Судьба — моё проклятье

Уроки закончились уж слишком быстро. Мы с Юн Ли не разговаривали вообще. От тёплых бесед, секретов и смеха остались лишь гневные взгляды в мою сторону. А как же группа? Как мы будем играть на следующем концерте? Всё будет так же? Дома тоже было всё ужасно. Матушка возвращается сегодня вечером. Мы с Нейей общаемся хорошо только тогда, когда матушки нет рядом. В обычные дни мы даже не контактируем. Я потеряю общение с ней. И уже потеряла Юн Ли. Остался только Баку. Общение с ним помогало мне держаться на плаву. Он пришёл по первому моему зову. Может, он действительно друг, о котором я мечтала? Тот, кто заботится обо мне, любит, переживает... Я лежала на своей кровати, на спине, укрытая одеялом до головы. Баку зашёл в мою комнату и сел рядом со мной. От холода меня клонило в сон. Но взбодрило меня то, как он резко сел на кровать, от чего матрас чуть подпрыгнул. — Маленькая хитрюга уроки делать не собирается? Я приподнялась на ладонях и ответила: — Маленькая хитрюга хоч- Я не успела закончить фразу, потому что начала сильно кашлять. Баку сначала растерялся, потом испугался. Он метался по комнате, открывая все ящики. Я указала на самую нижнюю шуфлядку моего письменного стола. Когда ингалятор оказался в моих руках, я сделала пару глубоких вдохов и выдохов через нос. Я успокоилась, но не заметила, как с запястья моей левой руки спустился вниз рукав кофты. Он оголил старые шрамы на запястьях, а ещё новые, неровные порезы поверх прошлых. Баку схватил меня за руку, оголяя запястье полностью. — Абигейлл, это что? Порезы совсем свежие, кровь только только присохла. Когда он не получил моего ответа, он стал только злее: — Абигейлл, ты не понимаешь последствий? Что в один день такой "забавы" кровь может не остановится, — он резко замолчал, продолжив — забудь. Сам подсадил тебя на наркоту и ещё что-то про селфхарм говорю. Мне стало так больно от его слов. Но не в плане того, что он обидел меня своими словами, а в плане того, что... Я делаю ему больно своими действиями. — Прости, я... Я постараюсь больше таким не заниматься. Баку успокоился, сел рядом. Успокаивающе стал гладить по плечам, пока я не почувствовала, что его рука уходит куда-то ближе к моей тумбочке. Я оживилась и схватила его руку: — Что ты делаешь? Это мои вещи. Его взгляд остановился на небольшой, серой статуэтке ангела. Сама фигурка была небольшая, чуть меньше ладони. Там была босая девушка с крыльями за спиной, но без нимба над головой. Баку схватил её и поднёс к лицу. — Мне не нравится эта статуэтка. Выглядит как нечто заколдованное. Я ещё раз осмотрела фигурку полностью, но не нашла ничего такого. — Почему? — У неё нет нимба, — начал он, держа подставку, на которой стояла фигурка, кончиками пальцев, — откуда она у тебя? Покупная или уже стояла в этом доме? По телу пробежал холодок. Всё не так просто, как казалось? Или он преувеличивает? — Ну... В один день её принесла матушка. Она сказала, что это подарок от Мары. — Твоя Мара случаем не связана с Небесами? Меня это напугало. Я начала отходить от него, но в итоге ударилась босой пяткой об угол тумбочки. Меня одолела резкая, острая боль, а потом я рухнула на кровать, держась за ступню. Вместо писков от боли, я сорвалась на крик: — Что ты несёшь вообще?! Он хотел что-то ответить, но не смог удержать серьёзность и засмеялся: — Какая ты растяпа. После того, как он приподнялся на локтях, он вновь взял статуэтку ангела и откинулся на спину. Его волосы рассыпались по простыням, а лицо было сосредоточено. Баку ковырял эту фигурку во всех местах, пока из щели на широкой подставке не выскочила визитка прямо ему в лицо. Он взял её в руки и поднялся с кровати, а я вскочила, взяла его за плечо и посмотрела на визитку в его руках. Ничего? Она была пуста. — Пустая. Просто картонка? А я думала там будет что-то интересное. Баку подошёл к окну, повернулся к нему боком и поближе к лучам солнца, что сочились из окна, поднёс визитку. — Она зашифрована магией. Но на солнце виден адрес. Хочешь туда пойти? Я не верила ему. Как он так быстро решил эту проблему и там