и тихо помуркивающим на любые прикосновения и ласку. Хенджину это нравилось, в такие моменты Минхо казался домашним, более родным и открытым. Таким, кого хотелось прижать к себе и не отпускать достаточно долгое время. — Такими восхитительными ручками делаешь такую красоту, - с восхищением проговорил Хо, осыпая нежными поцелуями ладонь младшего, наблюдая за его реакцией. Улыбнувшись, он отпустил его руки, вновь укладываясь поудобнее на чужой груди, - Ты умничка. Я горжусь тобой. – Не смущай... – покрываясь легким румянцем на щеках, младший судорожно вздохнул и, нащупав ладонь старшего своей, переплел их пальцы вместе. Второй же ладонью, привычным жестом зарылся в мягкие пушистые волосы парня, начиная сразу же массировать ему голову. Ли расплывается от ласки и теплых прикосновений, о которых мечтал уже давно. Уложив голову на груди так, чтобы видеть лицо Хенджина, старший зависает, рассматривая его черты. Он смотрит на них уже не в первый, и даже не в десятый раз, но каждый раз его окутывает восхищение и он засматривается так, будто ни разу не видел младшего. Не секрет, что и Хенджин частенько залипал на красоту чужих глаз; острые, но в то же время достаточно миловидные черты лица; на сладкие манящие, но в кровь искусанные, губы. Минхо в ночном свете, под едва различимое подсветкой отставленного на дальний план ноутбука, казался еще более краше. Теперь младший мог насладиться не только общими чертами, но и подметить мелкие особенности – так, например, легкие движения ресниц, которые двигались в такт и превращали Ли в настоящее произведение искусства. Сейчас, они будто забыли все то, что происходило с ними на протяжении недели. Они любовались друг другом, смотря в любимые глаза, наслаждались теплом и уютом, что дарили друг другу каждый раз подобные секретные встречи. Рядом с Хенджином Минхо было очень уютно и тепло, хотелось мурлыкать, получая в ответ еще больше ласки. В такие моменты у старшего отключалась голова, вот и сейчас, он не отдавая себе отчет ни в чем, потянулся к острой скуле Хвана, ведя подушечкой пальца от подбородка по скуле и от нее в низ, по шее, наслаждаясь родным ароматом и приятной на ощупь, мягкой кожи. –Минни.. – тихо выдохнув от ощущения родных рук на шее, Хенджин исключительно в научных целях поерзал под старшим, крепче прижимая последнего к себе, – Как ты себя чувствуешь? Все еще беспокоясь за родного сердцу человека, младший даже не замечает, как поглаживаниями спустился к затылку Минхо, вновь возобновляя свои действия. — Мм, все хорошо, - не отвлекаясь от иследования пальцем чужой шеи, отвечает Минхо, но потом все же смотрит в глаза Хенджина, - С тобой мне правда в разы лучше. Закрыв глаза от удовольствия поглаживаний на затылке, он еле слышно промычал, продолжая водить пальцем по шее. В какой-то момент, голова совсем потеряла контроль над телом и старший, как на автомате, потянулся ближе к младшему, накрывая губами скулу, целуя ее, по миллиметру спускаясь вниз, по шее. Остановившись на ключице, Минхо поднял голову, улыбаясь, смотрел на Хвана: — Сладенький, - в доказательство, облизнул свою обсохшую нижнюю губу. Тихо поскуливая в руках Хо, Хенджин от неожиданности и в крайне степени от чувствительности собственной шеи, слегка выгибается в спине, откидывая голову на подушки. Теплые горячие губы обжигали, приносили не только спокойствие, но и раздор в душе. Младшему хотелось плюнуть на все правила, на все возможные запреты – сейчас существовали только они: старший, который искусно выводил губами по скуле и шее, и младший, крепко прижимающий его к себе и легонько массируя тому голову. – От сладенького и слышу, – подтолкнув старшего чуть повыше, практически оставляя его в таком положении, Хенджина обхватывает обеими ладонями его щёки, начиная их тискать. – Ты как котёнок, маленький пушистый котенок. Ли послушно не двигался в чужих руках, пока тот тискал его щеки. Старший улыбался, слушая нежные слова младшего, которые как сладкий мед разливались внутри, делая кровь горячее. Довольно улыбаясь, младший не останавливаясь, мягко очерчивает пальцем скулу, притягивая старшего к себе за шею. Когда рука Хенджина спустилась на скулу, старший завис, а когда тот притянул его за шею, вовсе перестал дышать, находясь в неприличной близости от лица младшего. Взгляд непроизвольно тянулся вниз, к манящим губам, одного вида которых хватало, чтобы Ли перестал адекватно оценивать ситуацию. – А знаешь.. – осторожно закинув одну ногу на талию Хо, Хван тихо прошептал тому практически на ушко, тут же резко краснея и начиная