Она была его светом.

2

      «Вот он, твой свет» — произнес женский голос.       Драко резко открыл глаза, так как по камере пронесся громкий стук, возвещающий о подъеме. В первое утро здесь он проигнорировал этот стук, рассудив, что делать в этой темной камере все равно нечего, так что поспать подольше казалось хорошей идеей. Вот только спустя минуту после стука койка резко скинула с себя парня и припечаталась к стене. Драко не слабо ударился тогда спиной и, с тех пор, как только слышал этот звук, сразу подскакивал с кровати.       Быт в Азкабане ничего примечательного из себя не представлял. Кому-то когда-то пришло в голову, что лишить свободы — это пол дела. Пожизненно осужденных нужно было лишить всего. Сна, света, минимального комфорта, в виде стула или чистого от плесени воздуха. Так что все, чем Драко мог себя занять — это долгие диалоги с самим собой. Сидя в углу этой темной камеры на холодном бетонном полу, так как там было, на удивление, сухо, Драко рисовал в своей голове жизнь и разговоры, которых так никогда и не состоялось. Только вот первое время это было чем-то расслабляющим. И пусть в мысли врывалась одна упрямая девчонка, а все равно, Драко находил в себе силы абстрагироваться и уводить свои мысли в другое русло.       Но теперь все изменилось. И этот чертов психотерапевт всему виной. То, что раньше казалось безопасным и отвлекающим, сейчас превратилось в сплошную пытку. Потому что оставшись наедине со своими мыслями после разговора с Альбертом, Драко не мог больше отгонять от себя то, о чем не хотел думать. Наоборот, его голова, как злостный враг, стала генерировать ситуации из прошлого, подкидывая туда варианты того, как Драко мог бы поступить, но не поступил. И это страшно угнетало. Он не хотел об этом думать. Не хотел сомневаться во всем, что решил когда-то и сделал, повинуясь какой-то внутренней уверенности.       Но теперь, смотря назад, он понимал, как много у него было шансов свернуть с выбранного пути. Бросить все и подумать о себе. Встать на правильную сторону сразу. Оставить отца с его дерьмом и отвечать только за себя. Но все эти сценарии прошлого неизменно упирались в одно НО.       — Итак, поговорим о вашей матери? — спросил Альберт, после того, как поздоровался.       На вторую сессию Драко шел с четкой уверенностью в том, что выскажет все свои претензии Альберту. Его жизнь и так не была сказочной сейчас, а то, что делал этот мужик, превратило существование Драко из просто посредственного в невыносимое.       — Зачем вы это делаете? — спросил Драко и облокотился на стол.       Сегодня Фиделиус сковал его руки спереди, и парень не знал, кого за это благодарить. Но внутренне усмехался самому себе. Как же мало ему стало нужно для счастья. Скованных перед собой рук было достаточно…       — Что? — спросил Альберт и улыбнулся из-под своих усов.       Перед ним, по обыкновению, лежал лист бумаги и в руках мужчина держал ручку, делая заметки. Драко было интересно, что он там пишет, но увидеть этого не мог. И не потому, что его подводило зрение. Просто Альберт писал адски мелким и косым подчерком, и Драко сомневался, что поймет написанное, даже если психотерапевт подвинет и развернет лист к нему.       — Задаете все эти вопросы? — отозвался Драко, опуская ладони на холодный металлический стол. — Я думал, что эта ваша психотерапия должна помогать.       — Так и есть. — кивнул врач.       — Но мне стало хуже. Я начал думать о вещах, о которых не хотел. И не могу с этим справиться!       — О, Драко. — Альберт улыбнулся. — Вы просто наконец встретились с самим собой.       — Чего? — с пренебрежением отозвался Драко и нахмурился. Что несет этот болван?!       — Ваш внутренний голос — это и есть вы настоящий. И, я так понимаю, вы достаточно долгое время заглушали его. А это никогда и никому на пользу не шло. — пояснил врач.       — Да плевал я на этот внутренний голос! — злостно выплюнул парень и сжал ладони в кулаки. — Мне предстоит просидеть тут хрен пойми сколько времени, и я не рассчитывал свихнуться, просто от этих идиотских внутренних монологов!       Драко злился. При чем очень сильно. Всю неделю с предыдущей сессии он и правда потихоньку сходил с ума. Потому что мысли не давали покоя и парень стал спать в три раза меньше по времени. При чем, когда он обессиленно вырубался, то и во сне не мог расслабиться. Беспокойный сон, мысли в голове, темнота, тишина, этот сраный запах моря и шум волн, а так же капающая с потолка вода, словно пытка, вытравливала из Драко всю душу и самообладание, которым он до недавнего времени гордился. Только не было теперь его. И виноват в этом мужчина, который сидит напротив.       — Самое большое заблуждение о психотерапии — это то, что она, как волшебная пилюля, помогает, будучи примененной единожды. Только так это не работает, Драко. И моя работа состоит не в том, что бы дать вам ответы. Моя работа в том, что бы подтолкнуть вас к ним. Потому что они уже есть в вашей голове. И, по всей видимости, вы прислушались к себе и стали таки их искать. О чем вы думали?       Драко прищурился и зло посмотрел на Альберта. Парень как не горел желанием делиться своими мыслями с незнакомым ему человеком, так и оставался при своем мнении сейчас. Только вот думать обо всем этом в одиночку было невыносимо. Мысли, как адская трясина, засасывали его, и парень понимал, что погрузился уже слишком глубоко и скоро начнет задыхаться, уйдя в нее с головой. Так что, тяжело вздохнув, он все же заговорил.       — Я думал о том, что у меня были возможности избежать всего того дерьма, за которое я сейчас расплачиваюсь. Но я упорно шел вперед. — покачивая головой, произнес Драко. — И я не понимаю, чем такие размышления могут мне помочь. Никогда не видел смысла жалеть о случившемся.       Альберт приподнял одну бровь и что-то мелькнуло в его глазах. И Драко нахмурился, потому что это было похоже на торжество. Парень еще раз промотал в голове свои слова и внутренне ругнулся. Ведь из сказанного выходило, что он жалеет о том, что произошло. А это не очень вяжется с маской злостного убийцы, которую Драко все это время пытался на себе держать.       — Что бы идти вперед, стоит разобраться с тем, что осталось позади. — придав лицу спокойное выражение, отозвался Альберт. — Так вы нашли ответ? Почему вы не воспользовались существовавшими на тот момент возможностями? — мужчина прислонил ручку к листу, готовясь писать.       — Мама. — тут же отозвался Драко. — Я не мог ее бросить.       Парня всегда поражало, насколько самоотверженно Нарцисса любит отца. Она не разочаровывалась в нем ни на секунду. Ни когда он не хотел проявлять внимание или заботу к своему единственному сыну, ни когда поставил и Нарциссу и Драко в угрожающее их жизням положение. Может быть, со стороны все выглядело так, что она просто не хотела терять ту стабильность и богатство, что давала фамилия Малфой. Но дело было вовсе не в этом.       Она по-настоящему любила Люциуса и видела в нем то, чего сам Драко не видел. Тот пресловутый свет, о котором парню говорила Стелла, существовал и в его отце. И именно за него все эти годы Нарцисса цеплялась, не давая погаснуть, оберегая и поддерживая, не смотря ни на что. И именно поэтому Драко знал, что мать никогда не уйдет, даже если он ее об этом попросит. Она готова была отпустить Драко, он знал это. Никогда бы не осудила его, если бы он решил, что с него хватит и он хочет пойти совсем другим путем. Но с ним бы не ушла. Потому что Люциус был любовью всей ее жизни. И Нарцисса была готова следовать за ним, как бы сложно не было.       И в этих размышлениях Драко неумолимо натыкался на одно и тоже сложное место. Потому что быть честным с собой и признать это отличие, было смерти подобно. Он изо всех сил старался не думать об этом, отказывая себе и отцу в признании простой и горькой истины.       — Понимаю. — кивнул Альберт. — Защита матери — благая цель. Но о чем же вы тогда жалеете?       — Ее зовут Стелла. — вырвалось у Драко помимо воли быстрее, чем он успел подумать и осознать, что говорит.       Взметнув голову, парень резко убрал руки со стола и его глаза немного расширились от осознания своей промашки. Он не должен был этого говорить. Он не должен был ни о чем жалеть. И не должен был давать Альберту эту карту, которую психотерапевт, судя по мерзкому понимающему взгляду, уже был готов разыграть.       «Блядство» — пронеслось у парня в голове и он посильнее вжал запястья в наручники, пытаясь болью выгнать противоречивые чувства.       — Та девушка на суде. — кивнул Альберт. — Знаешь, не в последнюю очередь из-за нее я оказался здесь.       Это Драко отвлекло от самоуничижения за слишком болтливый язык.       — Что?       Неужели она не сдалась и вытребовала для Драко именно этого врача? Он маглорожденный и работает среди маглов. Возможно, родители Стеллы знакомы с ним и поэтому девушка попросила его помочь? Мысли крутились вокруг ее имени, но Альберт развенчал заблуждение Драко.       — Моя дочка, младшая. — сказал Альберт и продолжил, когда Драко перевел на него взгляд. — Она так воодушевилась речью мисс Бишоп на суде, что связалась со мной и в ультимативной форме заявила, что я должен вам помочь. — мужчина ухмыльнулся и покачал головой. — И вот я здесь.       — Ваша дочь поверила в тот бред, что несла Бишоп? — откинувшись на спинку стула, спросил Драко и постарался придать своему лицу пренебрежительное выражение.       Но вспомнил, как Стелла отстаивала его в суде. Чертово диагностическое, которое она создала, вдохновившись его словами, выстрелило парню в колено. Он так тщательно разрабатывал план по сокрытию спасенных людей, что бы не к чему было прицепиться, а эта девчонка взяла и раскусила его, как орех без скорлупы. Еще и умудрилась где-то раздобыть настоящий прах. Драко это шокировало и позабавило на суде одновременно. Да, он ничего о ней не помнил, но ее воспоминания, показанные до того, как его скрутили и увели, четко говорили — эта девчонка тот еще кремень. Если она чего-то хотела, то получала это, проходясь по мешающим обстоятельствам как танк. И с этой точки зрения, достать прах какой-то бабули — плевое дело, что она и доказала.       Только вот бюрократия, предубеждения и простая человеческая глупость все же сыграли в пользу Драко. О чем Стелла и кричала, находясь в гневе, и чем, собственно, и вдохновила дочь Альберта, судя по всему.       — Да. Она прочитала ее речь, выпущенную независимой газетой Визарди Миррор, и одолела меня звонками. Так что пришлось убрать мольберт в гараж, поцеловать внуков и отправиться к вам.       — А вы во что верите? — склонив голову набок, спросил Драко.       — Я верю в то, что у всего есть причина. — отозвался Альберт.       — И вас совсем не волнует следствие? Ведь я убил двенадцать людей. Разве такие, как я, заслуживают помощи?       Драко изо всех сил старался увести Альберта от темы о Стелле, задавая вопросы. Ее он врачу не запрещал, потому что просто не предполагал, что разговор о девушке вообще всплывет. Но этот чертов врач… Драко скрежетнул зубами от злости на самого себя.       — Все заслуживают помощи. — отозвался Альберт. — А такие как вы в особенности. И, вы правы, меня не волнует следствие. Потому что я врач и моя задача выяснить причину, которую и следует лечить.       Драко покачал головой и прикрыл глаза. Он привык, что на него смотрят с презрением и ненавистью. Сначала, как на сына сторонника Темного Лорда. Затем, как на пожирателя. И теперь, как на убийцу. Исключением были только мать и Стелла. До того момента, как в его жизнь ворвался этот пухлый, краснощекий мужчина, который смотрел на него и разговаривал так, словно был любящим дедулей. Именно дедулей, и дело не в седине. Ибо родители до конца остаются требовательными к своим детям, навязывая правильное, по их мнению, мировосприятие. А вот бабушки и дедушки любят беззаветно и закрывают глаза на промахи внуков. Ровно, как Альберт сейчас закрывал глаза на слова Драко о том, что он, вообще-то, двенадцать людей убил с особой жестокостью.       — Но я знаю причину. — вздыхая, сказал Драко. — Я убил их, потому что выбора у меня не было. Иначе Темный Лорд убил бы мою мать.       Драко сдался окончательно. Альберт еще в прошлый раз убедил его в том, что все, что будет произнесено в этой комнате, останется между ними. И уверенность Драко в этом подкреплялась тем, что мужчина перед каждым разговором наносил заглушающее заклинание на комнату. Так что услышать их и правда никто не мог. Оставалось вопросом только то, что он докладывает начальству, но отчего-то Драко верил, что Альберт ему не врал, когда говорил о врачебной тайне. И сейчас парень решил перестать ломать комедию. Он будет придерживаться того, что все же убил людей, но попробует разобраться со своими демонами, сидящими в голове и сводящими его с ума. Демонами, что заставляли поступать его так, а не иначе, и не позволили уйти тогда, когда он еще мог.       — Но отчего вы так решили? — спросил Альберт.       — Отчего я решил, что моя мать умрет, посмей я ослушаться? — нахмурившись, спросил Драко и тут же ответил сам себе. — Может потому, что Темный Лорд ненавидел предателей и обожал убивать?       — Справедливо. — откликнулся Альберт. — Но я имею ввиду, отчего вы решили, что выбора у вас не было? Вы же сами сказали, что были возможности уйти раньше.       Драко все еще хмурился. Во-первых, его раздражало, что Альберт скачет с ты на вы. Это было четкой границей их диалогов. На ты мужчина обращался к Драко в обыденных разговорах, но стоило ему перейти на вы, и парень понимал, что цепкие пальцы врача, что сжимали ручку, протянулись к мыслям Драко и прямо сейчас будут наводить там еще больший беспорядок. А во-вторых, парень и правда не понимал, как ему поможет анализ ситуаций, решение в которых он давным давно принял и их не изменить.       — Я не знаю. — сухо сказал Драко. — Возможно потому, что я просто плохой человек. — парень пожал плечами и зажал цепь наручников между пальцами, перебирая звенья.       — Больше вы не видите вариантов? — осведомился Альберт, и Драко отрицательно покачал головой. — Но вы же совсем недавно давали мне ответ. — и, увидев, как брови парня сошлись на переносице, врач добавил. — Ваша мама. Вот мы и вернулись к вопросу, с которого я начал нашу сегодняшнюю встречу. Расскажите о ней.       — Она добрая. — первое, что пришло Драко в голову. — Самоотверженная и любящая.       И тут парня прорвало. Он говорил и говорил, рассказывая обо всем, что связывало его с матерью. Как она читала ему на ночь, пока он не умел сам, а потом, когда научился, слушала как он читает. Как с детства прививала ему хорошие манеры и вкус. Как поддерживала в любой ситуации, не давая его в обиду. Она никогда не ругала его на людях, да и потом, когда они оставались наедине, просто спокойным и полным любви голосом объясняла, в чем он был не прав. Как внушала ему, почему так важно хорошо учиться.       «Оценки и мнение других о тебе не определяют, кто ты есть. Но учась, прилагая усилия, ты становишься умнее и интереснее, как человек. Это важно, Драко. Учась находить ответы в той же учебе, ты учишься находить их и в жизни. Критическое мышление, находчивость и уверенность в своих силах — вот что дарит обучение.» — говорила ему Нарцисса.       А еще она научила его любить. Так же беззаветно, как любила сама. И он знал это, потому что испытывал это чувство даже сейчас. Только не готов был говорить об этом. И, честно говоря, был очень рад, что Альберт не зацепился за имя Стеллы и не стал развивать эту тему.       — Ваша мама прекрасный человек. — когда Драко выговорился, подал голос Альберт. — Я понимаю ваше стремление оберегать ее. И я знаю, что вы не хотели об этом говорить, но нам обоим очевидно, что причина вовсе не в ней.       Драко встретился глазами с Альбертом и поджал губы. Потому что мужчина был прав.       Причиной всегда был отец.