внезапно появился текст? Но я подошла ближе и убедилась сама — там действительно был незнакомый мне адрес. — Слушай, а ты... Знаешь где это? — Найдём, — его кадык дёрнулся, — так ты пойдёшь? Баку спрятал визитку в карман брюк и продолжил смотреть мне в глаза. — Ну... — я почесала затылок — Матушка сказала, что она задерживается, потому что рейс опоздывает. Поэтому я думаю, что у нас есть время сходить туда. Мы приехали туда уже ближе к вечеру. Это место находилось в клубе. Громкая музыка, много пьяных и стоял сильный запах перегара и пота. Я старалась не потеряться в толпе и идти за Баку. Мы зашли в уборную, чтоб отдохнуть от громкости всего происходящего в здании. — Блять, ты вообще понимаешь, что мы ищем какую-то вторую хату твоей мёртвой тетки, так ещё и не факт, что эта хата существует. Мне так хотелось узнать больше про Мару... Что тогда действительно случилось, почему она умерла? И где мои настоящие родители? Вдруг в уборную зашла блондинка. Она была в облегающем чёрном платье, с наушниками на шее. Она, увидев нас двоих, спросила: — Вы собираетесь убивать кого-нибудь? — Вроде нет, — ответил ей Баку. Тогда девушка зашла полностью и прикрыла дверь. Начала она сразу с... — Хотите наркоту купить? Дёшево продаю. Я чуть не подавилась слюной, а Баку долго не думал, а сразу начал этот незаконный разговор: — А что продаешь? Девушка достала из лифчика клочок бумаги. Раскрыв его, она показала штук двадцать разноцветных таблеток. Баку рассмотрел их, потыкал пальцем и спросил: — Есть гарантия, что мы не умрём после этих волшебных таблеточек? Девушка цокнула языком и положила ему в руки этот обёрток бумаги: — Ай, забирай бесплатно. Я стала их принимать после того, как моя бабка повесилась, — она вдруг посмотрела на меня и подняла одну бровь, — а ты вешаться не собираешься? Я с нервной улыбкой сжала локоть левой руки и посмеялась: — Нет, а с чего такие выводы? Она говорила совершенно серьёзно, будто вот вот убьёт меня одним только взглядом: — Ну, что на интервью твои порезы на руках видели. Кто-то в пабликах теории строил, что ты суицид совершишь. Я нервно стала закрывать запястья рукавами мягкой кофты: — Нет, что ты... Если и было, то это всё в прошлом! Баку неодобрительно посмотрел на меня. А девушка не закончила ряд вопросов: — Как тебя вообще к соревнованиям допускают? У тебя же астма. — Астма? Какая астма? Это наверное всё слухи! — отвечала я — Какие слухи? Во время одного из выступлений ты задыхалась на катке, а потом тебя дисквалифицировали по состоянию здоровья. Мне нужно было что-то придумать. Просто для того, чтоб никто не узнал про взятки от моей матери: — У меня аллергия тогда была, съела не то, и в общем такая ситуация сложилась. Девушка, конечно же, мне не поверила, но решила отстать и ушла из уборной. Мы же с Баку продолжили искать адрес с визитки, пока я вдруг не почувствовала ноющую боль в желудке. Я не ела нормальную еду уже несколько дней, старалась голодать, как я говорила "интервально", но у меня не получалось делать это правильно. Я пыталась схватить Баку сзади, но упала без сознания быстрее, чем смогла зацепится пальцами за ткань его одежды. Дальше всё как в тумане. Ничего не помню. Кроме криков о том, чтоб кто-нибудь позвал врача. А ещё помню то, как меня везли в больницу, но на полпути нас перехватила матушка, приехала на машине и она забрала меня. Она кричала на меня, а я ели держала глаза открытыми и вообще не понимала, что именно она мне кричит. Когда я уже более менее пришла в себя, матушка продолжила свою лекцию уже дома: — Идиотка, почему я должна бегать за тобой по всему Мадриду? Не дай бог ты с какими-нибудь алкашами в роде Юн Ли шлялась. Меня так разозлили её слова, мне очень хотелось дать ей отпор. — Не всё в этом мире будет так, как ты захочешь. Матушке хватило доли секунды, чтоб разозлится из-за моих слов. Она ударила меня кулаком возле шеи, а если быть точнее, в нижнюю челюсть. От неожиданности я прикусила язык так сильно, что мой рот моментально заполнился кровью. Противный вкус железа, который я отчаянно пыталась вытолкнуть на пол. Кровь стекала