пуще прежнего волноваться, нервно сжимая футболку старшего на спине. – Поцелуй меня..? Закинутая на талию нога, шепот на ухо и рука младшего, что сжимали его футболку - все это становится спусковым крючком, снимающий старшего с тормозов окончательно. — Не волнуйся так, хорошо? - Ли замечает покрасневшие щечки и улыбается, - Ты точно этого хочешь? – Хочу.. – словно в бреду вторит младший, пытаясь казаться максимально уверенным в своих словах. Голова постепенно шла кругом, горячее дыхание, что находилось в миллиметре от собственных губ пьянило похуже алкоголя. Пара секунд молчания и взгляд в глаза напротив, в поиске ответов, Минхо посылает все к чертям и, аккуратно положив ладонь на шею Хенджина, слегка сжимая, прикасается к долгожданным губам своими. К губам, к которым он прикасаться не мог и не должен был, но к таким родным, манящим и жарким, от которых будто ток в венах искрил. Младший плыл. Если бы у него кто-то спросил, как выглядит рай и ад одновременно, он бы непременно показал им на старшего. Тот соединял в себе оба этих слова, практически не жалея никого. А Хенджин, в свою очередь, закапывал остатки здравого смысла под глубоко могильной плитой, отправляя абсолютно все к черту. Ощущая, как к губам прикасаются мягкие нежные губы, Хван отправляет и то, что не было сегодня посланно, к черту, прижимаясь всем телом к старшему. Отвечает. Отвечает пылко, с оттяжкой, то перехватывая инициативу на себя – углубляя поцелуй, то, наоборот, отдавая бразды правления Минхо – полностью отдаваясь ему. Это долгожданное желание быть ближе дурманило, разум уже не являлся ведущим в их жизнях. Хенджин мог поклясться, что Минхо одолевают те же чувства и эмоции, что и его, сжигая и без того хрупкое равновесие. Главное, что сейчас волновало младшего больше всего, чтобы этот поцелуй не прекращался. Тихо простанывая в поцелуй, Минхо вжимался в тело младшего все сильнее. Голова шла кругом от вороха эмоций, что он испытывал. все это копилось так долго, все эмоции к Хенджину, что сейчас лежал под ним, прося все большего, долго скреблись как кошки на душе, а сейчас все это взорвалось как вулкан. Лава текла по ним двоим, и, кажется, сейчас ни один не боялся сгореть. Хван - единственный, кому старший позволял вить из себя веревки и делать то, что пожелает. Он был в его руках как мягкий пластилин, из которого он мог лепить все, что угодно. Только рядом с ним он таял, как шоколад под жгучим, палящим солнцем, но главное, что он был готов сгореть, лишь бы хотя бы еще раз прикоснуться к нему, к его губам и шее. К его сердцу. Сейчас ни одного не волновали запреты и все, о чем они договаривались совсем недавно. Минхо отдавался всецело младшему, а тот, в свою очередь, делал тоже самое по отношению к Ли. Кажется, сколько бы старший его не целовал, ему все будет мало. Не хотелось отпускать, не хотелось, чтобы тихие вздохи, вырывающиеся с уст Хенджина прекращались, не хотелось прекращать быть его. Все так же сжимая одной рукой шею младшего, Хо опустил вторую на бедро закинутой на его талию ноги младшего. Поглаживая и сжимая, он наслаждался тем, что Хенджин сейчас был полностью в его руках. Жался к нему, углубляя поцелуй и невзначай ерзал снизу. С бедра, рука ускользнула на талию, прижимая тело младшего к себе еще ближе, желая слиться в одно целое. Неправильно все это? Определенно. Но жалеет ли об этом старший? Нет, и он надеялся, что и Хван испытывает тоже самое. Словно боясь, что теплые губы оставят его на несколько ночей одного, Хенджин сильнее вцепился в футболку старшего, практически укладывая его на собственное тело. Они делали огромную ошибку и оба прекрасно это понимали, но оторваться сейчас от сладкости поцелуя, от мягких неторопливых поглаживаний и приятной неги, которая с каждым новым прикосновением только усиливалась, никто не мог. Да и не хотелось, ведь несмотря на ошибки, взлеты и падения, всецело растворяться в человеке было верхушкой айсберга. Когда воздуха в легких практически не хватало, младший оторвался от родных губ, делая вдох, словно рыба, выброшенная волей случая на берег. – Мин.. – вновь смотря на старшего, младший сам поддается вперед, врезаясь в податливые губы напротив, снова выбивая остатки здравого смысла из их тел. Уже не стесняясь своих желаний, Хенджин мягко спускается разгорячённой ладонью вдоль спины Ли, вторую вплетая в волосы, тем самым только сильнее прижимая его к своим губам. Еще один долгожданный драгоценный поцелуй, который они будут хранить в самом далеком уголке собственных сердец, надежно спрятанным под семью замками.

