Она была его светом.

1

      Его камера была промозглой и темной. Здесь пахло мхом, сыростью и морской водой, а свет давало лишь маленькое оконце под самым потолком. Драко слышал звук разбивающихся о скалы волн и крики чаек. Сидя в углу камеры, он закрывал глаза и под эти звуки представлял, что он где-то в другом месте. На каком-то далеком берегу, где согревая светит солнце, у ног плещутся волны и птицы летают близко к воде, пытаясь поймать рыбу. Но в придуманную картину неизменно проникал женский смех и как только воображение рисовало ее руки, опускающиеся на плечи Драко, он резко открывал глаза, возвращаясь во тьму своей камеры.       Сходить с ума он не собирался и только поэтому пытался хотя бы мысленно вырываться отсюда. Но Драко знал, что сделал все правильно и нисколько не сожалел о своем решении пойти до конца и не раскрывать местоположение маглов и маглорожденных. Слишком многим пожирателям удалось уйти, и парень знал, что даже с падением Темного Лорда никто не в безопасности. Потому что хоть эта гидра и лишилась нескольких голов, на их месте обязательно вырастут другие. Ведь идея чистоты крови жива и будет жить еще долго. А волшебный мир сейчас слишком потрясен и дезориентирован, что бы защитить хоть кого-то. И неизвестно, сколько времени понадобится для того, что бы все пришло в норму и устаканилось. И до тех пор, Драко будет молчать.       Единственной болью, которая не давала расслабиться и смириться с выбранной им самим же судьбой, была Стелла. И именно поэтому она раз за разом всплывала в нарисованных его воображением картинках, помимо воли Драко. Он корил себя за то, что увидел, как в день суда погасла яркая искра в ее зеленых глазах. Она так отважно сражалась за него, так старалась спасти. Но получив право выбирать самому, он выбрал это. Выбрал разбить ее сердце, уничтожить ее надежду и потушить ту искру в глазах девушки, видя которую Драко было легче дышать.       Но он отринул все свои мысли, желания и надежды еще в тот день, когда решил спасти первого маглорожденного. Старик, сухожилый и скрюченный, выглядел как тот, кого естественнее было бы защищать. Увидев маску Драко, он все сразу понял и даже не пытался бежать. Лишь встал с дивана в гостиной, опираясь обеими руками на трость, и повернулся лицом к парню.       «Сделай это быстро, сынок. — сиплым голосом попросил старик и выпрямил спину.»       И именно его бесстрашие и готовность принять свою судьбу подтолкнули Драко на тот путь, что привел в эту темную промозглую темницу. И об этом он никогда не станет жалеть.       Тяжелая металлическая дверь в камеру открылась с визжащим скрипом, вырывая Драко из воспоминаний.       — Лицом к стене, Малфой. — низким голосом приказал Фиделиус.       Местный смотритель был единственным, с кем Драко имел хоть какую-то коммуникацию. Осужденных на пожизненное распределяли в камеры на самом низком этаже Азкабана, за тяжелыми дверьми и с большим расстоянием друг от друга, так, что они даже общаться не могли. Одиночество, промозглая сырость и тьма, это все, чего они заслуживали. И лишь Фиделиус, здоровый как амбал, под два метра ростом, с жестким лицом и грудным низким голосом, разговаривал с ним время от времени, принося и унося еду.       — О, Фиди, ты все же решил пригласить меня на свидание? Куда идем? Здесь есть ресторан? — поднимаясь с ледяного пола опираясь на стену, спросил Драко и тут же закашлялся.       Что бы совсем не сдать по здоровью, Драко отжимался и приседал каждый день, пытаясь сохранить хотя бы физическую силу. Но здешние сырость и плесень не давали дышать полной грудью и Драко стал часто кашлять, потому что воздух раздражал горло и легкие. И с этим он ничего поделать не мог.       — Я сказал, лицом к стене. — повторил Фиделиус, держа перед собой палочку с люмосом, от света которого у Драко заслезились глаза.       — Ладно, ладно. Не ворчи. — отозвался Драко, поворачиваясь лицом к стене. Фиделиус же подошел и грубо толкнул его так, что парень врезался щекой и грудью в ледяную влажную стену. — Свидание сюрприз тоже сойдет. — произнес Драко, пока смотритель сковывал его руки за спиной наручниками с антимагическими рунами.       Наконец Фиделиус схватил цепь между браслетами наручников и потянул на себя так, что Драко пришлось согнуться.       — Вперед. — разворачивая парня к выходу, сухим голосом сказал смотритель.       — А ты любишь доминировать. — произнес Драко, когда мужчина подвел его к лестнице. В полусогнутом состоянии идти было адски неудобно, а запястья уже начинали ныть от впившихся наручников. — Слышал о важности прелюдии? Я хотел бы смотреть в твои прекрасные глаза, Фиди…       — Заткнись. — дернув цепь между браслетами, сказал Фиделиус, и Драко почувствовал, как близок к вывиху плечевой сустав.       Они стали подниматься по лестнице из металлических прутьев и парень решил пока помолчать, потому что знал, что Фиделиусу ничего не стоило приложить его лицом об эти прекрасные ступеньки. Но в голове все равно роился миллион мыслей о том, куда он его ведет. Пожизненное не предусматривало встреч с семьей или друзьями.       Наконец они поднялись на три этажа. Здесь было светлее и камеры, в отличии от нижнеуровневых, были рядом и выглядели скорее как клетки, а не тот склеп, в котором Драко предстояло провести свою жизнь. Увидев, как его ведут в таком положении, некоторые заключенные заулюлюкали, но большинство кричало Фиделиусу проклятья, которые смотритель игнорировал.       В итоге он провел Драко в светлый коридор и через несколько шагов открыл обычную деревянную дверь в комнату для допросов. Тут стоял лишь стол и два стула, но было тепло и светло. И воздух чище. Драко сразу это почувствовал.       — Сиди здесь. — толкнув парня к стулу, очень недовольным голосом сказал Фиделиус.       — Ох, милый, ты что, расстроился из-за слов этих придурков? — опускаясь на стул, спросил Драко, улыбаясь.       Фиделиус уже подошел к двери, но, услышав эту реплику, развернулся и в два широких шага оказался возле Драко и навис над ним, опираясь одной рукой на стол, а другой на спинку стула парня.       — Я считаю, — начал он низким голосом, приближая лицо к Драко. — Что таким как ты место в могиле. Но наш министр думает иначе, так что я вынужден сдерживаться. — лицо Драко обдало теплым дыханием смотрителя, который, по всей видимости, ел на завтрак капусту. — И ты, видимо, решил, что в безопасности из-за отмены смертной казни. Но ты сидишь слишком глубоко и далеко, если вдруг в один день я обнаружу тебя, задохнувшимся во сне, никто даже не…       — Что тут происходит? — послышался мужской голос.       Драко с Фиделиусом еще несколько секунд смотрели друг другу в глаза, но затем смотритель выпрямился и, одернув полы рабочей куртки, отошел от парня и направился на выход. Драко выдохнул и перевел свой взгляд на лицо вошедшего мужчины, который прервал их. Он что-то тихо сказал Фиделиусу и тот лишь кивнул и ушел.       Мужчина же вернулся взглядом к Драко и больше недовольства в нем не было. Невысокий, полноватый, седой, с розовыми щеками и идиотскими усами-щеточкой, он выглядел как обычный клерк из министерства. Клетчатая рубашка с пуговицами, находящимися в страшном напряжении на уровне живота, и коричневый костюм не оставляли сомнений в том, что этот человек явно не служащий Азкабана.       — Здравствуй, Драко. — поздоровался мужчина и присел напротив. Достал из своего чемоданчика лист бумаги и ручку, которые тут же положил перед собой. — Меня зовут Альберт Лэнбли. — мужчина сделал небольшую паузу, но, поняв, что Драко здороваться не собирается и пока просто изучает его взглядом, продолжил. — Я психотерапевт, назначенный министерством для работы с осужденными на пожизненные сроки.       — И много нас таких? — Драко страшно хотелось опереться на спинку стула, но скованные руки не позволяли этого сделать.       — Ты один. — ответил врач.       — О, немного же у вас работы. — отозвался Драко, усмехнувшись. А затем перевел взгляд на бумагу и ручку. — Вы что, магл?       — Маглорожденный. — отозвался Альберт, тепло улыбаясь. Эта его доброжелательность настораживала Драко. — Итак, наши с тобой беседы…       — С чего вы взяли, что я собираюсь с вами беседовать? — перебил его Драко, и все же ухитрился опереться на спинку стула. И пусть это было не слишком удобно со скованными за спиной руками, а все равно лучше, чем сидеть ровно.       — Это предписание министерства. — отозвался мужчина. — Каждому заключенному теперь полагается психологическая помочь, что бы после освобождения было проще интегрироваться в общество.       — Смешно. — безэмоциональным голосом отозвался Драко, и когда врач склонил голову, словно спрашивая, добавил. — Я осужден на пожизненное, значит ваша конечная цель ко мне не применима. И, если вы не против, давайте не будем тратить наше время на этот бред. Я просто вернусь в свои роскошные апартаменты и продолжу наслаждаться морским бризом, а вы… — Драко прищурился, окидывая Альберта неприязненным взглядом, и, пожав плечами, закончил. — Не знаю, займетесь типичными для грязнокровок делами, чем бы вы там не занимались.       — Да, я понимаю ваше негодование. — вновь натянув свою улыбку, отозвался мужчина и его ухоженные усики задвигались как шторка. — Но, к сожалению, ни я, ни вы не в праве отказаться от наших сеансов.       — И что вы будете делать, если я не собираюсь с вами говорить? — приподняв одну бровь, спросил Драко.       — О, мы можем заняться каждый своим делом. Наши встречи по регламенту должны длиться полтора часа, и мы будем проводить их здесь. — отозвался Альберт. — Я вот оторвался от рисования картин и игры с внуками ради наших встреч. Что ж, значит порисую здесь. А вы… — тут психотерапевт филигранно изобразил прищуренный взгляд Драко, пожал плечами и выдал в том же тоне. — Можете заняться тем, чего ваша чистокровная душа пожелает.       — Отлично. — усмехаясь его пародии на самого себя, сказал Драко. — Тогда я посплю.       — Приятных снов. — кивнув, ответил Альберт и улыбнулся.       Драко, с громким скрежетом металлических ножек стула по кафелю, подвинулся к столу и положил на него голову. Было обидно, что руки скованны сзади, но в данной ситуации жаловаться и просить чего-то он не собирался. Просто лег щекой на холодную поверхность стола и прикрыл глаза. Поспать в светлом, теплом и сухом месте — это манна небесная, и Драко не собирался упускать такой счастливый случай.       Только вот все было против него. Руки за спиной из-за неестественного положения начали ныть достаточно скоро, яркий свет пробивался сквозь прикрытые веки и раздражал глаза, а здешнюю тишину разбавлял назойливый гул электричества в лампах, играя на нервах. Последней же каплей стал скрип карандаша, разносившийся по столу неприятной вибрацией, и несколько минут пытаясь абстрагироваться от происходящего, Драко все же понял, что поспать ему не удастся и резко поднялся.       — Что такое? — почувствовав на себе взгляд парня, рука Альберта с зажатым карандашом замерла над листом бумаги, и врач обратился глазами к Драко.       — Вы это специально? — процедил Драко, кивая на лист.       — Что? Рисую? — не понял Альберт.       — Так жестко нажимаете на этот чертов карандаш! Уверен, перо бы не производило столько шума! — огрызнулся Драко.       — О, извините. — отозвался мужчина. — Я не умышленно.       — Так может перестанете рисовать и дадите мне поспать? — склонив голову набок и не веря ни единому слову врача, спросил Драко.       — И чем же мне тогда заняться? — ответил Альберт вопросом на вопрос.       — Мне откуда знать? Почитать?       — Не могу, зрение уже не то. — вновь улыбаясь, отозвался психотерапевт.       Интуиция Драко никогда не ошибалась. И сейчас она подсказывала, что врач просто пытается вывести его из себя. Заставить играть по его правилам. А эта дружелюбная улыбка. Ну не смотрят так на массового убийцу. Даже психотерапевты, в пользе которых Драко очень сильно сомневался. Так что ему нужно было взять себя в руки и показать этому самоуверенному мужику, что играть по чужим правилам и изливать душу он не собирается.       — Может тогда потратите свое время на тех, кто действительно нуждается в вашей помощи? — снова облокачиваясь на спинку стула, спокойным голосом спросил Драко.       — Им уже помогают. Моя же работа — это вы.       — И что, вы не можете попросить начальство снять с вас это бремя? Напишите в своей бумажке, что я безнадежен и никакая психотерапия мне не поможет.       — Я мог бы, но это будет выглядеть, как минимум, глупо. — пожав плечами, ответил Альберт.       — Это еще почему? — не понял Драко.       — Потому что я сам вызвался быть вашим врачом. — спокойно проговорил мужчина.       