по губам, по подбородку, попадала на кофту. Она приказала мне идти в комнату. В панике я залила много перекиси в рот. Она начала шипеть внутри, а мой язык горел от жгучей боли. Всю кровь я выплёвывала в салфетку. Первое время было больно держать язык во рту, но потом я приспособилась, но старалась не говорить. ... В комнате загудел старый телефон по которому я общалась с таинственной незнакомкой. Она так и не назвала своё имя... Поэтому в своей голове я стала называть её "Предсказание". Я поднесла трубку к уху, но от туда сразу же услышала недовольство: — Абигейлл, какого чёрта? Я пытаюсь спасти твою задницу от проблем, а ты только зарываешься в них? — Что? — не поняла я. — Юн Ли. Она сказала это коротко, но мне хватило, чтоб понять: — Я не знаю, почему она перестала со мной общаться. И разве это важно? — Важно. Поверь, в положении, в котором ты сейчас вынуждена находится, это важно. Ты обязана помириться с Юн Ли. Я помогу. Её план был хороший. Я хотела вернуть подругу, очень... Тем более, это моя первая и единственная подруга, если не считать Ривачу. Но меня больше волновало откуда Предсказание знает столько обо мне? Или за её таинственной маской скрывается кто-то из моих знакомых? — Хорошо. Но кто ты? И откуда столько обо мне знаешь? Она звонко рассмеялась и я услышала, как её пальцы хрустят. — Я не раскрою тебе свою личность пока сама того не захочу. Просто не разочаруй. Мара хочет увидеться с племянницей. Внутри у меня всё перевернулось. Я хотела прокричать: "откуда ты её знаешь?" или "Где она?!", но незнакомка скинула трубку быстрее. Я хлёстко ударила телефон рукой. В комнату зашла матушка. Она даже не постучалась. Я очень быстро закинула телефон в нижний ящик, чтоб она не заметила, что я его украла у неё. — Иди есть. Дворецкий и горничная уже всё накрыли. Ещё раз вспоминая, как выглядит Нейя и сравнивая её с матушкой я понимаю, насколько они похожи. Как две капли воды. Только Нейя не похожа на неё характером. Внезапно я почувствовала прилив смелости и храбрости, а ещё злости и разочарования. Столько лет она мне врала, отыгрывалась на мне, била и издевалась... Я хотела ей отомстить. Чтоб она страдала, как я. Но не временно, а всю жизнь. Весь свой оставшийся век страдала в мучениях и жалела, что жива. Сегодня ужин был простой: говяжий стейк, картофельное пюре и сбоку тарелки была жменя молодого гороха. Стол был большим, но обычно за ним никто не сидел кроме меня, матушки и Нейи. Нейя сидела возле матушки, а я прямо напротив второй. Но я уже не тряслась как обычно, а смотрела ровным взглядом. Она хочет держать всех в золотых цепях и ошейнике, но боится, когда её правила не соблюдают. Если только правильно напасть... Наконец она задала первый вопрос: — Что с языком? — Я обработала. Стало легче. Но я откусила кусочек от кончика языка. Она положила вилку на салфетку. Но сразу же я поняла, что матушка не волнуется обо мне. Она волнуется о своей репутации. — Это будет видно на выступлениях? — Нет. Она выдохнула и продолжила есть. Нейя смотрела на меня умоляющим взглядом, как бы прося не делать глупостей. Я не ела. Боялась набрать лишнего веса. Просто смотрела то в тарелку, то на матушку. Она щёлкнула пальцем и дворецкий стал наливать ей стакан дорогого виски. Матушка повысила на него тон: — Пошевеливайся! Дело в том, что дворецким был старый мужчина, переживший инсульт. У него всегда тряслись руки. Поэтому наливал он всегда медленно и неуверенно. Мне было его очень жаль. Он не мог никуда уйти, потому что у него попросту почти вся жизнь — это дом матушки. Если бы он ушёл, то остался бы без денег, а на работу его не возьмут из-за возраста. Дворецкий мне всегда помогал после наказаний матушки, обрабатывал раны, читал мне сказки, играл во дворе. Сердце разрывалось от того, как она плохо обращается к такому милому и доброму человеку. Я впервые решила вмешаться: — Перестань орать. Он тебе ничего не сделал. Её взгляд сразу метнулся ко мне. Дворецкий замер в ступоре, стоя возле матушки. Раньше противостоять ей можно было только в мечтах. Нейя пыталась аккуратно махать мне руками, чтоб