***

Тихое потрескивание дров в небольшом костре успокаивало. Две семьи сидели на небольшой полянке рядом с берегом моря, звук волн изредка доходил до их ушей. Они разговаривали о всяком, распрашивали Ниоку и Демияну о их жизни и отношениях с парнями. — Все хорошо, господин Хван, мой муж очень трепетно ко мне относится, - улыбается Ниока, кладя свою голову на плечо блондина. Минхо дергает. Муж..? — Прошу прощения.. Муж? - расстерянно спрашивает мать Хенджина, с вопросом глядя на пару. — Ой.. Простите. Будущий муж, - Ниока поднимает руку, на безымянном пальце которой блестело помолвочное кольцо. Что-то в тот вечер, внутри Ли разбилось. Да так сильно, что не билось никогда. Безвозвратно. Оно не билось так, когда отец избивал его до потери сознания. Оно не билось так, когда Хенджин на его глазах целовал другую. Но сейчас, кажется, это была конечная точка. Со всех сторон послышались поздравления., а внутри Минхо с каждым радостным словом, дыра в сердце становилась все больше. — Поздравляю, - Ли собрался с мыслями и встал, пожимая руку улыбающемуся Хенджину, с лица которого улыбка пропала за секунду, как тот увидел как в глазах Минхо что-то треснуло. Общее настроение поднялось, все начали шутить и веселиться, а все, что хотелось Минхо - исчезнуть. Он еле сдерживал слезы, сидя рядом с улыбающейся Демияной, которая, увидев изменения в поведении, аккуратно положила руку на его плечо. — Все в порядке? - тихо спросила она. — Да, просто голова заболела. Схожу, посижу на берегу, хорошо? Веселись, - Минхо улыбнулся погладив чужую руку, встал, извинился перед всеми и на еле идущий ногах спустился к берегу. Он сел туда, где бы его не было видно. Тихий плеск воды моря уже не успокаивал. Слезы непроизвольно потекли из глаз и с каждым шмыгом носа, начинали течь все быстрее. Внутри разлилось чувство несправедливости и предательства. Вчера он целовал его, прижимая к себе, а сегодня они обьявляют о помолвке. Сзади послышались тихие шаги по песку. Ли не обернулся, эти шаги он узнает из тысячи. — Это конец? - все также не смотря на Хвана спрашивает Минхо, устало смотря на горизонт, - Не молчи, Хван. — Я принял решение, - только и ответил Хенджин после молчания. — Может хоть поделишься? - усмехнулся Минхо, наконец переведя взгляд на Хенджина, что стыдливо опустил глаза вниз. — Мы заканчиваем все это. Забываем, что когда-то волей случая начали общаться, что когда-то чувствовали что-то к друг другу - мы забываем все. Просто знакомые, связанные одним прошлым. Минхо не ответил. С каждым словом на сердце будто появлялась новая рана. Глубокая и кровоточащая. — Прости, - тихо сказал Хенджин и встал, чтобы уйти. Ли не посмотрел ему вслед. Слышал, как тот медленно уходит обратно, в веселье, где радуются его помолвке с Ниокой. Оставляя Минхо одного. Оставляя его с разбитым сердцем, больной любовь и дорожками слез, которые он еще долго не сможет успокоить. Это действительно конец? Или все же еще есть шанс..?