Это заявление заставило Драко нахмуриться. С каждым новым словом Альберта парень все больше убеждался, что мужик не так прост, и каждое его слово несет в себе какой-то потайной смысл, который ускользает от Драко.       — И чем же я удостоился такой чести? — аккуратно спросил парень.       — О. Отучившись в Хогвартсе, я понял, что магические профессии это не совсем то, что мне подходит. Так что всю жизнь проработал психиатром у маглов, но пару лет назад ушел на пенсию. Знаете, это очень странное явление — убийство себе подобных. И мне хотелось разобраться, что в человеческой психике приводит к таким страшным злодеяниям.       — Но я не магл. — вклинился в рассказ Драко. — Вы что же, просто решили пополнить свой послужной список? Добавить в него волшебника?       — Нет, Драко. — Альберт покачал головой. — Я слишком долго проработал с маньяками и убийцами, и могу сказать с абсолютной уверенностью. — тут врач посмотрел парню прямо в глаза и произнес. — Вы не выглядите как убийца.       «Вы не убийца, Драко» — пронеслись в голове слова Дамблдора, произнесенные им за несколько минут до смерти на Астрономической башне. И этому великому человеку не нужны были годы обучения психотерапии и наблюдения за маньяками и убийцами, что бы понять, что Драко никогда не сможет умышленно убить. Только тогда у Драко еще был шанс свернуть с этой дорожки, принять помощь и изменить историю.       Но сейчас все зашло уже слишком далеко и он этого сделать не может.       — Ну отлично. — усмехнулся Драко, придавая лицу непроницаемое выражение. — Расскажите об этом Визенгамоту и родственникам тех, кого я прикончил. И если ваше экспертное мнение сможет на них повлиять и меня выпустят, обещаю, я расскажу вам обо всем в красках. Как они кричали… — уголок губ Драко приподнялся в легкой улыбке.       Они и правда кричали. Почти все, кроме того старика. Драко особенно запомнилась девушка, которая оставила палочку где-то в доме, и когда он вошел, оказалась безоружной. Только эта фурия не собиралась сдаваться и не давала Драко и слово сказать. Просто орала на него последними словами, бегая по комнате, и кидалась в парня всем, что попадется под руку. Когда же чугунный утюг пролетел в непосредственной близости от лица Драко, он потерял надежду договориться с ней без применения магии и вырубил эту бестию взмахом палочки. Провернув свой отработанный ритуал, Драко перенес девушку в безопасное место и скрылся.       — И что вы чувствовали в такие моменты? — Альберт явно заинтересовался и лицо его приобрело серьезный вид.       — Я же сказал. — все еще улыбаясь, отозвался Драко. — Я не собираюсь обсуждать это с вами.       — Хорошо. — просто ответил Альберт. — Ваше право. Мы можем поговорить о чем-то другом.       — Например?       — О вашей семье. Видите ли, многие недооценивают то влияние, что оказывают на нас в детстве авторитетные фигуры. Обычно родители.       — А у вас есть семья? — спросил Драко, и тут же вспомнил, что Альберт говорил о внуках.       — Да. — отозвался мужчина и улыбнулся, покрутив золотое обручальное кольцо на пальце. — Жена и две дочери.       — Взрослые? — спросил Драко.       В его голове созрел план. По Альберту было видно, что он не отстанет. Так что Драко решил заваливать его вопросами, что бы избегать вопросов к себе.       — Да. — кивнул мужчина. — Но давайте договоримся. Один факт моей биографии на один факт из вашей? Так будет честно.       — С чего вы взяли, что мне интересна ваша никчемная жизнь? — спросил Драко и внутренне чертыхнулся. Альберт, очевидно, видел парня насквозь и сразу раскусил его план.       — Ну, к данному моменту наш счет шестнадцать против четырех. — посмотрев на лист перед собой, отозвался Альберт спокойным голосом.       — Что? — не понял Драко.       — Ну, вы задали мне шестнадцать вопросов, я вам четыре. И что-то мне подсказывает, что такая статистика говорит о том, что вам все же много чего интересно. — улыбнулся Альберт.       Драко нахмурился. Неужели он и правда так сыпал вопросами? Наверное, это было не удивительно. Не имея возможности общаться, Драко стал забывать, как звучит его голос. Так что сейчас, дорвавшись до возможности выражать свои мысли вслух, а не прокручивать диалоги в голове, даже не заметил, как много вопросов задавал.       — Ладно. — отозвался Драко, сдаваясь. — Только вы не спрашиваете про убийства и отца.       