я прекратила, но меня накрыла такая ненависть, что остановиться уже не представлялось возможным. — С каких пор ты начала общаться со мной на равных? Ты забыла, кто в доме главный? Я бы могла... Но это было глупо. Да, когда-то она могла управлять мною, но теперь всё будет иначе. Её манипуляции не сработают. Я сжала в руках нож: — Ты думаешь, что имеешь надо мной власть? Мне не шесть лет. А разве ты не боишься в один день не проснуться? Матушка подавилась и стала громко кашлять. Она с ужасом на лице отложила столовые приборы в сторону и приказала дворецкому: — Отведи её в комнату. И... И нож забери. Я сама встала из-за стола и кинула нож в её сторону. Кажется, она начала меня боятся? Она осознала, что своим воспитанием вырастила монстра. В моей комнате было ну очень скучно. Поэтому я поскорее пошла на дополнительную тренировку по волейболу. Я слишком много пропустила там из-за астмы, поэтому в соревнованиях я не буду участвовать. ... Я промахнулась в очередной раз и попала в руку одной девочке. А потом начала задыхаться. Ушла на скамейку запасных, где была моя сумка. Пару глубоких вдохов через ингалятор, и мне стало легче. Я спустила шиворот футболки, чтоб она не теснила горло. Тренер подошла ко мне и попросила: — Слушай, Н'Айтмен... Ты не думаешь перестать ходить на тренировки и уже уйдёшь из волейбола? Тебе становится хуже и хуже. Чудес в мире не существует, ты угробишь себя. Я расстроилась, поскольку её слова были слишком правдивы. Мой взгляд задержался на конверт с крупной суммой в её руках. Его отдала моя матушка. — Ну, вы же знаете, что это зависит не от меня. Как минимум, я не участвую в соревнованиях и не подвожу команду. Меня отпустили раньше. Голова сильно болела и всё тело тряслось, а ещё было ужасно холодно. И я вновь остановилась у моста. Тонкий слой льда, где-то трещины и дыры. Я ещё не понимала, так же я хочу совершить суицид или нет. Но мне сразу вспоминались слова Баку. Он дорожит мной... Хотя бы ради него стоит жить. А ещё я хотела помириться с Юн Ли... У них сейчас репетиция. Я пошла в студию, где они проходят. Я наблюдала за кулисами, на мою роль Юн Ли взяла Айрис. Она немного умела играть на гитаре, но мать его! Она же ели ели аккорды знает, какие песни?! Ещё и петь надо, это же просто невозможно, у неё нет голоса! После ещё одной их неудачной попытки играть, я вышла на сцену. Юн Ли была не рада меня видеть и сразу подошла ближе, оставив свою гитару на столе с синтезатором. — Что ты здесь делаешь? — А я бы хотела узнать, почему Айрис на моём месте. Ты так быстро нашла мне замену? — я скрестила руки на груди и подошла вплотную. — Потому что ты меня предала! — это было очень громкое заявление, но она так и не объяснила причину... — Скажи хотя бы почему! Я ничего тебе не сделала! — Как минимум я не хочу, чтоб в моей группе играла наркоманка! Это громкое замечание заставило всех ахнуть в шоке. Я очень разозлилась. Как она посмела... Я схватила её гитару за головку грифа. Она успела лишь схватить меня за предплечье и отчаянно прокричать: "Нет!" Я ударила гитару об стол нижней декой и она разломалась на две части, порвались струны, а осколки деревянной поверхности остались на полу под ногами. Юн Ли влепила мне хлёсткую пощёчину, заставив меня пошатнуться. Это только разозлило меня сильнее. — Ты хотела, чтоб наша дружба закончилась на этом?! — кричала она, — так пусть будет по-твоему! Она оттолкнула меня и ушла со сцены. Барабанщица тоже встала и ушла за ней, чтоб успокоить. Айрис остановилась передо мной и сказала: — Я знала, что ты отброс общества. Но не настолько. Когда они все ушли, я села за синтезатор и нажала пару клавиш. Я всё испортила. Но Юн Ли так раздражала меня. Я сама не заметила, как ударила по столу обеими руками. — Оу, полегче, — вдруг я услышала женский голос. Знакомый... Передо мной появилась та блондинка из туалета, которая тогда предлагала нам с Баку наркотики. Она села прямо на синтезатор и сказала: — Меня зовут Алиса. Точнее... Не так... Просто зови меня этим именем. Я всегда мечтала, чтоб меня звали Алисой... Будем знакомы, Абигейлл.