Драко понимал, что именно эти две темы могут стать тем местом, где он споткнется и сболтнет лишнего. И как бы скептически парень не относился к психотерапии, но видел, что Альберт и правда профессионал. Иначе как он, почти не прикладывая усилий, вывел Драко из позиции «я ничего не стану говорить», в позицию «обо всем, кроме этого».       — Идет. — вмиг воодушевившись, ответил Альберт. — Да, мои дочки взрослые. — ответил мужчина на вопрос, о котором Драко успел забыть. — Старшая давно замужем и живет за границей. Младшая на пару лет старше вас и пока семьей не обзавелась. — зачем-то расширил свой ответ мужчина, хоть Драко об этом и не просил. — Как вы учились в школе?       Драко нахмурился. Школа? Серьезно? Это то, что его волнует?       — Нормально. — усмехнувшись, отозвался Драко. — Звезд с неба не хватал, но ниже Удовлетворительно никогда не опускался.       Так Драко и Альберт проболтали оставшиеся пол часа сессии, задавая друг другу приземленные вопросы о прошлом. Драко выяснил, что Альберт учился в Хогвартсе на пуффендуе, а закончив его, ушел в магловскую психотерапию. Поначалу помогал людям, что страдали тревожными расстройствами, но затем его как практиканта отправили в тюрьму, что бы он составил личностный портрет маньяка. И так его дальнейший путь свернул в психиатрию. Женился он в двадцать пять на девушке-магле с работы и у них родились две дочки. Обе волшебницы. Старшая вышла замуж за магла и уехала с ним во Францию, и затем родила троих детей. И пару лет назад, когда Альберт вышел на пенсию, они с женой перебрались в тихий городок Ревиль на берегу Ла-Манша, что бы проводить старость с внуками. Младшая дочь осталась в пригороде Лондона и работала в Министерстве магии, в отделе правопорядка.       Пока Драко слушал Альберта, его постепенно накрывала тоска. У мужчины была полная событий жизнь. Любимая работа, семья, дети и внуки. В общем все то, чего Драко осознанно себя лишил, следуя своим принципам и убеждениям. До сего момента он и правда ни о чем не жалел, просто не задумываясь о будущем. Но теперь, слушая о чужой жизни, он неосознанно фантазировал — а как бы сложилась его собственная? Что случилось бы, если бы он прямо сейчас раскрыл свои карты? Ведь по сути, он уже спас людей от непосредственной угрозы. Может следовало дать им самим отвечать за свои жизни теперь? И не жертвовать всем, чего, как выяснилось, он на самом деле хотел?       — Что-то ты тихий, Малфой. — снимая наручники, своим низким голосом констатировал Фиделиус.       Встреча закончилась, и смотритель довел парня до камеры. И действительно, весь путь сюда Драко молчал, пытаясь переварить услышанное и сказанное. Альберт переиграл его, в этом сомнений у парня не было. Если до этой встречи Драко был полностью уверен в своем решении молчать, то теперь в его душе потихоньку начало прорастать семя сомнения. И это Альберт его посеял. При чем он не сделал ничего выдающегося, просто рассказал о себе и своей жизни, но с такой внутренней силой и любовью к этой самой жизни, что Драко стало не по себе.       По пути к камере Драко размышлял и о своих ответах. Альберт спрашивал абсолютно банальные вещи, о которых Драко и не задумывался. Какую еду он любит? Какая его любимая книга? Вид спорта? Вытягивая за ниточку все эти мелочи, вдруг выяснилось, что из них и состояла жизнь. Драко скучал по вафлям с шоколадной пастой по утрам. Скучал по квиддичу. По прогулкам в окрестностях Хогвартса, по друзьям, по матери, по своей комнате и книгам. Скучал по свету, теплу и свежему воздуху без этой примеси морского бриза и плесени. Скучал по своим вещам, костюмам и рубашкам. Скучал по саду в Малфой-Мэноре, где мама с такой любовью высаживала розы. Скучал по качелям, что висели на ветке старого размашистого дуба на заднем дворе.       А еще скучал по смеху девушки, о которой помнил так мало. По ее глазам, улыбке и вере в то, что он хороший человек.       — Соскучился по моему нежному голосу, Фиди? — оборачиваясь и потирая освободившиеся запястья, игриво спросил Драко.       — А, нет. Все в порядке. — отозвался Фиделиус, закатив глаза и вышел из камеры.       И Драко вздрогнул, когда за ним с громким скрежетом закрылась дверь и камера вновь погрузилась во мрак.